Эльфийский талисман, повесть о двух городах

— Да, Крылатой Заступницы ради!.. — хохотнул Ратки. — Оставайся или следом чеши… Тут движение не слишком быстрое, можешь и догнать, ха-ха-ха…

Перед глазами Юры всё поплыло. Снова припомнились бесчисленные насмешки — ребята в институте, Альберт, Володя… Впрочем, последний шуткой, вовремя сказанным метким словцом поставил бы наглеца на место. А он…

— Вылезай! — сиплым от бешенства голосом крикнул Юра.

— Что? — желая показать удивление, Ратки даже привстал с сиденья. — Меня гонят? Меня, из мной же нанятого экипажа?..

— Вылезай! — снова крикнул Юра.

Слов не хватало катастрофически — поэтому он попросту схватил наглеца за полу кафтана. Тем временем возница легонько ударил лошадку вожжами по крупу — не ожидавшего сюрприза «кандидата в мастера» попросту выволокло из пролётки. Оба растянулись на мостовой, вот только Ратки вскочил первым. Скулу словно ожгло огнём, едва поднявшись, Юра снова оказался на земле, ударившись спиной о колесо. Тем временем потерявший шапку, серый от уличной пыли, подрастерявший прежний шик Ратки отводил руку для нового удара.

— Стойте! — выскочив и пролётки, Надя встала между дерущимися. — Прекратите! Вы оба!.. Послушайте, я никуда не поеду… Да, вы с ума сошли!..

— Ничего не поделаешь, — обратился Ратки к начавшей собираться вокруг толпе. — Таково желание красавицы… Верно я говорю, друзья?

Начавшая собираться толпа разразилась жидкими аплодисментами. Отряхнувшись и подобрав сбитую шапку, «кандидат в мастера» взобрался на козлы. Беря с него пример, Юра подал руку Наде — та лишь отодвинулась, заметив по-русски:

— Юр, мне стыдно…

Движение на набережной и в самом деле, оказалось очень оживлённым. Сидевший на козлах Ратки то и дело оборачивался, указывая на очередную местную достопримечательность.

— Дворец Её Светлости! — объяснял он, показывая на стоявшее на противоположном берегу длинное четырёхэтажное здание. — Отсюда Её Светлость Аройу Рамахи та Вирми, высоконаречённая рану та Вильса и та Крохтари правит городом и страной. Тебе не страшно, красавица? А то я, честно признаться, порой боюсь проходить мимо…

— Она такая жестокая? — Надя наморщила лоб в поисках нужного слова. — Настолько, что опасно проходить мимо её дворца?

— Да что ты, красавица! — рассмеялся Ратки, глядя на опасливо поглядывающего назад возницу. — Её Светлость самая мудрая, справедливая и прекрасная правительница на свете. Я её однажды, как тебя видел — стоит эдакая красавица на балконе, в бело-голубом платье, с серебряными звёздами в волосах… Просто не забывай, что она — хозяйка Висячей Реки, тогда как мы всего лишь её верноподданные. Как бы мне хотелось стать придворным мастером! Кто знает — вдруг я ей понравлюсь…

Юра посмотрел поверх Надиного плеча — дворец Её Светлости тянулся вдоль противоположной набережной без малого на километр. Примыкающие к стенам колонны, длинные — во весь фасад, увитые плющом балконы, цветные шестиугольные окна, а на ломаной черепичной крыше настоящий лес из башенок и маленьких домиков. Несколько увенчанных антеннами башен поднимались над дворцом тонкими белыми свечками. К набережным напротив дворца не было пришвартовано ни одного судна — зато вдоль кованой металлической ограды двигались уже не пролётки и фургоны, а кареты и непривычно пёстро выглядящие всадники.

— Придворные? — спросила Надя.

— «ЗвёздноРождённые», — объяснил Ратки. — Последнее время многовато их стало, и в городе, и перед дворцом. Смотрят на тебя хуже, чем школяры или «блистательные», но такое впечатление, что им попросту нечего жрать. Сам-то я у тётушки был, но мне рассказывали, как один прямо на мостовой в обморок хлопнулся. Кинулись помогать, а он тощий… Кожа, да кости…

— Может быть, у них какая-то болезнь? Эпидемия? — предположила Надя.

— Кто их разберёт, красавица! — рассмеялся Ратки. — Это же «ЗвёздноРождённые»… А вот и храм святого Викушти, святого покровителя нашего города. Сама-то ты под чьим покровительством? У нас святой добрый, вот только при святом Викушти находится университет, а школяры нашего брата-мастерового… Скажем так, недолюбливают… Сколько раз мы с ними стенка на стенку сходились…

Минут через десять пролётка остановилась перед пятиэтажным зданием с протянувшимся вдоль фасада балконом. Перед крыльцом переминалось с ноги на ногу несколько парней, одетых не менее ярко и пышно, чем Ратки. Чуть в стороне стояли пожилые мужчины и женщины, даже несколько стариков. Ещё дальше под присмотром дуэньи ворковала стайка пышноволосых девушек.

— А вот и наша управа! — воскликнул Ратки, спрыгивая с козел. — Привет, ребята! Не ждали? О, дядюшка Ресо Кевихи! Познакомься, красавица! Вот он, старый хрыч, обещавший поднять меня забесплатно, а вместо этого весь вечер просидевший в трактире. Впрочем, зла за это я на тебя не держу, дядюшка. Если бы не ты, мне никогда не познакомиться с такой красавицей и её совершенно лишним, но до Руаха ревнивым приятелем…

Ни москвичи, ни Ресо Кевихи — старый толстяк с кустистыми бровями и похожей на лопату широкой сивой бородой, ни окружившие Ратки парни не успели ответить. Появившийся на крыльце полный важный господин со свитком в руках принялся называть имена — вместо обычного в таких случаях «я» каждый из парней делал шаг вперёд и кланялся. Убедившись, что все присутствуют, полный господин пригласил всех в гостеприимно распахнутые двери.

— Только не отставать, красавица! — отделившись от прочих парней, Ратки снова оказался рядом с Надей. — У тебя такие шикарные волосы. Выручи меня ещё раз, прошу тебя!.. На руках носить буду…

При последних словах в глазах у Юры потемнело. По широкой лестнице присутствующие — в том числе и москвичи, поднялись в просторное, освещённое двумя рядами окон помещение, напоминавшее одновременно и зал суда, и парикмахерскую. Длинный, крытый синим сукном стол, семь судейских кресел с высокими спинками — у кресла в центре спинка заметно выше, барьер с проходом и скамьи для публики. Перед судейским столом стояли восемь высоких кресел с подлокотниками — на столике перед каждым лежало несколько металлических ножниц, костяных расчёсок и сложенных полотенец, тазик и узкогорлый кувшин.

Сидя на скамье, между Надей и подрёмывающим дядюшкой Ресо Кевихи, Юра смотрел, как переговаривающаяся публика занимает места. За судейским столом уселись семеро исполненных важности господ — вместо судейских мантий на них были длинные, до колена, вышитые рубахи навыпуск, а вместо париков похожие на тарелки шляпы с ушками. В стороне, за отдельным столиком обнаружился секретарь с пером за ухом — перед ним лежало ещё несколько перьев, чернильница и раскрытая книга. Сидевший в кресле с высокой спинкой председатель трижды ударил в гонг молоточком — шум голосов сразу же смолк. Выстроившиеся перед столом восемь парней — в том числе и Ратки, низко поклонились судьям.

— Собратья! — начал речь председатель. — Сегодня мы принимаем экзамен на звание мастера у присутствующих здесь восьмерых подмастерьев. Каждый из них отдал дань ученичеству и отработал «науку». Но, прежде чем войти в цех, получив право открыть мастерскую, иметь вывеску, нанимать подмастерьев и держать учеников, каждый из них должен показать нам своё искусство. Вот имена этих восьми «смиренных», пожелавших стать «достойными»…

Последовала перекличка, в ходе которой каждый из «кандидатов в мастера» кланялся, сперва судьям, а затем, развернувшись, публике. В кресла перед судьями сели восемь стариков и пожилых мужчин — щёлкая ножницами, орудуя лезвиями и помазками, «кандидаты в мастера» принялись стричь волосы и ровнять бороды. Юре сделалось откровенно скучно — если новый знакомец и в самом деле положил глаз на Надю, то ухаживал он за ней самым неподходящим способом.

— Надь! — шепнул Юра по-русски. — Давай уйдём!..

— Неудобно, — так же, по-русски ответила Надя. — И потом, как мы уйдём? Здесь же не выберешься…

В самом деле, Юра в который раз оказался у стенки — Надя сидела посередине, а возле самого прохода сопел успевший приложиться к бутылке грузный, бородатый Ресо Кевихи. Тем временем «кандидаты в мастера» предъявляли судьям результаты работы — оказавшийся вторым Ратки удостоился жиденьких аплодисментов и нескольких, поднятых вверх правых ладоней. Выбежавшие из боковых дверей мальчики быстро заменили простыни и воду в кувшинах.

— А теперь, собратья, наши соискатели продемонстрируют искусство в создании причёсок для юных красавиц, — начал новую речь ударивший в гонг председатель. — Найдутся ли среди нас девушки и молодые женщины, готовые доверить волосы и красоту нашим соискателям?..

По залу пробежал шёпоток, быстро перешедший в сопровождающийся шутками говор. В дальнем конце, возле входных дверей вскочила одна девушка, в первых рядах — другая. Пробежала распространяющая цветочный запах весёлая толстушка — обогнав всех, она шлёпнулась в кресло крайнего парня справа.

— Похоже, в этом испытании ты не участвуешь, старший подмастерье Ратки Юстахи! — громко сказал занёсший руку с молоточком председатель.

В самом деле, новый знакомец оказался единственным, чьё кресло осталось пустым. В остальных сидели девушки — стоявшие рядом парни, подняв раскрытые ладони, ждали начала испытания. Ратки заметался под доносящиеся смешки.

— Да, есть у меня девушка, есть… — оправдывался он, вызвав новый взрыв смеха. — Просто, она немного стесняется.

Пробежав через зал, «кандидат в мастера» разве что не лёг на собственного дядюшку.

— Выручай, красавица! — запричитал он, оглядываясь на публику и судейских. — Сама видишь, горю! К испытанию не допустят, ещё год в подмастерьях ходить…

— Право, не знаю… — смутилась Надя.

— Ну почему мне всегда не везёт! — вскочив, Ратки едва не вцепился в собственные волосы. — У всех дорогу как кошечка языком вылизала, а я… Выручи, красавица! Ты же выручила меня однажды. Выручи же снова, а я для тебя… Да, я твою комнату цветами завалю, на руках носить буду… Крылатой Заступнице, Айореми Эльдифу сто кисетов ладана сожгу…

— Надь, не надо, — шепнул по-русски Юра.

— Юр, неудобно же… — так же по-русски ответила девушка. — Сам видишь, переживает человек…

«Да, это же игра на публику, шулерство», — хотелось крикнуть Юре. Тянуть Надю к себе или, как тогда, хватать подмастерье за грудки было откровенно неловко — не говоря о том, что он хорошо запомнил предыдущую выволочку. Оставалось в бессилии смотреть, глядя как новый знакомец ведёт Надю к креслу.

— Начали! — скомандовал председатель, ударяя в гонг.

Прежде Юре не доводилось видеть работу парикмахера в дамском салоне, а потому он не мог сравнивать — но даже на его неопытный взгляд, «кандидаты в мастера» не столько стригли девушек, сколько причёсывали. Не было ни машинок, ни фенов — только расчёски и ножницы, непривычно крупные металлические и костяные булавки, цветные ленты… Щипцы для завивки — всем, в том числе и Ратки, время от времени приходилось бегать к жаровне перед судейским столом, меняя остывшие на новые.

— Что он здесь делает? — еле слышно шепнули впереди. — Ратки Юстахи! Его же в том году выгнали…

— Да, словечко за него замолвили, — так же шёпотом ответил другой голос. — Говорят, сам отец-настоятель Святого Викушти…

— За эдакого пройдоху, и рамува заступается? — не поверил первый голос.

— Тс-с…

Первым закончил работу крайний справа парень, соорудивший на голове толстушки нечто вроде завитой розы. Публика разразилась аплодисментами, пятеро из семи судей и добрая половина зала одобрительно подняли вверх правые ладони. Следом закончили работу ещё двое парней — оба соорудили на головах у девушек эдакие смешные бублики. Двум другим девушкам зачем-то вплели в волосы гигантские банты со спускающимися до пояса лентами, волосы ещё одной накрыла тончайшая металлическая сетка. Последняя причёска не понравилась не только Юре — в публике зашикали, четверо из семи судей опустили правые ладони вниз.

Круживший вокруг Нади с булавками в зубах Ратки оказался предпоследним. Сняв с москвички полотно, как и прочие, он поклонился сначала судьям, а затем публике. Публика ахнула, кое-кто даже привстал — семеро судей разом показали раскрытые ладони. Из собственных Надиных и покупных волос — расчёсанные пряди лежали тут же, на столике, Ратки соорудил на голове у москвички нечто, напоминающее сказочную птицу с головой, хвостом и крыльями.

Мальчик, из числа подносивших «кандидатам в мастера» горячую воду и чистые простыни, подал девушке зеркальце на длинной деревянной ручке. Всмотревшись, Надя едва не выронила его, обхватив руками щёки. Вскочивший Юра тяжело опустился обратно на скамью.

«Это называется, ему не везёт… — думал он, глядя на собственные ноги. — Ему не везёт… А почему мне не везёт?..».

Глава шестнадцатая

Отогнув уголок занавески…

— Тс-с!.. — прижав палец к губам, Ирику показала на полупрозрачный камень, лежавший на дне заключённого в металлическую оплётку стеклянного бокала. — Здесь надо тихо-тихо сидеть. Слышно же не только от них к нам, но и от нас к ним, а «ЗвёздноРождённые» — они, знаешь, какие обидчивые!.. Я когда была маленькой, и через наши земли проезжал Наместник Высокого Короля… А плацкартный вагон — это что? Ты мне потом расскажешь?..

Анечке захотелось возразить, что даже из громкоговорителя звуки не могут разноситься настолько далеко. Но тут перед её глазами оказался лежавший рядом с бокалом телефон, за здешний Высокий Месяц успевший разрядиться не более, чем наполовину. Опустившись на обитую бархатом скамеечку, москвичка привычным движением расправила широкие юбки.

«И в самом деле, плацкартный вагон…», — подумала она. Не столько шатёр, сколько огромный дворец из парусины и цветного полотна был разбит в километре от города, на холме под раскидистым дубом. К большому шатру о семи шестах примыкало несколько шатров поменьше, над главным входом натянули навес, справа и слева соорудили деревянные галереи — на одной помещался придворный оркестр Его Сиятельства, на другой, в закутке с двумя скамеечками расположились подруги. Позади Ирику, в таком же закутке у окошечка, сопровождаемые дамой-воспитательницей, шуршали юбками две её младшие сестрёнки. В закутке за спиной москвички перешёптывались камеристки — смешливая Ниету что-то выпытывала у вечно серьёзной, степенной и важной Корсу.

Его Сиятельство Осона Ирсахи сидел на помосте перед шатром, в кресле с подлокотниками и высокой спинкой. В долгополой белой мантии с чёрными хвостиками поверх двуцветного жёлто-белого кафтана, в усыпанной самоцветами короне полированного металла с шестью зубцами, с деревянным жезлом в руках, увенчанным золотым цветком лилии, осконский эгль казался маленьким и смешным. Рядом, в похожем кресле, разве что со спинкой пониже, расположилась его супруга — полная пожилая дама в пышном платье с воланами и металлической диадеме вместо обязательного банта в начавших седеть волосах.

По сторонам — оба старших сына, при мечах и, к удивлению Анечки, в коронах, попроще и поскромнее, чем у отца, всего с четырьмя зубцами. На этот раз Аски трезв, словно стёклышко, зато Миха выглядел чем-то озабоченным. Ещё дальше — два младших сына-мальчика с воинами-наставниками, затем вельможи двора, среди которых оказалось не так уж мало знакомых лиц. Анечка сразу выделила маленького рыжего респати Илому и высокого седобородого канцлера та Роти. Налетающий ветер лениво шевелил разделённые на квадратики жёлто-белые орнелийские знамёна.

Вдалеке, окружённый цепочкой собственных стражников, гордо высился ещё один шатёр — жёлто-зелёный, с затянутыми прозрачной плёнкой проходами, под навершием, украшенным гранёным хрустальным шаром. Отсюда не было видно ни туник с плащ-накидками, ни крючковатых шлемов, ни длинных ниспадающих одежд — но при одном взгляде на жёлто-зелёный шатёр москвичке становилось не по себе.

Со стороны города донёсся приглушённый треск — словно разорвали плотную ткань или разом забили сотню гвоздей. Анечка успела увидеть, как над ближайшей башней рассеивается облачко светло-серого дыма.

— Пушки? — не поверила она собственным глазам и ушам.

Понадобилось время, чтобы объяснить орнелийской принцессе, что она имеет в виду, и как можно использовать артиллерию. Задача оказалась непростой хотя бы потому, что сама москвичка совершенно не разбиралась в вопросе.

— Да, р_и_а_т_о… — подтвердила Ирику. — Пушки. Только они бесполезны…

— Почему? — удивилась Анечка.

— И впрямь, поверишь, что ты не отсюда, Аню! — ответила орнелийская принцесса. — У нас человека и зверя с наложенным охранительным заклятием может поразить лишь оружие, которое держит чья-то рука. Зарядишь ты р_и_а_т_о крупным камнем, да толку не будет — в сторону отскочит или рассыплется. Даже арбалетный болт в двух случаях из трёх летит в сторону.

— Но «ЗвёздноРождённые»… — Анечка вспомнила, как в дверце «Кошки Ми» затрепетала длинная оперённая стрела.

— Так на то они и «ЗвёздноРождённые», — рассмеялась Ирику. — Душа мира. Их луки и стрелы несут на себе магию, которая сильнее охранительных заклятий. Обычный человек даже согнуть эльфийский лук не всегда сумеет, не то, что выстрелить. Миха однажды пробовал, у папы есть несколько луков, из тех, что дедушка на поле боя подобрал…

Безбрежный Вех с многочисленными судами и едва угадывающимся у горизонта противоположным берегом поблёскивал под солнечными лучами примерно в полукилометре. У свежеотсыпанного причала покачивались три судна, словно отлитых из драгоценного металла — похожие на китайские пагоды надстройки густо обвивал плющ. Придворные и стоявшие чуть дальше «достойные» горожане с зелёными платками и свежесорванными ветками в руках склонились в поясном поклоне — от пристани к шатрам двигалась невероятно пышная процессия.

Возглавляли её трое конных знаменосцев, высоко поднявших увенчанные гранёными хрустальными шарами древки. Сами знамёна — зелёные, с белой бахромой, на каждом золотая змея обвила кольцом золотой лист папоротника. За знаменосцами следовали две колонны всадников — знакомые короткие плащ-накидки, разве что не белые, а жёлто-зелёные с вкраплениями коричневого, растекавшимися сложнейшим узором, чулки и пузырящиеся штаны, длинные рубахи с кушаками, крючковатые шлемы с поднятыми металлическими оплечьями — словно крылышки. Из-под шлемов на плечи рассыплись волосы — длинные, двуцветные, золотисто-коричневые. Плащ-накидки прикрывают рукояти мечей, а за спинами — знакомые, сложно устроенные треугольные луки, перевитые короткими ремешками.

Окружённые всадниками, один за другим, двигались три «парящих фургона». Анечка уже знала, как они называются, и что подобное транспортное средство здесь вполне обычно. Помимо «ЗвёздноРождённых» им охотно пользуются «блистательные» шайо и даже «достойные» купцы, водящие караваны через субконтинент, в Мертон и Эспари. Тем не менее, было немного странно видеть скользящие над самой землёй сооружения, так похожие на садовые домики под ломаными крышами, с пристроенными с двух сторон двухъярусными беседками. Запряжённое в передний домик животное, напоминающее двурогого носорога с костяным воротником на загривке, на его фоне казалось крошечным.

— Её Величество! — вскочив, Ирику обняла подругу за талию. — Аню, ты представляешь? Сама Её Величество в папиных владениях, на нашей земле…

— Ир, так не видно же ничего… — попыталась Анечка образумить орнелийскую принцессу.

— Аню, ты не понимаешь!.. — не желала опомниться Ирику. — Это же этельнэ, Душа Мира, а она — их Высокая Королева. Ей же миллионы лет, подумать страшно. Она была, когда ещё ничего не было…

Словно сами собой разошлись стенки «парящего фургона», на примятую траву лёг наклонный трап. С двух сторон, выхватив из ножен белоснежные клинки, выстроились спешившиеся всадники. Вышедший из фургона тип в длинных ниспадающих одеждах и сплетённой из древесной коры широкополой шляпе поднёс к губам навершие белого жезла. Язык, на котором он говорил, звучал очень красиво — словно звенели серебряные колокольчики. Слова показались смутно знакомыми — но свободно говорившей на вехтарийском Анечке не удалось ничего понять.

— С_и_н_а_р_о, колдовской эльфийский язык… — пустилась в объяснения Ирику. — Его знают немногие, хотя говорят, что все остальные языки произошли именно от него…

— А ты его знаешь? — спросила Анечка. Она уже знала, что кроме родного вехтарийского, орнелийская принцесса владеет мертонским и норийским.

— Немного, — честно призналась Ирику. — Всего несколько слов. Вот премудрый Илома — он лучше знает…

— Смотрите и слушайте! Слушайте и смотрите! — перешёл на вехтарийский тип в древесной шляпе. — Её Величество Рокаэль, Высокая Владычица Королевства Приморских Эльфов…

Отойдя в сторону, тип в древесной шляпе поклонился появившейся в дверях молодой красавице. Округлое лицо в обрамлении чёрных волос, слегка припухлые губы, раскосые глаза, высокий лоб, спускающаяся на правую сторону пышная чёлка. Длинное, сшитое из чёрных цветочных лепестков платье обрисовывало идеальную фигуру, подчёркивая тонкую талию, оставляя открытыми плечи и верхнюю часть груди. Анечка отметила про себя, что это первое увиденное здесь декольте — у местных высокородных дам, любительниц щегольнуть глубокими вырезами, обнажаться было не в обычае. Округлые плечи Высокой Королевы прикрывал полупрозрачный шарф, а на голове сидела похожая на бумажный свиток шляпка с завернувшимися вниз и внутрь полями.

Высокую Королеву сопровождали шесть молоденьких прислужниц, носивших похожие открытые, сшитые из разноцветных лепестков жёлто-зелёные платья и забавные шляпки-листики. Одна держала над головой Владычицы зонтик из зелёных веток, в руках у другой была сплетённая из таких же веток сумочка. Остальные держали белоснежные жезлы со сверкающими искорками в витых навершиях. Похожий, правда без искорки, жезл Володя нашёл в заброшенном замке и именно из такого переодевшийся горбун столь неудачно пытался метать молнии.

Засмотревшаяся на Высокую Королеву Анечка не заметила, в какой момент Его Сиятельство поднялся с кресла. Поддерживаемый под руки старшими сыновьями, Осона Ирсахи преклонил колена перед пандусом.

— Мамочки! — зажала ладошкой рот Анечка. — У него же подагра. Ему же, наверное, до невозможности больно…

— Аню, ты прелесть!.. — не удержавшись, Ирику чмокнула подругу в щёку. — Ты даже не представляешь, какая ты прелесть! А за папу не бойся. Ему премудрый Илома целебную травку дал, с наложением. Жаль, действует она недолго, и потом, после неё ещё больнее…

— Ваше Величество! — начал коленопреклонённый Осона Ирсахи. — Вручаю вам великодушно доверенный мне эгльрами та Оско и та Орнели…

— Он что, отрекается от трона? — не поверила собственным ушам Анечка.

— Это просто формула, так полагается, — успокоила её Ирику, в то время как тип в древесной шляпе переводил Её Величеству слова осконского эгля. — На самом деле все земли принадлежат «ЗвёздноРождённым», а р_а_н_а и к_и-р_а_й_с_а — и мы, в том числе, лишь их наместники и доверенные управители… Тс-с!..

— Принимаю от вас эгльрами та Оско и та Орнели, обрекая доверием на следующие сто лет, — перевёл тип в древесной шляпе серебряно звучащую речь Высокой Королевы. — Будьте справедливы и мудры, правьте достойно, положив конец смутам и беззаконию…

— Благодарю вас за оказанное доверие, Ваше Величество! — отвечал коленопреклонённый осконский эгль. — Принимая вверенное мне владение, подтверждаю и заверяю клятвой, что дом та Кано всегда будет верен Королевству Приморских Эльфов. Позвольте представить: моя супруга, госпожа Нахису Ильвихи… Мои старшие сыновья, Аски Осонахи и Миха Осонахи…

Не удостоив никого из представленных даже взглядом, сопровождаемая прислужницами и типом в древесной шляпе, Высокая Королева проследовала в шатёр. Её движения были плавны и легки — словно она не шла, а плыла по воздуху. Его Сиятельство Осона Ирсахи с семейством последовал за ней, слегка прихрамывая.

— Ну, Аню! Пожелай мне удачи… — вскакивая, Ирику вторично чмокнула подругу в щёку. — Крылатая Заступница, святые брат и сестра Ансари и Ансару…

Появившаяся на пороге Ниету прижала палец к губам, сделав знак идти следом. Москвичка спустилась с галереи — вторично прижав палец к губам, Ниету приподняла занавеску. Поняв её без слов, присевшая на колено Анечка поднесла мобильный телефон к образовавшейся щели.

Главный шатёр представлял собой просторный зал из натянутой парусины и разноцветного полотна. Полом служил устланный коврами деревянный помост, вдоль стен стояли диванчики, из подвешенных кадок спускались плети плюща, круглое окно в потолке крест-накрест перечёркивали тонкие деревянные балки. Залетающие внутрь порывы ветра колыхали портьеры в проходах, от цветочного аромата здорово кружилась голова. При виде платочков в руках прислужниц Анечке вспомнилось предупреждение респати Иломы — не выносящие запаха человеческого пота «ЗвёздноРождённые» улавливают его даже там, где его и в помине нет.

— Ваше Величество! — продолжал представлять членов семьи Осона Ирсахи. — Моя старшая дочь, Ирику Осонахи…

Анечка ожидала, что Ирику бросится Высокой Королеве на шею — воспитанная орнелийская принцесса ограничилась тем, что просто присела. Тем не менее, наблюдавшей из-за портьеры москвичке было видно, как по лицу старшей дочери осконского эгля ходят зори.

— Прекрасная семья уважаемого владетеля, — перевёл тип в древесной шляпе слова эльфийской Владычицы. — Наш супруг, Высокий Король Кирелис хорошо помнит отважного Ирса Терихи та Кано, не его милостью, но мечом отвоевавшего владение. Но, насколько мы наслышаны, ваш семейный круг не ограничивается представленными нам персонами. О таинственной гостье вашего дома уже давно идёт молва по всей долине Веха. Слух о ней дошёл и до нас…

— Ой, мамочки!.. — пискнув, Анечка едва не выронила телефон.

Повернувшись к портьере, Осона Ирсахи махнул рукой. Дышавшая над ухом Ниету дёрнула москвичку за рукав. Войдя в шатёр, Анечка присела, не чувствуя под собой ног. Показалось, или в облике Её Величества и в самом деле было нечто странное? Москвичка не сразу поняла, что именно её смущает.

— Аню Викторовнахи Коростелькова, — представил её Осона Ирсахи. — Гостья нашего дома, подруга моей дочери…

— Здравствуй, дитя моё!.. — обратилась к ней Высокая Королева. — И в самом деле красива, причём какой-то странной, нездешней красотой. Так это ты была на Асениль?..

— Я не знаю, что такое Асениль, Ваше Величество! — не слишком уверенно ответила Анечка. — Простите! А вам, действительно, восемь миллионов лет?..