Венчур. Риск ради добычи

– Попытаюсь… Поехали на склад, раз торопитесь.

***

Вечером семеро авантюристов в кабинете полковника обсуждают план рискованной операции. Руслан, сидя рядом с Абдулом, негромко переводит с русского на пушту.

– Вознаграждение достойное, слов нет, – повторяется полковник. – Но вы готовите все наспех. Да и сил у вас маловато… Давайте еще раз взвесим, стоит ли оно такого риска?

– Если бы я имел довольствие полковника, – усмехается капитан, – я, возможно, был бы осторожнее.

– Я бы тоже принял участие в засаде, чтобы наказать гада за унесенные им жизни. Но на мне лежит ответственность посерьезнее, чем на вас, – оправдывается Бахром. – Я не могу нарушать присягу. Хотя желал бы, чтобы мне приказали выловить Джафара. Вооруженными до зубов боевиками должны заниматься военные, а не вы.

– Мы придумали, как захватить гада, – убежден Антон, – Знаем, как это сделать, поэтому идем на такое.

– Считайте нас добровольцами, – поддерживает друга Булат.

– Volunteers, – переводит лингвист, показывая курьеру на себя и собравшихся.

– Вы все крепко подумайте: ради чего будете рисковать жизнью? Ради призрачной награды? Так ли нужны вам эти деньги? Поразмыслите, пока еще не поздно отказаться. Капитан, у тебя четверо детей, стоит ли тебе лезть в непростое дело?

– Еще на свадьбе моя жена пообещала рожать до тех пор, пока не подарит мне сына, – выдает семейные тайны Саид. – А я обещал ей построить дом. Теперь у меня три дочери и сын, а своего дома нет. Выходит, я трепло. А если дело выгорит, и мы получим награду, я для своих принцесс три дома построю с общим вишневым садом. И на лучшее образование хватит, и на приданое дочерям и даже внучкам.

Руслан мечтательно подхватывает:

– Я половину денег отдал бы отцу на его исследования с применением ДНК-генеалогии. С такими деньгами историки, археологи и лингвисты могут открыть многие тайны древних народов. Выяснить пути миграции племен в те времена, когда люди обходились без письменности.

– А я собрал бы свою команду по ралли-рейдам, – говорит Булат. – Руководители «Камаз-мастера» меня поперли не из-за того, что не вписался в поворот, не из-за превращенного в груду металла грузовика, а потому что слишком люблю побеждать и излишне рискую. Куплю машины и сам стану решать, насколько оправдан риск. И еще: если у других не получается остановить убийцу, а у меня появилась такая возможность, я не могу отказаться от такого шанса.

Все смотрят на Антона. Почесав затылок, он объясняет:

– Для меня деньги – не цель, а средство для реализации моих идей. У меня в гараже не машина, как у всех, а груда инструментов для создания механизмов и аппаратура для их тестирования. Получив такие бабки, я создал бы полноценную лабораторию для испытания моих изобретений. И на их продвижение тоже хватило бы. Ради этого готов рискнуть.

Очередь доходит до Тимура, он пожимает плечами:

– Я и представить не мог, что у меня может оказаться такая куча денег. Хотел бы, чтобы об этом узнала одна моя одноклассница, – усмехнувшись, признается лейтенант. – Ну, может быть, построил бы в горах лагерь для охотников, лучший на Памире.

Все головы, будто стрелки компасов, притянутые магнитом, поворачиваются к Абдулу.

– Э-э, во время советского нашествия мой отец работал с шурави, – произносит тот на английском. – Все горные реки прошел с ними, искал места для строительства электростанций. У нас дома до сих пор диски валяются с русскими фильмами, отец показывал их и переводил. Я с детства смотрел и «Золотого теленка», и «Белое солнце пустыни», и «Мимино», и «Холодное лето пятьдесят третьего…». Отец советует украсть внучку у старого араба и всей семьей перебраться в Россию… А если получим награду, куплю большой дом и фуру, стану дальнобойщиком. Может, по Европе поколесю… Большие города посмотрю.

– Дальнобойщик-турист-миллионер! – смеется Булат.

Полковник обводит всех сочувствующим взглядом:

– Размечтались… Но жизни ваши – вам и решать.

– Давайте договоримся, – предлагает Саид, – если кто-то из нас погибнет, а награду мы все-таки получим, его доля будет передана родителям.

Переглянувшись, все соглашаются с этим условием.

Полковник предупреждает:

– Повторю: о том, что я в курсе вашей самодеятельности, никто не должен знать. Хотя бы для того, чтобы на свободе остался надежный человек, способный договориться о вашем выкупе или о доставке сюда двухсотых, если что-то пойдет не так. А вы должны быть крайне осторожны.

– Мы решили, – говорит Булат, – если машин у боевиков будет много, или вообще у нас появятся сомнения в успехе, мы не раскроем себя – просто пропустим их машины.

– Будем атаковать, если убедимся, что все получится, – поддерживает Руслан. – Будем следовать пословице, которая есть в моей диссертации: «Не зная броду, не суйся в воду».

– Мысли у вас правильные, все вы образованные… А я, к сожалению, не доучился, – признается полковник. – В советские времена в девяностом поступил в военную академию, а второй курс окончил, когда Союз распался. Таджикистан стал независимым, но не избежал клановой войны. Полилась кровь, гибли люди, уезжали, бросая дома. Я добровольцем из Москвы полетел прямо на фронт и попал в самое пекло. Уже через неделю во время боевой операции погиб мой командир. Меня сразу назначили на его место. После победы я был уже майором. Так что, – он дотрагивается до погон, – это не за штабную работу, это боевые звезды.

– Когда я учился в Душанбе, вас ставили в пример как одного из героев гражданской войны, – вспоминает Саид.

– На войне погибают самые смелые… Они – герои, – сказав это, полковник задумчиво смотрит на курьера и переходит на английский: – Ну смотри, Абдул, ты заварил всю эту кашу. Если наврал, берегись! Капитан, все время держи его на мушке.

– Э-э, вы все меня еще будете благодарить, – заверяет Абдул. – А я – вас.

– Лейтенант, – полковник переводит взгляд на стрелка. – Снарядов у вас маловато, экономь.

– Буду стрелять только в крайнем случае, – обещает Тимур.

– Если живым Джафара взять не удастся, – полковник обводит покорным взглядом присутствующих, – вспомните о моем сыне, завалите шайтана!

– Если замочим, мы вряд ли сможем доказать его причастность к теракту, – возражает Антон. – Но если привезем гада сюда, то ФСБ сможет расколоть его.

– Не могу приказывать тебе, Денисов, поэтому прошу: если появятся хоть малейшие сомнения – отменяй операцию, а лучше вообще не начинай!

Антон по Телеграм получает от вертолетчика смайлик окей и посылает в ответ восклицательный знак.

Еще некоторое время сообщники уточняют последние детали предстоящей операции. Затем полковник достает бутылку коньяка, а Руслан разливает его по рюмкам.

Бахром, тронутый решительностью молодежи, поднимает свою:

– Завтра у вас, ребята, трудный день, опасный. У каждого должна быть ясная голова – всем нужно выспаться. Могут произойти события, потребующие от вас настоящего мужества и отваги. Давайте выпьем за то, чтобы никто из вас не встретился с шальной пулей, чтобы все вернулись невредимыми. И простите, что меня там не будет. Я хотел бы… Сам в молодости был таким, как вы – настырным ишаком… Теперь ваше время!

4-й день. Фатальный

Полная луна льет бледный серебристый свет на пребывающее в ночной мертвой тишине горное плато. Внезапно степную полутьму на несколько секунд пронзает луч мощного прожектора «Тайфуна», направленный вертикально вверх. Слышен нарастающий стрекот винта, приблизившись, вертолет включает яркие фары. Огни выхватывают из темноты пылевые вихри под Ми-26. Шесть мощных колес касаются земли, но винт продолжает вращаться, со свистом рассекая лопастями воздух.

Створки грузового люка открываются, рампа опускается, и «Тайфун» с ходу въезжает в раскрытое чрево вертолета. Створки закрываются, рев двигателей усиливается, винт, рассекая в воздух, набирает обороты. Вертолет отрывается от земли, тяжело поднимается и, погасив фары, исчезает в темноте, оставив после себя облако пыли, заслонившее луну и звезды.

На фоне темного неба летящий без огней вертолет едва заметен. Лишь в кабине экипажа светятся и мерцают многочисленные приборы. За штурвалами – командир и пилот, перед приборами навигации – штурман, рядом с ними сидят Денисов и Абдул. Сафаров стоит неподалеку у открытой двери кабины. В полумраке грузового отсека на откидных сиденьях расположились Булат, Саид и Тимур. Посередине отсека покоится притянутый крюками к полу «Тайфун». Новоиспеченные десантники напряжены в ожидании важного перелома, после которого жизнь каждого из них станет намного лучше… Или намного хуже.

Денисов выходит из кабины и кладет на сиденье шесть пачек долларов и два рулона пластыря. Сев рядом и подняв штанину, он с помощью пластыря приматывает пачку к ноге чуть ниже икроножных мышц. Остальные поступают таким же образом.

Слева по курсу забрезжил рассвет. Вертолет переходит на бреющий полет.

Небо становится светлее, и уже можно различить очертания цепи холмов. В кабине экипажа все высматривают русло высохшей реки. Увидев ориентир, штурман находит место для посадки. Вертолет опускается, пыль вихрями уносится из-под фюзеляжа, двигатель умолкает, но лопасти винта по инерции все еще вращаются некоторое время. Денисов кладет перед командиром три пачки долларов.

– Вот, Петрович, на всякий случай. Не дай Бог, конечно, но вдруг мы не вернемся, а вентилятор не закрутится. Пригодятся тогда на обратную дорогу.

– Типун тебе на язык! – восклицает командир, но от страховки не отказывается.

Дождавшись, когда осядет пыль, штурман открывает дверь на выход. Антон достает из коробки пульт управления, связывает его с квадрокоптером и калибрует гироскопы. Он сходит на землю, надевает FPV-очки и запускает движки дрона, отправляя его и себя в полет. С высоты нескольких сот метров осматривает все вокруг: ни среди холмов, ни в далеком кишлаке никакого движения не наблюдается. Денисов возвращает дрон и приземляет его у своих ног.

Пилот открывает створки вертолета и откидывает рампу; «Тайфун» задним ходом съезжает на землю; Антон садится на командирское место. Броневик, управляемый Булатом, маневрируя, продвигается между холмами. Протиснувшись между передними креслами, Абдул помогает выбрать место для засады. На приборной панели поблескивает бронзовая статуэтка джейрана.

Первые лучи солнца освещают вершины холмов. Пересекая длинные тени, «Тайфун» перебирается через сухое русло и подъезжает к отлогому холму рядом с узкой грунтовой дорогой. Объехав холм, броневик поднимается по склону, который не виден со стороны грунтовки, и занимает удобную для спуска позицию.

Группа захвата выходит из броневика. На четверых надет степной камуфляж; Руслан в потертом подпоясанном халате и тюбетейке выглядит как молодой дехканин; на обутым в кроссовки Абдуле – длинная афганская рубаха, жилетка и широкие штаны. У каждого под верхней одеждой бронежилет, а на плече – рация. Капитан и лейтенант быстро натягивают над броневиком бежево-серую маскировочную сетку.

Антон, Руслан и Абдул, неся с собой по бутылке воды, поднимаются на вершину холма, откуда зорко изучают местность в бинокли. Солнце – справа, грунтовая дорога – внизу, а вокруг застыли бесконечные коричневатые волны лысых холмов, прорезанные высохшей рекой, по берегам которой виднеются блеклые кусты. Каждую весну, когда накопившийся в горах снег превращается в талую воду, в сухие русла устремляются мутные потоки и временно наполняют их. Тогда и верблюжья колючка с полынью зазеленеют, и маки расцветут и покраснеют. А пока, без живительной влаги, земля лишь местами покрыта запыленной пожухлой травой и серыми пятнами полукустарника. Далеко справа, на горизонте, виднеются силуэты высоких отрогов Гиндукуша. Грунтовка, бегущая вдоль высохшей реки, хорошо просматривается на несколько километров в обе стороны.

Булат вытаскивает из броневика три матраса в вакуумной упаковке, несет их на вершину холма и вскрывает перочинным ножом. Пока матрасы надуваются, гонщик накрывает их камуфляжной тканью. Теперь, лежа на матрасах, можно с комфортом наблюдать за дорогой.

Солнце постепенно прогревает остывшие за ночь холмы. Руслан снимает халат, под ним – бронежилет, а слева под мышкой висит кобура с никелированным револьвером.

В десантном отделении «Тайфуна» лежат инструменты, пакеты с продуктами, бутылки с водой, квадрокоптер и охотничий дробовик полковника. Антон достает ружье и пачку с патронами картечи. Четыре патрона вставляет в подствольный магазин, один – в ствол, остальные четыре кладет в карман куртки.

Рядом с броневиком готовится нехитрый завтрак. Капитан ножом полковника нарезает колбасу.

Лейтенант складывает в пакет самсу по-таджикски:

– Пахнет аппетитно!

– Самбусу испекла жена Бахрома, – говорит Саид.

Тимур берет ножны с золоченым орнаментом и с восхищением разглядывает их:

– Красиво!

– Недавно этот нож и ружье подарили полковнику на юбилей. Он одолжил их Антону на один день.

Саид с пистолетом на поясе, пакетом и термосом в руках взбирается на вершину холма, выкладывает еду и наливает в кружки подсевшим десантникам говяжий бульон из термоса.

Вскоре поднимается и Антон с дробовиком на плече, контроллером и FPV-очками на шее, в руках у него – квадрокоптер, на поясе – нож полковника и граната.

Абдул опускает бинокль и поворачивается к жующим товарищам:

– Э-э. Давным-давно вдоль этой реки ходили богатые караваны. До сих пор здесь можно наткнуться на кости павших в пути верблюдов. А на древних стоянках находят осколки разрисованной посуды. Это ответвление Шелкового пути проходило через Иран и Ирак в Левант. Четыре года назад именно по этой дороге я вез арабов с деньгами Джафара.

– Что еще можешь рассказать про эту местность? – интересуется у пуштуна Антон.

– Во все стороны отсюда толпятся холмы. В кишлаках южнее этого места живут в основном пуштуны, восточнее – таджики, северо-западнее – узбеки. А на юго-западе поселились племена хазарейцев – потомки монгольских воинов. Там, под одним из холмов, покоится Чингисхан с награбленными сокровищами. А примерно в пятидесяти километрах на юго-восток палеонтологи раскопали кости динозавров.

Вдали слева, на грунтовке, появляется первая машина – потрепанный грузовик. Надев FPV-очки, Антон запускает квадрокоптер в полет. Прячась за холмами, дрон летит в сторону грузовика и, вылетев над дорогой позади него, пристраивается следом за поднимающей пыль машиной. Антон легко различает лежащие в кузове стройматериалы.

Когда грузовик проезжает мимо холма, Руслан картинно выхватывает из кобуры револьвер и целится в машину. Пуштун, глядя на это, непроизвольно улыбается.

– Абдул, а почему револьвер, а не пистолет? – интересуется Руслан.

– Когда я жил в Баграме, на своем фургоне возил на американскую авиабазу местные продукты, – объясняет Абдул. – Приходилось много колесить по пыльным дорогам, закупать в кишлаках овощи-фрукты. В таких условиях револьвер надежнее. Купил у янки.

Услышав ответ, Булат усмехается:

– Револьвер для того, чтобы после стрельбы на месте преступления не осталось гильз.

– А почему никелированный? – лингвист не отстает от пуштуна.

– Он у меня, чтобы пугать, а не убивать.

Антон возвращает дрон, откладывает пульт и снимает очки. Руслан вынимает из револьвера пять патронов, оставив один; прокручивает барабан, взводит курок, подносит ствол к своему виску и смотрит на реакцию окружающих.

Реагирует только Абдул:

– Э-э, экономь патроны.

Руслан, убедившись, что патрон не у ствола, направляет его в небо и жмет на спусковой крючок.

Денисов меняет аккумулятор у дрона, Сафаров берет бинокль и снова смотрит на дорогу.

Солнце поднимается все выше. Тени от холмов становятся короче, а затем и вовсе исчезают.

Далеко справа по дороге пылят машина и автобус. Глядя в бинокли, Руслан и Абдул следят за легковушкой и автобусом с несколькими пассажирами, пока они не скрываются из виду.

И опять на дороге и вокруг нее – ни души. Только в небе в восходящих потоках теплого воздуха парит орел.

Забрав у Руслана бинокль, Саид рассматривает хищную птицу:

– Степной. Он охотится в основном на грызунов, но у этих зверьков мех желтоватый, под цвет почвы, и орлу легче с высоты выслеживать их двигающиеся тени. Поэтому он чаще охотится по утрам, когда тени длинные.