Помоги проекту - поделись книгой:
Для молодёжи. Кукурузником саркастически называли бывшего первого секретаря ЦК КПСС Н.С.Хрущева за чрезмерную любовь к этой сельскохозяйственной культуре.
4. Первая брачная ночь
Месяц до свадьбы прошел в мучениях. Коля по-прежнему страстно мечтал опустить свой батискаф в заветные глубины, Нинка, даже в статусе невесты, по-прежнему не давала. Напряжение несколько снимали гаражи, но сколько же можно?
ЗАГСа, свадьбы Николай не помнил. Ему что-то говорили, куда-то вели, что-то наливали, поздравляли, целовали, ну и прочая бижутерия, сами знаете… В голове была одна картинка:
Отгремели выстрелы шампанского, отзвучали поздравления, подарки были вручены. Фата валялась «Сорву фату, поставлю раком, задеру белое платье и…».
на полу, уже жена стояла раком, белое платье собралось где-то в головах супруги, заветные глубины темнели перед Колиным взором в своей заманчивой кучерявой непознанности. Но батискаф категорически отказывался от таких близких и столь вожделенных еще совсем недавно глубин. «Вот и приплыли», – с тоской подумал новоиспечённый супруг.
Между тем квартира Николаевых жила своей ночной послесвадебной жизнью. Через стенку, в комнате родителей как-то уж очень ритмично поскрипывала кровать. Лёшка и Маринкой, практически не таясь как обычно, прошлёпали на боевую вахту, в ванную комнату.
Маринка склонилась над ванной, муж пристроился сзади. Дно ванны Маринка от постоянных эротических занятий знала наизусть. Вон Калининград, а вот Курилы ржавыми пятнами идут через слив. Вон Обь, Лена , а вот и Волга… От Ярославля к Астрахани, от Ярославля к Астрахани мотались Маринкины сиськи, от истоков к устью, от истоков к устью… В дельте Волги пристроился муж, и со всей азербайджано-ирано-дагестанской страстью пытался повернуть воды Каспия вспять, в чмокающее, кучерявое устье.
Над дельтой заманчиво, Астраханью, пульсировал Маринкин сфинктер. «Хорошо бы», – подумал супруг, но этот вопрос был решен раз и навсегда. На все мужнины уговоры, мол, мужики говорят, что в цивилизованных странах…, Маринка ответила просто: «В жопу не дам. А цивилизованные нам не указ, пусть хоть с кобылой в жопу еб…тся!»
Арбузная столица подбодрила супруга. Быстро закончив ирригационные мероприятия,
– Быстрее бы уже, – на выдохе простонала супруга.
– Куда быстрееееее? – догоняя её, – в пять минут уложились, – с обидой отчитался супруг.
– Быстрее бы квартиру получили. Я уже у этой ванны проклятой все трещинки, все пятнышки наизусть помню. От Москвы до самых до окраин…
На обратном пути, у двери вновь созданной ячейки общества прислушались. Тишина была ответом родственникам. «Странно», – подумали все трое, включая Мурку.
Ночь прошла в бесплодных попытках починить батискаф. Заветные глубины подсохли. Медузой, выброшенной на берег, лежал Колин аппарат и никак не желал заводиться.
В окно смущенно постучало утро. Пора было собираться в аэропорт.
5. Катастрофа в горах
Летать Коля не любил, а проще сказать – боялся, поэтому еще дома натощак выпил стакан водки, потом перед посадкой уже добавил предусмотрительно захваченную чекушку, закусил карамелькой и весь полет проспал.
Пообедали уже в Грузии, в придорожном кафе, запив местную еду местным же вином домашнего разлива. Понравилось. Чтобы не терять время в горах, попросили завернуть еды в лаваш с собой. Естественно, разжились и вином впрок.
За четыре часа добрались до места, установили палатку. Проголодались. Быстро перекусили. То ли воздух горный подействовал, то ли коктейль из русской водки и вином грузинским, но Коля ощутил заманчивое шевеление в организме.
– Да здравствует дружба народов СССР! – голосом первомайского диктора в телевизоре сказал молодой супруг и достал предусмотрительно захваченную безобложечную книжку со срамными картинками. Нинка полезла в палатку.
– Вот по картинкам и пойдем, – сказал Коля, снимая трусы. Батискаф его был готов к погружениям, готов был выполнить любой приказ Партии и Правительства. Молодая послушно раздвинула ноги.
Здесь случился первый казус. Молодая оказалась не совсем молодой. Не целкой, короче. На немой Колин вопрос ответила просто и честно: «Ты – второй. Был у меня в деревне один. Одноклассник. Поматросил и бросил. Тогда и сказала себе, до свадьбы – ни-ни».
«А и х…й с ним, – подумал Коля, – я тоже не девственник», – но вслух говорить ничего не стал, а просто запустил свой батискаф на полную глубину и мощность. Часа за два осилили все основные позы: и снизу, и сверху, и сбоку, и сидя, и сзади… «Стоя» в палатке было неудобно, – оставили на потом.
– Коль, а туда обязательно? – отдышавшись, спросила Нинка.
– Куда туда? – не понял Коля.
– Куда, куда… В попу! Вон в книжке нарисовано.
Если честно, Коля не знал, такого опыта у него еще не было.
– Вот смотри, когда ты фотографию делаешь, то сначала фотобумагу в проявитель, а потом в закрепитель. Иначе фото не получится, – вслух рассудил супруг-фотолюбитель, – нам Батя что сказал? Чтоб дитё зачали всенепременно.
– Давай, закрепляй, – встав раком, обречённо разрешила Нинка.
– А вот с этого конца я – первый! Чисто Гагарин! – затвердил свой приоритет молодой супруг, – Будь готов! Всегда готов! Я – Гагарин, ты – Титов, – вспомнил пионерскую речёвку Николай.
– Ой, первый… Ай, первый, – попеременно от восторга и боли стонала анальная девственница. Коле тоже понравилось.
Перешли к третьей главе срамного пособия. Оральной. "Оральный – это когда в рот, – тоном знатока пояснил Коля, Нинка заглянула в самоучитель и добавила, – в рот или ртом". Новые горизонты решили осваивать ртом супруги. Нинка была в восторге. «Прямо эскимо, – чмокая и сглатывая, пробормотала она, – ты только предупреждай в следующий раз, а то чуть не задохнулась».
Поменялись. Здесь надо заметить, что в те допотопные времена советские люди не только не знали про куннилингус, но и слова-то такого не слыхивали. Соответственно, женщины и девушки писю не брили, а содержали её в буйно-лохматом естестве. Жёсткая лобковая растительность супружницы постоянно лезла молодожёну в рот, от чего русско-грузинский коктейль просился наружу. Коле оральное ремесло не понравилось.
Попрактиковавшись, молодые любодеи определили оральный секс, как вокальный. Дело в том, что при оральном соитии внятный разговор, ввиду занятости рта, губ, языка, а то и носа с зубами, был невозможен. Получалось только мычание, и супруги договорились, что если процесс нравится, то партнер с занятым ртом будет мычать что-нибудь жизнеутверждающее, марш какой-нибудь к примеру. В противном случае, если что-то идёт не так, то мычать следует что-то грустное.
Эмпирическим путём пришли к выводу, что если всё нравится, то мычать следует духоподъёмную пионерскую песню: "Взвейтесь кострами синие ночи…" Опять же путем проб и ошибок в противном случае (для Николая он и был противным) следует мычать грустное: "Огней так много золотых на улицах Саратова…"
«А давай пройдёмся по книжке еще разок?» – предложил супруг, у которого, похоже, открылось второе дыхание. «С писи или с попы начнём?» – поинтересовалась супруга. «Как в учебнике нарисовано. Пися, потом попа. Проявитель, потом закрепитель», – уже тоном знатока определил Николай.
И тут что-то пошло не так.
– Коль, ты заразный что ль? – стихами вопросила супруга.
6. Флора и фауна
– Коля, посвети, – проскулила супруга.
Луч фонаря, направленный в Нинкину промежность, явил взору молодожёнов распухшего, плохо ощипанного, бледно-синего цыпленка. "В гастрономе таких недавно давали", – как-то некстати подумал законный любодей. Хотя нет, цыплёнок на глазах приобретал размеры среднего гуся.
– Горит всё и чешется, – простонала сквозь слёзы обладательница столь замечательной фауны.
Коля перевёл фонарь на себя.
Хороших размеров, формы и цвета баклажан задумчиво покачивался средь Колиной интимной растительности.
– И у меня, – подтвердил обладатель не менее замечательной флоры и добавил, – хоть, бл…дь, жаркое туши! Гусь, бл…дь, в баклажанах.
Не сговариваясь, молча, супруги поспешили к ручью. Ночная прохладная влага слегка успокоила флору и фауну молодожёнов.
7. Пятая пара за последний месяц
Прекрасный утренний стояк Серго был прерван истошным стуком в дверь фельдшерского пункта.
– Кто там? – недовольно спросил Серго, надевая белый халат.
На пороге стояли молодожёны: Коля и Нина.
– Гамарджоба, – сразу с козыря зашёл Николай.
– Гамарджобат, – ответил Серго, а сам подумал, – такой стояк даром пропал. В мои-то годы дорожить такими вещами надо.
После недолгих эканий и мэканий ситуация прояснилась.
– Снимай штаны, – сказал старый фельдшер.
Коля предъявил распухший плод любви жестокой.
– А она? – кивнул в сторону супруги Серго.
– У неё тоже чешется женская половая… – здесь Коля замялся, он забыл, как это называется по-научному, и закончил, – чешется и распухла женская половая пи.да.
– Минет делали? – строго спросил фельдшер, – причем у него получилось, – минЭт дэлАли?
– Мы по-грузински не понимаем! – раздраженно ответила Нинка, натягивая трусы.
– В рот у мужа брала? – пояснил Серго и чтобы всё прояснить окончательно, спросил просто, – х.й у мужа сосала?
– Да, – ответили молодые супруги одновременно, а Коля добавил, – я – тоже сосал.
Здесь Коля понял, что сказал что-то не то и пояснил
– Целовал там, лизал в смысле…
Лица молодожёнов приобрели аккурат цвет их пострадавших во имя любви гениталий.
Серго сказал медсестре что-то то ли по-грузински, то ли по-медицински, и Людочка ловко, минут за десять, обработала какой-то мазью инструменты супружеской взаимности.
Секрет коля-нининых супружеских недомоганий старый фельдшер объяснил с легкостью.
– Грузинская кухня очень проста. Одна половина блюда делается из острых приправ, во вторую половину острые приправы просто добавляются. Вы уже пятая пара за месяц. На ночь помажете сами, и осторожней с грузинской кухней.
8. Гастрономические изыски
– А чё ночи-то ждать? У меня в попе чешется – сил нет никаких моих женских, – заявила супруга, как только Николаевы вернулись в палатку. Дело в том, что про преступную и не одобряемую в СССР любовь в попу они постеснялись фельдшеру рассказать.
Заняли позиции. Нинкин поросёночек доверчиво и нетерпеливо смотрел на Колин баклажан.
– Поросёнок с хреном, бля…, – сказал супруг и заправил овощ в недра розового зверя.
– Соуса добавь, – простонала Нинка, – я имею в виду мазь, выданную в медпункте.
– Что имею, то и введу, – в восторге прокричал супруг, обильно приправляя Нинкину промежность живительным соусом.
У вас когда-нибудь чесалось что-нибудь? Да так, чтобы чешется, – а почесать невозможно. А теперь представьте, что чешется всё внутри! А у Коли ведь тоже чесался…
Теперь вы близки к тому, чтобы понять чувства, переполнявшие молодожёнов.
Часа полтора чесал Николай Нинкину попу.
Промариновав хорошенько поросёночка, перевернули сковородку и плотно занялись цыплёнком под овощами. Цыплёнок дал обильный сок, Коля добавил соуса из фельдшерского пункта.
– Верно говорят: нет счастья большего, чем почесать, когда чешется, – последние слова Коля прокричал, обильно приправив собственным соком горящие внутренности растерзанной птицы.
Не зная, как выразить нахлынувшие от синхронного оргазма чувства,
– Бляяяядь!!! – одновременно в восторге заорали молодожёны.
– Бл.дь-Бл.дь-Бл.дь, – эхом понеслось по кавказским ущельям. В Кадорском сошел оползень; Людочка еще крепче обняла Серго и зарылась носом в его покрытую жестким седым волосом грудь; «опять грузины шалят», – подумал командир абхазского спецназа; азербайджанский часовой вздрогнул и пальнул на всякий случай вверх, чтобы, не дай Аллах, никого не убить; армянский ополченец проснулся, прислушался, – вроде больше не стреляли, перевернулся на другой бок и отправился досматривать сон про что-то индийское; чеченцы спали, гордые за свою независимость; «и не спится же этим русским», – проворчал турецкий янычар-пограничник, для него все по ту сторону были русскими: и грузины, и абхазы, и чечены, и армяне; русский часовой зорко охранял практически уже не существующую границу практически не существующей уже Великой Красной Империи.
И только библейская гора не отреагировала на крик влюблённых. За свою многотысячелетнюю историю Арарат и не такое слышал.
Эпилог
Батоно Серго и Людочка поженились. Жили счастливо и умерли в один день. Их убили какие-то люди в камуфляже.
Одной датой отмечены были «Отчет о боевых потерях Поволжского СОБР на Северном Кавказе»: убитыми – …, ст.сержант Николаев Н.Н., …
и Оперативная сводка по городу: в результате нападения на штаб воинов-интернационалистов погибли – …, Николаев А.Н., …
Мать до сороковин не дожила.
Весь город знал, что расстрел «афганцев» дело рук маслаковской ОПГ.
Вечером Батя зашел в гостиницу «Волгарь». Гостиницу держали маслаковские, и лидера ОПГ Маслака всегда можно было в ней застать.
– Ты? – просто спросил Батя.
– Я. – просто ответил Маслак.
Гранату сын привез Бате еще с Афганистана, «Рыбу глушить, ну и на всякий случай…». Всякий случай настал. Батя выдернул кольцо и поставил гранату на стол. Так откупоривают шампанское, так хлопают запотевшей бутылкой водки по праздничному столу.
Горохом брызнули в разные стороны бандиты. Маслак не пошевелился. Их так и запомнили: два серьезных мужчины молча смотрят друг на друга…
Поделиться книгой: