Сила убеждения

Я поднял стакан:

– За всех погибших бойцов Талмыкии! И за представителей других народов, положивших жизнь на этой страшной войне.

И залпом осушил стакан. …И опешил:

– Так, стоп! Девушка, когда вы успели ко мне подсесть, и как давно мы уже разговариваем?

– Ты сам ко мне подошёл, – сказала она с лёгким, но каким-то неузнаваемым акцентом.

– А как давно?

– Только что.

Я огляделся. Мы, действительно, сидели за её столиком у окна. Помотав головой, я подумал, что таких провалов в памяти у меня ещё не случалось. Посмотрел на стакан.

– Ты с ним пришёл, – зачем-то пояснила девушка.

Я тупо уставился на неё:

– А что за бред я перед этим произнёс?

Она посмотрела на меня ясным взглядом:

– Перед чем?

– Перед тем, как пришёл в себя… – глупо пробормотал я.

– Ты сказал то, что я хотела, чтобы ты сказал.

– Про Талмыкию?

– Да.

– А, прошу прощения, что это?

– Талмыкия? Моя родина, – лицо девушки приобрело некую суровость. – И родина моих предков.

Я совсем растерялся, но заметил, что она со мной на "ты" и тоже решил не церемониться.

– А почему ты… Захотела, чтобы я это сказал?

– Потому что с чего-то надо было начать наш недолгий разговор, – она повернула голову в сторону окна. За ним какой-то прохожий незамедлительно выронил телефон из руки, ругнулся, поднял его. Мне показалось, что на губах девушки мелькнула лёгкая улыбка.

– Почему разговор будет недолгим? – только и нашёл, что спросить.

– Потому что я теряю слишком много сил, чтобы говорить с тобой на таком расстоянии.

Я мысленно измерил длину стола и выдал:

– Между нами чуть больше полуметра, наверное…

– Нет, – спокойно ответила она. – Между нами сотни километров. Меня здесь нет, на самом деле.

Я недоверчиво протянул к ней руку, чтобы убедиться в подлинности её слов, но девушка отстранилась.

– У нас нет времени на глупые игры, – резко сказала она.

Я понял, что явно не контролирую ход нашей беседы, поэтому решил плыть по течению – будь, что будет.

– Так о чём ты хотела со мной поговорить?

– О моём народе, о моих предках.

– Почему именно со мной?

– Ты журналист, – не то спросила, не то подтвердила девушка.

– Я, да! Но мало ли журналистов…

– Я хочу, чтобы ты написал о моём народе.

– С чего мне писать о твоём народе?

– Мы убили Гитлера, – спокойно сказала она таким скучным тоном, будто речь шла о вчерашнем обеде. Я же чуть не поперхнулся.

– Чего? – только и смог сдавленно крякнуть я.

– Мы заставили его убить свою семью и совершить самоубийство.

Я, в общем-то, уже понял, что имею дело с сумасшедшей. Но раз уж этот разговор был начат, то надо довести его до конца. Тем более, подумал я, кто меня ещё сегодня так развлечёт? Я глубоко вздохнул и начал говорить медленно и спокойно, как с ребёнком:

– Гитлера заставило совершить самоубийство его эго, его сломанная психика, отчасти, глупость и нежелание принять поражение, а также то, что советские войска были уже в Берлине…

– Нет, – коротко и жёстко сказала девушка, устремив на меня свой решительный и строгий взгляд. Она была похожа на учительницу, отчитывавшую школьника за очевидно глупую выходку.

Смешно, но я действительно почувствовал себя двоечником. В моей голове зародилось сомнение: может, она права, я же не видел этого, не знаю… А она откуда может знать?

– Но… – начал я.

– Ты не знаешь, ты не видел, а я знаю и видела. – Словно прочтя мои мысли, холодно сказала она. – Да, я прочла твои мысли.

Я внимательно посмотрел на неё. Девушка сидела прямо, положа руки на колени, и всем своим видом демонстрировала отстранённость. Я сдался:

– Так, рассказывай, а я посмотрю, что смогу сделать с этой информацией. Но ничего не могу обещать.

Девушка едва заметно улыбнулась и устремила на меня ясный взгляд, а затем начала говорить, так, как обычно рассказывают сказку. Она поведала мне историю своего народа, одновременно и героическую, и фантастическую. Я лишь изредка вставлял поясняющие вопросы и слушал очень внимательно, это действительно было интересно. Наконец, она дошла до сути:

– В годы Великой Отечественной Войны мой народ, как и все народы Союза, храбро сражался с немцами. Однако в самой Талмыкии остались женщины, дети, старики. Нам не хотелось, чтобы они теряли своих близких. Тогда наши шаманы собрали всех оставшихся, чтобы бороться с врагом духовными силами. Мы долго готовились к этому, пришли жители всех деревень, но ещё дольше проходил сам обряд, забравший у нас почти все силы. Пятьдесят дней и ночей мы пели священные песни, не смыкали глаз, не ели и не пили. Были те, кто падал без сил. Но нам удалось.