Помоги проекту - поделись книгой:
— Пойду за тряпкой, — выпалила девушка и выбежала из комнаты, снова противно прошаркав тапками.
Неужели нельзя купить комнатную обувь помягче? Или так сложно ходить босиком?
Пока она где-то шлялась, я сделал вторую попытку подняться, на этот раз удержавшись на ногах. Надо было с первого захода скинуть пиджак. Он тяготил. Я вообще не понимал, как некоторые ходят в нем сутками, семь раз в неделю, снимая разве что во время отпуска.
Настенные часы совковского дизайна показывали девять.
— Не понял.
— Что ты не понял? — спросила девушка елейный голосом. Таким нежным и томным, как говорят мои курочки перед тем, как ублажить по полной программе. Неужели я по пьяни снял дешевку?
— Твои часы ходят правильно?
— Да.
Она склонилась и начала собирать осколки в пакет. Я же заметил смартфон на тумбочке, подошел и посмотрел на число. Твою ж…
— Рома, положи телефон на место. Неприлично копаться в личных вещах другого человека.
— Я же сказал, Роман Георгиевич. Или мы уже переспали?
Девчонка выронила кусок стекла и зашипела.
— Черт! — приложила палец к губам, зажмурилась.
А я, уже вполне придя в себя, украдкой изучил внешность, которая была совершенно не в моем вкусе. Девушка выглядела слишком простой: свободная синяя рубашка, спортивные штаны и какое-то безобразие на голове, напомнившее мне про японский музей Унко, где в полной мере раскрывается табуированная тема приличного общества. В довесок у нее были оттопыренные ушки и какие-то невозможно большие глаза. Да, кому-то она показалась бы милой, но точно не богиней. А спал я исключительно с последними.
Девчонка тем временем вынесла осколки, вернулась и протерла тряпкой ковер.
— Завтра вынесу на улицу просушить. Ты чего столбом стоишь? — ее тыканье вызвало недоумение. — Сходи в ванную, приведи себя в порядок. Я соображу тебе чего-нибудь поесть. Голодный?
— Назови свое имя.
— Ром, ты пока на третий этаж полз, головой ступеньки считал?
— Что я делал?
— Не делал, а сделал! — она прошла мимо меня и уже громче продолжила возмущаться из коридора: — Ты собственную сестру, что ли, забыл? И сколько на этот раз выпил? Только не говори, что опять не помнишь.
— Стоп! — прошептал я. — Какую сестру?
В кухне загремели плошки и кастрюли. Потом послышалась ругань и огорченный вздох. Через пару мгновений в комнату снова заглянуло нечто, назвавшееся моей сестрой. Так-так… Это игры такие, что ли?
— Есть макароны и тушеная курятина. Будешь?
Слово «курятина» сразу вызвало неприятные ассоциации.
— А чего-нибудь получше не найдется?
— На «получше» надо заработать. А пока что ты палец о палец не ударил, — девчонка задумалась, прищурившись так, словно в ее мыслях вертится какая-нибудь пакость. — Ладно, сварю горох.
— Го… Что?!
— Горох, Рома, горох. Иди умойся! Я пока достану маринованные помидорчики. Тебе же нужно чем-то опохмелиться?
Пребывая в форменном шоке, я направился туда, куда меня послали. И место это было пусть и миленьким, но до того тесным, что пришло время сильно разозлиться. Только пороть горячку не стоит. Лучше восстановить хронологию и понять, почему я пил вчера в одиннадцать ночи, а проснулся только сегодня в девять.
Поразительно, но память не выдавала ничего, кроме добродушной ухмылки бармена и трели моего телефона. Кажется, все утро названивала эта черноволосая бестия, которую отец приставил для слежки, не иначе. Несомненно, Юлия была образцовым работником, выполняла требования раньше, чем я успевал их озвучить, и прикрывала мою задницу, когда того требовала ситуация. Однако бестией она от этого быть не переставала.
Я посмотрелся в зеркало и заметил на нем маленькую точку. Потом внимательнее огляделся и поморщился. Ванная комната была опрятной, но явно не подвергалась ежедневной уборке, да и выглядела она старенькой. М-да. А эта девка втирала мне про сестру. Ну не могут Ходоровы жить в таких условиях. Может, наехать на нее и сразу выведать правду? Взгляд коснулся шторки, прикрывающей, как оказалось, сушку.
— Кхм.
Я одернул ее обратно и улыбнулся. Судя по чашечкам бюстгальтера, там приличная тройка. Подыграть, что ли?..
Наскоро умывшись и побрезговав даже чистыми, сложенными в корзине полотенцами, я вышел в коридор. В нос ударил спертый воздух. Она реально будет варить горох?
Действительно. Не шутила.
Я вошел в кухню. Из кастрюли шел адский пар, и вовсю работала вытяжка, которая больше шумела, чем выполняла свои прямые функции. А моя «сестра» тем временем схватила открывалку и ловко откупорила крышку банки, в которой плотным строем лежали помидоры. После недолгих манипуляций на стол с характерным стуком приземлился стакан с бледно-салатовой прозрачной жидкостью.
— Это что, яд?
Она злорадно улыбнулась и сказала:
— А ты попробуй. Помнится, в прошлый раз тебе понравилось.
Нет, девчонка явно держала меня за идиота, хотя взгляд карих глаз, полных насмешки и чего-то еще необъяснимо страшного, мне пришелся по душе. Раскрасневшиеся от пара щеки тоже выглядели мило. Честно говоря, я давно не общался с обычными женщинами. С теми, на которых нет бирок «сделано в такой-то клинике, просьба не мыть, не сушить, не сжимать, иначе силикон потеряет эластичность». Про ценник и наценку постоянным клиентам я вообще молчу. Впрочем, были среди них и качественные экземпляры, вполне умные и приятные барышни. Интересно, а какая на ощупь моя новая знакомая?
— Ладно, — я сузил глаза, пытаясь разглядеть в ней хоть намек на то, что в неприятной на вид жидкости какой-то подвох. Раньше мне неплохо помогали аспирин и минералка, но какова же сила этого пойла? На запах ничего так…
Пришел я в себя, когда в стакане не осталось и капли. Опустел же он уже через пару секунд.
— А еще есть? — у меня аж мысли прояснились.
Девчонка хмыкнула, приложила крышку к банке и процедила еще один стакан.
— Горох будет готов минут через сорок, я заранее не замачивала. Не ждала гостей, тем более таких, — последнее резануло слух. Можно подумать, я мечтал проснуться в этой дыре! — Если очень голоден, могу предложить все те же макароны или бутерброды.
— Давай второе, — сказал и потянулся к помидорам. Так, как она там сделала? Я попытался повторить, но в какой-то момент все пошло наперекосяк.
— Ты что творишь?! — закричала она, увидев лужу волшебного пойла на столе, а потом собралась отнять банку. Звон стекла застал меня врасплох, и я застыл.
— Упс!
Я отчетливо видел, как девчонка звереет, и вовсе не потому, что везде разбросаны осколки, нет. Просто ее тапочки превратились в кровавых кроликов. Да и спортивные штаны обляпались…
— Рома, — низкий могильный голос в сочетании с адской гороховой вонью возымели эффект.
— Я все оплачу.
— Ты издеваешься?! — она вспыхнула от ярости. — Не все в этой жизни решается деньгами!
— Да ладно тебе, сеструха. Будто я косячу в первый раз.
Она замерла и покосилась на меня с недоверием. Ну? Что и требовалось доказать! Как только речь зашла о зеленых бумажках, тон разговора переменился. Еще чуть-чуть — и я полапаю натуральную грудь третьего размера, а потом можно будет и свалить с этого места.
В моих мыслях уже все шло как по маслу. Вот только реальность оказалась суровой. Сеструха достала из шкафчика метлу с куском пластмассы и вручила их мне.
— Приберись тут, пока я переоденусь.
При… Что?
Она удалилась как королева. И венчала ее вовсе не корона, а все та же ужасная прическа с невообразимо жуткой гулькой на затылке.
Я же остался стоять посреди помещения, гадая, насколько унизительно для Ходоровых быть в роли уборщика. Чтобы понять это, следовало испробовать их работу на своей шкуре. Оглянувшись в поисках скрытых камер и не найдя их, я склонился и собрал осколки в кусок пластмассы. Куда это выбросить, не нашел, поэтому метлой убрал мелкие кусочки стекла и положил это все в угол.
Вонь стала невыносимой. Отодвинув в сторону два горшка с цветами, открыл окно. В нос ударил аромат свежей выпечки. Я откинул голову и вдохнул полной грудью. Интересно, а где проснулся Роберт? Уж точно не в обществе вредной девчонки с провалами в памяти. Или это я чего-то не знаю о своем отце, и он в свое время успел заделать бастардов на стороне? С него станется. Два развода за плечами.
— О!
Я обернулся на голос и увидел ее в еще более нелепых штанах.
— Неужели у тебя нет приличной одежды?
— В смысле? — девчонка придирчиво себя оглядела. — Чисто, удобно, тепло. Не голая же я, в конце концов.
— А на вид потрепанное старье.
Она скривилась и направилась к плите. Странно. Думал, обидится, надует губы и начнет флиртовать, намекая на шопинг. Ладно, зайдем с другой стороны.
— Скажи, а когда ты в последнее время встречалась с отцом?
Матери у нас разные — это факт. Ну а вдруг она не врала и отец все-таки общий?
Глава 3. Виктория
Я замерла над плитой с ложкой в руке.
Все-таки назваться его сестрой — худшая из идей. Вот только она пришла спонтанно, показалась в тот момент просто идеальной. Да и не думала я, что этот миллионер поверит в мою ложь, все ждала, когда он вылетит из квартиры, обозвав меня сумасшедшей. Но нет, Ходоров еще стоял здесь и чуть ли не раздевал меня глазами.
Именно раздевал, ведь уже не в первый раз дал понять, что моя одежда ему пришлась не по вкусу. Конечно! Такой привык одеваться с иголочки и всех своих пассий наряжать по высшему разряду. Но разве тряпье — это самое важное в жизни?
Я повернулась к боссу моей сестры и осмотрела его с ног до головы. Молодой щеголь, не иначе! Сложно давалось скрыть свое истинное отношение к нему, однако другого пути не было. А как мне по-другому отомстить за смерть отца? Никто толком не знал, что Ходоров-младший во всем виноват, мама же уговаривала забыть обо всем, не таить внутри себя обиду и попросту отпустить. Но разве я могла?
Именно из-за этого мужчины, стоявшего возле моего окна, папа попал в тюрьму. Из-за него заболел там, а потом, когда оставалось совсем немного до условного освобождения, скончался. Из-за Романа Ходорова моего самого любимого человека на всем белом свете теперь нет в живых. Он — причина нашего плачевного положения! Он виновен в бедах, свалившихся на нашу семью четыре года назад. И самое ужасное, что уже ничего не исправить.
Мама права, лучше отпустить и не таить злобу. Я попыталась так сделать: принять, смириться и жить дальше, прекрасно осознавая, что до мальчика, родившегося с золотой ложкой во рту, не добраться простому смертному. Вот только сейчас он находился на моей кухне и с насмешкой кривил губы.
Да, на людях не ставят эксперименты. Но разве это человек?
— Ром, зачем ты так? — сказала, не скрывая вмиг подступивших к глазам слез. — Я же просила не вспоминать про отца.
Спесь с него слетела. Во взгляде будто появилось узнавание. Мне даже не захотелось узнать, что он себе надумал, поэтому добавила:
— Так ты поэтому приехал? Хотел попасть на годовщину его смерти?
Я не смогла выдержать непонимающего взгляда зеленых глаз, отвернулась. Кинула ложку на столешницу и оперлась на нее руками. Сложно… Даже сейчас, спустя такой промежуток времени, мне было тяжело вспоминать об отце.
— Ты опоздал на месяц, — сказала, шмыгнув носом.
Мне на плечо легла широкая ладонь. Первым порывом стало сбросить ее, зашипеть на этого негодяя разъяренной кошкой. Пусть бы узнал, каково это — потерять кого-то по «случайному» стечению обстоятельств только потому, что деньги решают все. Пара новеньких красных купюр может изменить показания очевидцев, обелить репутацию богача и очернить имя человека, который всего лишь ехал сзади и, едва заметил сбитую пожилую женщину, поспешил ей на помощь.
Ох, не следовало называться сестрой.
Я подавила всколыхнувшийся гнев и прижалась к груди Романа. Вдыхала запах смеси его дорогого парфюма с алкоголем и сдерживалась от едких замечаний, от проявления ненависти, от неверных движений. По легенде мы ведь брат и сестра. И мне нужно его перевоспитать. Моя задача — потешить свое эго, поставить над человеком эксперимент, попытавшись выдрессировать его подобно собаке, вдоволь поизвращаться и получить за это деньги. Почему бы и нет?
Хоть какая-то компенсация за мою потерю.
— Сколько же ты пьешь, что настолько даты перепутал? — отстранилась я от мужчины и заглянула ему в лицо. Еле сдержалась, чтобы не поморщиться, и отступила в сторону. — Ладно, не мне тебя учить жизни. Пусть твои родители этим занимаются.
— Полу-учается, общая у нас мать? — прищурился Роман.
— Не пори горячку, — демонстративно закатила я глаза. — Твои родители расстались. Затем твоя мама сошлась с моим папой. И все, таким образом у меня появился брат. Не припоминаешь, нет?
Главное — выдумывать все приближенно к реальности, чтобы затем не запутаться в своих же словах. Я еще не знала, во что выльется моя ложь, однако уже догадывалась, насколько будет сложно. Люди ведь не собаки. К ним нужен другой подход. Вот только я не психолог и стою далеко от всех этих мозгоправских штучек, поэтому буду действовать как умею. Нужно только определиться с методом дрессировки.
— А ты все так же гадишь по углам, — съязвила, заметив грязную лужицу, в которой валялся совок с осколками и помидорами.
Оторвавшись от разглядывания гороха, Рома в непонимании посмотрел сперва на меня, а после на остатки своей уборки. Неужели нельзя догадаться, где стоит мусорка? Элементарно ведь. Почти в каждой квартире ее можно найти под умывальником. Взял, заглянул, нашел, высыпал.
Мысленно усмехнувшись, пришла к выводу, что придется начинать обучение зверюшки с самых азов. Вот только как бы все грамотно сделать?
— Я не знал, куда выкинуть, — отмахнулся Роман и, брезгливо покосившись на горох, вновь подошел к окну. — Ну так что, сеструха, чего ты добиваешься?
— Справедливости, — пожала я плечами и достала из холодильника все необходимое для обещанных бутербродов. — А ты давай не стой, доделай начатое. Нагадил — так убери.
— Может, сама?
— Сома у меня нет, да и готовить я его не умею. Но если очень хочешь, то можем что-нибудь придумать, — говорила, нарезая батон. — Помнишь, папа как-то обещал на рыбалку ночную нас свозить? Хочешь, можем вдвоем съездить? Я смотрела ролики, как этих сомов ловят — завораживает. Правда, я не осмелилась бы. Но тебе точно понравится. Ну?
— Что ну?
— Убирай за собой, говорю. Не стой.
— Тебе нужно, ты и убирай, — усмехнулся Роман, сложив руки на груди.
Поделиться книгой: