Фулл. Книга 1

– А значит, когда-то тогда ты был в курсе.

– Тогда, – задумался Слава, – может быть. Знаю лишь что тот Мухамедяров, с которым ты встречалась в девятом классе, бросил тебя ради той, из восьмого, что была моложе тебя всего на год.

– И что теперь? – развернулась она к нему.

– Ничего, ничего, – начал оправдываться Слава, размахивая руками, – это вовсе не моё дело. Я всей душой желаю тебе счастья, только без меня!

– В каком смысле?

– В прямом! Я хочу, чтобы ты была счастлива, любила и была любима. Но чтобы я об этом касаемо тебя ничего не знал, и даже не задумывался.

– А то, как моя лучшая подруга увела у меня моего последнего парня, тебе тоже знать не надо? – крикнула она, разрыдавшись.

– Ну что ты Глашенька, – стало ему её немного жаль, – не плачь, а если уж надо, то лучше поплачь, легче будет, сама знаешь.

– Знаю, да, знаю, и что, что с того то? Что изменится, – продолжала она кричать, потихоньку успокаиваясь.

– Эх вы, как всё непросто. Как говорилось где-то: «Однажды твой лучший друг убьёт тебя», а у нас: «Однажды твоя лучшая подруга уведёт твоего парня», – сказал он, внимательно всматриваясь, успокоилась она или ещё нет, – успокоилась?

– Да.

– Я вот…

– А ты ведь любил меня? – перебил она Славу.

– Что?

– Любил, я знаю.

– Не говори ерунды.

– Мы с девчонками поняли это сразу. Ты дрожал при моём появлении, ты не мог смотреть мне в глаза, и даже разговаривать со мной.

Слава немного потупил голову, и присев на стул, полностью откинувшись на его спинку, ответил:

– И что? Даже если и есть процент того, что это сущая правда, это всё пережиток прошлого, пустяк, – сказал он, махнув задней стороной ладной в сторону.

Глаша вдруг, не спустя и мгновения, подошла к нему, и поставив свою ногу на стул прямо между Славиных колен, облокотилась об неё руками, и приблизилась к нему своим лицом.

– И что ничего нельзя…

– Ничего нельзя, – перебил он её, вскочив, и немного оттолкнув от себя, – не вернуть, не навернуть, всё в прошлом, и мне…

Не успел он договорить, как Глаша резко обняла его, обвив ногами и руками, прижавшись своей щекой к его уху.

– Мне противно, – взбунтовался Слава, пытаясь освободится от её хватки, что становилась всё интимней и крепче, пока они оба не рухнули на пол.

– Знаешь что? – немного освободившись с помощью падения, и схватив Глашу за скулы, прорычал он, – иди к своему Мухамедярову, раз ты ушла с ним, раз тебе нужен был он, а не я.

Глаша вновь расплакалась, но будто бы не от душевной боли, а как плачет невеста, от испытания первой брачной любви. Она совсем не перестала бороться со Славой, у которого всё никак не получалось от неё отделаться. Казалось, когда он освобождался от её рук, его тут же обвивали её ноги, а когда он освобождался от ёё ног, то тут же оказывался в плену её рук, и так было по кругу. Наконец Слава схватил её за голову, очень аккуратно, можно сказать, даже нежно, саданул её затылком об пол, из-за чего её хватку тут же ослабла. Получив некоторую свободу, он оказался в невесомости, и сию же секунду повалился своим лицом и руками на Глашену грудь. Чувство противного смешалось с инстинктивным, но ещё работающий разум Славы заставил его высунуть ноги из Глашиного капкана, и отринуть в сторону. Глаша лежала неподвижно. Она была жива, и с ней всё было в порядке. Она просто была повержена.

– Бить женщин, как можно? – простонала она, смотря в потолок.

– Ты не женщина, ты демон, нет, падший ангел, – промямлил он, запыхаясь, поползя в сторону коридора.

– Стой! – как будто моля, полностью повержено, прокричала она, схватив с края столешницы канцелярский нож, набросившись с ним на Славу.

Слава, пытающийся в этот самый момент встать, резко развернулся в её сторону, из-за чего она тут же ранила его в руку. Острый край ножа на пол сантиметра вошёл в его левую ладонь между костяшками среднего и безымянного пальцев. Это то, наверное, и было самым страшным. Слава не почувствовал невыносимой боли. Кровь его капала на пол. И лишь смотрящие друг на друга взгляды Славы и Глаши, наполненные полным шоком недопонимания, сотрясали тишину своей хрустальной динамикой.

Слава отодвинул свою руку, тем самым вынув окровавленный кончик ножа, что всё также, не переставая, замерев на своём месте, держала Глаша. Он с ужасом посмотрел на свою руку, расправив её прямо перед лицом Глаши, после чего резко встал и обмотал свою руку бинтом, лежащим на той же столешнице. Сходив за своей сумкой в прихожую, Слава подошёл к ней, и слегка приподняв за плечо, сказал:

– Не надо, прошу тебя, не надо. Всё ещё буде, всё. Извини меня, но прощай.

После чего он резко развернулся, и быстрым шагом покинул квартиру, громко захлопнув за собой дверь, от чего Глаша невольно вздрогнула, всё также сидя на коленях, и теперь уже в обеих руках держа свой окровавленный нож, с которого всё ещё капала свежая кровь.

– Ну почему? – тихо спросила она, продолжив плакать, уставившись в пустоту.

Одна из её слёз случайно упала на лезвие, перемешавшись с кровью, и уже одной целой каплей рухнула на пол.

Глава 10. «Завещание»

Ужасное и навязчивое чувство преследовало Славу по дороге домой. И как раз, за десять минут до Славиного прихода, в его комнату зашёл Вова.

– Не волнуйтесь Антонина Матвеевна, я лишь заберу свои гири. Так уж вышло, одолжил больше года назад, а сейчас вдруг срочно взяли, да понадобились.

– Ну хорошо, забирай, раз уж они твои, но может всё-таки дождался бы Славу, он вроде скоро придёт, а то я даже и не знаю, где они лежат.

– Да нет, тороплюсь, тем более, чё бы он их прятал? – Сказал он, разглядывая Славину комнату, почти такую же, как и тогда, когда он бывал здесь год назад.

Всё тот же диван-кровать, шкаф для одежды и других вещей, старый советский стул, задвинутый в письменный стол, заставленный несколькими стопками разнообразных пронумерованных авторучкой тетрадей.

– Вот же они, – сказал Славина мама, показав на левую ножку письменного стола, рядом с которой и лежали гири.

– Ах да, вот же они, – ответил Вова, медленно потянувшись за гирями, заметив довольно приметную синюю коробку, стоявшую в боковом отделении стола.

– Может, всё-таки дождёшься его? – спросила она, устремившись на кухню.

– Нет, я потом ему позвоню, – пробормотал он, судорожно открыв коробку, в которой оказались Славины документы.

Но вовсе не документы заинтересовали его, а лишь единственный конверт, по непонятным причинам, оказавшийся на самом верху кучи различных справок и папок файл наполненных конторскими бумажками. На конверте было размашисто написано: «Завещание. Открывать, только если я умер. Малых Вячеслав Александрович. 06.04.2020». В низу надписи расположился Славин автограф, состоящий из размашистой «П», и встроенной в неё «В».

– То, что нужно, – прошептал Вова, пришедший не только за гирями, а в основном для того, чтобы раздобыть что-нибудь, что могло бы дискредитировать Славу.

– Ну что ты там, взял гири? Будешь всё-таки ждать Славу, или нет? – спросила его Антонина Матвеевна, вернувшись в Славину комнату.

– Да нет, мы с ним сегодня ещё увидимся, – ответил он, выпрямившись во весь рост, еле успев спрятать Славино завещание во внутреннем кармане своей ветровки.

Ровно через пять минут после ухода Вовы, домой пришёл Слава. Отобедав, тот принялся пить чай.

– Честно говоря, я не уверена, чтобы ты мог так упасть, – выразила мама своё сомнение.

– Может быть и не мог, но как-то же я повредился.

– Тебя избили!

– Я не хочу об этом говорить.

– Ну почему? Тебя запугали? Что происходит сынок? Кто эти люди, ты их знаешь?

– Думаешь, что если я не сказал об этом участковому, скажу вам с папой?

– Наверно нет. Но ты хотя бы скажи, кто они, какая опасность может грозить тебе вновь?

– Кто они такие? – задумался Слава, – насколько они опасны? Хм, да никто они, и опасности никакой не представляют абсолютно! А кто из них кто, лучше вон, Вову спроси, он их всех знает, не по случайности.

– А, кстати, Вова как раз к нам заходил перед твоим приходом.

– Что? – чуть не подавился чаем Слава.

– Гири свои приходил забрать.

– Ладно, гири, он больше ничего не брал? – взворошился Слава, тут же побежав в свою комнату, перебирая тетради и вещи, проверяя, всё ли на месте.

– А что ещё он мог взять? – удивлённо спросила Мама, подойдя к двери его комнаты.

– Да всё, всё, всё что угодно, – занервничал Слава, не переставая перебирать свои вещи, пока не застыл на месте, держа в руках коробку с документами.

– Что случилось? – изумлённо спросила мама.

– Мама, где завещание? – заорал он, – ты оставляла его одного?

– Да, был момент. Но о чём ты, какоё ещё завещание?

– Он, скотина такая, украл моё завещание! – заорал Слава вовсю, опять начав собираться на выход.

– Да какое ещё завещание, в конце концов? – спросила она через закрытую дверь.

– Эх, мама, ты не понимаешь, не знаешь, он и есть… – сказал он, затрудняясь закончить фразу, – не важно, важно другое.

Так и ничего не сказав, Слава выскочил на улицу, наскоро зашнуровав свои туфли, держа пиджак в руках. Он бежал, бежал по знакомой улице, прекрасно зная, куда он бежит, и куда направляется. С таким компроматом, Вова мог пойти лишь на движ к Анисимовым, что как оказывается, был совсем не редким явлением.

Пока Слава лишь подбегал к их многоэтажному дому, в зале квартиры Анисимовых уже озвучивалось Славино завещание. Как обладательница самого красивого голоса, читать была назначена Лера. Быстро пробежав глазами по неровному, размашистому, и просто ужасному почерку, она смерено принялась читать написанное:

«#На всякий случай.

Завещание.

Я, Малых Вячеслав Александрович, по псевдониму – Понамарёв Вячеслав Александрович, если что-нибудь со мной случится, завещаю всё своё имущество, включая свои архивы (тетради с сюжетами), своим родителям. А также завещаю им свои авторские права на мои литературные произведения и идеи. А также завещаю 10 % от всех выплат с оставшихся после меня авторских прав, моей дорогой подруге Борменталь Виктории Дмитриевне, что обучалась в Лётно-техническом Колледже Гражданской Авиации им. А.В. Ляпидевского, в 2018 году.

Не поминайте лихом, и пусть Господь благословит вас.

6 апреля. 2020 года. Малых Вячеслав Александрович».

В конце рукописи находилась Славина роспись, точно такая же, как на конверте. Когда Лера только начинала читать завещание, в зале было довольно шумно. Но чем дальше и дальше зачитывались эти, продуманно написанные, слова, тем сильнее тишина окутывала всё вокруг. Под конец и вовсе наступила минута молчания. Все бы так и молчали, испытывая на себе нестерпимое давление тишины, пока Вика случайно не уронила свою чайную ложечку в кружку, наполненную уже остывшим чаем.

– Погоди, причём тут Вика, что это вообще такое? – ничего не понимая, спросил Илья, подойдя к Лере, и вырвав завещание из её рук.

– Какой ещё Понамарев? Какие ещё авторские права? – воскликнул Вова, после чего все ещё больше всполошились. И лишь Вика, с застывшим лицом, медленно встала со своего места, и как бы немного косясь, попыталась выйти из зала. И лишь Алия, схватившая рукопись в свои руки, подбежала к ней, когда та была уже почти в коридоре.

– Посмотри, ты здесь указана, – показала ей Алия необходимую строчку в рукописи.

– Да, и что?

– Ну ведь это что-то значит?

– Да? – совсем растеряно спросила она, и с видом, будто вот-вот заплачет, кинулась в свободную комнату, сказав лишь, – я сейчас!

Уже через пару минут в квартире зазвенел домофон.

–Да, – ответила Лиза.

– Здравствуйте, это тридцать четвёртая? – послышался молодой голос, изо всех сил пытающийся казаться взрослым.

– Нет, это девяносто шестая.

– А, да? Вы извините, мне в тридцать четвёртую, у них видимо домофон не работает.

– Вам открыть?

– Да, если можно, спасибо, – произнёс голос, совсем расслабившись, и выдав всю свою поддельность.

Но было уже поздно что либо менять, так как Лиза уже открыла дверь подъезда.

– Спасибо братуха! – сказал Слава, протянув, подговорённому им на это дело пареньку, обещанные две сотни рублей.

Еще через минуту позвонили уже в квартиру. «Интересно, кто это там?», – подумала Лиза, помчавшись к двери. Глазок оказался закрыт какой-то тёмной тканью.

– Кто там? – спросила она, на что ответа не последовало.

«Да что мне будет, если чё, в квартире много друзей», – подумала Лиза, медленно и осторожно приоткрывая дверь.

В следующую же секунду дверь рванула с необычайной силой, что саму Лизу чуть не выбросило на площадку. Перед ней стоял Слава. Хоть он и был одет в классический костюм, вид был у него взлохмаченный.

– Извини Лиз, Вова у вас? – спросил он, пытаясь перевести дух.

– Вова? – максимально ошарашено переспросила она у него.