Девушка-мечта

— А ему ты сказала, что я твой брат?

— Да он прекрасно знает, кто ты, просто назло так сделал! Ох, чёрт, Ян… — она пустила слезу от осознания нелепости своих оправданий. — Он так отомстил за тот случай в клубе…

— Не трудись. Я уже всё понял.

— Что? Что ты понял? — с вызовом спросила Параша.

— Что с меня довольно твоего вранья! А ведь как профессионально ты меня обработала! Я готов был жениться на тебе, не зная, кто ты! — он горько усмехнулся. — Теперь дури голову кому-нибудь другому! И ключи верни! — Параша протянула ему связку. — Запасные тоже!

— Это и были запасные. Других у меня нет, — тихо, сама не узнавая собственный голос, сказала она.

— Да ну? — снова не поверил хозяин квартиры. — Тогда я завтра же поменяю замки.

— Значит, когда к тебе домой ломятся беременные шлюхи, я должна верить только тебе, а когда та же фигня повторилась со мной, я вдруг стала лживой тварью?! Знаешь, кто ты после этого? — х*йло последнее!

Параша, давясь слезами, оделась, взяла свои неподъёмные сумки и ушла. Ян даже не посмотрел, что от такого груза можно надорваться или, к примеру, потерять ребёнка. Видимо, в душе уже похоронил все светлые чувства к бывшей возлюбленной.

***

Ночевать Парашу пустили в общежитие для служащих. Нормальной кровати не нашлось, так что спать она легла на диванчик в раздевалке спортивного зала.

Параша особенно не любила это место, потому что служивые — народ, голодный до женских прелестей. С такой стрессовой работой денег и женщин всегда недостаточно.

Но в этот раз деваться было некуда. Конечно, можно было снять койку в хостеле или комнату где-нибудь, но это надо ещё искать, чтобы было недалеко от работы, звонить… А с Парашиным осипшим голосом и убитым настроением легче броситься под поезд.

***

На следующий день Параше снова предстояло проводить допросы у заключённых, которые были замешаны в одном возобновлённом уголовном деле. Работёнка и без того противная, но в этот раз расшатанные Парашины нервы не выдержали, и она от души отметелила зека, который, вместо имени-отчества или звания, обращался к ней "сладенькая".

За проступок Парашу не понизили в звании, но дали наказание: два месяца стоять с радаром в кустах, на обочине дороги, и штрафовать водителей, превысивших скорость. Работёнка — самое то, чтобы проветрить, а заодно и отморозить мозги.

На самом деле Параша была даже рада такому раскладу. Лучше мёрзнуть, чем перебирать бумажки и составлять протоколы. Так хотя бы не думаешь о всяких там мерзавцах, которые сначала кричат, что любят, а потом выгоняют на мороз с вещами, не дав даже объясниться.

Чем больше работы, тем меньше страданий. Дополнительные смены — лучшее лекарство от хандры. К тому же Параша копила на свадьбу сестры и на самые необходимые вещи для племянницы, которая должна родиться в марте.

***

Две недели пролетели, как парусники в штиль, то есть проползли, истязая и без того несчастную Парашу.

В выходные становилось совсем невмоготу. Уж лучше упахиваться до обморока, чем вспоминать о прошлом и думать-думать-думать…

Каждый день она ждала, что Ян одумается, позвонит или напишет ей, предложит поговорить, но он молчал. Наверняка нашёл ей замену. Да точно нашёл, чего уж там лукавить… Спермотоксикоз — как наркотическая зависимость, ломает не по-детски.

***

В Новый год Параша ловила нетрезвых водителей на кольцевой дороге. Стоял трескучий мороз, и чтобы набрать требуемую норму по штрафам, нужно было почти всю смену торчать на улице.

Парашин напарник откосил от смены в последний момент, якобы заболел, поэтому работать в этот раз пришлось в одиночку.

Новогодних чудес ждать не приходилось, но всё же они случились: удалось-таки тормознуть последнего по штрафной норме нарушителя, которым оказался… тот, о ком Параскева старалась не думать.

Перед тем как подойти к до боли знакомому авто, Параша прокашлялась, чтобы голос не проседал и звучал убедительно.

— Капитан Сташевская. Ваши документы, пожалуйста.

— К-капитан? — неподдельно удивился водитель, но документы протянул.

— Вы превысили скорость на двадцать пять километров в час. Выходите из машины.

— Послушай, я спешу. Может быть, мы по-быстрому договоримся?

— Пройдёмте для заполнения документов в служебную машину, — бесстрастным голосом сказала Параша.

Когда они оба оказались в салоне автомобиля, Ян, в свойственной ему манере, усмехнулся.

— Так вот, значит, кем ты работаешь, — Параша не ответила, продолжила заполнять бланк штрафа. — Зачем было держать это в секрете?

— Дыхните в трубку, — строгим голосом скомандовала она, подставляя к его лицу алкотестер.

— Э-э… Это ещё зачем?

— Стандартная процедура проверки. Дыхните.

Ян дыхнул. Аппарат показал, что алкоголь в крови превышает допустимую норму.

— Вам необходимо будет проехать в отделение. За вождение в нетрезвом виде вы будете лишены водительских прав.

— Ты так шутишь? Разрушила мне жизнь и всё никак не уймёшься?!

— Наш разговор записывается. В случае сопротивления сотруднику полиции или попытки скрыться, вы будете арестованы и отданы под суд.

— Твою мать! — выругался Ян.

Делать нечего — пришлось ехать на освидетельствование и оформлять протокол правонарушения.

По окончании процедуры можно было отправляться к себе — спать.

— Отстрелялась, трудяга? — спросил Анатолий Михалыч, дежурный по отделению, с которым Параскеве приходилось частенько общаться по долгу службы.

— Ага, — коротко кивнула она, не настроенная на болтовню после встречи с бывшим возлюбленным, который стоял в трёх шагах от неё и нервничал, безуспешно пытаясь вызвать такси.

— За двоих теперь работаешь, умница. Тонька на тебя молиться должна, сколько ей ещё ходить-то осталось?

— До марта, — соблюла этикет Параша, так как дядя Толик (так она его называла) относился к ним с сестрой, как к родным.

— Ух, люблю малышей, они такие лапочки, когда маленькие.

— Угу… С Новым годом, дядя Толик, пойду отсыпаться.

— И тебя с Новым счастьем! Может, ребят вызвать, чтобы подвезли тебя?

— Не надо, сама доберусь.

***

На улице Парашу догнал Ян.

— Зачем ты это сделала? — со сквозящей в голосе обидой спросил он.

— Это моя работа. Ничего личного, — и она направилась в сторону офицерской общаги, где ей всё-таки удалось выбить себе койку.

— Довольна ты теперь? Растоптала меня, а теперь ещё поглумилась. В этом вся твоя сучья натура!

Параша снова повернулась к Яну лицом. Он всё ещё был пьян, причём не слегка, а достаточно для того, чтобы взболтнуть лишнего.

— Ты сам себя растоптал, — сказала она грустно, а потом вспомнила, что никогда не была и не будет размазнёй, и добавила. — Потому что ты х*йло последнее!

— Я тебя любил! — неожиданно закричал он и опустился коленями на снег. — Чем я тебя не устроил? Чем этот плешивый ушлёпок лучше меня? Чем?

— Эй, ты совсем идиот? Вставай давай! Ноги себе отморозишь, кто потом за тобой, инвалидом, ухаживать будет?

— Отвали! — он начал размахивать руками, чтобы Параша не приближалась.

— Бл*дь! — выругалась она и всё-таки вызвала наряд, дежуривший неподалёку, и велела доставить Яна домой. Не то отморозит себе всё нужное, а виноватой, как всегда будет Параша.

***

К рождеству Параша поняла, что выдохлась. На работе ей поставили принудительный выходной, сказали, перестала быть похожей на человека.

Так как Параша не привыкла бездельничать и страдать, нужно было потратить время на что-то полезное. А таковым оказался совместный шоппинг с сестрой.

Антонина, именно так звали Парашину сестру, пребывала на седьмом месяце беременности и собиралась выйти замуж за отца своей будущей дочки.

Тоня влюбилась в своего почти тёзку без ума и без памяти. Даже когда выяснилось, что Антон — знатный ходок налево, она продолжала за него бороться. Беременность тоже была одним из приёмов этой борьбы.

Параша приложила все силы, чтобы этого не случилось, но потерпела поражение. Если раньше она грозилась оторвать Антону яйца, если тот приблизится к её сестре, то, узнав о беременности Тони, круто сменила тактику.

Ради свадьбы сестры Параша промыла мозги Антону, взяла на себя свадебные расходы и следила за тем, чтобы всё шло по плану.

Да, в ходе подготовки пришлось расстаться с Яном, и это, если уж совсем честно, было больно. Больно до такой степени, что каждый день перед сном Параша тихонько плакала.

«Не поплачешь — не уснёшь», — был теперь Парашин девиз.

Кое в чём она, конечно, была виновата. Да, она не познакомила сестру с Яном, потому что боялась, что Тоня начнёт завидовать. Стыдно быть счастливой, когда твоя беременная сестра-близнец страдает от не совсем взаимной и какой-то бестолковой любви.

Кроме сестры, у Параши никого больше не было. Они выросли в детском доме. Хвастаться нечем.

***

От государства Параше и Тоне досталось две комнаты в коммуналке. Параша пожертвовала свою долю сестре и обменяла комнаты на маленькую студию на окраине города. Потому что для воспитания ребёнка нужны условия. Может быть, именно этот шаг поможет сплотить Тонину будущую семью.

На момент обмена недвижимости Параша жила со своим женихом и не даже не думала о расставании. Но что случилось, то случилось. Отбирать у беременной сестры жильё — это низость.

Параша не пропадёт. Жить с сестрой она не хотела, так как они с Антоном на дух друг друга не переносили. Парашино присутствие могло отвернуть будущего отца Тониного ребёнка от женитьбы.

Нет, Параша сильная, она справится.

***

И вот появился целый день на общение с сестрой, которая впала в депрессию оттого, что через два дня свадьба, а она не влезает в свадебное платье. Живот слишком большой.

После удачно подобранного нового платья девушки отправились в детский отдел. Самое время приобрести всё необходимое для ребёнка.

Сёстры разбрелись по магазину: Параша в секцию с детским постельным бельём, а Тоня осталась любоваться ползунками и пинетками.

— Ты? — к Тоне подошла незнакомая женщина средних лет с девочкой-подростком.

— Я, — машинально выдала Парашина сестра.

— Но… — женщина уставилась на Тонин беременный живот. — Как? Почему? Ты вообще в курсе, что сломала жизнь моему сыну? И не стыдно тебе?

— Да я даже не… — пыталась вставить слово Тоня, но женщина уже завелась.

Тоня стояла и молча слушала, как на неё незаслуженно выливают негатив, а в глазах уже начали поблёскивать слёзы. Она и до беременности была излишне мягкотелой, а теперь готова была разрыдаться от любой мелочи.

— Так, стоп! — почти вовремя пришла на помощь Параша. — Зачем это вы кричите на мою сестру?

— Э-э… Параша?

— Здравствуйте, Елена Николаевна. Привет, Василина, — поздоровалась Параша с матерью и сестрой своего бывшего жениха.

— Мы думали, это ты… Ой, извините, девушка, так неудобно, — обратилась Елена Николаевна к Тоне, а та в ответ лишь хлюпнула носом.

— Всё, Тонюш, успокойся, это всё было сказано не тебе, — обняла сестру Параша, а потом обратилась к своей экс-будущей свекрови. — Кстати, никто не ломал жизнь вашему сыну. Он сам выставил меня за дверь с вещами и даже слушать не стал. Сам мудак!

Елена Николаевна огляделась по сторонам.

— Не лучшее место, чтобы выяснять отношения, — заметила она.

— Нечего выяснять. Всего доброго! — сказала Параша и потащила сестру в сторону.

"Вот ты, вселенная, что творишь? — негодовала про себя Параскева. — Мне бы обо всём этом забыть, как о кошмарном сне, но ты всё равно подсовываешь мне под нос эту семейку! Как же так, вселенная?"

Часть IV. Вселенная шалит

Ян спал, когда ему позвонила мама.

— М-м-м? — не удосужившись посмотреть на экран, промычал он.