Ведьма

Пара увлеченно делилась мыслями о средневековых секретах и артефактах, и о мистике, немного. Даже удивительно насколько совпали интересы и представления о прошлом, мире сегодняшнем и призрачном, потустороннем. Видимо, замкнуло что-то во Вселенной, и в результате сине-белого космического замыкания послана ему была фея.

Его фея.

Саня готов был гусарить от души: окропить Шампанским, расслабить тайским массажем и угостить Дошираком, а она – нет.

Пришлось ограничиться беседами о главном: пограничных состояниях души, переходных процессах за границы бытия и последующих трансформациях.

Наслаждаясь беседой и взаимопониманием, они неспешно покончили с пирожными и кофе. Не переставая восхищаться тайнами старых мастеров и теорией струн Вселенной, не замечая дождя, зашли в магазинчик, так, на всякий случай.

Вспомнив, что коньяка много не бывает, неожиданно для себя Алекс взял три Арарата, закуску и провиант для воинской части на неделю.

«Коньяк, если его вовремя подливать, из студеного ноября запросто делает май, на дворе только октябрь, так что перспективы у нас – блестящи», – здраво размышлял он.

Не прерывая дискуссию и обвешанные пакетами как прошоперы, они добрались до самой обычной квартиры.

Глава 3.

Лифт.

Шестой этаж.

Дверь за ними захлопнулась, отрезая начальный этап.

Как зашли в палаты, она – глаза в сторону и чувствует себя неловко – нечасто, значит, в гостях у посторонних мужчин бывает.

На хоромы не смотрит, ярлык не клеит.

По квартире ходишь как по минному полю: осторожные взгляды, обезоруживающие улыбки – словно в гостях, а не у себя.

Чуть пригубив коньяк, и еще пару раз по чуть-чуть, и еще по глоточку…

Чувственный, эротичный изгиб губ. Зовущий.

Рука к руке.

Кончики пальцев пробежали от плеча к ладони.

Легкий испуг от прикосновений.

И…

То ли Струны сработали, биохимия, или нашла душа родственную душу и совпали вибрации…

Глаза в глаза.

Открывалась бездна.

Сами собой пали запреты и джинсы.

Парочка, увлеченно обсуждая нооосферу Вернадского и гипноз, (коим, якобы, обладал собеседник) забралась в кровать.

Обезумевшая от близкой свободы и нестерпимого ожидания высоко вздымалась грудь, готовилась выбросить на берег цунами страсти и снести ненужные разговоры…

Тело скрипачки жаждало поглотить говоруна целиком, но… нежданно прервавшись, она поднялась, явив миру свою нагую красоту, открыла сумочку и натянула длинные полосатые гольфы.

– Пеппи Длинный Чулок? Будем играть в похождения не Бременских музыкантов? – гадал хозяин.

– Секрет. Пока сам не испытаешь – не поймешь. А сейчас, хочу гипноз, – неожиданно потребовала студентка.

– Зачем оно? У нас вся ночь впереди… Может, другого? Ведь есть у меня…

– Гипноз давай, – настаивала скрипачка. Ее роскошная грудь приблизилась, почти касаясь его лица, снеся сомнения с легкостью атомного ледокола сокрушающего хрупкий лед.

– Мышцы лица медленно расслабляются, уходит напряжение и лишние мысли. Дыхание спокойное. Твои руки становятся теплыми и тяжелыми, – начал Саня, никак не совладая с соблазном форм и растущего давления… – От моих ладоней идет тепло. Ты начинаешь ощущать его в районе пупка. Ты полностью расслаблена и дышишь низом живота. Тепло моих рук распространяется кругами, оно проникает вглубь, ласкает и пробуждает скрытые, дикие желания, – он кончиками пальцев начал рисовать круги на плоском животике.

За ними дрожью бежали ее ощущения.

Он широко раскрыл ладонь, направляя свои посылы через нее, и почувствовал легкое жжение.

«Пошло», – понял он.

– Они наполняют тебя близким, зовущим, столь желанным наслаждением. Коленки сгибаются, ножки слегка раздвигаются… Дыхание становится глубже. Ты расслабляешься и раскрываешься навстречу. Ты хочешь и ждешь. Ты очень хочешь. Тебя поглощает желание, оно становится непреодолимым. Дрожь и горячие волны желания наполняют тебя, пронизывая все тело, – кажется, он и сам заводился, – снизу доверху. Ты готова, хочешь и ждешь. И горячее наслаждение слегка прикасается к тебе, медленно входит и наполняет всю тело, – колдовал он.

– Ах-амм… Ах!!! – вырвались в окно крики, которые, казалось, разбудили девятиэтажку.

Взлетели уснувшие, было, голуби.

Алекс отшатнулся и с изумлением взглянул на фею, улетевшую в Нирвану.

Широко открытый рот, затуманенные, совершенно обезумевшие глаза. Ее раскрытые бедра ритмично поднимались, обнажая манящее, чуть раскрытое таинство.

– Так я еще не там, – растерянно пробормотал гипнотизер, – мама моя дорогая, ничего же еще не было! Ни единого духасвятого прикосновения! Святоша я, хоть сейчас на икону – Далай Лама, я, Папа Римский – благородны мы во всем!!!

Саня поочередно поцеловал соски, подул на них охлаждая, лег и прижал весом своего горячего тела, приподнялся и опять подул.

– Еще, еще, – металась по кровати скрипачка.

Он прижался бедрами и слегка коснулся ее сокровенного, нежно скользя по поверхности, едва погружаясь и сразу выходя, и снова скользя.

Вверх, вниз.

Чуть вглубь.

Вверх, вниз.

Ее громкий стон сорвал препоны, горячая плоть поднималась навстречу и звала, звала.

Ритмично, но медленно, он начал погружаться в нее, постепенно наполняя собой.

С каждым разом впиваясь в нее все глубже и жестче, соединяясь с ней, и сливаясь в единое целое.

Животные стоны, хрипы, стенания.

Теперь он уже не слышал ее крика, и не замечал своего: безумные ощущения стерли контроль, время и поглотили обоих.

– Еще. Еще-е-о-о!!! – завывала девушка, разрывая темноту и спину.

Говорят, у музыкантов сильные и чувственные пальцы.

Нет, дорогие мои. Кто отвлекается на столь второстепенные признаки, скрывает главное – то, что у них действительно сильное и чувственное!

То искусство, с которым скрипачка управлялась своим волшебным органом, иначе как высшим пилотажем назвать нельзя.

Эммануэль.

Бетховен и Бах в одном теле.

Виртуоз.

Йогиня запредельного уровня.

Ведьма!

Именно так. С большой буквы.

Втягивая его в себя, она сжимала, пульсировала, засасывала в водовороты своей страсти, в прямом смысле слова выворачивая его наизнанку.

Жильцы внимательно вслушивались в нюансы.

Просыпалось желание.

За стеной послышался глухой говор соседей, тихие споры, консенсус, и через минуту скрип кровати…

Девушка поглощала его в себя, сводя с ума криками и новыми, никогда прежде не знакомыми ощущениями. Внутри нее все пульсировало, двигалось и перетекало. Ее бедра ритмично двигались навстречу, поднимали, затягивали, буквально всасывая его в себя.

И уже он перетекал в нее.

И становился частью ее самой.

С каждой минутой все большей.

Они купались в омуте страсти, не замечая, как омут поглощает их, и нет уже ничего кроме глубин его.

Наконец, напряжение достигло предела, и взорвалось, рассыпаясь залпом затухающих горячих искр.

Ошеломленная, задыхающаяся пара постепенно приходила в сознание, с удивлением обнаружив себя в полутемной комнате, а не на седьмом небе.

По крупицам восстанавливалась память и дыхание.

– Редкое совпадение, удивительное. Полное слияние и единение. У тебя потрясающий внутренний мир, – пришел в себя он.

Студентка отпрянула от него, пронзительно взглянула ему в глаза ища подвох, не нашла, взгляд скользнул вниз и затуманился.

– А у тебя – большое сердце. Впервые такое, знаю – не поверишь, но действительно – впервые. Извини, не удержала себя в руках… У меня давно никого не было. А в моем возрасте, нужно стабильность и постоянство. Плюс темперамент – пытаюсь, борюсь, но бесполезно все.

– И не надо. Ты умопомрачительные фокусы вытворяешь – на всю жизнь в памяти останется… Неординарный талант, физические данные и потрясающий голос. В твоем возрасте? Сколько тебе лет, солнышко?

– Знаю, самой стыдно квартал будить, но сделать с собой ничего не могу. А лет мне уже двадцать два, – серьезно отвечало Солнце.

– Возраст немалый, – согласился любовник. – Стабильность, я думаю, мы тебе обеспечим. Мы ее уже двадцать лет в стране строим, у нас каждый дворник – специалист по стабильности.

И вот тут…

Когда казалось, все только закончилось, и не было сил на продолжение, и даже желание надежно спряталось под матрас…

Набрав в рот коньяка, она опустилась, и медленно, чуть открыв и вытянув губки…

Его обожгло, но затем… Что только не выделывал ее язычок: и вокруг бегал, и вдоль, и плясал кончиком, и, покусывая зубками, ходил волнами.

Исчезли планы, ограничения, проблемы и мысли.

Пропал мир. А после…

Она поднялась, и бедра их вновь соединились и ритмично танцевали вместе, и волны страсти перетекали в них. Сжимались ягодицы и что там еще? Захватывали и втягивали его в бездну безумия.

Их тела играли в унисон как мастером настроенные струны. Где кончалась она, и начинался он? Не ясно, да и неважно это. Жизнь искрила через них и праздновала вершину бытия, и билась кровать о стену, и в ответ вторили соседи и через стеночку, и сверху, и снизу.

Множилась гармония.

Уже в его мычания вслушивались чужие уши, рисуя красочные картины, пенсионеры матерились, включая телеки погромче. У правильных людей скрипело и стучало, и домовой оркестр дружно подыгрывал.

Бешеную гонку сменил неторопливый променад.

Подхватили инициативу и распоясались соседи, все громче выкрикивая страсть в ночь выходного дня.

Уловив импульсы, возбуждались нейроны граждан за стеночкой, и от них, как круги по воде, расходились волны на квартал, и далее, далее.