Тринадцать

Первое – вера беспредельная, не фанатичная когда ты сам себя уговариваешь что это так, а когда ты внутри глубоко понимаешь что это именно так.

Второе – убрать сомнения, отбросить все «а вдруг..», только равновесие, в котором сомнения срываются в пропасть твоего спокойствия.

Тогда же мне первый раз пришло чувство веры, веры, что я в нужном месте, с лучшим человеком. Наверное, такое же испытывает младенец на руках матери. Внутри спокойствие и уверенность – вера.

Учитель делал все, чтобы подготовить меня, но ко всему нельзя быть готовым. Урок всего лишь объяснение реальности, а реальность имеет силу, которую не опишешь и не покажешь даже приблизительно.

Урок второй

Сегодня Ра́стиш был мягок и взгляд его светился: – Космос как родитель всегда учил человечество, да-да человечество. Космос не учит отдельного человека, потому что его влияние слишком сильно слишком объемно, чтобы понять одному человеку, это должно понять человечество. Как только человечество «понимает» рождается тот, кому человечество как бы делегирует свои полномочия вестника, сказать вслух, донести на понятном практически каждому человеку языке.

Мы транслировали разные мысли, все, что притягивалось к земле мы сами можем и перерабатываем, для этого есть позитивные люди, духовные практики и просветленные.

А вот что улетает в Космос, самые мощные заряды мыслей растворялись, пересекая границу нашей системы солнца. Но последние два с небольшим десятилетия, произошел сбой и все стало возвращаться. Часть уже вернулась, наверное, ты понимаешь это по происходящему в этом тысячелетии.

То ли солнечная система скачкообразно увеличилась, то ли выросло притяжение солнца, разбираемся, но времени нет.

У нас есть технология, которая восстановит переработку, пусть туда попадут и стоящие мысли, но эта жертва стоит того, иначе земля из-за усиливающейся вибрации сойдет с орбиты, а дальше все по голливудскому сценарию громко и в клочья.

Мы можем это предотвратить, точка, где можем все изменить это сразу за границей солнечной системы, внутри притяжение уже не осилить. Вылет уже назначен, поэтому и обучение твое происходит в сжатые сроки.

– Я что же один полечу? – этот вариант вообще меня не устраивал, я человек общества и мне кто-то нужен кто будет слушать и хотя бы кивать.

– Я лечу с тобой, ты будешь мне помогать – успокаивал Ра́стиш.

Но на меня это почему то не подействовало. – Вдвоем так вдвоем.

Глава 5

Но летел я один, уже который день, стремительно удаляясь от дома. Эх, Ра́стиш знал бы ты, что успех будет в руках недоученика, ведь один урок я так и не прошел, а времени повторять, по понятным причинам, не было.

– Ра́стиш, может ты знал, что лечу я один?– бормотал я под нос, вспоминая последнюю встречу. – А чего не сказал? Интересно получается, я тебе как к родному, а ты … Стоп, либо хорошо либо никак.

Урок третий

Ра́стиш был серьезен и взгляд как лазер проникал в самые темные и неизведанные места моей души.– Саня, кого полюбить сложнее всего?

– Врага, был у меня в школе пацан один, обидел сильно, при всех слабаком выставил, гад. – У меня аж желваки заходили – Конечно, он, кабан, был старше на три класса и здоровее раза в два. Пока я мышцу для мести наращивал он уже школу закончил.

– А ты знаешь, что это твой спаситель? – Ра́стиш ухмыльнулся – Сколько раз тебя физподготовка выручала?

– Ну да, после этого меня как то вообще не задирали – начал вспоминать я – а если и были стычки, то я всегда на ногах уходил. Так что счет в мою пользу.

Ра́стиш как будто и не слушал – Истинная сила закрыта от нас на огромный замок, а ключ любовь. Чтобы открыть нужно полюбить себя.

– Ну, так это не проблема. – Я был рад такому простому уроку – Каждый себя любит. В чем подвох?

– Подвоха никакого. – учитель улыбался лишь краешками губ – Надо лишь быть честным перед самим собой. Время для этого урока у тебя до завтра.

– Я думаю, за час управлюсь, – уверил я – это еще с большим запасом.

Казалось бы, чего проще все мы любим себя, но если разобраться в тонкостях, когда я пытался поймать ощущение что люблю себя это было так. Ты любишь меня? – спрашивал я сам себя. – Да люблю, люблю не переживай. – Махнув рукой, отвечал сам себе. Но ощущения любви не было. Я снова и снова пытался, но так и смог найти в себе это чувство.

Утром, узнав о моей неудаче Ра́стиш даже не расстроился. – В полете будет время еще попрактитковать.

Глава 6

До начала экспедиции оставались сутки. Ра́стиш был напряжен, на вопросы отвечал туманно, иногда не отвечал.

После обеда он подбежал – Одевайся, тренируем старт. Быстрее, быстрее.

Я пытался задать вопрос, на что был удостоен взгляда хозяина немецкой овчарки, мол, ты же не тупой должен уже команды на слух воспринимать.

По дороге к кораблю Ра́стиш остановился, я по инерции проскочил пару шагов и тоже затормозил. Он смотрел своим лучшим взглядом, полным тепла и какой-то грусти от безысходности. Голос же был ровным – Запомни, там все иначе, иные физические условия и твои способности будут иными. Мысли в состояниях, которые мы тренировали, будут физически ощутимы тебе и будут менять пространство. Поэтому до границы солнечной системы летишь в полном релаксе.

– В смысле летишь? – я обалдел от предстоящего одиночного полета и совсем не врубался в то, что он со мной прощался навсегда – Вдвоем же был план лететь…

Я смотрел в упор и решил, не двинусь ни за что один в эту черную бездну. Моему взгляду не оказалось преграды.

Я понял, вернее, увидел, его глаза не излучали они как будто открыли занавес и стало видно всю суть происходящего. Все уроки его векового опыта, и моя миссия была нести их и применить там в космосе.

Да, у меня был внутренний магнит, но было и еще одно немаловажное это молодость. Я смогу перенести все перегрузки и смогу перестроится под новые состояния. Он был немолод, далеко немолод.

– Я верю и не сомневаюсь в тебе, Саня – Ра́стиш говорил по слогам, как будто хотел показать, что в каждом слоге больше, намного больше, чем могут передать звуки, в которые мы заковали буквы и слова.

– Спасибо, за все спасибо – я поднял руку, стоял не мог пошевелиться, очнувшись, ляпнул – Ну, что? Поехали?

Ра́стиш расхохотался, он впервые смеялся, и делал он это заразительно. Мы хохотали, не отрывая взгляда друг от друга. Хохотали над нашей встречей, над нашими уроками, над его мудростью, над моей незрелостью, над этим полетом и над тем, что ждет меня впереди.

Глава 7

Ощущения во мне говорили, как свисток на чайнике, все громче и громче. – Надо принимать решение, если не брать расчеты в успех и эти бездушные проценты, то остается только вера в себя и вера учителя в меня.

Тут я ощутил полное одиночество, захотелось, чтобы хоть кто-то оказался рядом, или пусть не рядом, но любил меня там на земле. Да именно любил, пусть там, но знал бы я здесь. Да хоть бы и Полина, эта скрипачка, или Ра́стиш по-отцовски гордился мной, или Колян по-братски.

Только один человек может полюбить меня здесь, так что я об этом буду знать.

Стало безысходно тоскливо, и я как будто превратился в маленького мальчика в этом большом звездном мире, где все такое большое, что я даже на песчинку не гожусь.

Какой же маленький и одинокий человек, – Взглянул я на себя из космоса. – Маленький, верящий в свою особенную и наверно кажущуюся большой цель. Какой милый наивный малыш, захотелось обнять, взять на руки.

Я одновременно был большим и маленьким, оба мои состояния связывало чувство которое на земле называют любовь. Здесь же это ощущалось как всепроникающее тепло, я излучал тепло и принимал его одновременно и это ни на что не было похоже.

Могло быть сравнимо лишь с моментом рождения, когда ты был одним целым с твоим миром – матерью, а потом тебе пришлось покинуть, отделится от привычного мира. Вот она свобода и одиночество, от этого кричишь в надежде что услышат и поймут. И вот ты вознагражден за то, что смел и заявил о себе. Тепло обнимает сначала одной стороны, потом с другой, ура мой мир возвращается. Да это мой мир я люблю его и знаю, что каждая клетка мира любит меня.

Я почувствовал да именно почувствовал от сюда людей на земле, их общее тепло, я физически ощутил и я любил их, всех вместе и каждого по отдельности. Кажется, даже был готов назвать каждого по имени, если бы увидел лицо, так близки они мне были.

И их мысли я чувствовал они были всюду и хорошие и горькие, обычные человеческие мысли. Мысли были слабы, чтобы преодолеть границу солнечной системы и там раствориться, вот она проблема, не в увеличении солнечной системы и усилении притяжения, все так просто, что я расхохотался.

Человек атрофировал мыслительный аппарат, мозг не выдает нужной силы мысли, и они просто не достигают границы.

Я смеялся один, далеко от земли, но все земляне были со мной, мы были вместе, несмотря на миллионы километров между нами. И их мысли были с нами они притягивались, чувствуя своих хозяев и все мы летели, покидая солнечную систему.