Икар должен упасть

Кирил Малкин

Икар должен упасть

От автора

Сколько тайн хранит в себе бесконечность?

Сколько историй таит она в себе?

Одна из них ждала меня где-то здесь, на борту стального гиганта, что летел во мраке и пустоте космоса к новому дивному миру. Тысячи колонистов на его борту мирно спали в криокапсулах, ожидая своего часа. Я находил это довольно занятным — они закрыли глаза ещё на Земле, а откроют их уже на совершенно иной планете, где им будет суждено построить новую цивилизацию с учётом ошибок старой. И два этих мгновения разделял лишь сон. Долгий-долгий сон длиной в двадцать лет. Многие из них, открыв глаза, даже не поймут, что произошло. Некоторые даже решат, будто что-то пошло не так, и они до сих пор на Земле, но… они не знают. И узнают ещё очень нескоро.

Земли больше нет.

Я огляделся.

Серость. Холод. Сталь. Тусклое и мерцающее аварийное освещение добавляло привкус ржавости, своим противным писком перекрывая размеренный и тихий гул двигателей Кюранова-Хиггса. Только яркие индикаторы над дверными проёмами горели зелёным цветом, указывая направление к спасательным капсулам.

Я не хотел умирать. Чуть меньше этого мне хотелось бы оказаться в спасательной капсуле в десятках световых лет от ближайшей населённой планеты, в надежде, что инерция доставит меня в пункт назначения. И хуже всего, что лететь придётся долго. Непомерно долго, ведь самого двигателя Кюранова-Хиггса в капсулах нет, и весь путь займет в лучшем случае пару сотен лет. В худшем, я проскочу мимо обитаемых миров или вообще столкнусь с метеоритом, упаду на безжизненную планету, газовый гигант или звезду.

Столкновение с Бездной выбило меня из колеи, и я абсолютно не понимал, что мне делать. Остаться на корабле, в надежде, что тревога ложная или экипаж сумеет всё исправить? Отправиться к капсулам и сбежать в неизвестность с минимальными шансами на выживание? Или вызвать Абтоя, потратив последнюю оставшуюся услугу в уплату его старого долга? И зачем я вообще сунулся на этот корабль, когда у него на борту огромными буквами написано «Икар»? А ведь ещё недавно я был на Земле, решая, как бы мне поскорее оттуда убраться. Пока весь мир с замиранием сердца вслушивался в слова Уильяма Троя, я с ужасом осознавал, что жить Земле осталось считанные годы.

Сам Уильям был неоднозначной и определённо незаурядной личностью. Ему удалось проделать путь от простого биолога до главы собственной корпорации. Случилось это во многом благодаря созданию им технологии безопасного удлинения теломер в хромосомах, то есть естественного омолаживания организма. Все предыдущие попытки всегда оканчивались неконтролируемым делением клеток, что приводило к онкологии. Новая же методика казалась безопасной, пока не выяснилось, что в 99-ти процентах случаев она, в итоге, приводила к полной потере теломер, из-за чего подопытные состаривались и умирали в течении нескольких лет. Однако, даже одного процента вероятности хватило, чтобы привлечь многомиллиардные инвестиции, а так же нанять лучших адвокатов, чтобы выиграть все дела из-за многочисленных смертей тех, кто добровольно согласился на опыты.

Благодаря огромному капиталу Уильям объединил под своим началом множество перспективных учёных со всей Земли, среди которых оказался и Виктор Кюранов, который разработал механизм прямого взаимодействия с полем Хиггса. Под контролем Уильяма Виктор сумел создать работающий прототип, что, в теории, позволял не только придать физическим объектам безмассовость, но и довести массу до отрицательных значений. В итоге, первый летательный аппарат, оснащённый прототипом двигателя Кюранова-Хиггса, смог долететь до Альфы-Центавры и вернуться чуть менее, чем за два года. Далее последовали ряд запусков с более крупными кораблями. На них улетали лабораторные мыши, тараканы и ящерицы, а так же запас корма на несколько лет. Обратно возвращались однородные массы чего-то, отдалённо напоминающие органику. После череды неудач удалось установить верный принцип и скорость локального изменения поля Хиггса, чтобы животные не только сохраняли свою молекулярную целостность, но и доживали свои годы без образования патологий в организме.

Сам же Уильям славился не только своим гениальным умом и, как он это называл, кластерным мышлением, но и своими странностями, по количеству которых он переплюнул всех гениев вместе взятых. Одна его манера речи сразу давала знать, что в голове у него всё не как у людей. Уильям говорил быстро, зачастую неразборчиво, и далеко не всегда заканчивал предложения, словно человеческая речь для него была чем-то трудным, неудобным и неэффективным. Даже выступления на публику, речь для которых он всегда готовил сам, получались в лучшем случае просто понятными:

— Уважаемые жители Земли! Неизведанные новые миры ждут. Никогда ещё люди не были так близко к звёздам. — он застыл, приоткрыв рот, пока многотысячный зал и сотни миллионов людей у мониторов по всей планете с такими же приоткрытыми ртами ждали объявления запуска программы «Космическая одиссея 2250». — Земля на пороге перемен. Это будет. Последняя преграда уничтожена. Мы будем лететь через пространство и время. Пускай это займёт даже пятнадцать, нет, двадцать, неважно. Человечество ждало этого момента столько лет, даже столетий, что данные цифры… — Уильям погладил свою густую седую бороду и мельком подсмотрел в бумажку со своими каракулями, после чего спрятал её во внутренний карман пиджака. — «Икар», нет, «Одиссей», что бороздил просторы средиземного моря, станет первым из четырёх первопроходцев и отправится 22-ого ноября этого года, то есть, через семь месяцев. Следом будет, через пять лет, «Ясон», а ещё через пять «Икар». «Эпей» станет последним первопроходцем, что вберёт в себя весь опыт предыдущих четырёх, как алмаз, что прошёл огранку. Он станет тем первопроходцем, что… — Уильям вновь замолчал на пару секунд, а взгляд его словно унёсся куда-то далеко за пределы Земли. — Увидимся ли мы с ними? Уже на… в… «Ясоне» появится оборудование для создания космопорта и новых кораблей с двигателем Кюранова-Хиггса. Это станет новой и очередной вехой в развитии человечества. Тем временем на Земле к тому моменту достроятся первые серийные транспорты, которые начнут регулярно курсировать от Земли и Марса к новым колониям, и… на этом, пожалуй всё? — Уильям задумался и вновь прильнул к микрофону. — «Космическая одиссея две тысячи двести пятьдесят» открыта!

Зал взорвался аплодисментами, едва сдерживая улыбку от столь, хоть уже и привычного, но всё же сумбурного и быстрого выступления.

И вот я здесь. На «Икаре». Пытаюсь собрать вместе клочки своего сознания, разбросанного Бездной по черепной коробке.

Я знаю, что делать.

Я это уже проходил.

Тот однорукий незнакомец в чёрном плаще с капюшоном и старческим измученным голосом.…

Он сказал, что вернётся, когда придёт время.

Он сказал, что до тех пор мне не о чем переживать.

Его нет.

Время не пришло.

Значит, возвращаемся к работе.

Я достал свою книгу и закрыл глаза.

Часть первая

Аварийное освещение наполняло каюту ржаво-красным светом. Сигнализация противно пищала, оповещая о немедленной эвакуации, но даже этого не хватило, чтобы сразу вывести её из сна. Глубоко вздохнув, и, наконец, открыв глаза, она замерла на пару секунд и громко зарыдала, свернувшись калачиком. Руки её дрожали, судорожно ощупывая своё тело, которое, в свою очередь, содрогалось от истошного плача.

Сигнализация отключилась, но аварийное освещение осталось. Раздался треск, и по громкой связи послышалось чьё-то тяжёлое дыхание:

— … всему… чёрт… экипажу… всем, кто меня… слышит. У нас что-то… чёрт!.. Немедленно собраться на мостике!

Послышалось кряхтение, вновь раздался треск, и громкая связь отключилась. Задействовав всю свою силу воли, девушка сползла с койки на пол, оперевшись о него руками. Тело всё так же содрогалось от стона, то и дело переходившего в вой. Глубоко вздохнув, она подняла голову, всматриваясь в мерцавшие лампы. Видимо, она уже начала осознавать, что с первопроходцем что-то произошло, и ей требуется немедленно прийти в себя. Тем не менее, она ничего не могла с собой поделать.

— Майкл… — вновь раздался хрип по громкой связи. — Стен… Валя… кто-нибудь, чёрт бы вас побрал… Филиси… пожалуйста… я не… дееспособен. Необходима помощь… на мостике…

Девушка распознала говорящего — Генрих фон Браун, капитан и, по совместительству, ведущий инженер второй смены «Икара». Она вновь глубоко вздохнула и зацепилась рукой за койку, после чего приподнялась и села на кровать, покачиваясь из стороны в сторону:

— Давай, Валентина, подъем… — дрожащей ладонью она ударила по щеке и чуть не завалилась на бок. — Вставай, вставай…

Слёзы вновь брызнули из глаз, но она лишь вновь ударила себя по другой щеке:

— Вставай! А-а-а-а-а!

Истошный ор наполнил каюту. Валентина соскочила с кровати, уперевшись руками в шкаф:

— Ну же!

Несколько раз ударив кулаком о дверцу, она открыла шкаф, достав оттуда служебную форму. На тёмно-синем комбинезоне с белой полосой, что шла по его левой стороне, красовался логотип «Икара» — ракета, летящая к планете. Над ним виднелись всего два слова, написанные латинскими буквами: «Валентина Романова».

— Двигаемся, двигаемся. — она опёрлась спиной о шкаф, пытаясь попасть в комбинезон ногами. — Всё хорошо. Это был просто сон. Просто сон. Бывает.

Она вновь заревела, через пару секунд заорав и перейдя на мат. Ноги, наконец, влезли куда нужно, и Валя быстро надела на себя рабочий костюм, застегнув молнию на передней части комбинезона. Часы, встроенные в левый рукав комбинезона, указывали четыре часа утра 25-го июля 2272-го года. Валентина глубоко вздохнула и посмотрела на дверь:

— А теперь пойдём работать, пока мы все тут не сдохли к чёртовой матери.

Она открыла дверь каюты и вышла наружу, опираясь рукой о стены. Её комната была последней в коридоре экипажа, и она увидела все двери, вплоть до самого лифта. Индикаторы над дверьми горели разными цветами, из них шесть жёлтых, два зелёных и один красный. Над её каютой горел жёлтый огонёк, означавший, что внутри никого нет.

— Ну хоть не последняя. — смахнув рукой слёзы, Валя заметила фигуру, что лежала на полу в конце коридора. — Майкл?

— Валя… — прохрипел он в ответ.

Она двинулась в его сторону, всё так же опираясь о стену:

— Подъём, Майкл.

— Не могу…

— Подъём, я сказала! Пошли работать.

— У нас эвакуация…

— Какая, к чёрту, эвакуация? Мы…

— По правилам безопасности мы должны немедленно покинуть корабль в случае объявления эвакуации.

— Некуда эвакуироваться, Майкл. Там снаружи ничего нет.

— Нас могут спасти…

— Никто нас не спасёт. Только не здесь, посреди чёртово… ничего.

— Там мы проживём немного дольше.

— Вставай и иди работать, мать твою, пока я тебя не… пнула.

— Мы все умрём.

— Никто не умрёт, Майкл! Мы всё исправим. Масатоси! — она постучала в каюту, над которой всё ещё горел красный огонёк. — Масатоси! Подъём!

После секундой тишины она вновь затарабанила в дверь:

— Масатоси!

— Хватит кричать! — послышалась сзади. — Устал человек. Спит.

Валентина обернулась. В дверном проёме стояла Филиси. Чёрное каре было растрепано, а карие глаза были откровенно красными от слёз. После нескольких попыток она застегнула на груди комбинезон и внимательно посмотрела на Валентину:

— Плакала?

— Да. — та кивнула. — И ты тоже.

— Да. Ужасный сон. — Филиси протёрла глаза. — В жизни такого не видела.

— Если это то, о чём я думаю… — Валентина покачала головой. — Это невозможно.

— Тьма. — прохрипел Майкл. — Холодная, ледяная. И чёрная. Она засасывает, как… как…

— Бездна. — закончила за ним Валентина.

— Да… да. Бездна.

Она двинулась к Майклу, протянув ему руку:

— Высосала всё? Всё хорошее, всё светлое, всё, что дорого и ценно? Всё то, что делало тебя тобой?

— Да. — он вновь кивнул, взял её за руку и с кряхтением поднялся с пола. — Словно я больше не я, а… пустая оболочка. Только холод, пустота и… боль.

— Пойдём. — Валентина кивнула в сторону лифта. — Надо торопиться.

— Ты иди, а я… догоню.

— Давай… давай. Приходи в себя. И ты, Филиси.

— Ты могла бы меня…

— Перестань!

Филиси в ответ лишь устало помахала указательным пальцем.

Валентина кивнула и подошла к лифту, посмотрев налево. Коридор уводил дальше, вдоль шахты, выходя к спасательным капсулам. Все индикаторы на первопроходце сейчас вели именно туда. Глубоко вздохнув, Валентина покачала головой и ткнула пальцем в кнопку вызова. Лифт никак не отреагировал. Не было ни привычной слабой вибрации, ни гудения, словно лифт в шахте отсутствовал в принципе. Выждав пару секунд, она нажала кнопку вновь, а затем ещё несколько раз подряд:

— Кажется, лифт не работает! — крикнула она остальным.

— Такси вызовем. — донёсся до неё голос Филиси.

— Ага, и Масатоси захватите. — Валентина открыла люк, что находился рядом с лифтом, и вылезла в шахту. — Нда…

Широкая шахта уходила вниз на многие уровни первопроходца. Сам лифт виднелся чуть выше, застряв на половине пути к капитанскому мостику. Валентина выругалась и дотянулась до лестницы, начав энергично подниматься вверх:

— Мы справимся. Мы справимся. Не для того я жила почти… триста лет, чтобы вот так вот… всё будет хорошо. Всё точно будет хорошо.

— Ау? Там кто-то есть?

Валентина замерла, а затем обернулась к лифту:

— Черчилль?

— Валли, ну слава богу.

— Я сколько раз просила так меня не называть?

— А я сколько раз просил так меня не называть?

— Ну ты же Уинстон!

— А ты Валя.

— Ясно. — она покачала головой. — Отдыхаешь?

— Хватить гундеть. Ты лучше помоги мне отсюда выбраться.

— Майкл ещё не… пришёл в себя. Боюсь, кроме него никто не…

— Судя по тому, что я слышал… — перебил её Уинстон. — С лифтом всё хорошо. Предохранитель сработал. Попробуй воткнуть его обратно, если он вылез, а если не получится, то запусти резервный генератор.

— А с каких пор ты поломки на слух определяешь?

— Так ты поможешь?

— Это мне нужно будет на самый верх лезть?

— Да.