Ни о чём и обо всём

Сегодня будет жаркий день. Впрочем, как и вчера и позавчера. На востоке погода редко меняется в это время года. Почти всегда палящее солнце, и стоит невыносимая жара, конечно, по меркам бледнолицего. Хорошо, что в номере есть кондиционер, и работает он исправно. Без него пребывание здесь было бы мукой. Потянувшись и взглянув на часы, я понял, пора вставать, а не то опоздаю на завтрак.

После завтрак, нас стали собирать на экскурсию. Женщина с соседнего номера, узнала, что я тоже еду, и неимоверно обрадовалась. А ведь она собиралась провести сегодняшний день у бассейна, и что же заставило её изменить свои планы и провести часть дня в душном автобусе? Ах, да, это же я! С самого первого дня она преследует меня, узнав, что я прекрасно говорю на нескольких языках и хорошо понимаю местных жителей, она приклеилась ко мне как банный лист. На второй вечер после приезда она постучалась ко мне и попросила меня  заказать в свой номер шампанское с фруктами. А сама она при этом была одета в халат, причем весьма прозрачный, и как я догадался, под халатом ни чего не было. А ведь я приехал сюда просто отдохнуть, расслабиться, забыть о столичной жизни с её бешеным темпом, бесконечными клубами и деловыми поездками. Видно не судьба.

Свободных мест в автобусе было много, но она уселась рядом со мной и залепетала на своём. Как же мне захотелось забыть все языки, что я выучил. Она бы так и говорила, если бы гид не попросил тишины. Выехав из отеля, гид сообщил, что сегодняшняя экскурсия будет на базар, чему я несказанно обрадовался, и не просто на базар, а на один из старейших базаров востока. Ехать нам не долго, вдоль побережья по новой, асфальтированной дороге, потом через старый город, и мы на месте, минут тридцать, не больше. Я пытался расслабиться и просто насладиться видом, но дорога и вправду оказалась короткой. Проехав по старому городу, мы остановились на большой парковке. Здесь уже стояло несколько туристических автобусов. Раздав каждому по визитке, на случай если кто-то потеряется, гид предупредил что на всё про всё у нас не больше четырёх часов.

Базар. Для бледнолицых вроде меня это сказка с цветочным ароматом, который идет не то от лавки с духами не то от обилия пряностей стоящих мешками прямо возле лавки торговца. Это Сувениры и медные сковородки, ювелирные изделия и верблюжьи шкуры, свежие фрукты и запах жареного мяса. Старинные изделия из дерева и металла стоят рядом с новомодными надувными матрасами, а обилие сладостей просто невозможно описать. Сказочные галереи, которые не уступают своей красотой известным историческим памятникам, и каждый торговец готов рассказать тебе многовековую историю этого места, угощая орехами и чаем. Здесь нет фиксированной цены, и тебе придется отчаянно поторговаться даже за горсть фиников, и только сбив цену в двое, а если тебе повезет то и больше, вот тогда ты окунешься в эту неотъемлемую часть торговли на восточном базаре.

Я уже бывал в подобном месте, но тогда я был неоперившимся птенцом и хватал все, что, по моему мнению, стоило дешево. И лишь позже я узнал, что переплатил за каждую покупку. Некоторые ходят по нескольку дней и торгуются, лишь бы торговец сбил цену. Интересно, повезёт ли мне сегодня?

Договорившись не разбегаться, а ходить всем вместе, мы дружно вышли из автобуса. Гид посоветовал нам обналичить деньги до входа на базар, пройтись по парфюмерным рядам, потом посетить ювелирные магазины и напоследок заглянуть в сувенирные лавочки, которых здесь было превеликое множество. Женщинам такой расклад пришелся по душе, а немногим бедолагам, таким как я, пришлось, молча согласиться. И вот, согласовав все детали и обзаведясь наличными, мы зашли на базар.

Дойти до парфюмерии оказалось просто, хотя по дороге мы чуть не потеряли пару зазевавшихся престарелых дам увлекшихся рассматриванием платков. Моя неожиданная спутница, наконец-то отпустила мою руку и с головой окунулась в разглядывание и разнюхивание ассортимента, чему я был несказанно рад. Рядом с рядами находилось несколько чайных мест, в которых мужская часть охотно обосновалась, предоставив дамам полную свободу действий. Просидев там минут сорок, и попробовав несколько видов холодного чая, мы пошли вытаскивать наших женщин из лавок, дабы они не потратил всё сразу. Проходя мимо одной из них, я заметил свою спутницу. Она о чём-то спорила с продавцом. Зайдя во внутрь и прислушавшись к разговору, я понял, что перед ними возник языковой барьер. Торговец  согласился на ту сумму что ему предложили и готов даже дать подарок лишь бы она расплатилась и ушла поскорей, а она не понимая его пыталась доказать что её цена очень хорошая, и он очень пожалеет, если не продаст ей эти духи. Немного послушав и понаслаждавшись данной ситуацией, я вмешался в разговор.  А вкус у неё оказался отменный, запах духов был ненавязчивый и очень приятный.

Ювелирные магазины не вызвали такого спроса как парфюмерия. Мы просто прошлись мимо рядов, так и не остановившись. А вот сувенирная продукция заинтересовала всех. Пока остальные разглядывали платки, статуэтки и ковры, я остановился у одной лавочки, которая больше походила на склад. Здесь лежали свёрнутые ковры, статуэтки и много сувенирного барахла. Но меня привлек кинжал. Он не походил на все те, что я успел посмотреть проходясь по рядам.

– Проходите, проходите. Здесь вы можете найти всё что угодно. Я вижу, вас заинтересовал клинок? – Старый продавец стоял рядом, и заметил, что меня заинтересовало оружие, но он ждал пока я не войду к нему в лавку.

– Он не похож на те, что я здесь видел, сколько ему, лет сто?

Старик прищурил свои глаза и внимательно на меня посмотрел, не ожидал он, что белый человек его поймет, да ещё и ответит.

– Больше ста лет это сокровище хранится в моей семье, с ним мои деды пересекли не оду пустыню, охраняя караван. А уж когда он был сделан, никто и не помнит. Быть может, его рука держала сарацина, ходил он в бой с ним, мясо резал. Кто знает.

– И сколько ты за него хочешь?

Старик задумался. Посмотрев на меня, потом на клинок он назвал свою цену. И ценник был явно завышен. Причем раз в пять. Я осмотрелся, повертел в руках фигурку слона и назвал цену в десять раз меньше. Старик вскинул руки к небу и призвал в свидетели всех своих богов, говоря, что моя цена ничтожно мала для столь благородного клинка, и не сыскать мне оружие лучше, чем у него. Я же в ответ пригрозил ему пальцем, клинок может и стоит дороже, но он не получал должного внимания, местами были видны вмятины и кое где появилась ржавчина. А это уже расходы. Мы поспорили ещё какое-то время, потом старик расстелил на полу ковер, набросал подушек и предложил присесть.

Усевшись на подушки, мы говорили до самого закрытия базара,  лишь изредка заводя разговор о цене клинка. Я много узнал о хозяине лавки. Она досталась ему по наследству от его отца, а ему от своего отца, и так было множество поколений, и все они торговали на этом базаре. И так будет дальше, его сын в скором времени заменит его и будет здесь хозяином, продолжая давние традиции своего рода – заниматься торговлей. В какой-то момент мне показалось, что мы вот-вот оседлаем верблюдов и повторим маршрут древнего каравана. Сделаем привал в оазисе, как это делали его предки, а потом помчимся к высоким и снежным горам моей родины, чтобы там прокатиться на собачьих упряжках по льду замерзшего горного озера. Во время наших разговоров, нам несколько раз приносили чай со сладостями и фрукты. Старик наливал его в пиалу и расхваливал сладости, предлагая опробовать рахат-лукум, халву или щербет. Ох уж это восточное гостеприимство.

– Скажи, – спросил торговец, в конце нашего разговора – зачем тебе этот клинок, когда у тебя есть такое сокровище?

Я не сразу понял, о чём идёт речь. Лишь обернувшись, я увидел свою соседку. Наш автобус давно уехал, а она всё это время просто стояла рядом с лавкой и ждала меня.

– Он мне не нужен, – ответил я после недолгой паузы, – но я всё равно куплю его, боюсь, она очень огорчится, если узнает, что я так и не купил его.

Поклонившись старику, я вышел из лавки. Взяв свою соседку за руку, мы направились к выходу. Ну что же, похоже, что сегодня мне придётся заказать шампанское с фруктами в свой номер, а утром ловить на себе взгляды соседей, которым мы не дали спать.

Ну, что, давай поговорим?

Всё началось в субботу, ранним утром. Я толком и глаза то не успел открыть, как мне уже была женой поставлена задача. Сегодня будет день покупок. Как оказалось, нам надо посетить универсам, потом зайдем мы в гастроном, ну и ещё на рынок надо. Ну, всё, пропал мой выходной, и спорить было бесполезно. Деваться не куда, позавтракал, умылся и вот я как носильщик, иду туда, куда жена идёт. Мы заглянули в гастроном, там взяли пару видов круп, немного сахара, консервы и повидло. Потом зашли в универсам. С покупками остался я у входа, ну а супруга быстро пробежалась по рядам. Это она сказала так, по мне так это была вечность. Я покурить успел не раз, пересмотрел я в телефоне ленту новостей, в кафе зашел и пиво взял. Там познакомился с таким же бедолагой. Поговорили с ним о том, о сём. Потом отправились на рынок. Какое ж было облегченье, когда увидел камеру храненья. Всё что купили, скинул я туда и вот, довольный зашагал по рынку. Хожу, брожу, пакеты снова тяжелеют, и тут я слышу разговор. Так продавец нахваливал товар, а вместе с ним и даму, что так сомневалась, что та, в конце концов, сдалась, как только он ей скидку дал. И вот уже мадам по скидке набирает. И тут, она, задумавшись на миг, ему глаголет: «Любезный, а ну-ка, поклади исчо». Услышав, что и как она сказала, я остановился. От этих слов повеяло и стариной и привокзальной речью. Вот как по мне, любезный было явно лишним.

Давайте сразу уточним, я не большой знаток родного языка, о чём я, кстати, часто сожалею. И сам я говорю порой не так, нет, ну бывает я жене скажу – ну, что, поехали-те или чё. Но это я забавы ради, не то, что б прямо я не знал, как надо говорить. Она, конечно, злится на меня, но всё прощает, знает, что не со зла. И уж ни в коем случаи, я не имею ни каких претензий к говору. Есть много мест, где люди окают, а есть места, где акают и укают. А кто из вас не улыбнется когда протяжное услышит моолоокоо? Ну, разве это не красиво, разве не ласкает слух? Вот как по мне, то в этом есть своя, земная красота. А как красиво дети говорят, порой мне кажется, что есть у них свой тайный, ни кому не ведомый язык. Услышишь от такого малыша: «Доедывать не буду, масалёт», – и вот уже улыбка на твоих устах, а гномиков они как называют, не слыхали?

Но то, как взрослые порой коверкают родной язык, я честно поражаюсь. И делаем мы это каждый день. Как безобразно говорить мы стали и лидером считаю я звонить. Идёшь по улице и слышишь: «ты мне позвОнишь?», –  но я урок давно усвоил, этом слове не должно быть вони.

Жена, не слышав ни чего, меня всё дальше тянет по рядам. И вот уже в пакетах лук с морковкой, а я иду с улыбкой на устах. Мы подошли к прилавкам от фермерских хозяйств. Там  продавали сыр и масло, творог с колбасой, там было молоко, сметана, сливки. Жена моя за этикетки сразу принялась. Что там за сыр, а жирность у сметаны какова, а цвет, а запах? А перед нами женщина стояла, и что-то объясняла продавцу. А он, тот продавец, стоит весь красный, раздулись щеки, губы сжаты, как будто в рот воды набрал. Я подошёл поближе и услышал, как женщина ему, видать не в первый раз твердит: « Ну что вам не понятно, мне надо пачку матла, тыр и колбату. Тыр, матло, колбата. И втё».

Когда к жене я повернулся, я был похож на продавца, раздулись мои щёки, плотно сжаты были губы, как будто в рот воды набрал. Вот только покраснеть я не успел. Жена взглянула на меня сурово, поводила носом и дальше стала этикетки изучать. Я выдохнул, тихонько, так чтоб не засмеяться, а в это время мимо нас прошел мужчина. Остановился возле женщины, немного постоял, послушал разговор и, обратившись к продавцу, сказал: «Ну что вам не понятно, нам надо, вон тот кусочек масва, с ковоковами и ковбасы, павку сервевата…». Он не успел договорить. Продавец сбежал схватив с витрины тряпку, которой он прилавок протирал. И закрывая ей лицо, сквозь продавцов и покупателей, он, убегая, хохотал. Супруга долго не могла понять, куда мы так спешим, когда схватив её за руку, я к выходу рванул. И выбежав на улицу, я долго объяснить не мог, к чему была такая спешка.

Всё началось в субботу, ранним утром. Когда я толком и проснуться не успел. С тех пор меня будить и говорить, что мы сегодня в магазин идём – не надо. Ранним утром по субботам, я долго жду, когда моя жена накрасит губы и ресницы. Кода она румяна нанесёт, и мы пойдем по магазинам. Тогда зайдём мы в гастроном, потом пойдём в универсам ну и, конечно же, на рынок. Но не останусь я с покупками у входа, а вместе с ней пройдусь я по рядам. И буду слушать, кто как говорит.

Клуб DS

Запахи из кафе заполнили своим ароматом всю комнату. Утренний хлеб, булочки с корицей, персиком и вишней, всю эту прелесть достали из печи  и положили поближе к улице, бариста намолол кофе и смешал его запах с ароматом хлеба, давая понять, что пора просыпаться и идти завтракать.

Утренние посиделки за чашечкой кофе, держание за руки, объятия и пожелания хорошего дня. Как же она ненавидит все эти прелести и радости.

Рука скользнула под подушку и нащупала ошейник. Крепко сжимая его в руке, она встала и подошла к трюмо. Красивое  молодое тело смотрело на неё из зеркала, откинув волосы назад, она надела ошейник и затянув его потуже, встала на колени. Вот она, готовая рабыня. Ей не интересны нежные романтические объятия, ей по душе удары по телу, ей не нужны цветы, если только ими не били её по лицу, по молодому телу, и желательно розы, чьи шипы оставляют кровоточащие раны, от  которых поёт душа. Ей не нужны нежные поцелуи, ей по душе плевки в лицо. Дикость, варварство, грубость, насилие, сильная рука, что будет властвовать над нею, приказывать, ну а она, как верный пес служить ему, вот что ей интересно, вот что ей нужно. Он скажет, сядь – и она сядет, он скажет, принеси – и принесет, а если она  провинится, то он накажет. И это будет радость для неё.

Ошейник расстегнулся, и грудь наполнилась воздухом, а сердце колотилось так, что казалось оно, хочет вырваться из груди.

«Быть может, я больна, ведь не бывает так, ведь не должно быть так. Страдать и быть счастливой это не нормально. Это глупость, это дурость, лечить меня и чем скорей, тем лучше. Пойду и запишусь к врачу, пусть вылечит меня, пусть буду я как все, мечтать о поцелуях, объятьях нежных, романтика и всё такое. Пусть буду я как все! Да что за бред! Надеть двуличья маску и радоваться всем, быть тем, кем я не являюсь, разве это счастье? Пусть я такая, ну и что, я зла ведь не желаю ни кому. Люблю я подчиняться, люблю насилие, люблю я власть, но что бы надо мной, и ни кого я не прошу быть тем же. Я лишь хочу сама с собою честной быть! И это выбор мой и для меня!»

Открыв один из шкафчиков, она достала перстень. Серебряный, с эмблемой клуба, короной сверху и плетью внизу, а между ними буква S. Сколько счастливых дней она там провела, а покидая свой родной город, ей вручили этот перстень. Свободная рабыня. Клуб был анонимный, никто не афишировал его. Редкие встречи со своим господином давали заряд бодрости на много дней, а то и на неделю. Но он уехал, толи по работе, толи по службе, но он оставил клуб и свою рабыню, а спустя несколько месяцев и ей самой пришлось уехать. Большой мегаполис, где отец занял место директора, открывал большие возможности, а ей, любимой дочке, нашлось неплохое место в компании. «Родители, – от этой мысли она встрепенулась, – они же сегодня организовали приём»

День пролетел незаметно. Позавтракав на скорую руку, она договорилась о встрече с подругой в торговом центре. Нужно было выбрать подарок для мамы. Она радовалась как дитя, когда ей что-нибудь приносили, какую-нибудь мелочь, безделушку, и ужасно огорчалась, когда гости приходили с пустыми руками. Походив по магазинам, она остановила свой выбор на палантине. Уверена, что мама проходит в нем весь вечер. Посидев немного с подругой в кафе, она отправилась к родителям.

Вечер был в самом разгаре. Никакого официального застолья не было, все приходившие гости расходились по интересам. На втором этаже шумная компания играла в бильярд, налив себе по бокалу горячительного и прихватив с собой бутылку. Они спустятся лишь к концу приёма, и будут расхваливать хозяина дома за столь великолепный вечер. В соседней от них комнате играли в карты, но что-то у них было тихо – игра видать не задалась. Женщины расположились на террасе, вытянув ноги, они обсуждали моду.

Увидев её, мама поставила свой бокал и отчитала за опоздание. Но получив подарок, её сердце оттаяло, и она, схватив её, повела знакомить с новыми людьми. В основном это были мужчины. Старания мамы выдать свою дочь замуж, были видны невооруженным взглядом. В принципе она была не против, подчиняться ей нравилось, но эти любезности, восхваление её красотой нагоняли на неё тоску. Каждый из них был готов подарить ей кусочек неба, или звезду, и как только они начинали говорить об этом, она спешила удалиться.

Сбежав от очередного ухажёра, она вошла в библиотеку. Здесь почти никогда никого не бывало. Но сегодня она была там не одна. Один из гостей сидел в кресле и читал книгу. Он не обратил не неё ни какого внимания, лишь краем глаза взглянул на неё когда она вошла. Он был молод, немного старше её. Он был красив, гладко выбрит и в очках на тонкой оправе. Своим безразличием и хладнокровием к её присутствию он заинтересовал её. Усевшись в соседнем кресле, она стала гадать, кто же он такой. Может он чей-то родственник? Нет, есть не гласное правило, приходят только свои, и нарушать его нельзя. Может водитель? Тоже вряд ли, для прислуги, водителей, поваров есть отдельное помещение. Так кто же он?

– Налей воды.

Его спокойный, ровный голос вывел её из своих размышлений. Слова, произнесённые им, не походили на просьбу. И она повиновалась.

Подойдя к столику, она сняла крышку с кувшина. Не касаясь стакана, она наполнила его на две третьи. Дождавшись, когда упадет последняя капля, она взяла салфетку и аккуратно протерла горло кувшина и лишь, потом вернула его на место. Проверив, нет ли следов капель на стенках бокала, она положила подставку под бокал на столик рядом с ним, а потом поставила и сам бокал.

Сердце её заколотилось. На его руке был перстень, золотой, с эмблемой клуба, короной сверху и плетью внизу, а между ними буква D. Он доминант, он господин.

Все гости расходились, а она стояла и ждала, и для себя она решила, позовет – пойду. Кольцо её заметил он, отпив воды, он смерил её взглядом.

– Пойдем, – сказал он наконец вставая с кресла, – я покажу тебе твои покои.

Кому что

Кому-то нравится еда. Готовка у плиты и всё такое. Вот мясо в казане, его обжарить надо быстро, чтоб соки все не потерять, ну а потом добавить рис, или картошку. А вот салат, что так манит, весенний или цезарь. Там овощи, как на подбор, и вот едок уж выбирает. Здесь круассаны, торт медовый с чаем. Он может простоять часок, всё время, выбирая, сюда добавить чеснока, но совсем немного, чтоб было в меру остроты. Сюда добавит он петрушку, а вот сюда добавит всё, что в доме есть… Но это не моё. Увы, в еде непривередлив я.

Кому-то нравятся цветы. И вот земли он натаскал, и удобренья накупил. И целый день сидит в горшках. Вот тут вот фикус, там герань, а здесь посадим пальму. И вырастит она до потолка, и будут ею любоваться. На подоконнике поставит он фиалок ряд и, конечно же, алоэ, куда же без него. Поддерживать он будет климат, чтоб было и не холодно ни жарко… К цветам я тоже равнодушен, что есть, что нет, мне всё равно.

Кому-то нравятся стихи. Стихи, поэмы и рассказы, сонет и детектив. Вот он сидит в метро, в трамвае, дома на диване, не замечая ничего. Он зачитался по дороге, проехав станцию свою. И вот теперь идет пешком, а мысли только о том мире, в который автор окунул его. Тот мир, что на бумаге он увидел, ему милее дома своего. И вот идет он гадает: да кто же блин украл колье, служанка или почтальон… И это тоже не моё.

Кому-то нравится любовь. Волнует сердце кровь, когда красавица идёт. И вот уже бежит за нею он. Цветы, романтика и море поцелуев, и всё ради одной лишь ночи страсти. И там сплетенье тел, и долгожданные оргазмы. Ну, может двух, как повезёт. Потом другую повстречает и снова всё с начала начинает. Но он про первую не забывает, он ходит к ней ради любви и ночи провожденья. Не ловелас я, не повеса, и это тоже всё не для меня.

Кому-то нравится спортзал. Спешит туда он спозаранку, что бы побегать и поприседать. Потом гантели поднимать, на тренажерах до упора будет он себя «равнять». Питанье будет покупать, чтоб были мышцы как гора. Ну, а потом у зеркала собою любоваться. Вот он, какой красивый: мышцы, пресс, фигура как у Аполлона. И так пять дней в неделю. Ну, это точно не моё.

А вот стакан, то что люблю я! Вы только посмотрите на него. Не важна форма или цвет, какие грани у него. На ножке он иль без неё. Всё дело в том, что можете туда налить. Вот утром ты берёшь стакан и наливаешь туда кофе или чай. И что в него ты добавляешь? Нет, не сахар и не молоко, туда ты добавляешь коньяка! Есть те, кто добавляют туда граппу, или бальзам какой. Лично я не против, я даже за, ведь надо знать, с чем лучше кофе пить. И утро сразу стало светлым, ушла усталость, сон как рукой сняло. Готов ты к подвигам, победам, весь мир открыт перед тобой!

В обед опять берёшь стакан. Отведав всё, что было на столе, в стакан вина ты наливаешь. Не ради пьянки, а здоровья для! Усвоиться поможет пищи, оно и жир сожжет, и настроение поднимет. Давленье снизит, нервы укрепит, а как приятно за бокалом этим грядущие дела все обсудить. И вот, довольный и счастливый, ты снова в бой с рутиною встаёшь. Ну, разве это  не прекрасно!

Пришел ты вечером домой, усталый и голодный. Ты принял душ, поужинал с семьёй, и вновь бокал ты достаёшь. И что же ты туда нальёшь? Если футбол идёт, то пиво достаёшь, и с белой плотной пеной в бокал его ты наливаешь. А если вы вдвоём с супругой, то можно и вина налить, и не один бокал, а сразу два. В бокал налить ты сможешь что угодно, и виски и коньяк и самогон. И ведь ни кто и не осудит, за то, что водку ты стаканом пьёшь.

Бокал он ведь такой, везде поможет. Вот друг твой, брат или товарищ собрался ехать в далека. Вокзал, перрон, и скоро стук колес, ну что же, в добрый путь, и снова звон стаканов. Поехал на природу ты, и рыбка плещется в пруду, грибов поляна, шашлычок, а ты с бокалом в гамаке. Ну, разве это не прекрасно. А вот и пополненья ждет семья, твоя или чужая здесь не важно. Здесь главное вниманье к мелочам. За пяточки, за носик, за пупок. За ручки, ножки, подбородок, и сильным был чтоб, и красивым, и языков, чтоб выучил пяток. За маму, тут вот можно и вдвойне, за папу, бабушку и Жучку. А если вдруг там двойня? Держись стакан, работы будет много.

А если вдруг пришла беда, и в дом твой горе постучалось. Берёшь стакан ты и, сжимая его, молча, ты всё былое вспоминаешь. И память ворошишь, какие были дни, как вместе бегали, играли, как на руках ты засыпал…

Я что хочу сказать, стакан он вещь такая. Не важно, кто ты, он или она, водитель или пешеход, доцент, сантехник, машинист. А может ты бухгалтер, или коммерсант, строитель, доктор или водолаз, здесь все равны. Мы перед ним равны. Не знает он ни рангов, ни чинов, ему плевать какая у тебя степень. Он рад нам всем, Он рад тогда, когда в него ты что-то наливаешь. Так может быть и мы, ответим ему тем же. Возьмем бокалы и нальём. Да пополней, ты что, краев не видишь! Благодарить его за верность будем мы. Он каждый день нам помогает, с утра он нас бодрит, а вечером нас расслабляет. Он в хмурый день всё делает светлей, он радугу пускает и вот уже нам хочется плясать и танцевать. А если ты устал, пришел с работы весь разбитый, то он нас успокоит и заново нас соберёт. В холодный день нас обогреет, в жару прохладу принесёт.

Давайте же не будем забывать мы про него!

Потеря

А, ВЫ, когда-нибудь, друзей теряли?

Я потерял сегодня одного. И всё что мне осталось, так это память. Воспоминания весь день всплывают, как вместе мы гуляли, веселились. Как мы всю ночь, без отдыху, вдвоём или с друзьями под коньячок орали песни, а после падали без сил. Какие были времена, азарт, веселье, дух приключенья, всё это было и прошло.

Мы познакомились лет шесть назад, и с той поры дружили крепко. Я помню, он позвал меня на юбилей. За городом он снял коттедж, нас привезли туда на лимузине. Огромный дом, камин и куча спален. Беседка рядом, каменный мангал и баня. Просторная, с парилкой, а из неё тропинка прямо в пруд. Красивые места, берёзы, ёлки. А если прогуляться, то можно выйти к речке, там говорят, рыбалка хороша, но мы так этого и не узнали. Повеселились знатно мы, сначала жарили мы мясо с овощами, всех сортов и всех мастей. Какие были помидоры, мы разложили на решетке их, и протомив, закусывали ими. Потом пошли мы в баню, и там напарившись бежали в пруд. Девчонки нам махали из беседки, а мы к себе их звали, но не пошли они, сослались на отсутствие купальников. Но мы-то бы голышом и им того же предлагали. Потом мы пели песню под гитару до утра, я в этом деле профессионал, и инструмент всегда со мной. Но всё это осталось в прошлом.

Ходили как то мы в кино, всё тем же шумным коллективом. Набрали много мы всего. Попкорна было вида три, прекрасным дамам взяли мы мартини, ну а себе как водится вискарь. Стаканчики, салфетки, чипсы, кириешки, Всё это растолкали по карманам и двинулись мы в зал. Мы с другом были на розливе, я разливал мартини, он ответственным за виски был. Что это был за фильм, я не помню, а вот как напоили контролёра, помню. Мы часто вспоминали этот случай с ним. Вошла она с проверкой как обычно, фонариком светя себе под ноги. А мы как раз бутылки открывали. Нам повезло на первый раз, а во второй нас всех с поличным взяли. Ну, всё, мы думали, пропали. Но друг мой, что-то ей сказал на ушко, потом они ушли, и не успели спохватиться мы, как контролёр сидела рядом с нами. Стаканчик быстро мы нашли, и вот нас больше стало. Мы посмотрели фильм, потом второй, в кафе зашли, по набережной прогулялись. Ну что за день был, просто загляденье.

По выходным, раз в месяц, где-то, в бар ходили. Я рад был время проводить с ним, по поводу и без. Но разве нужен повод для друзей? Я был готов хоть каждый день. Он позвонит и позовет, и стол накроет к моему приходу. Вот это друг, вот истинный пример, к чему должны стремиться все, кто хочет крепкой дружбы. Купил машину как то он, не новую он взял, и это минус, и нас, друзей, собрал всех вместе. Какие тосты говорил я там; и ни железа, ни гвоздя, и чтоб дороги лёгкой, и чтоб в дороге не ломалась, и чтоб поменьше СТО, и чтоб попутчик – теплый ветерок, и за дорогу без помех, за скорость, двигатель и масло. В тот вечер был не удержим я.

А как любил он караоке. Хотя скажу вам по секрету, он толком петь и не умел. Ему медведь на ухо наступил, не просто наступил, он по нему прошелся. Но разве может друг, такой как я, сказать об этом? Ни разу я ему не намекнул о том, что он бездарность! Я ждал, когда наступит тот момент, когда сорвав до хрипоты свой голос, он подойдет и даст мне микрофон. И я, мы понимали всё без слов, возьму его и всё исправлю. Я петь умею всё, могу и рок, могу я и фольклор. Могу дуэтом спеть, могу частушки. Мой друг всё это знает. Настанет тишина, и запою я. Какие были времена!

А как играли на консоли мы, всю ночь. Гоняли на машинах мы, скелетов убивали, и лишь под утро спать ложились. А в баню как ходили мы, я даже веник прикупил по случаю. Как было здорово и хорошо. Но всё прошло, нет больше друга у меня.

Нет, нет, он жив здоров. Живет своею жизнью. Он лишь потерян для меня. Всему виною наш последний разговор. Сегодня позвонил он мне, с утра, я даже улыбнулся. Но он не звал меня в кино, и в баню тоже не позвал. Он не просил с ним в баре посидеть, или на пляж сходить и искупаться. Он позвонил лишь для того, чтобы позвать меня в гараж, да не в один а сразу в два. Один ему достался по наследству, с соседом он поговорил и тот продал ему второй. И вот решил он приукрасить их. Отштукатурить, постелить полы, бильярдный стол поставить, сделать мини бар, а во втором он хочет баню сделать. На потолке все трещины заделать, потом всё утеплить, облагородить, траншею надо прокопать, что бы вода в канаву уходила. И всё, готово. Туда мы будем приходить и развлекаться.

Но я-то видел гаражи те, в тот, что достался по наследству, войти нельзя. Туда лет двадцать всё свозили. Кровать и телевизор, старый гарнитур, и запасных колёс от трактора штук десять там, не говоря уже про холодильник. Ещё там где-то сгнил мешок с картошкой, а может даже и не один.  Там старый двигатель, лопаты, грабли. Там металлический забор, что с дачи привезли. Там книг бесчисленно коробок. А про второй и вспоминать противно. Сосед его, рыбак заядлый был. Он там и сеть чинил и рыбу вялил. Разделывал и чистил рыбу тоже там. Засохшие хвосты и много чешуи, и запах, от которого нутро наружу лезет. И вот туда позвал меня мой бывший друг.

Я два часа, после работы,  провел вчера в салоне красоты, чтобы лицо в порядок привести. Меня подстригли и побрили брови, мне маску сделали от всех прыщей, а ты зовешь меня в гараж таскать колеса на помойку? Перебирать весь этот хлам? А если ты ремонт затеешь, и надо будет окна поменять? А если, боже упаси, ты купишь дом в деревне и там решишь ты посадить редис, ты что меня попросишь землю покопать? Я кто, по-твоему, строитель, грузчик или может штукатур? Ведь я твой друг, не землекоп, и не маляр. Ты позови бригаду, лучше две. Одни пускай траншею роют, вторые разгребают этот хлам. Потом пусть штукатурят, красят, белят, утепляют, а вот когда закончат всё, ты позови меня. Ты мини бар заполни, баню затопи, а на мангале мясо пусть томится. Вот как был должен поступить ты, вот так друг должен поступить!

Сосед

        День подходил к концу. Вот и мой дом высокий, белокаменный, ему уже лет тридцать, но он по прежнему красивый и уютный. Один из тех домов, в котором совместили всё, и красоту, и прочность, и удобства. А на углу есть магазинчик, там предлагают всё подряд от батареек и до шоколадок. Тропинка вдоль подъездов петляет как змея, как раз ведет к нему, площадка детская с песочницей и детским смехом. Удобная парковка, и что важней всего, она не создаёт проблем, подъезд всегда свободен. Бабульки с внуками собрались у подъезда, и шумно обсуждают урожай, морковка, кабачки, капуста.

А вот и место на парковке, свободное, как будто ждет меня. Пакет с продуктами возьму с сиденья, достану сигарету, прикурю и постою немного у подъезда.

Сосед возник как чёрт из табакерки, замедлил шаг, прищурился и руку протянул.

– Привет, ты наш сосед, недавно переехал? Я слышал, делаешь ремонт. Хотел узнать, есть ли у тебя дрель?

Я поздоровался, сказал, что дрели нет. Да и ремонт мне делала бригада, сам я в ремонте не силён, да и на это надо много время и уменья.

– Как жаль, – сказал он, даже не подумав, – а я купил картину. Повесить её надо, а дрели как назло и нет. Вот и подумал, может у тебя есть. Жена моя картины любит, хочет, чтобы они везде висели. На кухне, в спальне, в коридоре, чтоб радовали глаз. Пока она в командировке, решил сюрприз её сделать. Осталось только дрель найти и всё, сюрприз готов. Но ни чего, есть у меня ещё два дня. Главное чтобы раньше не вернулась, а то мои старания коту под хвост. Сотрудник у них заболел, тот, что должен ехать, вот её и попросили. А что, там же не вагоны разгружать, с бумажками весь день, и пообедать отвезут, и на работу и с работы, гостиница приличная. Связь, правда, там плохая, голосовые то звонки проходят, а с видео ну прям беда. Зато себя покажет, и премия в конце недели будет. Уже решили новый гарнитур купить. Она, опять же присмотрела, по скидке. Везде успеет, и всю работу сделать и в интернете посидеть. Она как заводной волчок, никогда на месте не сидит. Но вкус у неё хороший, чисто белый гарнитур с подсветкой и матовым стеклом. А старый – продадим, или родителям в деревню отвезём. У них ещё с каких времён стоит….

Как удивительно, наш разговор, который толком и не начался, вдруг превратился в монолог. Я не люблю людей, всех тех, что портят жизнь мою. Всех тех, кто раздает советы, кто поучает всех и вся. Всех тех, кто с важным умным видом, старается учить. Всех тех, бездарных попрошаек и зануд. Всех тех коллег, что думают, что всех умнее, они готовы без усталости ходить и поучать других. Всех тех старушек, что от скуки смертной, готовы поделиться мудростью своей. Всех тех зануд соседей, что лезут в душу и перекладывают груз  своих проблем. Но он другой. Он просто говорил о своей жизни, о том, как он живет, легко, свободно, словно дышит. Не напрягал меня своей проблемой, не взваливал на плечи тягости судьбы. Он начал с дрели, а теперь он говорит про гарнитур и то, как рады будут старики, когда они приедут в гости. Там будет банька и шашлык, рыбалка на пруду и помощь с огородом. И как то вспомнились родители, когда я им последний раз звонил?

–…..а какие там места, надумаешь с палаткой отдохнуть, а может просто порыбачить, озер там много, да и лес кругом. На электричке от вокзала два часа, но мне поверь – не пожалеешь. Грибов и ягод там полным полно, а воздух то какой, вздыхаешь полной грудь и всё мало. Ни то, что здесь. И тишина. Курортные места, там даже можно домик снять, что по цене не знаю, говорят дороговато. Однажды ездили туда с коллегами, на праздник дело было, палатки взяли, мяса, две гитары. Так вот, напарник мой домой привез мешок грибов и пару с рыбой. Ох, и подкинул он жене своей работу. Зато, какой счастливый, сам поймал, сам приготовил. Ты кстати мясо в нашем магазине не бери, оно конечно не плохое, но есть вон там, в соседнем доме магазин, мясная лавка, если быть точнее. Там у хозяина своё хозяйство, колбасы, мясо, молоко творог хороший, там всё найдёшь. И ценник держит, ни то, что некоторые, чуть что, так сразу взвинтят. И жалуются потом. Вон, наш директор, взял, да и поднял в два раза цены…

Ну вот, дождался. Вот сейчас услышу, какой плохой начальник у него. Как плохо он руководит, диплом купил, на лапу дал, и кресло занял, а сам двух слов связать не может, на пальцах счет ведёт. Достану сигарету, прикурю, накину мантию священника и буду слушать исповедь, как нелегко живется с дураками.

– …а ты машину там не ставь. Дожди пойдут, утонешь по колено. Все местные обходят это место стороной. Оно всегда пустует. Старайся у забора, там камера висит, да и народ всё время ходит по тропинке. Хотя спокойный двор у нас, ни кто не пакостит, да и колёса не снимают. Шлагбаум как поставили на въезд, так сразу жить спокойней стало. А то к нам со всего района ехали, один так три машины здесь оставил. Пробили номера, узнали адрес, созвонились, а он нам взял и нахамил. Так мы его машины взяли и под знак к проспекту оттащили, так там их и забрали. У нас двор дружный, за своих стоим горой, есть даже те, кто здесь родился, в этом доме. Вот, помню, я, лет пять назад, мы только переехали сюда, играли свадьбу здесь, столы стояли прямо у подъезда. И все кто мимо шёл, так попадали прямо на гулянку. Детей компотом с пирогами угощали, а тем, кто повзрослее чарку предлагали. Весь дом отпраздновал это событье. Два дня гуляли, кто пельмени принесёт, кто макароны, а после под баян порядок навели. И все довольные остались.

Всё говорил и говорил. Он рассказал, как лучше в центр въехать, минуя пробки все, и как потом уехать, какая ждет погода нас. Затронул тему про котов и про собак, про местных модниц и про медицину.

– Заговорился что-то я с тобой, а дел ещё невпроворот. Увидимся ещё, ведь мы теперь соседи. – Пожал мне руку и ушел.

Взяв свой пакет с продуктами, и я пошел. Лифт отсчитает этажи, налево, а потом на право. Вот и моя дверь.

– Ну, как тебе мой муж? – Захлопнув дверь, услышал звонкий женский голос. – Болтушка, правда?

– Болтун, каких ещё не видал свет. И как ты вышла замуж за него?

– Заговорил, очнулась только после брачной ночи.

– Надеюсь, там он не болтал?

– Как знать, – она поцеловала меня в губы, –  Проголодался? Есть салат, бутылка красного вина и отбивные. Ещё десерт. – Халат упал к моим ногам. – С чего начнёшь?

Один год

Мне дали год. Всего один лишь год.

Врач нехотя просматривал анализы. А если быть откровенным до конца, то он их вообще не просматривал. Он просто перелистывал страницы, а сам смотрел в свой телефон. Дойдя до последней, он бросил на неё свой взгляд, взял чистый листок и написал на нем несколько слов, молча передал его медицинской сестре, полностью погрузившись в экран своего телефона.

Сестра охала и ахала, перечитывая несколько раз то что написал доктор. Хватаясь то за градусник, то за карандаш, она ни как не могла собраться с мыслями и все говорила то про бога, то про экологию, то про генетику. Измерив наконец мне температуру и давление, проверив мой пульс и количество кислорода в крови, она попросила меня раздеться, и надев очки и перчатки, принялась меня разглядывать, ощупывать и принюхиваться, делая пометки в моей карточке. Что она хотела увидеть или найти я так и не понял. После всех этих процедур она долго что-то писала, изредка отрываясь от своих записей и пристально вглядываясь в мои глаза.

– Ты должен понимать одно, – наконец закончив писать она обратилась ко мне – что один год, это ещё не приговор. Болезни лечатся, не все, но лечатся. Кто знает, что будет завтра? Лекарство новое найдут, а может просто чудо, да да, и такое я встречала. Вот всё казалось бы, он безнадёжен, не силах мы ему помочь, но через год его встречаешь, а он красив, подтянут и здоров. И ты не вешай нос. Зайдешь в четвёртый кабинет, там врач тебя осмотрит и назначит пару процедур. Не бойся, диагноз твой не подтверждён, но судя по анализам и по осмотру всё так и есть. Так вот, там врач, он тебе всё скажет. Анализы попросит сдать или пройти какую нибудь процедуру, сделай всё. Могут платными быть, но сделай всё равно. Ну а потом, как всё пройдёшь, то снова к нам. Пропишем тебе курс лечения. Рецепты вот возьми, Вот это витамины, а это снимет боль. А это на уколы, и не затягивай, аптека за углом, там всё найдёшь. Купи и сразу в процедурный кабинет. А уж потом и к доктору. Забудь про алкоголь и сигареты, мучное по возможности всё исключи, ни острое, ни жирное тебе нельзя. Всё только на пару, и оставайся дома. Вдруг приступ, или станет плохо, то можешь и не доехать. Ну, всё, иди.

Отдав мне мою карточку с рецептами, она махнула мне рукой указывая на дверь. Врач так и не повернулся, а ведь я был убеждён что именно он должен был провести осмотр и выписать мне все назначения. Но он был увлечён происходящим в своём телефоне.

Коридор был почти пустой, лишь несколько человек ожидали соей очереди в соседний кабинет. Идти мне ни куда не хотелось, да и боль в груди дала о себе знать. Присев на пустую лавочку напротив кабинета, я попытался собраться с мыслями и понять что же мне делать? И почему в такие моменты всего хочется?

А хотелось мне всего! И самое противное было в том, что я мог себе всё это позволить. Купить машину, да что там машину, я могу купить семь машин и ездить каждый день на разной. В понедельник на одной, во вторник на другой и так на каждый день недели. Я могу отправить  жену поближе к экватору, и не только её, собрать всех её подружек, надоедливых и внезапных родственников, мечтающих пожить у нас с недельку, посадить их всех в самолет и отправить подальше от себя. Я могу встретить закат у камина где-нибудь в тайге, наслаждаясь коньяком и олениной, а рассвет на берегу моря под пальмами, держа в руке бокал с коктейлем. И вот сейчас приходит осознание, что этого больше не будет. А может плюнуть на всё, пусть будет не год а пару месяцев. Но зато каких! Нырну с аквалангом, скачусь на лыжах с самой высокой точки, закачу такую гулянку что бы вспоминали и после моего ухода. Пусть даже месяц но проживу с поднятой головой, а не в своих испражнениях.