Стр. 116.
Стр. 123.
Стр. 124.
Стр. 128.
Стр. 129.
Стр. 136.
Стр. 142.
* 74. Отрывки: «Киев», «Смерть Чигиринского старосты» и «Исповедь Наливайки» (с предисловием) — ПЗ 1825, с. 185, 30, 370, остальные — BE, 1888, № 12, с. 582 (публикация П. А. Ефремова); ПСС, с. 242. Печ. по Изд. 1956 г., с. 208. В ПЗ «Исповедь Наливайки» предваряется следующим пояснением: «Буйство и утеснения поляков на Украйне переполнили меру терпения козацкого. Мститель их Наливайко, убив Чигиринского старосту, решается освободить отечество от ляхов, поправших святость договоров презрением к правам Козаков и чистоту веры мучительским введением Унии. Перед исполнением сего важного предприятия он, как благоговейный сын церкви, очищает душу постом и отдает исповедь печерскому схимнику». Назначение этого введения — отвести современные поэту ассоциации, замаскировать истинный смысл отрывка, его революционный пафос. В ПД хранятся 33 наброска (черновых и беловых) тринадцати больших отрывков из поэмы (в том числе и опубликованных в ПЗ) и 5 набросков — заготовок к ней, от 2 до 4 строк каждый. Три черновых автографа отрывков из «Наливайки» — ЦГАОР (опубликованы в ЛН, с. 26—28). Кроме стихотворных отрывков в ПД хранится план поэмы, на основании которого в ПСС, Изд. 1956 и в настоящем изд. устанавливается порядок расположения отрывков. План этот таков: «Сельская картина. Нравы малороссиян. Киев. Чувства Наливайки. Картина Украйны. Униаты. Евреи. Поляки. Притеснения и жестокости поляков. Смерть Косинского. Смерть старосты. Восстание народа. (Сражение). Наливайко гетман. Новые жестокости поляков. Поход. Сражение. Тризна. Мир. Лобода и Наливайко в Варшаве. Казнь их. Эпилог. Церковь. Пещеры. Поход Козаков. Молитва Наливайки. Наливайко в темнице. Он может и не хочет бежать».
Время работы над поэмой, примерно определяемое по ее черновикам и письмам автора, — конец 1824 и начало 1825 гг. Толчком для создания «Наливайки», как и «Войнаровского», послужил выход в 1822 г. «Истории Малой России» Д. Н. Бантыша-Каменского. Кроме того, Рылеев был знаком и с неопубликованной в то время рукописью «Истории русов, или Малой России» (см.: Маслов, с. 97—98). Стремление найти для поэмы героя, посвятившего жизнь борьбе за народную волю, побудило Рылеева искать его в среде деятелей украинского национально-освободительного движения XVI—XVII вв. Черновики «Наливайки» показывают, что герой этот был выбран не сразу. В одном из них, впоследствии частично использованном для «Палея», мы встречаем имя Сагайдачного, гетмана Украины начала XVII в., прославившегося успешными походами против татар и проводившего политику тесного союза с панской Польшей; в другом — имя Хмельницкого (к этой фигуре поэт неоднократно обращался на протяжении своего творчества). Не оставляя замысла произведения о Хмельницком, Рылеев обращается к деятелю истории Украины более раннего периода — Северину Наливайке, возглавившему в 1594—1596 годах крупнейшее казацкое восстание, поддержанное крестьянами, против польских магнатов. Восстание это охватило не только обширные украинские области, но и часть Белоруссии. Повстанцы взяли несколько больших городов, и лишь после того, как король двинул против них почти все свое войско, вынуждены были отступить и попытаться уйти в пределы русского государства. Окруженные превосходящими силами поляков, после длительной осады войска Наливайки были разбиты, а сам он в 1597 г. казнен в Варшаве. Герой — вождь казацкой вольницы, предводитель народных масс — принципиально новое явление в творчестве Рылеева. Появление отрывков из «Наливайки», как и публикация предыдущей поэмы Рылеева, тотчас вызвало отклики современников. П. А. Вяземский в «Московском телеграфе» (1825, № 8, с. 328) отмечал «сильные мысли и правильные, чистые стихи» поэмы. В помещенной в СО (1825, № 10, с. 197—198) рецензии за подписью: Д. Р. К. (псевдоним Н. И. Греча) говорится: «В описании «Смерти Чигиринского старосты» находятся такие подробности единоборства, такая быстрота в рассказе, такая пылкость в движении, что это место бесспорно могло бы украсить лучшую из эпических поэм. Описание Киева можно назвать историческою панорамою местности. Поэт в тесных рамках представил все прежнее его величие, всю красоту и богатство древнего русского града и все его уничижение под игом чуждых властителей. Но самая цветистая ветвь в стяжанном автохром венце есть «Исповедь Наливайки». Здесь видишь отпечаток души великой, непреклонной, воспламененной любовью к родине». Общий вывод рецензента: «Должно заметить, что слог г. Рылеева, с некоторого времени, принял необыкновенную гладкость, которая, в соединении с отличительными качествами слога его, т. е. простотою рассказа, пламенными порывами чувства и быстротою действия, образует стихосложение чрезвычайно приятное для слуха, оригинальное и ему одному свойственное». Более сложным было отношение к «Наливайке» Пушкина, высоко оценившего «Смерть Чигиринского старосты», но очень сдержанно подошедшего к «Исповеди...» (о переписке по этому поводу между Пушкиным и Рылеевым см. во вступ. статье, с. 30). Революционная патетика «Исповеди Наливайки» поразила современников. Довольно своеобразное отражение нашел этот факт в том, что В. И. Штейнгель, будучи уже арестованным по делу декабристов, выразил свое удивление по поводу пропуска этого отрывка в печать («Из писем и показаний декабристов», СПб., 1906, с. 67), а Д. И. Завалишин показал в следственной комиссии, что выход «Исповеди...» в свет убедил его в силе и влиянии тайного общества, в участии в нем «важных особ» (ВД, т. 3, с. 246). Цензор А. С. Бируков, от которого после этих показаний потребовали объяснений за пропуск в печать «Исповеди Наливайки», оправдывался вышеприведенным предисловием. «Я не предполагал,— писал он, — ни в сочинителе ее («Исповеди...»), ни в ней самой никаких чувствований буйной свободы безначалия... Из сего вступления видно, что сочинение сие есть историко-романтическое... Наливайко не представляется в оном возмутителем народа против законной власти, но защитником ее прав...» (комментарий к ПСС, с. 467—468). Однако то, чего не заметил цензор, прекрасно увидело не одно поколение читателей. Об огромном воздействии на них «Исповеди Наливайки» писал в письме к Рылееву украинский общественный деятель Н. А. Маркевич (PC, 1888, № 12, с. 599). Представитель украинского общественного движения более позднего этапа М. П. Драгоманов вспоминал, что в 1850-е годы «Исповедь Наливайки», как и «Войнаровский», переписывалась в потаенные тетрадки и заучивалась наизусть наряду со стихотворениями Т. Г. Шевченко («Листи на Надднiряньску Украiну», Киiв, 1917, с. 13). Революционно-воспитательное значение этого отрывка высоко оценила В. И. Засулич («Былое», 1919, № 14, с. 94).
1.
Традиция связывает большинство агитационных песен, вышедших из декабристской среды, с именами Рылеева и А. А. Бестужева.
История текстов агитационных песен чрезвычайно сложна. Разумеется, они не могли быть напечатаны. До нас не дошло ни одного автографа. Исключение представляет песня «Ах, тошно мне...» (№ 80). В показаниях следственной комиссии 24 апреля 1826 г. (ВД, т. 1, с. 176) Рылеев признал ее своей и привел текст песни. Автограф позднее по приказу Николая Г был уничтожен, но сохранилась копия с автографа, сделанная А. А. Ивановским. Степень участия Рылеева при создании других песен сейчас определить невозможно, восстановить их точный текст — тоже. Кроме № 80, наибольшая вероятность участия Рылеева в составлении песен 78—79, 81 и 89. Вопросы происхождения, авторства и текстологии агитационных песен освещены в следующих основных трудах: М. А. Брискман, Агитационные песни декабристов (сб. «Декабристы и их время», М.—Л., 1951); А. М. Новикова, Революционные стихи и песни 30—40-х годов XIX века («Ученые записки Московского областного педагогического института им. Н. К. Крупской», т. 66, вып. 4, 1958) ; В. Г. Базанов, Спорное в декабристской текстологии («Русская литература», 1960, № 2).
78. ПЗ V, с. 9, объединено с песней «Ты скажи, говори...» и стихами Пушкина «Как в ненастные дни...», поставленными им в качестве эпиграфа к 1-й главе «Пиковой дамы»; Соч. и П, с. 208, с цензурными купюрами, объединено со стихами Пушкина «Там в ненастные дни...». Печ. по ПСС, с. 309, где текст установлен на основании критического изучения всех дошедших до нас списков песни. О существовании песни в 1823 г. знал Пушкин. В письме к брату от января 1824 г. он писал: «Мне bene (хорошо) там, где растет трин-трава, братцы» (Пушкин, т. 13, с. 86).
79. ПЗ V, с. 12, строфы 1—3, 6, 8; сб. «Декабристы и их время», М.—Л., 1951, с. 12, по списку из архива П. А. Вяземского (ЦГАЛИ). Печ. по ЛН, с. 79, где приведен контаминированный текст, составленный Ю. Г. Оксманом на основании списка из архива П. А. Вяземского и отрывка, приведенного в воспоминаниях Н. А. Маркевича (Из записок. — сб. «Глинка в воспоминаниях современников», М., 1955, с. 137, 141). Воспоминания Маркевича — ПД. Песня, как указывает Маркевич, пелась на голос дуэта «Як приїхав жолнїр...» из оперы-водевиля П. Н. Семенова «Удача от неудачи, или Приключение в жидовской корчме», поставленной в 1817 г. и изданной в 1818 г. Время создания песни — осень 1823 г., что устанавливается на основании данных о служебном положении упоминаемых в ней генералов.
* 80. ПЗ V, с. 11, без ст. 11—30, 36—50, 71—75; А. К. Бороздин, Из писем и показаний декабристов, СПб., 1906, с. 195, по копии с автографа, неточно; ПСС, с. 311; ЛН, с. 97 (также Изд. 1956, с. 232), контаминированный текст из разных списков. Наиболее авторитетный источник текста — копия с автографа, снятая А. А. Ивановским (ЦГАОР). Это была запись песни, представленной Рылеевым в апреле 1826 г. по требованию следственной комиссии. Автограф, по распоряжению Николая I, был уничтожен, копия Ивановского сохранилась. Утверждения Ю. Г. Оксмана о том, что, воссоздавая этот текст, Рылеев не стремился к полноте и достоверности (см.: ЛН, с. 86), представляются неубедительными, так как строфы, «пропущенные » Рылеевым, не являются самыми политически острыми. Очевидно, более ранняя редакция песни отражена в двух списках, находящихся в архиве П. А. Вяземского в ЦГАЛИ. Из них наиболее достоверным представляется первый, как самый ранний, восходящий, возможно, к оригиналу. Печ. по ПСС. Написано не позднее 1824 г., так как в августе этого года список песни был передан Рылеевым М. И. Муравьеву-Апостолу вместе с текстом стихотворения «Я ль буду в роковое время...», очевидно для нелегального распространения среди членов Южного общества (см.: ВД, т. 1, с. 176 и с. 210).
81. ПЗ V, с. 10, как часть песни «Ах, где те острова...», без шести последних, строк; Рылеев, Поли. собр. соч., Лейпциг, 1861, полностью, но тоже как часть песни «Ах, где те острова...». Печ. по ПСС, с. 310. Ю. Г. Оксман обосновал, что стихотворение это — самостоятельное законченное произведение (см.: ПСС, с. 512).
* 82. «Русская потаенная литература XIX столетия», Лондон, 1861, с. 117, под загл. «Песня К...ой», без ст. 1—4, с разночтениями в ст. 6 и 9. Печ. по ВД, т. 9, с. 249, текст из показаний М. И. Муравьева-Апостола. Текст, приведенный им, явно неполон. Стихи эти, густо зачеркнутые в «деле», расшифрованы были в 1950 г. В показаниях следственной комиссии от 10 апреля 1826 г. М. И. Муравьев-Апостол отметил, что эту «песню никак Баратынского» получил в октябре 1825 г. от М. П. Бестужева-Рюмина. А. Осокин в статье «Об авторе нелегальной песни „Подгуляла я...“» (ЛН, с. 268—272) опровергает авторство Баратынского и связывает этот текст с другими агитационными песнями, написанными Рылеевым и Бестужевым. Не исключено, однако, что в «Подгуляла я...» использована ритмическая канва романса Баратынского «С неба чистая...». Загл., указанное в «Русской потаенной литературе», навело на мысль о возможной связи этой песни с Теофапией Станиславовной К., адресатом целого ряда лирических стихотворений Рылеева (см. о ней примеч. 37).
83—*89. Сб. «Декабристы и их время», М.—Л., 1951, с. 13—14, по списку ЦГАЛИ (из архива П. А. Вяземского), публикация 445 М. А. Брискмана, атрибутировавшего песни А. Бестужеву и Рылееву. Песня 7 впервые — «Русская потаенная литература XIX столетия», Лондон, 1861, с. 425, др. ред., в качестве стихотворения Рылеева. Песня 3 в др. ред. — Л. А. Мандрыкина, Агитационная песня «Вдоль Фонтанки реки» и участие А. И. Полежаева в ее распространении.— ЛН, с. 108, по списку ЦГАЛИ. Весь цикл печ. по сб. «Декабристы и их время». О песне 3 есть упоминания в следственном деле декабристов. С. И. Муравьев-Апостол показал 6 февраля 1826 г., что получил из Петербурга через брата «две народные песни, одна — относящаяся к состоянию крестьян, на голос: «Скучно мне на чужой стороне», другая — возмутительная, на голос подблюдных... Наверное не знаю, чьего они сочинения, а слыхал, кажется, что они сочинения Рылеева» (ВД, т. 4, с. 289). Уточняя это показание, М. И. Муравьев-Апостол показал, что он «получил от Рылеева две песни. 1-я. «Ах скучно мне» (Рыл<еева>). 2-я. «Вдоль Фонтанки реки квартируют полки, слава» (Але<ксандра> Бесту<жева>)» (ВД, т. 1, с. 210). Можно предполагать участие в составлении этой песни Рылеева, хотя сам он в показании от 24 апреля 1826 г. свое авторство отрицал (ВД, т. 1, с. 176). Первые строки песни содержат намек на восстание Семеновского полка в 1820 г. Участие Рылеева в составлении песни 7 устанавливается на основании указаний Герцена и Огарева в сб. «Русская потаенная литература» и свидетельства Е. И. Якушкина, согласно которому одной из самых распространенных песен из написанных Рылеевым и Бестужевым была песня «Кузнец» (сб. «XIX век», кн. 1, М., 1872, с. 354).
Условные сокращения, принятые в примечаниях
Б зап — «Библиографические записки».
ВД, тт. 1, 2, 4 и 9 — «Восстание декабристов. Материалы», М.—Л., т. 1, 1925; т. 2, 1926; т. 4, 1927; т. 9, 1950.
BE — «Вестник Европы».
Вольное общество — Вольное общество любителей российской словесности.
ГПБ — Рукописный отдел Государственной публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.
«Думы» — К. Рылеев, Думы, М., 1825.
Изд. 1956 — К. Ф. Рылеев, Стихотворения. Статьи. Очерки. Докладные записки. Письма. Вступительная статья В. Г. Базанова. Подготовка текстов и примечания Ю. Г. Оксмана, М., 1956.
Л Б — Рукописный отдел Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина.
ЛН — «Литературное наследство», № 59. Декабристы-литераторы, т. 1, М., 1954.
Маслов — В. И. Маслов, Литературная деятельность К- Ф. Рылеева, Киев, 1912.
Н Зр — «Невский зритель».
Н лит — «Новости литературы».
ПД — Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.
ПЗ 1823, ПЗ 1824, ПЗ 1825 — «Полярная звезда. Карманная книжка для любительниц и любителей русской словесности, изданная А. Бестужевым и К. Рылеевым», СПб., 1823, 1824 и 1825.
ПЗ II, ПЗ V, ПЗ VI — «Полярная звезда», издаваемая Искандером и Н. Огаревым», Лондон, кн. 2, 1858; кн. 5, 1861; кн. 6, 1861.
ПСС — К. Рылеев, Полное собрание стихотворений. Редакция, предисловие и примечания Ю. Г. Оксмана. Вступительная статья В. Гофмана, Л., «Б-ка поэта» (Б. с.), 1934.
ПССоч. — К. Рылеев, Полное собрание сочинений. Редакция, вступительная статья и комментарии А. Г. Цейтлина, М.—Л., «Academia», 1934.
Пушкин — Пушкин, Полное собрание сочинений, тт. 1—17, М.—Л., изд-во АН СССР, 1937—1959.
РА — «Русский архив».
PC — «Русская старина».
СО — «Сын отечества».
«Соревнователь» — «Соревнователь просвещения и благотворения. Труды Вольного общества любителей российской словесности».
Соч. и П — Сочинения и переписка Кондратия Федоровича Рылеева. Издание его дочери, под ред. П. А. Ефремова, СПб., 1872.
Ст. — стих, стихи.
«Ученая республика» — В. Базанов, Ученая республика, М.—Л., 1964.
ЦГАДА — Центральный государственный архив древних актов (Москва).
ЦГАЛИ — Центральный государственный архив литературы и искусства.
ЦГАОР — Центральный государственный архив Октябрьской революции. Ценз. разр. — дата цензурного разрешения.