Дивный мир братьев наших

— закончил свой рассказ Георгий Николаевич. — Писал медведей, оленей, кабанов… А вот тигра никак не мог изобразить так, как хотелось. Слишком велико и противоречиво было впечатление от встречи с ним. И всё-таки, как видите, я его написал. Правда, с небольшим опозданием.

В ауле стали пропадать овцы. Сначала у чабана Ораза, потом у зоотехника Туйчи. Среди сельчан поползли слухи: мол, в округе появился волк, этакий мифический азиатский Акела. Злой и коварный. А когда у мергена* Азамата исчез полугодовалый бычок, слухи и вовсе укрепились. Кто злейший враг домашней скотины? Ясно, волк. Азамат с ног сбился, лазая с ружьём по пескам в поисках неуловимого зверя. И — напрасно. Нигде следов хищника он не встретил. И тогда в голову опытного мергена-следопыта подкралось запоздалое сомнение: а вдруг это вовсе и не волк, а какой-то другой, загадочный разбойник?..Мысли его вскоре укрепил чабан Ораз. Выгоняя на рассвете овец, он поделился с Азаматом новостью.

— Сосед, — шёпотом сказал Ораз. — Вчера вечером возле колодца на гребне золотого бархана я видел… — и он суеверно глянул по сторонам: не подслушивает ли кто? — дракона…

Мерген хотел засмеяться: взрослый человек, а несёт чушь… Драконы бывают только в сказках…Но Ораз поведал об этом так твёрдо, что Азамат переспросил:

— Дракона, говоришь?

— Дракона.

— И какой он?

— Самый настоящий. Хвост длинный, как корень саксаула. Тело серебристое. А из пасти — огонь с дымом валит.

— Вай, вай, — поддержал разговор Азамат. — Ты не испугался?

— Почему не испугался? — округлил глаза Ораз. — Испугался. Сразу домой убежал. Целую ночь о драконе думал. Тебе первому рассказываю.

«А что? — подумал мерген. — Похоже на правду», а вслух спросил:

— Может, это чудовище таскает нашу скотинку?

— Конечно, оно! Кто же ещё?

— Надо выследить, — сказал Азамат, направляясь по своим делам.

Слухи о загадочном драконе с быстротой свиста чабанского кнута разлетелись по всему аулу. А вскоре его увидели и другие жители.

Дракон выползал на золотой бархан почему-то только на закате. Под лучами заходящего солнца он казался огромным и страшным. На коротких лапах, пузатый, с серебристой узкой башкой и открытой зубастой пастью, из которой вот-вот должен повалить пламень. Но он почему-то не валил.

Некоторые смельчаки пытались свистеть. Рассердить могучего зверя. Однако дракон оставался невозмутимым. Только изредка шипел. Как масло, попавшее на сковородку. А когда последний луч солнца нехотя гас за горизонтом, неповоротливое страшилище исчезало в свою таинственную пещеру. Таких пещер было много за барханом в меловых кручах.

А овцы и другой мелкий скот между тем продолжали пропадать. И тогда старейшины аула — аксакалы пришли к мазанке Азамата.

— Мерген, ты храбрый! — взмолились они. — У тебя твёрдая рука и соколиный глаз. Убей дракона.

Азамат отлил меткие пули и несколько дней ходил к золотому бархану. Выискивал место, чтобы приблизиться поближе, дабы не спугнуть дракона, прикидывал ружьё, прицеливался…

А в один из летних дней по всему аулу раздался радостный вопль босоногих мальчишек:

— Убил! Убил!

Посмотреть на поверженного дракона сбежались все односельчане. Взрослые и дети.

У подножия золотого бархана валялся безжизненный… варан. Огромный, какого старожилы пустыни никогда ранее не видели. Зоотехник Туйчи даже измерил его складным метром, случайно оказавшемся в кармане. Длина варана от носа и до хвоста составила без малого два с половиной метра. Настоящий дракон! Теперь его близко мог увидеть всякий. Даже потрогать тёплую спину рукой. И не такой он был страшный, как казался иным издали. Поистине у страха глаза велики. Отсюда и рождаются сказки. Но сейчас сказка умерла. И разочарованные люди потихоньку стали расходиться по домам.… Эту историю, путешествуя по Туркмении, я услышал в Кызылкумах в начале 70-х годов и записал в блокнот. А потом рассказал зоологу О. П. Богданову, чтобы узнать, где тут быль, а где небыль. Друг мой был серьёзным ученым. Он сказал, что таких крупных варанов в природе не бывает. Эта ящерица обычно достигает полутораметровой длины. У неё сильные, намертво смыкающиеся челюсти с острыми зубами. Длинный хвост, заменяющий молниеносную камчу, делает варана неприступным для других хищников. Лазает в тугаях по деревьям, разоряет птичьи гнёзда. А в песках охотится на грызунов — тушканчиков, сусликов, песчанок, а также змей. Так что насчёт овец и бычка явная напраслина, выдумка досужих сельчан. Но с последним доводом я и не спорил, поскольку не успел дописать в рассказе, что домашнюю скотину уводили жители соседнего аула. Это уже выяснилось потом, после гибели «дракона». … А недавно я познакомился с очерками В. А. Яна (Янчевецкого), автора замечательных романов «Батый», «К последнему морю» и других. Они написаны в конце 19-го века, во время путешествия по Туркестану. В одном из них писатель описывает свою встречу с огромным вараном, вселявшим панический страх в местных жителей. Только после нескольких выстрелов из револьвера прямо в пасть удалось ему сразить аллигатора пустыни.

Вот и подумалось мне, почему бы не мог сохраниться и встретиться такой крупный экземпляр ровно через век в тех же самых малолюдных местах?..

Сладкий запах денег

Криминальные приключения черного кота, поведанные им самим

Большую часть своей бурной кошачьей жизни я был честным котом. Если и умыкал, то разве что кусочек колбаски с хозяйского стола.

Впрочем, у первой моей хозяйки — бранчливой, хотя и незлой тетки Нюры — даже дешевая колбаска водилась в доме нечасто. Любила хозяюшка приложиться к бутылке, а на закуске экономила. Зато во всей двухкомнатной квартире мы с ней обитали вдвоем. Ее балбеса-сынка пару лет назад упекли в тюрягу за вооруженный налет на зал игровых автоматов.

Однажды под вечер в нашу дверь постучал гость.

Это был матерый мужик не первой молодости с носом картошкой, с лихой мальчишеской челкой и с ясными глазами отпетого мошенника.

Гость сообщил, что зовут его Валюн, и что он привез хозяюшке пламенный привет от ее родного сыночка — с того самого курорта, где они вместе парились. Затем водрузил на стол бутылку водки, белый батон и палку вкусно пахнущей колбасы.

Этот Валюн определенно обожал нас, котов. Нарезая колбасу, он бросал мне не только шкурки, но и вполне приличные куски.

После третьего тоста гость ловко ввернул, что хочет заняться малым бизнесом, но для начала, мол, должен осмотреться. Не будет ли хозяюшка против, если он поживет здесь недельку-другую?

Само собой, она согласилась. Но, желая показать гостю свою строгость, вдруг зашикала на меня:

— Каракотька, ворюга, брысь отсюда! Ишь, расселся!

— Каракотька — значит, черный кот, — усмехнулся Валюн и уставился на меня: — Но почему же ворюга?

— Так и норовит спереть, что плохо лежит! — заворчала тетка Нюра. (Вот уж неправда!) — Шутка ли: научился лапой холодильник открывать! — (а что толку, мог бы парировать я?) — Но ее уже понесло: — А нюх — почище собачьего! Особенно до валерьянки охоч! Куда ни спрячу пузырек, всё равно достанет!

Валюн бросил мне еще кусочек колбаски:

— Ишь, разбойник! А черный-то, как смоль! Без единого пятнышка! Лично я считаю, что это к удаче. Так ты еще и нюхач? Если так, то тебе цены нет! Славный котик Каракотя…

Это был первый из двуногих, от кого я услыхал ласковые слова.

Мы подружились так крепко, что когда Валюн перебрался на новую квартиру, то взял меня с собой.

Поселились мы за годом в уединенном дачном домике. Во дворе стоял небольшой грузовичок с тентом.

Валюн затеял со мной забавную игру. Прятал где-нибудь бумажку, сбрызнутую валерьянкой, и просил, чтобы я отыскал ее. Ну а мне трудно, что ли? Затем ему захотелось, чтобы, найдя бумажку, я подал сигнал — протяжно мяукнул. Ладно, я исполнил и эту его прихоть.

— До чего же толковый кот! — восхищался Валюн. — Вот погоди, Каракотя! К осени разбогатеем, куплю тогда домик у моря, и заживем мы с тобой припеваючи! Рыбачить будем, нежиться на солнышке…

Вскоре к нам нагрянула пестрая компания: толстушка и два типчика. Толстушка была румяная и такая упитанная, что под ней прогибались полы. Но голос у нее был нежный, как у ангелочка-херувимчика. Один из ее спутников смахивал на чудика: тощий, нескладный, с длинными неловкими руками. Второй же был красавчиком — этакий веселый голубоглазый блондин с пышной шевелюрой и золотыми зубами. От него исходил едва уловимый запах опасности.

Вчетвером они уселись на веранде за столом, на котором не было ничего, кроме растрепанной газеты.

Валюн взял меня на руки и повел речь:

— Итак, кореши, вынужденный простой закончился. Будем снова ковать денежки. Но по новой схеме.

— Как это? — подал голос красавчик.

— Сейчас поймете… — Валюн потрепал меня по загривку: — Видите этого зверюгу? Зовут его Каракотя. Это не простой котофей-мурлыка, а гениальный нюхач! — Он достал из кармана бумажку, от которой исходил сладкий запах валерьянки, и протянул ее толстушке: — Ты, Лили, у нас самая сообразительная. Выйди во двор и спрячь эти сто баксов так, будто бы намечался шмон. А после позови.

Лили расхохоталась и, сотрясая весь дом, вышла наружу. Минут через пять раздался ее крик: — Готово!

— Ищи, Каракотька! — шепнул мне Валюн. — Докажи им всем!

Женщина и впрямь оказалась хитрющей. Бумажку она спрятала в старый носок, который с неведомой поры присох к забору.

Вскарабкавшись по штакетине, я мяукнул и сбросил носок на землю.

— Значит, мы открываем цирк? — ухмыльнулся красавчик.

— Нет, Кучерявый! — отрезал Валюн. — Мы открываем фирму по ювелирному изъятию излишек капусты у состоятельных граждан.

— А при чем здесь котяра?

— Не котяра, а славный котик Каракотя! — поправил Валюн. — Это раз. А во-вторых… Айда за стол!

Все вернулись на веранду.

— Эта купюра обработана спецсоставом на основе валерьянки, — объяснил подельникам Валюн. — Запах почти неуловимый, но держится около суток. А теперь представьте, что она, эта меченая нами купюра, лежит в домашней кубышке нашего клиента. Предположим также, что у нас есть не более трех минут, чтобы найти и взять эту кубышку, притом не наследить. Ты справишься, а, Кучерявый? Что-то я сомневаюсь. А вот Каракотя справится в момент!

— Стоп! — заерзал на стуле блондин. — А как она там окажется?! Как наша меченая купюра попадет в чужую кубышку?

— Клиент сам ее туда вложит. С превеликим удовольствием.

— Как?! Почему?!

Валюн развернул лежавшую перед ним газету:

— Это самый популярный в городе рекламный еженедельник. Уйма интересных объявлений. Вот, к примеру: продается кожаный диван в хорошем состоянии….

Кучерявый вздохнул:

— Сначала Каракотька, а теперь еще и диван!

— С завтрашнего дня снимем квартиру с телефоном, — уже другим тоном продолжал Валюн. — Ты, Лили, будешь телефонисткой. Возьмешь газету и начнешь обзванивать подряд всех, кто продает что-нибудь громоздкое. Тот же диван. Шкаф. Холодильник. Неважно. Твоя главная задача — учуять запах денег. Зацепить клиента, у которого в доме водится монета! И уж тут хватай его за жабры мертвой хваткой! Бери его своим ангельским голоском! Втягивай в душевную беседу! Качай информацию! Но для начала обязательно выясни, нет ли в квартире собаки.

Толстушка понимающе кивнула.

— После полной прокачки соглашайся на покупку, — вел свою линию Валюн. — Намекни, что заплатить можешь баксами или евро. А в конце предупреди, что за покупкой приедет твой брат — человек слабого здоровья… — Валюн повернулся к «чудику»: — Ты, Петруха, будешь ее братом — непрактичным очкариком. За тобой — последнее слово. Осмотрись в квартире: если хоть что-то не так — сворачивай сделку! Не понравился, мол, диванчик. Но если всё в ажуре — покупай, не торгуясь! Изображай и дальше чудика. Только не зарывайся. Перекладывай деньги из кармана в карман, почаще нюхай пузырек с валерьянкой… Рассчитайся за покупку, а следом попроси у хозяина разрешения позвонить с его телефона «сестре». Лили ответит, что грузчики напились и сегодня приехать не смогут. Изобрази растерянность и передай трубку хозяину. Лили его успокоит, извинится за грузчиков. Самое важное: деньги за покупку должны остаться у клиента.

— А нам зачем такое счастье?

— А затем, что едва клиент останется один, как тут же спрячет денежки в свою кубышку!

— А если не спрячет? — не сдавался Кучерявый. — Вдруг у него срочные расходы?

— Спрячет! Тут тонкая психология. Среди купюр, которыми расплатится Петруха, будут и новенькие, хрустящие. Вот их-то клиент обязательно вложит в кубышку! А оттуда, если светят расходы, заберет потертые. А дальше будет так. Назавтра мы приезжаем вчетвером. Петруха — покупатель, мы с тобой, Кучерявый, — грузчики, Каракотя — разведчик… — Валюн растолковывал свой план еще какое-то время.

— Ну, Валюн, ты — голова! — восхитился, наконец, Кучерявый, но я снова уловил в нем запах фальши. — А как будем делить?

— На пять равных долей.

— Почему на пять? Нас ведь четверо…

— Пятеро. Каракотя тоже в деле.

— Котяре — долю?! — вскинулся Кучерявый. — Где это видано?!

Лили и Петруха сидели смирно. Похоже, для них слово главаря было законом.

Валюн нахмурился, но ответил спокойно:

— Я мог бы сказать, что заберу себе половину, и это было бы справедливо. Но я говорю: пять равных долей! И точка! Ну?! Согласны? Спрашиваю только один раз.

— Согласны… — вздохнул Кучерявый.

Но запах исходящей от него опасности усилился.

Уже на третий день после этого заседания мы выпотрошили первую кубышку.

А там — пошло-поехало!

Всё происходило в точности по плану Валюна.

На грузовичке под тентом мы подъезжали вчетвером к дому очередной жертвы. Мы — это Валюн, Петруха, Кучерявый и я, ваш покорный слуга. Валюн и Кучерявый были в красивых синих комбинезонах с большими белыми буквами на спине — «Перевозка мебели». На головах — синие кепи с козырьками. Попеременно Валюн и Кучерявый наклеивали себе усы и бороды, добавляли солнцезащитные очки разной формы.

Петруха звонил, нас впускали в квартиру. Иногда хозяин поджидал нас в гордом одиночестве, иногда — вместе с женой или взрослым сыном, а иногда нас встречала целая орава — это означало, что хозяин осторожен и пригласил для подстраховки своих родственников и знакомых.

Моё появление вызывало вопросы. Но Валюн в шутливой манере объяснял, что черный кот в бригаде вроде талисмана и тут же начинал травить подходящую к случаю байку. Тем временем Кучерявый доставал рулетку и замерял габариты покупки и ширину проходов.

В нужный момент Валюн переключался на качество покупки, находя в ней какие-либо дефекты. Петруха хватался за сердце и за пузырек с валерьянкой, хозяева пускались в спор…

Пока тлел весь этот сыр-бор, Кучерявый успевал подобрать отмычки к замкам и изучить систему сигнализации. Я же под шумок прошмыгивал вглубь квартиры и находил тот угол, где запах наших меченых купюр ощущался особенно сильно.

Теперь кубышка была обречена перейти в нашу собственность.

Происходило это так. Покупку выносили и вталкивали в кузов. Затем здесь же, под тентом грузовичка, Кучерявый преображался в дворника — надевал чумазую оранжевую куртку, кепи, отклеивал (или наоборот — приклеивал) бороду, брал метлу, сажал меня в ведро и маскировал сверху чистой тряпкой. После чего неспешно копошился в таком виде где-нибудь в углу двора. Я дремал в ведре на мягкой подстилке. Валюн же перевоплощался в сонного пенсионера и с газетой в руках устраивался на солнышке в другом углу двора. Петруха, который только с виду был растяпа, садился за руль и отъезжал к соседнему кварталу.

Теперь нашей задачей было дождаться, когда квартира хоть ненадолго останется пустой. Обычно это происходило в течение часа. Хозяин с женушкой (либо с гостями) отправлялись куда-то по своим делам.

На тот случай, если в квартире всё же кто-то оставался, мы имели в запасе несколько остроумных вариантов.