Венчур. Риск ради добычи

– Отец работал на КамАЗе, дружил с Володей Чагиным. Когда экипаж Чагина впервые выиграл «Дакар», мне было пять лет. С тех пор я получал от отца подарки, только связанные с ралли. Он записал меня в секцию картинга и со своей татарской настойчивостью делал все, чтобы я стал чемпионом. О том же мечтал и я. А мама всегда переживала за меня, все боялась, что когда-нибудь разобьюсь. Мне не обязательно было хорошо учиться в школе – я должен был хорошо гонять на автодроме. Вместо литературы читал про моторы и тормоза. Все шло неплохо. В двадцать лет отобрали в команду Чагина, к тому времени ставшему «Царем Дакара». Но в двадцать три, готовясь к рейду «Шелковый путь», не вписался в поворот. После аварии отец перестал меня подгонять, а мама вообще просила остановиться. Вот уже два года подрабатываю инженером без высшего образования.

– Чтобы ты понимал, Саид, – вступается за напарника Антон, – я знаю много инженеров, но в движках раллийных грузовиков лучше всех разбирается Булат. Он чувствует двигатель и умеет его совершенствовать, благодаря воображению и интуиции.

– Вообще, мне нравится, когда меня хвалят, – улыбаясь, реагирует Булат. – Но не в моем присутствии.

– Получим вознаграждение, – капитан смотрит на раллиста в зеркало заднего вида, – сделаешь себе чемпионский грузовик.

– Саид, как ты понимаешь, дело опасное, – предупреждает Антон. – Ты уверен, что готов участвовать?

– У меня жена, дети… Если вы получите награду, а я ее прозеваю – домой не пустят!

«Тигр» проезжает пожелтевшие поля с уже убранным урожаем и зеленые ухоженные сады с яблоневыми, абрикосовыми, персиковыми и грушевыми деревьями. Трудолюбивые таджикские дехкане собирают созревшие плоды в ящики, а трактористы складывают их в свои прицепы.

Около полудня среди нагретых солнцем гор показывается водная гладь. Гладкое современное шоссе проходит по склону между хребтом и водохранилищем. Грандиозная плотина перекрыла ущелье, а река Вахш, потеряв сток, до краев заполнила живой памирской водой все окружающие ее каньоны. Над зеркальной поверхностью остались островки вершин затопленных гор. Искусственное озеро гармонично вписалось в древний природный ландшафт.

– Вы знаете, что Нурекскую электростанцию строили двадцать лет? – спрашивает Саид. – По высоте она как Эйфелева башня. Эта плотина целых сорок лет была самой высокой в мире! И только пять лет назад в Китае построили плотину выше. Специально превысили эту на пять метров. Но природную дамбу на нашей реке Бартанг невозможно превзойти. Около ста двадцати лет назад после девятибалльного землетрясения из обломков горы образовалась дамба шириной три километра и высотой свыше полукилометра. Созданное горами озеро назвали в честь затопленного поселения Сарез.

– У нас в Яр Чаллы тоже плотина приличная на Каме: длиной целых три километра, – говорит Булат. – Внутри нее – ГЭС, а сверху – железная дорога и шоссе.

– К сожалению пришлось затопить Туткаул – стоянку древних людей времен мезолита. Тут была целая индустрия по производству орудий труда из пластинчатых камней. Отец Руслана в молодости публиковал в научных журналах статьи про коллекции ножей, скребков и наконечников стрел из гальки, найденных археологами перед набором воды.

Таджик, русский и татарин останавливаются у смотровой площадки, расположенной рядом с небольшим рынком. Выйдя из машины, они фотографируют поразительно красивую панораму горного моря. Антон покупает лепешки и приготовленный на мангале шашлык, а Саид – ароматные фрукты. Уложив еду в багажник, заговорщики продолжают путь.

Недалеко от шоссе рокочет транспортный вертолет Ми-26: он подносит ажурную вышку линии электропередач и, зависнув над землей, удерживает ее на весу. Несколько монтажников поворачивают вышку и ловко крепят ее на опоры.

Выйдя из машины, приятели фотографируют вертолет.

– Самая большая вертушка в мире на фоне высочайшей плотины! – восхищается Булат.

– И еще здесь самый прозрачный воздух, поэтому там дача нашего президента, – Саид показывает на вершину хребта. – Там он гостей принимает из разных стран. А рядом, вон там, российские телескопы. Они тоже принимают… сигналы из космоса.

Завершив работу, Ми-26 подлетает к берегу водохранилища и приземляется; вращение восьми лопастей огромного винта замедляется и затихает. Заговорщики подъезжают к вертолету; командир, пилот и штурман сходят на землю и обмениваются с гостями крепкими рукопожатиями.

– Рад видеть защитников редких животных! – командир приветливо улыбается и вручает Булату бронзовую фигурку джейрана. – Вот, жена передала подарок от фонда дикой природы. Женщины в Киргизии и у нас сплотились в борьбе против браконьеров и понемногу прижимают их.

– Спасибо, Петрович! – благодарит Булат, рассматривая статуэтку. – Передай дамам наше восхищение их упорством.

Пилот отдает Денисову коробку с гоночным дроном:

– Это, так сказать, взамен утраченного. Все благодарны вам за помощь!

– Будем в тех краях, можем повторить, – улыбаясь, обещает командир, – если, конечно, не придется сильно отклоняться от маршрута.

Укрывшись от палящего солнца в тени вертолета, заговорщики и летчики устраивают обеденный перерыв: прямо на земле расстилается брезент, все рассаживаются на нем и раскладывают закупленную на рынке еду. Получается настоящий походный дастархан.

На планшете Денисов показывает экипажу сообщение о вознаграждении:

– Вот, читайте. ФСБ за содействие в задержании террористов обещает заплатить пятьдесят миллионов долларов.

– Да, помню, было когда-то такое сообщение, – вспоминает командир вертолета.

– Есть сведения о том, по какой дороге спонсор этого теракта будет двигаться через два дня. Надо доставить туда «Тайфун» и несколько человек – это около пятнадцати тонн. Если примете участие в операции, то получите и часть награды: разделим ее на десять человек поровну. Каждый получит по пять лимонов.

– А кто координатор операции? Министр?

– Если будет участвовать министр, награду получит министерство, а не мы, – отвечает Саид. – В курсе только полковник Бахром. Послезавтра надо быть на месте. Это будет наше частное однодневное предприятие.

– Венчурное, – с усмешкой уточняет Антон.

Летчики удивлены.

– И тебя не смущает, что это нарушение не только инструкций? – обращается командир к Антону. – Это вообще-то нарушение закона!

– Мы исходим из целесообразности.

– Нам на троих перепадет пятнадцать миллионов? – уточняет пилот.

– Долларов США! – подтверждает Саид.

– А за это вознаграждение мы сможем официально купить вертолет?

– Легко.

– И возить туристов на экскурсии сможем? – не отстает пилот.

– Запросто, – заверяет Саид.

– А как мы объясним, почему оказались в Афганистане? – сомневается штурман. – Нам такое никто не согласует.

Денисов выдает заготовленный ответ:

– Ваш Ми-26 и наш «Тайфун» создавались для десанта. Скажете, что я уговорил вас во внерабочее время провести тестовые испытания. Загрузили, полетели, но подвис чип матплаты навигатора, поэтому ночью залетели немного южнее. В общем, свалите все на меня!

– Перед такой наградой трудно устоять, но и неприятностей в случае чего не оберешься, – задумывается командир. – Даже если все сложится, работы лишимся.

– Если мы не просто разделим деньги, а купим себе вертолет, для меня выбор очевиден, – высказывается пилот. – Организуем компанию и наконец-то будем работать на свою, а не на чужую фирму.

– Согласен, – кивает штурман. – Упустить возможность купить на троих вертолет однозначно нельзя!

– Да-а, такое искушение с такими сотрудниками не преодолеть. Выбора вы нам не оставили, – обреченно резюмирует командир. – Если провернете это дело без нас, а мы останемся без собственного вертолета, будем до конца дней локти кусать.

– Насколько это опасно? – начинает оценивать риски пилот.

– Непосредственно в операции вы участвовать не будете, – заверяет Саид.

– Оружие дадите?

– Попрошу у полковника.

– Как видите, мы почти готовы согласиться… – произносит командир и выдвигает свое условие: – Но для полета с таким грузом нужны полные баки, а это двенадцать тонн керосина. Он обойдется в десять тысяч долларов. У нас таких денег нет.

– А если достанем топливо или деньги, подвезете? – улыбается обрадованный Антон.

Командир смотрит на коллег – те кивают.

– Что ж, была не была! Рискнем! – решается он.

– Если что, звоните по Вотсап, пишите в Телеграме, – говорит Саид.

Шестеро вдохновленных нелегальным прожектом сообщников заканчивают деловой обед, прощаются и расходятся. Ми-26 с рокотом возносится в небо, а «Тигр», басовито урча, отправляется в обратный путь.

Антон задумчиво рассматривает проплывающие за окном пейзажи:

– Операция может состояться, если полковник поможет с топливом и боеприпасами.

– Патронами полковник заниматься точно не будет, подставляться он вряд ли захочет, – предполагает Булат и, подумав, добавляет: – Ему есть что терять.

– Если нам придется стрелять, я смогу отчитаться о потраченном боекомплекте, – говорит Саид. – Но достать снаряды для пушки у меня не получится.

«Тигр» въезжает на территорию отряда, где будничная армейская жизнь идет своим чередом: офицеры проводят занятия с солдатами, несколько пограничников с немецкими овчарками бегают по полосе препятствий, экипажи броневиков возятся со своими машинами.

Руслан вместе с молодым лейтенантом поджидает заговорщиков у «Тайфуна». Сообщники садятся в круг, используя в качестве сидений что придется.

– Тимур – лучший стрелок части, – представляет лейтенанта Руслан. – У него есть дружок на полигоне.

– Ну так, однокашник, – скромничает Тимур. – Мы с ним вместе в стрелковом училище начинали. Потом его отчислили за пьянство. Говорят, он иногда приторговывает бракованными и сэкономленными боеприпасами. Но учтите: парень он ушлый и задешево ничего не отдаст.

– В общем, как обычно: чтобы заработать деньги, нужны деньги, – иронизирует Антон. – Без полковника не обойтись. Ты с ним договорился о встрече?

– Да, сразу после работы, – отвечает Руслан.

***

Вечереет. В кабинете полковника уже горит свет. Саид, Руслан, Антон, Булат и Абдул сидят перед Бахромом, который внимательно слушает инициаторов плана захвата Джафара аль-Катари – главаря джихадистов, влиятельного наркобарона и возможного спонсора теракта.

– Мы проверили, – говорит Саид, – на сайте ФСБ до сих пор висит сообщение о вознаграждении в пятьдесят миллионов долларов.

– И я выяснил кое-что про этого араба, – докладывает Руслан. – Лидер халифата ИГ Абу Бакр аль-Багдади, за которого американцы дают двадцать пять миллионов, назначил Джафара главарем исламистов провинции Кундуз в декабре пятнадцатого, то есть сразу после теракта в Египте. Это подтверждает слова Абдула о том, что именно аль-Катари спонсировал тот теракт.

– Косвенно… – возражает полковник.

– Вертолетчики согласились, – сообщает Антон. – Изначально Ми-26 создавался для доставки броневиков и десантников, поэтому он легко довезет нас к месту засады.

– Как они могли согласиться? – недоумевает полковник. – Их уволят и накажут!

– Они мечтают взять в лизинг небольшой вертолет и возить любителей экстремального туризма в труднодоступные места. Поэтому готовы рисковать, – поясняет Булат. – А тут есть возможность заработать деньги на покупку вертолета всего за один день. Ночью надо будет пролететь от границы меньше ста километров – это всего двадцать минут полета над холмистой местностью. А потом они будут просто поджидать нас. «Тайфун» справится с несколькими машинами боевиков, даже если на них будут пулеметы. Машины мы остановим, если надо – постреляем по колесам. Всех заставим выйти из машин без оружия. Джафару предложим переговоры о поставках его героина в Россию. А когда он подойдет к броневику, мы погрузим его, людей не тронем, расстреляем машины, заедем в вертушку и улетим.

Бывалый полковник настроен скептически, он переводит тяжелый взгляд с Булата на Антона:

– Может, вы не в курсе… Исламистам позволено вводить в заблуждение неверных. Я повторяю: наркокурьер придумал легенду про дочь и распечатал для себя алиби. А вы, купившись на большие деньги, готовы верить в «поле чудес в стране дураков». Пуштуну просто надо заманить вас в Афган, а там смыться. Попадетесь его соплеменникам – они, не задумываясь, завалят вас! Или возьмут в заложники! И неизвестно, что вам больше понравится.

Дослушав перевод Руслана на пушту, Абдул объясняет на английском:

– Э-э, я первый раз пересек границу с героином, а продав его, не собирался отдавать деньги Джафару. Хотел помочь русским захватить террориста, получить за него награду и переправить семью в Россию. Если я вернусь без денег, Джафар меня убьет. Тем более он понимает: пока живу, я не отдам ему дочь без ее согласия. Прятаться с семьей в Афгане мы долго не сможем – талибы тоже преследуют меня за то, что я работал в Баграме на американцев. Мне категорически нельзя возвращаться!

Сафаров твердо выступает на стороне Абдула:

– Мой отец говорит, что доминирующая сила в сознании таджиков – это семья. У русских – это справедливость. У китайцев – Поднебесная. У американцев – прибыль. А у пуштунов – свод древних неписаных законов Пуштунвалай.

– Следуя кодексу чести Пуштунвалая, я должен соблюдать Намус – обязанность защищать честь женщины. – Абдул заискивающе смотрит на полковника. – Гульали маленькая, но все же женщина. Она не хочет выходить замуж за старого араба. Этот педофил унизил мою семью уже тем, что втайне от меня подарил дочери роман «Лолита». И теперь я должен соблюсти Бадаль – отомстить за оскорбление!

– Такие подробности на ходу не придумать, – задумчиво произносит полковник. – Я начинаю тебе верить… У меня самого две дочери.

– Шансы захватить Джафара небольшие, – рассуждает Антон, – но, учитывая сумму награды, риск оправдан.

– То есть вы готовы пойти на большой риск ради добычи?

– Ради большой добычи, – поправляет Антон. – Ситуацию оценим на месте. Если риски окажутся слишком высокими, вылезать из укрытия просто не станем.

– Оценивать ситуацию на месте, вероятнее всего, будет уже поздно, – возражает полковник. – Действовать надо предусмотрительно, а не опрометчиво!