Феофан Прокопович
Стихотворения
ПРЕДИСЛОВИЕ
Крупный политический и церковно-общественный деятель, соратник Петра I Феофан Прокопович (1681—1736) писал по вопросам богословия, философии, истории (гражданской и церковной), права (государственного и церковно-канонического), по теории поэзии и красноречия, педагогике и даже по математике.
Собственно литературой он занимался урывками, в часы досуга, часто по долгу, в начальные годы своей писательской деятельности — профессора Киевской академии, а позже — одного из первенствующих иерархов русской церкви. И тем не менее оставленное им сравнительно небольшое литературное наследие — значительный и важный этап в истории русской литературы. Его политические речи, написанные (в форме церковной проповеди) по свежим следам последних событий и посвященные полной энтузиазма и глубокого внутреннего убеждения пропаганде петровских реформ, — ярчайший образец передовой русской публицистики первой трети XVIII века. Его трагедо-комедия «Владимир» —бесспорно лучшая из дошедших до нас «школьных» драм; уже Н. И. Гнедич отметил в ней и незаурядные литературные достоинства («воображение, возвышенность духа, жар и краски поэтические»), и необычную по тому времени «смелость мыслей». Его стихотворения — ценный вклад в русскую поэзию эпохи ее становления; господствующему еще тогда силлабическому стиху он сообщил большую гибкость и выразительность, обогатил его новыми размерами, первый ввел в обиход русской поэзии строфу итальянского происхождения — октаву (результат внимательного изучения Т. Тассо, которого он высоко ценил и знаменитую поэму которого называл «божественной»).
Как писатель Феофан Прокопович воспитался на традициях «барокко», предшествовавшего в русской литературе утверждению классицизма. Руководствуясь эстетическими принципами и нормами этого литературного стиля, он на практике, однако, следовал им отнюдь не слепо: многое в системе этого стиля вызывало с его стороны решительное сопротивление. Во всяком случае в той форме, в какой стиль «барокко» на рубеже XVII—XVIII веков культивировали современники Феофана (Стефан Яворский, Иван Максимович и др.), он был для него мало приемлем. Произведения свои Феофан Прокопович — выдающийся деятель русского раннего Просвещения — сумел наполнить новым, общественно актуальным содержанием и почти совсем освободить их от того чрезмерного подчас «деспотизма формы», дань которому уплатили едва ли не все современные Феофану авторы — сторонники указанного литературного направления.
* * *Первая по времени попытка определить количество принадлежащих Феофану Прокоповичу стихотворений «на российском языке» принадлежит С. Ф. Наковальнину (Феофана Прокоповича... слова и речи..., ч. I, СПб., 1760). В своем библиографическом «оглавлении» сочинений Феофана он отметил 22 стихотворения.
Печатные:
1. Епиникион, или песнь победная на преславную победу Полтавскую. В Киевопечерской лавре июля 10 дня 1709 года.
Письменные:
2. К Петру Второму.
3. К творцу сатиры к уму своему, 1728 года.
4. На 25 день февраля, 1731 года.
5. На приход государыни императрицы Анны Иоанновны в подмосковное село Владыкино, 1732 года.
6. На Ладожской канал, 1733 года.
7. На приход государыни императрицы Анны Иоановны в приморскую мызу, 1734 года.
8. О Станиславе Лещинском, 1734 года.
9. На новой зимней дворец, 1734 года.
10. Адаму диакону надгробная надпись, 1734 года.
11. К Луке и Варлааму кадетским, 1735 года.
12. К тем же, тогож года.
13. Благодарение економу Герасиму от служителей домовых за нововымышленный солод: 1. от Илии интенданта. 2. от Неймана. 3. от учителя. 4. от козака. 5. от малых детей. 6. от новгородских архиерейских дворян, 1735 года.
14. К лихорадке в лихорадке.
15. Преложение псалма 90.
16. Перевод из книги четвертой 21 Марциаловой епиграммы на афеиста.
17. Перевод Скалигеровой епиграммы на сложение лексиконов.
Песни:
18. Кто крепок на бога.
19. О суетный человече.
20. Коли дождусь я, 1730 года.
21. Прочь уступай, 1730 года.
22. Что мне делать, 1734 года.
И. А. Чистович список этот дополнил двумя новыми стихотворениями: «За Могилою Рябою» и «Речь господня к рабу малодушному». Большая заслуга И. А. Чистовича в том, что он, по ходу своего исследования, опубликовал почти все известные ему стихотворения Феофана Прокоповича (№№ 2, 3, 5— 21 в настоящем издании); за исключением №№ 5 и 6, все они были напечатаны им впервые, правда в большинстве случаев без указания на рукописный источник, по спискам, не всегда исправным по качеству текста. Позже стихотворения Феофана по изданию И. А. Чистовича не раз вплоть до наших дней перепечатывались в разного рода хрестоматиях и антологиях («Русская поэзия» С. А. Венгерова и др.).
В конце прошлого века В. Н. Перетц дополнил список известных в науке стихотворений Ф. Прокоповича еще двумя, открытыми им в рукописном сборнике Киево-Михайловского монастыря № 569, лл. 221—222 об.: эпитафией, посвященной памяти киевского митрополита Варлаама Ясинского, и отрывком стихотворения (конца его в рукописи недостает) под латинским заголовком «Emblemata ad Immaginem Sancti Vladimiri». Оба текста под заглавием «Неизвестные вирши Ф. Прокоповича» были В. Н. Перетцем тогда же и опубликованы.
Первое стихотворение в списке Киево-Михайловского монастыря приписывается Феофану (Emblemmata... labore.. Theophanis Prokopowicz, Rectoris nostri elaborata sunt), но приписывается ему, как теперь удалось установить, ошибочно: в действительности оно принадлежит не Феофану Прокоповичу, а Стефану Яворскому.
Что же касается опубликованного В. Н. Перетцем второго стихотворения, то сказать что-либо о его происхождении трудно; один тот факт, что читается оно вслед за эпитафией Варлааму Ясинскому, здесь, в списке Киево-Михайловского монастыря, приписанной Ф. Прокоповичу, еще не дает достаточных оснований безоговорочно относить его к числу произведений Феофана.
Стихотворения Феофана Прокоповича при жизни автора, за исключением «Епиникиона», не издавались. Сам автор к печати их, как кажется, никогда не готовил. В свое время они ходили по рукам в рукописных копиях и очень скоро стали переписываться в сборниках разного состава, иногда специального подбора — стихотворений и песен. В рукописях стихотворения Феофана встречаются и отдельно, и целыми группами (сб. ГИМ, Синод. собр. № 1165 и др.).
Здесь стихотворения Феофана Прокоповича в основном печатаются по рукописному сборнику его сочинений Библиотеки СССР им. В. И. Ленина, ф. 178/Муз., № 3151 (ниже условно будет обозначаться БЛ 3051). Сборник—второй половины XVIII века и содержит в себе некоторые речи и письма Ф. Прокоповича, его трагедокомедию «Владимир» (текст типа МУ), которая тут читается под необычным заглавием «Трагедия о убиении Ярополка от Владимира» (лл. 167—192), трактат «О книзе Соломоновой, нарицаемой Песнь песней» (1730), «Краткое толкование псалма Давидова сточетыредесятого». Замечателен сборник тем, что в нем под заголовком «Стихи поетическия» читаются подряд почти все пока известные нам стихотворения Феофана (лл. 192 об.—200 об.), притом в копии, очень исправной и по тексту, и по вниманию писца к стихотворному размеру.
Настоящее издание следует рассматривать как материалы к собранию стихотворений Феофана Прокоповича. Полное критическое издание всех его стихотворных произведений, в том числе на латинском языке и польском, — дело будущего и еще требует предварительных библиографических разысканий, в первую очередь систематического просмотра рукописных сборников XVIII века.
При чтении текста необходимо иметь в виду, что буква «ѣ» у Феофана часто в соответствии с украинским произношением означает «и»; отсюда, в частности, его типичные «украинские» рифмы: мира — вѣра, измѣну — едину, огневидних — безбѣдных, имѣет — убиет и пр. Следует также учитывать характерное для украинских рукописей той эпохи смешение «и» и «ы» и, в частности, постановку «и» вместо «ы»: бити (быти), помишляю (помышляю), слишан (слышан), мисль (мысль), испитати (испытати), обичай (обычай).
1
ЕПИНИКИОН
сиест песнь победная о тоейжде преславной победе Аще когда наипаче ныне нам желати Достоит многих устен, ибо ниже златый Орган рифмотворческий воспети довлеет Нашей ныне радости, ниже что успеет 5 Ветийских устен слово. О боже всесилный, Еще наш приял еси вопль и плач умилный, Еще нас не судиши в конец отринути! Победихом! Падеся супостат наш лютый, И отступник приять казнь, отчества враг велий, 10 Ко нам же возвращенный грядет мир веселий И безбедно здравие ведеть со собою. Ныне и день лучшею красен добротою, И солнце множайшая луча испущает, И лице краснейшее цвет полный являет. 15 Но коим прийде видом победа нам сия И погрузи во крови главы проклятыя, Ты рци, славо гласная! По всей же вселенной Разсей велегласие вести торжественной! Уже брань десятое лето начинаше 20 (Время брани Троянской), егда уже бяше Внутр отчества супостат сверепий и дивый, Зменническим полчищем силу умноживый. Тогда бог всемогущий, с высоты небесной Призрев на люди своя и не терпя лестной 25 Ереси на избранных вию находити, «Всуе, — рече, — вся сия вражия наветы, Да и всю лютость и вес изнурит яд зверный, Хотя церковь попрати и род благоверный. Аще рука зменнича тебе прилучися, 30 О свею, моя, яже в силе прославися И сотре ад, десница со Петром на брани Будет, и узрим, коей победа ждет страни». Сия изрек, абие ожесточи тогда Сердца супостатския; яко же иногда 35 Лютаго фараона обять убо дивна Гордость ум их и мечта, естеству противна. Помыслиша бо себе от твердой сложенных Руды и во стикгийской воде измовенных, И не мощи своему язвитися телу: 40 Таковую безумне мняху в себе силу. В полках же православных бог непостижимый. Хотя им дати крепость и щит нерушимый, Всех сердца осязает и мысли подробну, И, аще страх и трепет или неудобну 45 Ярость ко согласию тайне ощущает, Изъемлет, и всех дивне духи сопрягает Крепким любве союзом, и вливает тверду Дерзость, но не безбожну и не жестосерду, Дабы ни на смертную силу полка многа, 50 Ни на лук свой уповал воин, чтущий бога. Твое наипаче сердце смотрителне строит, О Петре, царей славо, и, яже достоит, Потребныя времени подает советы И благополучными веселит обеты. 55 Тако егда обоим странам бог высокий Судбы своя устрой, абие жестокий Марс сию часть и ону начат поощрати; Скорим бегом и ветру подобним до рати Полки устремишася; сих ревность по вери 60 И отчестве раждеже, овех же без мери Распали бес яростный и жаждущий крови. Летит свей, летит купно зменник неистовый. Камо духом бесовским бежиши носимий, Студе веку нашего, вреде нестерпимий? 65 На отца отчествия мещеши меч дерзкий! О племя ехиднино! О изверже мерзкий! Забыв любов отчую и презрев самаго Твердий закон естества! Обаче се благо, Яко скорий ест на казнь, косний сий на дело. 70 Бежете, скорой мести требе, скорой зело! Но и зде непостоян злый зменник явися, Зменив царю и Марсу: егда бо открися Поле бою страшнаго, не токмо входити Во ратный огнь, но ниже издалече зрети 75 Не дерзну; но сугуб студ приять вместо рани, Непостоян во вере, трепетен во брани. Зрем же, что и свей дерзкий силою своею Успе храброй России, боряся со нею. Блисну огнем все поле; многия воскоре 80 Излетеша молния; не таков во море Шум слышится, егда ветр на ветр ударяет, Ниже тако гром з темных облаков рыкает, Яко гримят армати, и гласом и страхом, И уже день помрачи дым, смешен со прахом. 85 Страшное блистание, страшний и великий Град падает железный; обаче толикий Страх не может России сил храбрих сотерти: Не боится, не радит о видимой смерти. Но егда тя, о царю и воине силный, 90 Узре посреде огня, объять ю страх зелный, Вострепета и крайней убояся страсти, Да бы в едином лицу всем не пришло пасти. Но не попусти прийти бедству таковому Бог силный. Абие бо от горняго дому 95 Низпосла щит (щит, им же во лютое время Хранит грады, и царства, и людское племя) И вся на главу твою и на твоя силы Летущия сотвори безделныя стрелы. Свей же, во оружии своем уповая, 100 Гинет явственне, егда коей избивая Смерти, огнем летущой; лиется кровь всюду; Стелет землю трупие; мало уже люду Зрится во полках его. И недолго бяше Сумнительна победа. О блаженство наше! 105 Царю богом венчанный, ты, силен о бозе, Сокрушив, повергл еси гордаго под нозе. О день благополучний! Кий язык и кое Слово изрещи может блаженство такое! Укри труп свейский поле, падеся род лютый, 110 Наша покусивыйся главы низринути. Что о воех и вождах речем во плень взятых? О користех, знаменах и бронях богатых? Аки бы з тым супостат пришел к нам советом, Да бы нас наследники благ своих заветом 115 Крайним яве сотворил; инных скороногий Страх изнесе, и уже во силе немногий Сам лев, иже многия устрашаше грады, В лесы, в чащы побеже искати отрады. С малою ли бежиши, звере, срамотою, 120 Хоботом заглаждая след твой за собою? Кое убо торжество, кий лик будет равный Сей победе? Тебе же, монархо державный, Что в дар твоя Россия принесет и кия Воспоет песни? Ибо победити свея 125 Коим либо образом дивно бы всем дело Было, яко в повестех славимаго зело. Что же, егда лютая в отчества пределы Внийде брань и ко врагом зменничия силы Приставше зваху роди, царствию твоему 130 От древле враждебныя, ко числу своему; И молвы великия повсюду восташа, И аки море земля потрясеся наша.— Коликия зде врагом возрастоша роги, Тебе же неудобства и труды премноги! 135 Требе бяше на много частей разделяти Воинство и многия грады укрепляти, Укрощевати молвы, пределы хранити, Блюсти и познавати двоих врагов сети. Обаче в толь тяжкий год (О безсмертной славы 140 Дело!) победил еси. Позна величавый Свей суетну бров быти гордины своея И, поражен силою десници твоея Аки с небес молнием, достиже злонравный В конец Фаетоновой погибели равный. 145 Темже прийми, о храбрий царю, цвет победный И силы, яже в тебе Марс сей многобедный Изнури и сотрясе трудом непрестанным, Обновляй всерадостне торжеством избранным. Совосплещут градове на слух сей веселий, 150 Пройдет стены и врата глас торжества велий. Ныне тебе родися слава, царству равна, И титла, паче царских титл честна и славна, О сем преславном деле, в песнех неслыханном: Пети будет веселник по морю пространном; 155 Пети будет на холме путник утружденный, И оповесть иногда леты изнуренный Старец внуком, и, яко своима очима Виде то, внуци старца нарекут блажима. Мало се: пройдет скоро глас сей торжественный, 160 На мир весь сугубому верху подложенный. Всяк слышай сумненныя мысли в сердце приймет, И всех силы твоея страх велий обиймет; Вси твоей начнут дружбы, вси мира желати И не дерзнут рускаго Марса раздражати. 165 Бог же, сие блаженство давый нам тобою, Тожде твоим здравием и дний долготою Да укрепит, желаем, всегда ти победну Дая помощ, да бы и лютую ехидну, Пиющую кровь святых, твоим же убити 170 Дал тебе оружием, и вся сокрушити Темници варварския и ярем безмерный, И от долгих узилищ извести род верный, Да же, вся победныя совершивше рати, Крест на стенах Сионских водрузиши златый. 2
ЗАПОРОЖЕЦ КАЮЩИЙСЯ
Что мне делать, я не знаю, А безвестно погибаю: Забриол в лесы непроходны, В страны гладны и безводны; 5 Атаманы и гетманы, Попал я в ваши обманы. Пропадить вы за пороги, Лиш бы не збытся з дороги, Не впасть бы мне в силны руки, 10 Не принять бы страшной муки; Иду же я на путь преждний, Под кров мне зело надежный. Прогневил я самодержца С малоразсуднаго сердца. 15 Да мой же в том разум твердый, Что бог и царь милосердый: Государь гнев свой отставит, И бог мене не оставит. 3
ЗА МОГИЛОЮ РЯБОЮ
За Могилою Рябою над рекою Прутовою было войско в страшном бою. В день неделный ополудны 5 стался нам час велми трудный, пришол турчин многолюдный. Пошли навстречь козацкия, пошли полки волоския, пошли загоны донския. 10 Легкий воин делав много, да что был числа малого, не отнял места лихаго. Поял то был город близкий, врагом добрый, бо был ниский, 15 дал бы на вас пострел реский. Пришли на Прут коломутный, тут же то был бой окрутный, тут же то был нам час смутный. Стали рядом уступати, 20 иншаго места искати, а не всуе пропадати. Скоро померк день неделный, ажно российския силы вна отворот загримели. 25 Страшно гремят и облаки, да страшный там Марс жестокий гримел на весь пляц широкий. Зоря з моря выходила, ажно поганская сила 30 в тыль обозу зашумела. Всю нощь стуки, всю ночь крики, всю ночь огонь превеликий: во всю нощь там Марс шел дикий. А скоро ночь уступила, 35 болшая злость наступила, вся армата загримела. Не малый час там стреляно, аж не скоро заказано, 40 Не судил бог христианства «На мир, на мир!» — закричано. освободить от поганства, еще не дал збить поганства. Магомете, Христов враже, да что далший час покаже, 45 кто от чиих рук поляже. 4
К ПЕТРУ ВТОРОМУ
Дал Петру стадо свое упасти спаситель, дабы тем делом Христов явился любитель. Бог и Петру Второму вручил стада многа и сотвори известно, коль любит он бога. 5
ПЛАЧЕТ ПАСТУШОК В ДОЛГОМ НЕНАСТЬИ
Коли дождусь я весела ведра и дней красных, Коли явится милость прещедра небес ясных? 5 Ни с каких сторон света не видно, — все ненастье. Нет и надежды. О многобедно мое щастье! Хотя ж малую явит отраду 10 и поманит, И будто нечто полготить стаду, да обманит. Дрожу под дубом; а крайним гладом . овцы тают 15 И уже весма мокротным хладом исчезают. Прошол день пятый, а вод дождевных нет отмены. Нет же и конца воплей плачевных 20 и кручины. Потщися, боже, нас свободити от печали, Наши нас деды к тебе вопити научали. 6
ФЕОФАН АРХИЕПИСКОП НОВГОРОДСКИЙ
К АВТОРУ САТИРЫ
1 Не знаю, кто ти, пророче рогатий, знаю, коликой достоин ти славы. Да почто ж было имя укривати? Знат, тебе страшны силных глупцов нравы. 5 Плюнь на их грозы! Ти блажен трикрати. Благо, что дал бог ум тебе тол здравий. Пусть весь мир будет на тебе гневливый, ты и без щастья доволно щасливий, 2 Объемлет тебе Апполин великий, 10 любит всяк, иже таинств его зрител. О тебе поют парнасские лики, всем честным сладка твоя добродетель И будет сладка в будущие векы, а я и ныне сущий твой любитель. 15 Но сие за верх славы твоей буди, что тебе злие ненавидят люди. 3 А ти, как начал, течи путь изрядний, коим книжнии теклы исполины, И пером смелим мещи порок явний 20 на нелюбящих ученой дружини И разрушай всяк обичай злонравний, желая в людех доброй перемени, Кой плод учений не един искусить, а злость дураков язик свой прикусит. 7
НА ДЕНЬ 25 ФЕВРАЛЯ
В сей день августа наша свергла долг свой ложный, растерзавши хирограф на себе подложный, И выняла скипетр свой с гражданскаго ада, и тем стала Россия весела и рада. 5 Таково смотрение продолжи нам, боже, да державе Российской не вредит ничтоже. А ты всяк, кто ни мыслиш вводить строй обманный, бойся самодержавной, прелестниче, Анны! Как оная бумажка, все твои подлоги, 10 растерзанные, падут под царские ноги. 8
ПРОЧЬ УСТУПАЙ, ПРОЧЬ
Прочь уступай, прочь, Печалная нощь! Солнце всходит, 5 Свет воводит, Радость родит. Прочь уступай, прочь, Печалная нощь! Коликий у нас Мрак был и ужас! 10 Солнце Анна возсияла, Светлый нам день даровала. Богом венчанна Августа Анна, Ты наш ясный свет, 15 Ты и красный цвет. Ты красота, ты доброта, Ты велие веселие. Твоя держава Наша то слава. 20 Да вознесет бог Силы твоей рог, Враги твоя побеждая, Тебе в бедах заступая. Рцыте, вси люди: 25 О буди, буди! 9
ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ НА ПРИШЕСТВИЕ В СЕЛО ПОДМОСКОВНОЕ ВЛАДЫКИНО
Анна милости тезоименита и самим делом имени согласна; Сущи вышняго причастница света, сущи и телом и духом прекрасна, 5 Буди образом веселаго лета, всех благ цветами и плодами рясна. То, рабы твои, от сердца желаем, когда вид летний на вход твой являем. Кто же сих тебе не желает с нами, 10 той сам своему добру враг жестокий, Ибо когда ты вышняго судбами вступила на сей престол твой высокий, Стала нам солнцем, греющим лучами твой всероссийский вертоград широкий. 15 Наша ж то нужда, солнце несозданно да хранит свет твой, солнце наше Анно! Храни, о боже, сию в долготу дний, исполняя в ней имя благодатно, И подданных ей, народ многолюдный, 20 просвещая твоим многократно. А врагом нашим посылай страх трудный, прогоняя их в бегство невозвратно. Да всегда щит твой Россиа имеет, дон деже в мире луна оскудеет. 10
О ПРЕСЛАВНОМ НОВОМ МОНАРШЕМ ДОМЕ САМОДЕРЖАВНЕЙШЕЙ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ АННЫ ИОАННОВНЫ
новоселием ея величество поздравляя, смиренный Феофан архиепископ Новгородский нижайше воспел Анна держит толику область широтою, что ей не наполняет одна Русь собою. Видим и дом сей Анны толь чуднаго дела, что такого Россия до днесь не имела. 5 Но не вмещает в себе Анниных дел славы ни дом сей, ниже область Анниной державы. 11
О ЛАДОЖСКОМ КАНАЛЕ
Где Петрополю вредил проезд водный, плодоносныя судна пожирая, Там царским делом стал канал всеплодный, принося ползы, а вред отвращая. 5 Сим страх отставлен ладожский безгодный, сим невредима пловут к нам благая. На твою, Анно, деется то славу, и вода идет по твоему нраву. 12
НА ПРИХОД ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА АННЫ ИОАННОВНЫ, КОГДА НАС, В ПРИМОРСКОЙ МЫЗКЕ НАШЕЙ, ПОСЕТИТЬ ИЗВОЛИЛА
Малое се жилище, и жители мали, хотя бис хозяином к оценке предстали, Но стала быть деревня велика и славна, когда прибыл дражайший гость, Анна державна. 5 Драгая ж то честь месту, щастие наше драго видеть очи светлыя гостя таковаго. Бог же ей да умножит царство всемогущий, когда входом ей славны и селские кущи. 13
НОВОПРЕСТАВЛШЕМУСЯ ИЕРОДИАКОНУ АДАМУ ЭПИТАФИОН
Смеялся ты, Адаме, как мир суестрастный, и сам его ж дурости быв нечто причастный; Как то сей и той жарко праздных честей жаждет и от сего смертную в сердце болезнь страждет; 5 А другий и дни без сна проводит и ночи, как бы злата кучами повеселить очи; А кто мощнейших господ за ножки хватает, тот ничего и в бедность и в стыд не вменяет. Ты ж то ругал. Позван же в небесный горы, 10 еще смешняе начал ругать наши здоры. А мы плачем о тебе горко, неутешно, что на тебе нашла смерть так рано, так спешно. Да ты стал и на сие смехотворно вракать, и мы ж уже по тебе перестаем плакать. 14
О СТАНИСЛАВЕ ЛЕЩИНСКОМ, ДВАЖДЫ ОТ КОРОНЫ ПОЛСКОЙ ОТВЕРЖЕННОМ,
по толку имени его и по приличию древней римской истории, когда римляне на войне с сабинами, устрашась, бежали с поля, а первый их король Ромулус молился Иовишу, дабы их в побеге том остановил; что когда зделалось, Иовиш от Ромула назван Статор, то есть Удержатель, или Остановник Что слава Станислава богом своим славит, Станислав бо в имени будто славу ставит. Сама она не в одном показала деле, в какой ты, Станиславе, славу ставиш силе. 5 Не так, как в бегстве римский полк остановился, когда о том Иовишу король их молился. Она не прочь избегнуть; но будто с тобою жить хотела, влекома разною маною, И дважды не от дому, но в дом твой бежала 10 и, внутрь внити торопясь, не дошла и стала. 15
К ЛУКЕ И ВАРЛААМУ КАДЕЦКИМ, КОГДА ПИТОМЦЕВ ДЕНГАМИ ПОДАРИЛИ
Сами бедны сверх наших питомцев дарили, которым не брать наша правила учили. И как вам ваши ж денги вредны при отходе, так оным вредны стали при оных приходе. 5 Скажи, солнце, какое сечь лекарство нада? Говорит: разве денги отослать отрада? 16
К ТЕМЖДЕ
Рано, Лука, в сундуки свои кладеш руку! Из порожняго черпаеш, легчиш легка в звуку, Сееш сребром, сундуки ж еще не вмещают. Много даеш, а мало имееш — вси знают. 5 Поверь мне, Лука, что ты делаеш противно: прежде сам разбогатей, потом дать недивно. 17
БЛАГОДАРЕНИЕ ОТ СЛУЖИТЕЛЕЙ ДОМОВЫХ ЗА СОЛОД НОВОВЫМЫШЛЕННЫЙ ДОМОВОМУ ЭКОНОМУ ГЕРАСИМУ
От Ильи интенданта Честный отец Герасим, чим мы тебе украсим За хлебец твой питейный, обиходец келейный? 5 Кто пьет его, тот пляшет да и рукою машет. А я хоть отведаю, что делать не ведаю. Хвалят тебе вси явно, 10 хотя не весма славно. Благодарен же и я, верный твой друг Илия. От Неймана жида Берет мене на сие питейцо оскома, а то есть честный промысл отца эконома. 15 Люблю; сладко, приятно, в рот течет невозвратно. Коли б прадеды наши такого достали, в пустыни на Моисея век бы не роптали, Но взявшися за боки, 20 все б поднялися в скоки. Горко было бедным им, а нам сладко ныне. Хвалят тебе, батюшка, в Карповской пустыни, Хвалит сам архиерей, колми паче я, еврей. От учителя Федоровича 25 Солод твой, о эконом, кажется сад Ноев, и сей бо дает напой лучший всех напоев. Но там отец насмешке, а сын подпал гневу, а твоему порок той не прилежит пиву. И честен ты за сие, не боишся срама, 30 не как он обруганный от мерзкаго Хама. От козака Бежит прочь жажда, бежит и печалный голод, где твой, отче эконом, находится солод. Да и чудо он творит дивным своим вкусом: пьян я, хотя омочусь одним толко усом. От малых детей 35 Где ты, о бородушка, залучил солодушка. Какова здесь не было? Так то приятен зело. Где-сь ты ездил далиоко? 40 Где птичее молоко? Понеже, слово-слово, так сладко и здорово. От новгородских дворян За честь твоего солоду лобзаем твою бороду, 45 батюшка наш кормитель! Никто не может сказати, в какой стала благодати твоя нам добродетель! Когда трудов твоих пиво, 50 что имеется за диво прилежно разсуждаем, Новгородския шалыги, которую пьют ярыги, весма уж забываем 55 Да то чюдо весма странно, что хотя и непрестанно пивце то с бочки льется И течет по вся неделе, а нам еще и доселе дивно как не припьется. 18
К ЛИХОРАДКЕ В ЛИХОРАДКЕ
О лихорадко, тебе за богыню говейно чтили древние народы, Знать, то ведая твою благостыню. Но мне бедныя суть твои приходы. 5 Всего терзаеш образом различным: се хлад наводиш, се жар зловиновный, И грызением, ехидне приличным, люте пронзаеш состав мой членовный. 19
К СЕЛИЮ
Говорит, что бога нет, Селий богомерзский, и небо пустым местом зовет злодей дерзкий, А тем утверждается в догмате нечистом, что хорошо розжился, как стал афеистом. 20
К СЛОЖЕНИЮ ЛЕКСИКОВ
Если в мучителския осужден кто руки, ждет бедная голова печали и муки. Не вели томить его делом кузниц трудных, ни посылать в тяжкия работы мест рудных. 5 Пусть лексики делает: то одно довлеет, всех мук роды сей один труд в себе имеет. 21
РЕЧЬ ГОСПОДНЯ К РАБУ МАЛОДУШНОМУ
Не бойся ни мало, понеже я с тобою! Не смотри на страхи, когда ты со мною. О сердце трепетное! Перестань дрожати, полагай надежду в моей благодати. 22
ВСЯК СЕБЕ В ПОМОЩЬ ВЫШНЯГО ПРЕДАВЫЙ
Всяк себе в помощь вышняго предавый живет под кровом божией державы. Той везде радость обретаяй многу веселым гласом возопиет к богу: 5 Ты мой заступник, ты мой и щит твердый, в тебе надежда, ты бог милосердый! О, блажен еси, в бозе уповая, он бо от тебе отвратит вся злая, Измет от сети ловец злонадежных 10 и предочистит от словес мятежных. Он своих рамен и своих крыл щитом тебе покрыет пред всяким наветом. Истинна его, аки страж оружный, тебе отвсюду оградит в час нужный. 15 Не страшен тебе нощный вран и стрелы, ими же сеет злый случай в день белый; Ни бледый примрак, в тме людей страшащий, ниже бес черный, в полудни ходящий. И будет егда от обоей страны 20 тысяща и тмы упадет на брани, Но к тебе в той час и время то злое не приближится бедство ни малое. А над врагами узриши твоими достойную казнь, сам сый невредимый. 25 Богу бо себе вручаю твоему, имаши бога в крепость незыблему. Не прийдет к тебе зло люто до зела, рана твоего не угрызнет тела. Велит бо своим слугам велелепным 30 стрещи тя везде оком неусыпным. На руках возмут и на всяком пути не дадут тебе ног твоих преткнути. Стренет иногда аспид зверь нелепый, или василиск, или лев свирепый,— 35 На тых безвредно будеши ступати и по змиевых хребтах шествовати. Слыши самаго неложное слово, тебе ко всякой помощи готово: В моей он силе надежду имеет, 40 и сила моя онаго покрыет. Познай мя, бога, аз готов внимати, егда мя будеш на помощь взывати. С ним есмь во скорби и подам избаву и еще к тому неложную славу, 45 И дам век ему долгий и пространный и введу его в живот обещанный. 23
О СУЕТНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕ, РАБЕ НЕКЛЮЧИМЫЙ
О суетный человече, рабе неключимый. Как то ты далеко бродиш мечтанми твоими! А незапно день последный Разрушит твой живот бедный. 5 И в той час темный Пойдеш в ров земный И в прах твой наследный. Как же то предстанет богу, невидевший бога? И коль страшна правда его и милость коль многа! 10 А безумныя печали Знать того не допускали, И злоба зверна И спесь безмерна Зело в том мешали. 15 Прошло же все временное, сониям прилично, Непрестанное настало, мучащее вечно. О прегоркая година, Еще ж бы была кончина! Но в той болезни, 20 В той лютой жизни Ни смерть, ни отмена. 24
КТО КРЕПОК НА БОГА УПОВАЯ
Кто крепок на бога уповая, той недвижим смотрит на вся злая; Ему ни в народе мятеж бедный, ни страшен мучитель зверовидный, 5 Не страшен из облак гром парящий, ниже ветр, от южных стран шумящий, Когда он, смертнаго страха полный, финобалтицкия движет волны. Аще мир сокрушен распадется, 10 сей муж ниже тогда содрогнется; В прах тело разбиет падеж лютый, а духа не может и двигнути. О боже, крепкая наша сило, твое единаго сие дело, 15 Без тебе и туне мы ужасны, при тебе и самый страх нестрашный. ПРИМЕЧАНИЯ
1«Епиникион, сиест песнь победная о тоейжде преславной победе«Епиникион» был написан Феофаном Прокоповичем вскоре после Полтавской победы, летом 1709 года, и тогда же опубликован им в составе брошюры «Панегирикос, или Слово похвальное, о преславной над войсками свейскими победе...» (Киев, 1709). См. стр. 459—461.
По жанру «Епиникион» относится к эпической поэме; теоретиками поэзии той эпохи «поэма» часто понималась «как простой панегирик или как приветственная и поздравительная речь в стихах» (Н. Петров. О словесных науках и литературных занятиях в Киевской академии от начала ее до преобразования в 1819 году, стр. 343). Написан «Епиникион» тринадцатисложным «героическим» размером и состоит из семи частей, каждая из которых отмечена новым абзацем. Установлена прямая связь «Епиникиона» не только по содержанию, но и по тексту с предшествующим ему в брошюре «Словом похвальным» Феофана (С. Щеглова. Вірші про Мазепу, складені після його «зради». «Науковий збірник за рік 1926». Київ, 1926, стр. 95). В историко-литературном отношении «Епиникион» Феофана интересен как предтеча «исторических» поэм второй половины XVIII века, «Чесмесского боя» М. М. Хераскова и др. (П. Н. Берков. На путях к новой русской литературе. «История русской литературы», т. 1, Изд. АН СССР, М. — Л., 1958, стр. 396).
В новейшее время «Епиникион» по рукоп. ГПБ (О. XIV. 2, лл. 89—91 об.) в отрывке (стихи 62—98, 153—174) был издан П. Пекарским (Наука и литература в России при Петре Великом, т. II. СПб., 1862, стр. 198—200); полностью, по той же рукописи, с разночтениями по списку 1761 года Киевской духовной семинарии — В. Н. Перетцем в «Очерках старинной малорусской поэзии» («Известия ОРЯС АН, 1903, кн. I, стр. 85—92). Ни П. П. Пекарскому, ни В. Н. Перетцу экземпляры брошюры «Панегирикос, или Слово похвальное...» (Киев, 1709), где читается славянорусский текст «Епиникиона», не были известны.
В настоящем издании текст «Епиникиона» впервые воспроизводится по первопечатной его публикации — редчайшему экземпляру брошюры 1709 года Библиотеки СССР им. Ленина в Москве (№ 2519).
И отступник приять казнь, отчества враг велий (5)—гетман И. С. Мазепа. Уже брань десятое лето начинаше (19)—Северная война началась в августе 1700 года. Сам лев, иже многия устрашаше грады (117) — шведский король Карл XII. Дая помощ, да бы и лютую ехидну (168) — «ехидна» — униатская церковь, признавшая власть римского папы; уния православной церкви и римско-католической была провозглашена в Польше в 1596 году. И от долгих узилищ извести род верный (172)—всех, томящихся в турецкой неволе, южных славян. Крест на стенах Сионских водрузиши златый (174)—пожелание, характерное для многих украинских литераторов той эпохи: силою русского оружия завоевать Константинополь с его древними православными святынями — храмом св. Софии и др.
2
