Три жизни одного Бога

– Но всё же, я догадался. А сегодня убедился в этом у вас дома. Поймите меня правильно, я должен был понять вас. Понять, что вы готовы биться. Готовы биться, до самого конца. Ведь так?

Я промолчала. Гадкие слезы потекли из глаз. Внутри меня разгорался вечный огонь, который никогда не угасал, с появлением первого рыжего волоска, сверху моей физиономии.

Дмитрий продолжил, мельком взглянув на меня:

– А сегодня и вы, кое-что увидели из моей жизни. Кое-что, что должно поспособствовать объединению наших сил в наших проблемах.

– Что у неё? – спросила я прямо.

– Рак легких.

– Стадия?

– Терминальная.

– Шансов нет.

Дмитрий потупил глаза. Я была очень резка, но в подобных делах, нужно называть вещи своими именами.

– Я должен хотя бы попробовать, – сказал он.

– Вы внимательно читали мой проект? Там только испытаний на пять лет по минимальному кругу.

– Тогда на что вы сами рассчитывали? Думаете, у вас больше времени?

– Я не знаю… У вас хотя бы диагноз есть. А у меня сначала мама, а теперь ещё и брат по схожей симптоматике.

– И что? Вы не готовы бороться? Если мы не успеем, так может у вас получится!

– Думаете, я не готова за них глотки рвать?! – спросила я с вызовом.

– Ладно, давайте сбавим градус нашей беседы, Дарья. Вы ведь не дослушали. У меня есть предложение. Я пришёл к вам не за пустой болтовнёй. Готовы послушать?

Я кивнула.

– Мы предложим вашу разработку военно-медицинской академии. Елена назначила встречу с их представителями. Там должны заинтересоваться таким проектом, с помощью которого, любого человека можно излечить, путем моментальной диагностики, с последующим направленным импульсом в поврежденную область человеческого организма, для вызова процесса регенерации органов или участков тела, из искусственного резерва расширенного иммунитета. Там всегда мечтали о неуязвимых биороботах.

– Как-то страшно это всё. Военные? Да они же придурки!

– Дарья… Принесите завтра все свои документы, мы оформим вас задним числом в список наших сотрудников и поедем на встречу.

Дмитрий встал, чтобы уйти и добавил:

– И я вас очень прошу, будьте сдержаны. Это наш последний и единственный шанс быть с теми, кого любим.

Часть четвертая.

«Важное заседание»

На следующий день, меня провели по красным коврам министерства обороны и посадили за длинный резной стол, в окружении усато-пузатых генералов, увешанных медалями и орденами с кучей золотых звезд на погонах.

Суровые дядьки в формах, переговаривались между собой гнусавыми голосами о самом важном из жизни офицеров: погоде, давлении и медных самоварах на своих дачах. Через некоторое время, во главе стола, появился самый суровый из суровых, и судя по количеству звезд на погонах и орденов на пузе – самый главный из главных. Все военные незамедлительно встали и вытянулись во весь рост, смешно вытянув свои трехэтажные подбородки в сторону хрустальных люстр на потолке. Кто-то ткнул меня под ребро, и я вскочила, пытаясь изобразить покорность со смирением на своём хамоватом лице, при этом вытянув руки по швам, словно дворовая собака перед своим хозяином, в ожидании вареной сосиски.

– Прошу садится, – сказал генерал.

Пока остальная часть генералитета усаживала свои тучные тела с диким грохотом стульев и металлическим лязганьем всех своих многочисленных наград, я тихонько спросила Дмитрия:

– Вы же говорили, что мы сначала поедем в военно-медицинскую академию?

– Когда они поняли, что мы от них хотим, сразу собрали министерскую комиссию на заседании, в академии таких вопросов не решают, – шепнул мне Дмитрий в ответ.

– Господа офицеры, – монотонно заговорил главный генерал, – Сегодня я собрал вас для вынесения совместного решения, по вопросу новейшей разработки у наших коллег из научно-исследовательской медицинской лаборатории. Прошу внимательнейшим образом их выслушать, вам слово господа.

Пока я трясла ногой под столом от страха или это нога трясла меня, слово взял Дмитрий:

– Всем добрый день, я директор института Ковалёв Дмитрий Николаевич. Это мои коллеги, Смирнова Дарья Сергеевна и Тихонова Елена Константиновна. Не так давно, Дарья Сергеевна окончила медицинскую академию с красным дипломом и пришла к нам с готовым проектом, согласно расчетам которого, в научных кругах появилась возможность создать перспективную и прорывную разработку в области науки, не имеющую аналогов во всем мире.

От переживаний я начала краснеть и стала похожа на испанскую тряпку тореадора.

– Поясню, в чём заключается суть разработки без научной терминологии и прочей демагогии, – продолжил Дмитрий. – Речь идет о создании биологического вируса, на базе компьютерного искусственного интеллекта, посредством которого, человеческий организм получает возможность полной регенерации поврежденных участков тела или внутренних органов, за счет внедрения в него дежурного набора химических соединений, стимулирующих борьбу и излечение ото всех известных миру заболеваний, ран и даже тяжелых увечий. Мы предлагаем создать искусственный иммунитет для человека, с внешним диагностическим сканером, управляя которым, человек будет способен к самоисцелению и регулировке всех важных процессов в организме.

Генералы хмурили важные лбы, пытаясь прийти к общему пониманию сути, посредством усиленной мозговой активности, но за пустеющими военными глазами, внутри крепких черепных коробок силовиков высших военных ведомств, плюшевая обезьянка стучала в свои барабанные тарелочки, наигрывая незатейливые мелодии и наотрез отказываясь переводить заумные слова Дмитрия, в простую и доступную форму.

– Дмитрий, – обратился к нему главный генерал, – поясните, пожалуйста, в примерах, на что способна ваша разработка и чем она будет полезна военному ведомству, а то не совсем понятно.

– Если солдату в бою оторвет ногу, – заговорил другой генерал, – она что вырастет заново?

– Нет, не вырастет, – ответил Дмитрий. – Пока не вырастет. Но он точно не умрет от кровотечения, и будет сохранять сознание, не чувствуя боли. Наш проект позволяет создать неуязвимых универсальных солдат нового поколения.

Генералы оживились и зашептались, главный генерал удивленно вскинул мохнатые брови и принялся что-то записывать. Я стукала ногой под столом от волнения и хлопала глазами.

Посыпались вопросы со всех сторон:

– У меня рак у жены, от рака спасает? – спросили в углу.

– Спасает. На любой стадии. Внутренние органы регенерируются, – ответил Дмитрий.

– И печень можно восстановить? – озабоченно спросили о чём-то своём, особо важном, с другой стороны.

– И печень.

– А вот если пуля в голову? – резонно спросил кто-то с краю.

– Искусственная кома, реанимация и купирование кровоизлияния до прибытия полевых хирургов.

– А в ногу? – добавил кто-то ещё.

– Будет бегать, даже не почувствует, – продолжал Дмитрий отбиваться от назойливых вопросов.

– Мне нужно глаз восстановить, у меня протез, вот глаз можно?

– Найдете донорский – сделаем вам глаз.

– А инсульт?

– Полностью контролируется самодиагностикой.

– Господа, господа, успокойтесь! Товарищи офицеры, я призываю вас к порядку! – нервно кричал главный генерал, пытаясь остановить шкурные вопросы, но его подчиненных уже было не остановить.

Посыпались более острые вопросы от старых дедов-маразматиков, после которых я едва сдерживала смех:

– На потенцию влияет?!

– Срок жизни увеличивается?! На сколько?!

– Можно как-то жену омолодить?

– А ногу вместо протеза пришьют?

– Суставы омолаживает?!

– А если руки дряблые и спина, можно как-то накачать?!

– Волосы-то на голове вырастут?!

– Ответьте про потенцию!

Дмитрий успевал только головой из стороны в сторону мотать, генералы рвали и метали, перебивая друг друга, Елена тихо смеялась, закрыв лицо руками, а я грызла губу и молча тряслась, чтоб не прыснуть от раздирающего меня изнутри хохота.

Главный генерал стучал кулаком по столу изо всех сил. Возбужденные генералы неохотно успокоились и расселись по местам, с горящими от энтузиазма глазами.

– Дурачьё! Устроили тут птичий базар! – сказал в сердцах главный и, достав скомканный платочек из кармана мундира, вытер им пот со лба. – В общем, так, – продолжил он, – Завтра я, поеду с докладом к верховному главнокомандующему, поеду и доложу сам!

Генерал гневно обвел глазами присутствующих подчиненных.

– Я уверен, что там вашим проектом так же заинтересуются. От вас мне потребуется полная денежная калькуляция, я должен знать, во сколько это всё обойдется государству и какие финансовые вложения предстоят. Так же важен срок выполнения, сколько это вообще, год, два, пятнадцать…

– Вот хотелось бы побыстрее, со сроками…, – послышалось тонкое замечание от генерала справа.

– Заткнись Самойлов! – не выдержал главный.

Самойлов стыдливо потупил глаза в пол и нервно застучал пальцами по столу.

– А теперь, – продолжил главный, – Я вас попрошу удалиться с заседания и оставить свои координаты для связи у секретаря на выходе, мне нужно поговорить с присутствующими коллегами тет-а-тет.

Не успели за нами закрыться двери, как я услышала отборный военный мат за своей спиной. Главный генерал принялся объяснять своим подчинённым на доступном для них языке, почему нельзя превращать важное заседание по вопросу новейших научных разработок в фарс и балаган, даже если на кону чья-то потенция или лысая голова.

Часть пятая.

«Начало конца»

Свершилось – нам дали много денег. Очень много. Так много, что от количества нулей в графе «итого» рябило в глазах. Так же дали целую военную лабораторию с подчиненными, которая серьезно охранялась и зачем-то зарылась под землю на несколько этажей.

В общем, все в каноничном военном стиле: много порядка и мало толка. За каждым нашим шагом, словом и действием – теперь строго следили люди в погонах. Куча обязательных процедур, в виде заполнений ненужных журналов, бесполезных телефонных докладов, а также вечных учетов, надоедливых отчетов, неожиданных построений, сборов, эвакуационных тренировок с выносом имущества, где я должна была гордо нести перед собственной грудью свою личную именную тумбочку с двумя бирками и сургучной печатью. Я изнывала всякий раз, когда тащила весь этот милитаристский маразм вверх по лестнице на девять этажей, под суровым чеканным шагом мускулистых конвоиров.

«Военные ученые, все поте замоченные», – появилась у нас такая присказка.

Так и работали: одним глазом готовишь сырье и следишь за химической реакцией активных веществ, другим смотришь на красную лампочку сигнала тревоги расположенной над сверхсекретной тумбочкой, куда мы складывали всю текущую документацию о проекте. Так же возле этой тумбочки было два биологических двухметровых шкафчика с автоматами наперевес, которые периодически сменяли друг друга и буравили суровыми взглядами из-под густых бровей дырки в стене, что напротив караульного поста.

Сначала мы хотели повесить им какой-нибудь журнальчик на гвоздик, чтобы ребятам нашлось хоть какое-то развлечение в обездвиженном молчании, но потом засомневались в их умении читать, а глянцевые картинки с молодой Памелой Андерсон в купальнике, почему-то сразу запретили. Так и стоят наши гвардейцы, подпирая рельефными пятыми точками нашу тумбочку, словно кремлевскую стену. Постовая служба сложна тем, что в ней нужно уметь отключать мозг и всяческие потребности в жизнедеятельности, поэтому там служат особые солдаты, с принудительной кнопкой отключения функциональности, обратная активация которой происходит строго по сигналу тревоги.

Ну, а мы работали. Мне дали лучших специалистов: все по достоинству оценили серьезность и перспективы моего проекта. После смены нас развозили, и я приезжала глубокой ночью. Чесала за ушком спящего Мишку, который очень по мне скучал, пила чай с мамой, которая едва справлялась, пока была одна и уезжала вновь. Маме становилось все хуже и хуже…

Тем сильнее была моя мотивация. Темные круги от недосыпа под моими глазами становились все больше, а времени все меньше. Елене так же было нелегко, кожа её стала бледной и она всё больше проводила времени в больницах и стационарах, чем с Дмитрием, который очень за неё переживал.

Прошло несколько месяцев, рьяного рабочего темпа и у нас появился прототип вируса, который мы успешно испытывали на крысах. Крыски вполне неплохо себя чувствовали и даже совсем не боялись погибнуть от какой-нибудь хвори, которую мы принудительно им вкалывали с завидной регулярностью, но искусственный иммунитет, зараза такая, всё поборол. Параллельно с нами, в другом отделе, велись работы по наладке информационно-дистанционной программы управления. Через время нам привезли подопытных обезьянок, и они так же были очень довольны своим физическим, эмоциональным и интеллектуальным состоянием с новоприобретённым безграничным здоровьем. Даже защитникам животных беспокоиться не пришлось, хотя кто бы их сюда пустил.

Пока мы готовились к очередному этапу испытаний, неожиданно объявили сбор и построение. Обычно о неожиданных сборах предупреждали заранее, с письменным занесением в календарный устав. Весь рабочий персонал зазывали в актовый зал, где мы уселись со скучными лицами, в ожидании, очередных «важных инструкций», о какой-нибудь корпоративной тайне, защите информации и персональной ответственности. К нам вышел главный генерал, а следом за ним ещё два человека в штатском, один из которых был молодой спортивный парень, а второй…

Вторым был Барков.

– Дорогие коллеги, я поздравляю вас с очередным и успешным этапом испытаний, – начал вещать генерал, – Мы готовы объявить следующую и самую важную часть нашей программы – испытания на людях.

Наши взгляды встретились, Барков впился в меня злобным взглядом и не сводил с меня глаз, иронично улыбаясь. Почему-то среди своих работников я не нашла Дмитрия, видимо он опаздывал. Мне не нравится, что перед самым важным и ответственным этапом всей моей жизни, вновь появилась эта проклятая тень моей несчастной судьбы. Я была готова убивать, пускать кровь и потрошить кишки, но пока только грызла собственный ноготь, в ненавистной агонии, к одному из персонажей на сцене.

– Я представляю вам сотрудников военной службы безопасности, на этапе главных испытаний, они будут являться вашими кураторами. У них есть полный доступ ко всем протоколам безопасности, поэтому с ними вы можете общаться на все доступные темы и показывать все возможные документы. А сейчас давайте пройдем в лабораторию.

Мы шли по коридору: я, спортивный парень, генерал и Барков. Я незаметно поравнялась с Барковым и ткнула его под ребро:

– Ты что тут делаешь, собака сутулая?! – зашипела я как змея на мышь.

– Тебя пришел проверить, – ответил тот в полголоса с мерзкой ухмылкой.

– Если посмеешь мне помешать, я тебя с головой в кислоте искупаю, понял?! На этот раз одной рученькой не отделаешься!

Барков ничего не ответил. Мы зашли в лабораторию, там находился Дмитрий. По его виду, я поняла, что у него что-то случилось. Он был очень потерян и пуст. Я тихонько подкралась к нему и шепнула:

– Что?

– В реанимации. Всю ночь боролись. Утром пришла в сознание, но плохо всё, надо что-то делать, Даша, я теряю её.

– Я поняла.

Ко мне обратился спортивный парень:

– Вы Дарья Сергеевна?

– Да.

– Мне зовут Боев Роман Николаевич, я сотрудник службы безопасности, а это Барков Александр, он из военно-медицинской лаборатории, мой консультант.

Ага, значит эта скотина Барков, тут вовсе не главный. Вшивенький консультантишка, который напросился на службу, как только узнал, куда и к кому поедет, – подумала я.