Аркуда. Князь тайги

Я вспомнила пятно на обшивке. Не стану я выяснять подробности, не сейчас.

Рация замолкла совсем, теперь даже хрипов не было слышно. Мимимишик оглядел всех нас по очереди, одобрительно кивнул, заметив кружку с водой. Дождь не переставал, но затихал понемногу.

– У нас еды нет.

– У нас еды нет. – Роман закрыл глаза, долго так сидел, откинувшись на спину, и мы тоже сидели, вслушиваясь в захлебывающийся кашель Милены. Ей становилось хуже с каждой минутой, Аркудов обнимал ее, кутал все сильнее, ее колотило так, что со стороны это было заметно.

– Ей холодно, – произнес Аркудов дрожащим голосом. – Есть еще одна грелка?

– Нельзя, – мотнул головой Мимимишик. – У нее и так температура, ее надо сбить. Давайте ей пить.

И то ли мне показалось, то ли и в самом деле лицо его снова покраснело. Скорее всего, это тени, решила я. Никто из нас не увидел решения – в прямом смысле на расстоянии вытянутой руки, а если подумать пару секунд, то и руку вытягивать необязательно. Но вода у нас есть, это значит, наши шансы немного выросли.

– Сколько времени? – спросил Роман, не открывая глаз.

– Половина первого. – Мимимишик быстро взглянул на телефон, хотя наверняка знал – плюс-минус – время. – Что предлагаешь?

Ответа никакого не прозвучало.

Номарино. Населенный пункт. Далеко, я прикидывала вчера, есть ли смысл до него добираться. Но если бы мы вышли вчера – это одно, сейчас все поменялось, и сильно. Милена больна и никуда не дойдет. Роман, вероятно, не дойдет тоже. А я? Наверное, тоже нет. У меня режет желудок, и только адреналин приглушает боль. Надолго ли меня хватит?

– Ты вчера сказал – неизвестно, сколько нам здесь сидеть, – напомнила я ледяным голосом. Вчера я не придала этому значения – зря. – Что ты имел в виду? Упавший вертолет – серьезное происшествие. Нас ищут. Нас уже должны искать. Разве нет? Ты же менял план полета. Специально ходил и спрашивал.

Роман на меня не реагировал. Могло ли быть в этом что-то не так? Я не разбиралась в тонкостях управления гражданской авиацией настолько, чтобы понять, где кроется зверь пушистый. Но он притаился – бесспорно, да, зыркал на нас из ближайших кустов, сейчас выйдет и покажет свой белый красивый хвост. Я знала, что полеты контролируются, что просто так подняться в воздух ни у кого не получится, что соблюдение этого правила стало лишь жестче с тех пор, как появились в продаже дроны – не один раз я слышала жалобы коллег, которых ловили за попытками сделать эффектные фото с воздуха. Эффектные, эксклюзивные и поэтому дорогие.

Дорогие?..

Деньги, разумеется, да. Всему виной были деньги. Немалые даже и для Москвы, что говорить об этом крае. Стоимость подобной экскурсии не по карману и сотруднику крупного банка, если он не возглавляет департамент ай-ти или не сидит в совете директоров.

Просто деньги.

– Полет незаконен?

Глава четырнадцатая

Кто-то из нас должен был это спросить. Подумали об этом, наверное, все – кроме, может, Милены. Аркудов озвучил то, что и так уже вертелось у нас на языке.

– То есть, – недобро щурясь, продолжал Аркудов, – из этих денег часть пошла тем, кто выписал план полета… дай угадаю, на какой-то государственный вертолет. Без понятия, как вы тут все это прикрываете. Вряд ли на военный, но как знать. Ты свалил и полчаса раскидывал и договаривался, кто сколько получит, если ты изменишь маршрут. Вел переговоры, упрашивал. Все-таки вернуть разом больше миллиона – жабка придавит ночью, да? Тем более заповедник, тебя потрясли порядком, но лучше хоть полтинник сраный потом положить в карман.

Закажи себе на этот полтинник надгробный памятник, козел, подумала я, посмотрев на Романа, и ему было решительно все равно. Или никто ничего не докажет, потому что все всех прикроют, или уже не скрыть ничего, найдут нас или же нет, живыми или же мертвыми.

– А то ты не догадался, Аркудов, – заметила я без особой, впрочем, злости. Какая разница – теперь никакой. – Медвежье ущелье, ну да. Много снимков вышло, похвалишься?

– В общем, раз нас еще не нашли, значит, они не знают, где мы, – довольно равнодушно закончил Роман, не подтвердив наши предположения и не опровергнув. Я подумала – не сам ли он шарахнул себя по башке? Лежачего обычно не бьют, тем более раненого.

Тридцать, сорок пять часов. По тайге. Где звери. Немыслимо, нет, теперь уже никто из нас не дойдет. Но вчера еще существовала надежда, что спасение скоро прибудет, сегодня Роман признал, что она нас покинула. И лучшим тому доказательством было его безразличие.

«Дальше посмотрим…» Да еще вечером все было ясно. А мы – слепцы. И глупцы. Четыре идиота. Ладно, три.

– И что нам делать, летеха?

Я перевела взгляд на Аркудова, затем на ждущего ответ Мимимишика. Что нам делать? Выхода два. Пытаться продержаться или… или ждать, замкнувшись в отчаянии и ожидании смерти. Закрыть вертолет, замуровать щели, сбиться в клубок под одним одеялом как те два индейца – и ждать. Вязкое, долгое, томительное ожидание неизбежного.

– На базе, конечно, нас ищут, но им нужно время, – проговорил Роман и стыдливо отвернул голову. Или свет фонарика, который случайно в этот момент включил Аркудов, резал ему глаза. – Сколько его будет нужно – два дня? Три, четыре? Примерно. Если вылететь с базы никак, то наш вертолет не поднимется, понимаешь? Но главное, что у нас есть вода. Повезет, так дождь идти будет долго, а гроза не начнется.

Да, повезет. Если отбросить эмоции – то неважно. Никто не знает, где мы. О том, что вертолет не вернулся, известно нескольким людям, и они изо всех сил пытаются это замять. Получится? Я сомневалась. Но шапки полетели бы у многих из них, в том числе и у тех, кто дал разрешение нашему вертолету вылететь как другому, значит, они будут прикрывать свои горящие зады до последнего.

– Если бы ты вчера, падаль, нам об этом сказал… – начал было Мимимишик, но махнул рукой.

– Сколько дней человек может прожить без еды? А хищник сколько может прожить? А ему-то закусочка – вот она, – я похлопала по обшивке вертолета. – Эксклюзивные консервы «Туристы в собственном соку».

Аркудов, словно очнувшись, выключил фонарик – в вертолете стало темно – и повернулся к Мимимишику, Милена застонала и снова закашлялась.

Номарино – крайний случай. Ночной лес, болото, звери. И у нас есть в запасе две ракеты. Только облачность низкая и дожди, и толку от ракет никакого. А еще можно забрать воду.

– Кто-то разбирается в грибах? – зачем-то спросила я.

– Ага, я такое читал, правда, про копальхен, – вставил Аркудов. Что-то знакомое, я, кажется, тоже читала, ничем хорошим там дело не кончилось. – Дианочка, если ты положишь в общую кучку хоть один ядовитый гриб, эта коробка станет нашей братской могилой. Смерть от грибков, я скажу, такая. Не самая лучшая.

– Тогда чипсы лопай, – разрешила я. – У меня есть. Хочешь? Правда, через часик тебя прикрутит так, что мама не горюй, а воду мы – кстати, стакан полный, ответственный за бутылочки – воду мы начнем опять экономить. Будешь на стенку лезть. Угостить?

Аркудов на мои подначки не повелся. Устал, и мы все устали. Я успела немного поспать, не сказать, чтобы мне помогло, голова была будто пустая… неудивительно, что мы чуть не упустили тот шанс, который дали нам свыше: вода. Теперь у нас есть вода. А еще знание того, что мы – не пострадавшие, а улика. Ай-яй-яй, нехороший офицер запаса решил полетать. А люди, какие люди, там еще были люди, да не было никого. А, эти четверо? Так это туристы. Ненормальные, в лес пошли без ничего, зато накрашенные и с фотоаппаратами. Идиоты, ваша честь, уважаемый суд, как есть – чистые идиоты.

А природа умеет быть милосердной. Вот люди – нет.

Время тянулось поддельным медом – обманно и липко. То просыпалась, то вновь погружалась в сон Милена, и мы по очереди давали ей воды. Воды хватало – пока. Я выбралась по нужде, поступив предусмотрительно: сняла обувь, носки, завернула джинсы. Не то чтобы все было сухое после прогулки по росе, но не такое мокрое, как могло бы стать, намочи я ноги по щиколотки. Мой визит под хвост вертолета почему-то всех оживил, словно я подала команду, но вероятнее – сказалось то, что мы смогли напиться. Прогулялся Аркудов, тоже предварительно разувшись, и мне показалось, что он удивлен: откуда у меня эти навыки? Да, хмыкнула я, дружок, ты никогда не снимал свадьбы черт знает с какого ракурса. А я кроксы надевала на свадьбы еще тогда, когда весь мир от этого «убожества» просто шарахался. Это мир потом оценил комфорт…

А я и забыла, что я фотограф. Я же постоянно ловила все, что мне попадало в кадр. Как быстро с человека слетает налет цивилизации, когда он остается один на один с той силой, которая его раздавит, приди ей в несуществующую голову подобное развлечение.

Еды нет, еды у нас нет. Это мы еда, если разобраться. Я вспомнила, вот совсем уж некстати, и когда позавидуешь тем, кто глуп как Милена: самолет с чилийской командой по регби, разбившийся в Андах. Их, конечно, искали. Какое-то время. Сколько дней они были в снегах? Очень много, пока наконец кто-то из самых отважных не рискнул отправиться через перевал. Но самым главным, самым пугающим было не это, а совпадения.

Их искали, но не нашли потому, что тоже была ошибка с координатами.

Они тоже страдали от холода, вдалеке от людей.

И рейс тоже был чартерным – заказным.

И пилоты были тоже бывшими военными летчиками.

Все подводило меня к последней, критической мысли. У них тоже была вода – и не было еды. Никакой.

Что было дальше – я гнала от себя воспоминания. Это лишнее, ни к чему.

Роман прошелся за вертолет следом за Аркудовым, и я заметила, что, несмотря на то, что с виду ему полегчало, все было не так уж и радужно. Сказалась потеря крови, а может, и сотрясение, но его шатало, координация движений была нарушена. Мимимишик дремал, облокотившись на панель, молчаливую и бесполезную. Рация была включена, но больше не подавала никаких признаков жизни. Вероятно, садился аккумулятор.

Милена заснула. Может быть, помогла очередная порция лекарств, которую мы с трудом, но впихнули в нее вместе с Аркудовым, и обильное питье. Холодное, но что делать. Я, подумав, пробралась к ней под одеяло. Заразиться я не боялась: если мой организм справится, справится и так, от основных болезней я привита согласно графику, а холод, пусть я и опасалась его, на мне не сказался – спасибо стрессу, должна же я быть благодарной за то, что мне и в такой ситуации везет больше прочих… Милена подкашливала мне в плечо, зато она была теплой. А это крайняя стадия эгоизма, решила я, находить плюсы там, где минусы для других. Или – залог выживания. Но все равно я лежала к ней спиной.

Еще раз вылез под дождь босой Аркудов. В вертолете стояла сонная хмарь, дело шло к вечеру. Лежать было не так больно – в смысле рези в желудке. Я нащупала рюкзак, вытащила конфетку. Да, это торг с бессердечным мирозданием, но делиться не стану, самой мало. Немного сахара мне не повредит.

Проснулся Мимимишик, осторожно пролез мимо нас, сел на сиденье так, что я его прекрасно видела сквозь опущенные ресницы. Он не разулся, нет, наоборот, вышел потом наружу как был, в обуви, но сидел, будто собираясь с силами. И шел, пошатываясь, хромая. Ему нужны лекарства, которых нет? Он тоже заболевает? Все это скверно. Или нет, все можно перетерпеть, пока это происходит с другими. Сколько жизней, помимо моей, и кто-то играет нами как пешками. А затем и мне выставят счет. Будет ли мне что предложить в обмен на то, что я выживу?

Мне бы очень хотелось остаться в живых. У меня еще много планов. У меня родители, бизнес, любимое дело. Может быть, я заведу животное – если вернусь. Когда вернусь. Что я могу предложить взамен, что у меня самое ценное, чем я готова пожертвовать, чтобы жить? Кем? Если сейчас мне дадут такую возможность?

Я открыла глаза. Так было легче, так не терзали вопросы, на которые я не собиралась искать ответ.

Все спали. В вертолете было темно и сыро. Я не хотела вылезать, но пришлось, в очередной раз я пожалела, что пила дождевую воду. В том, что меня мучила жажда – меньше, чем голод, говоря откровенно – был плюс, а теперь мне необходимо снова выйти под дождь.

Но он кончился. Значит, кончилась и вода, и кружка стояла уже на одном из сидений, прикрытая крышкой. Я надеялась – полная. Рассветет, наступит еще один день. А потом еще, и снова, и снова. Потом это «снова» кончится – сперва для кого-то из нас. А кто-то, конечно же, будет последним.

А может быть, нет, холодея и опять вспоминая крушение в Андах, подумала я. Может быть, у нас будет… так же.

Удивительно, но вода куда-то ушла, просочилась в почву. Вода была ледяная – ноги сразу потеряли чувствительность, и я постаралась не особо задерживаться. Но когда я обернулась, поддерживая штаны, увидела знакомую фигуру Аркудова.

– Не ори, Дианочка, – очень тихо сказал он. И я послушалась. Он был полностью одет, даже в куртке, и в руках держал мою обувь и мой рюкзак.

Я одернула куртку и машинально протянула за кроссовками руку.

– Одевайся, только ни звука, – продолжал Аркудов одними губами. – Я забрал воду и ракетницу. Вроде все спят. И карта, – он похлопал себя по карману. – В телефоне не подгрузилась, не целиком, но компас должен работать и пауэрбанк у нас есть.

Я сосредоточенно завязывала враз намокшие кроссовки, отклячив зад.

– Дойдем до Номарино. Постараемся. Здесь больше оставаться нельзя.

– Что, – беззлобно поддела Аркудова я, выпрямляясь, – Милена очнулась и требует свадьбу и троих детей? Или Мимимишик от ревности грозит оторвать тебе голову?

– Смешно, Дианочка. Но неумно. Я видел у него пистолет.

Глава пятнадцатая

– Нам нечего жрать, он нас грохнет? Пожалуй, ты прав. Не смешно, – злобно прошипела я. Злилась я не на Аркудова, и меня не удивляло, что он подумал о том же, о чем подумала я. Но пугало: если двое мыслят в одном направлении, это сигнал.

– Поэтому уходим отсюда.

Мы и так уже шли, рискуя, что нас увидят и пристрелят. Может, сейчас Мимимишик целится нам прямо в спины, и хорошо, если он не промахнется и смерть будет мгновенной. Впрочем, потом он все равно нас добьет, патронов у него для этого хватит. Только не сидеть, не ждать верной смерти. Лучше идти ей навстречу, в конце-то концов. И мы спешили, знать бы, навстречу чему. Смерти не менее верной?..

– Я вытащил еще две грелки, лекарства, какие смог, – быстро, на ходу, и тихо говорил Аркудов. Звуки разносились по всей округе. Под нашими ногами хлюпала вода – то ли вертолет сел удачно, не в самую топь, но стоило быть осторожнее. – Главное – дойти до леса. Там нас точно уже не найдут.

– Нас там точно уже не найдут, Аркудов, – согласно выдохнула я. Идти было сложно, но тепло. Ноги вымокли, зато мы пока целы. Удивительно, но я была спокойнее, чем раньше. Аркудова я знаю тысячу лет… – Нас, полагаю, вообще не найдут.

Я в нем тоже могу триста раз ошибаться. Может, он вместе с грелками вытащил и пистолет.

Воздух вокруг словно звенел, но я знала, что это иллюзия – от усталости. Я не чувствовала утомления, даже голод слегка отступил, и это тоже была иллюзия, организм мобилизует ресурсы, приглушает боль и страх, черпает последние силы неизвестно откуда. Выжить – вот что заложено в нас прежде всего. Как там было у Маслоу? Физиологические потребности, потребность в безопасности. Сейчас особо умные утверждают, что эта пирамида уже не работает – они пообщались с сотрудниками крупных фирм в развитых обеспеченных странах. Эй, господа, загляните куда-нибудь в Пакистан, Анголу, Нигерию, где там люди до сих пор умирают от голода, спросите их. Или, если вам лень или страшно туда соваться, спросите нас. Меня, например, я вам отвечу с огромной охотой. Физиология такая различная, есть голод или необходимость избавиться от сыгравшей свою роль еды, а есть секс, не хотите ли потаскаться пару дней по тайге, а затем найти себе партнера для секса? Грязного, измученного, голодного и замерзшего? Я ведь была на вершине пирамиды Маслоу, как и Аркудов. Мы дошли до стадии самовыражения, и куда нас швырнули обстоятельства?

Нет ничего более зыбкого, чем благополучие. Работает система, еще как работает. Голод, холод, нежелание боли, желание жить. Эстетика: гармония, порядок, красота. Нет ничего более прекрасного и гармоничного, чем природа. Вот она и макнула нас холеными мордами прямо в дерьмо.

Роман, который считал себя опытным, пострадал от нападения беглого заключенного. Милена, которая в лесу должна быть как дома, лежит с температурой под сорок. Мимимишик… лошадка настолько темная, что бесполезно искать его в ночном лесу. И мы двое: просто без шансов. Просто. Без. Шансов.

Но мы хотим жить.

Я буду хранить это чувство, пока смогу. Неизвестно, что лучше: умереть от голода или в лапах дикого зверя – или во сне, не услышав и выстрела.

– Почему я? – я нагнала Аркудова, и мы теперь шли вровень. Шаг у него был шире, но если Мимимишик наводит на нас пистолет, пусть выбирает, кто из нас. Хотя толку, одна я в тайге в любом случае не смогу выжить. Вдвоем мы не выживем, скорее всего, тоже, но вдвоем умирать не так страшно. – Почему не Роман, не Милена?

– Ты своя, Дианочка, – Аркудов даже не обернулся. – Стерва, каких поискать, но своя. Я тебя знаю со школы – от тебя можно ждать любой подлости. Проблема: от прочих я не знаю, какой подлости ждать.

– Да, Игорек, – улыбнулась я. Вот что называется «смотреть в одном направлении». Мы разные, мы очень друг друга не любим, но если уж доверять – то тому, кого успел изучить или думаешь, что успел. – По идее ты должен был дергать меня за косы, швырять мой портфель из окна и что там еще делают мальчики, когда им нравятся девочки?

– Когда мальчику нравится девочка, он носит ее портфель, дарит ей шоколадки и приглашает ее в луна-парк. Но я понял, ты шутишь, Дианочка, это же хорошо. Это значит, что у нас есть с тобой шансы…

– Выжить, – кивнула я и угодила ногой в лужу. К счастью, небольшую. Обошлось. – Мизерные, но они все-таки есть.

Мы разошлись на несколько секунд, обходя подозрительное нечто – то ли корневище, то ли пень, поросший травой. Неживое, что было главным.

– Выжить, да, – Аркудов приблизился и взял меня за плечо. – Мы с тобой ломаем стереотипы. Люди бы уверенно заявили, что мы друзья, раз уж я не проявляю к тебе интерес иного плана. А парадокс – мы даже и не друзья. Мы конкуренты с тобой, Дианочка. Мы просто понимаем друг друга лучше.

– А Милена тебе зачем? – спросила я внезапно для себя самой, и Аркудов от неожиданности сбился с шага.

– Черт знает, – признался он. – Таких Милен… – Он пожал плечами. – Жалко ее? Без понятия. Но она искренняя.

– А я, Аркудов? – хмыкнула я.

– Ты тоже, Дианочка, и ты тоже. В этом весь и вопрос.

Я убрала с лица прилипшую прядь волос и осмелилась оглянуться на вертолет. Он темнел на фоне дрожащей серости – откуда-то полз туман. Очень, очень плохая новость. Вторая плохая новость – мы ушли от вертолета метров на триста. Новость хорошая – на таком расстоянии пуля нас уже не достанет. Не должна, триста пятьдесят метров вроде бы предел убойной силы, значит, еще чуть-чуть. Никакого движения не было, что не значило, что за нами не наблюдают через окно. И мне будет легче не думать об этом и быстро пройти еще сотню шагов.

Я ускорилась, Аркудов тоже.

– Ты не удивилась, Дианочка, пистолету. Поверила мне вот так?

Я помотала головой, хотя Аркудов отпустил меня и опять опередил на пару шагов, поэтому увидеть мою реакцию не мог. На резком выдохе я его догнала и пояснила легкомысленным тоном:

– Я видела. Еще вопрос: что видел ты? Там, на болоте? Сказал, что зверя, но что ты видел на самом деле?

Аркудов нервно дернул лямку рюкзака. Обвисшего, значит, он выложил всю свою технику. То, что значения уже не имеет, а может, и не будет иметь.

– Не знаю, – признался он. – Честно – похоже на человека, но…

– Это и был человек, – перебила я. – Тебя смутило то, что на нем светилось? Светоотражающие ленты. Их уже лет десять нашивают на одежду зеков, чтобы их легче было искать. В лесу, например. И еще: я считаю, это он напал на Романа. Мимимишик, кстати, думает так же. По какой-то причине он не хотел, чтобы об этом знал ты.

– Напал – и не убил? – усомнился Аркудов. – Просто вырубил?

– Может, и планировал, но не смог? – пожала я плечами. – Если мы с тобой не прикончим друг друга в ближайшие три-четыре часа, у нас тоже не хватит сил. Кстати, – вспомнила я и стащила рюкзачок. Мне пришлось для этого остановиться, но вертолет уже почти растворился в тумане. Словно и не было. Лучше бы всего этого не было… целиком. – На, пожуй. Хоть какая, но еда.

Я сунула конфетку в рот и принялась наслаждаться приторным вкусом, представляя, что я набираюсь сил. Не то чтобы помогало.

– Еще опасности есть? – хмыкнул Аркудов, разворачивая конфетку. – Кроме зека, пистолета, болота и того, что мы можем просто-напросто заблудиться?

– Голод, холод, дикие звери, бурелом, лесной пожар, еще одна партия беглых зеков, браконьеры… – перечисляла я. – На наш век хватит, Аркудов. У нас осталось двое суток. Кстати, здесь ты уже можешь вытащить карту, нас от вертолета не видно. Куда мы идем?