Следующая станция

– Расскажи мне об обитателях этого дома.

– Что именно вы хотите знать?

– Все, что знаешь ты об этом месте и о его хозяевах.

– Хм. – Билл почесал пальцами заросший щетиной подбородок. – Думаю, стоит начать с Хозяина. Он был достаточно выдающимся человеком. Был дельцом в прямом смысле этого слова, но недостаточно дерзким, чтобы стать миллионером.

– Многообещающее начало.

– Да. Короче говоря, он был дельцом. Работал не покладая рук. Ему принадлежало несколько причалов в городе. Сколотив небольшой капитал, он стал не просто владельцем причала, а уже купил несколько лодок и стал заниматься рыбным промыслом. В конце – концов, он стал окончательным монополистом в этом предприятии. Дела шли неплохо. Видимо в этот момент он и решил, что пора построить это славное место. Я к ним попал уже после окончания строительства, как раз в тот момент, когда хозяин стал поглядывать в сторону Бирмингема.

– А что в Бирмингеме?

– Ничего хорошего! – резко воскликнул Крекер. – Хозяин не был готов к таким масштабам. Начинался век металлургии, и он глядел на новое дело, облизываясь, как кот на сметану. Он все-таки вошел в число акционеров одного из сталелитейных заводов, более того ему в конечном итоге довелось добраться до совета директоров, но на этом удача покинула его. Достигнув своего пика, он столкнулся с разного рода проблемами. Сначала на заводы повадились профсоюзы, за ними пошла волна негодования, исходящая от самих рабочих. После сами власти стали поглядывать на завод с мыслью о хорошем барыше. Когда с рабочими было покончено, и те вернулись на работу, к ним вдруг повадились разные чиновники с проверками, явно желая получить откупные. По началу от них удавалось откупиться, но со временем аппетиты этих свиней возросли, и началась небольшая война между чиновниками и воротилами металлургии. Все эти склоки дошли даже до Палаты Лордов, но те вместо того, чтобы урезонить обнаглевших чиновников, сами стали «доить», как они считали бездонную корову, под именем – завод. Последней каплей был арест одного из членов правления, по неведомой мне причине, за ним еще один и еще. Членов правления таскали по судам и тюрьмам. Их в итоге выпускали на волю, но это сильно вредило самому делу и здоровью. Всем стало ясно, что дело загнулось окончательно, и было решено распустить рабочих, а завод закрыть. Когда решили окончательно покончить с заводом, в дело ввязался некий Лорд Бэкшот, он предложил помощь членам правления. За пятьдесят один процент акций он готов был решить все проблемы с чиновниками и профсоюзами. Члены правления вновь собрались для совещания и после долгих переговоров решили, что предложение Лорда лучше, чем закрыть завод, на том и порешили. Они передали контрольный пакет Лорду Бэкшоту и понемногу стали расслабляться, похождения чиновников и профсоюзов на завод прекратились, но членов правления все также продолжали таскать по тюрьмам. Один из них скончался от инфаркта прямо в повозке. Другой угодил в тюрьму. Старый хозяин осознавал, почему так происходит и, продав за гроши те остатки акций, что были у него на руках, Лорду Бэкшоту, покинул Бирмингем и вернулся сюда. Я никогда в жизни не видел хозяина таким. Он был достаточно крепким мужчиной преклонных лет и отличался от остальной небывалой прыти и остротой ума, но теперь с ним произошли некоторые изменения. Тело его ослабело, а ум затуманился, но самое главное его глаза. Они стали пустыми, бывали времена, когда он сидел напротив камина и смотрел в стену перед собой, он мог провести за этим занятием долгие часы, он даже не шевелился, а иногда мне казалось, что он умер. В конечном итоге так и произошло. Дело в том, что в завод он вложил почти все свое состояние. При этом он продал все причалы и лодки, а компанию раздал по кускам. Все, к чему он шел всю свою жизнь, рухнуло прахом в одну секунду, в один миг. В последний день его жизни он уселся в свое кресло и, всматриваясь в стену, сидел до самого вечера, ни хозяйка, ни я его не трогали. За весь день он не съел и крошки еды, но мы были не удивлены, он уже довольно давно питался лишь одним воздухом. Перед обедом я глянул на него. Его голова свесилась на плечо, и я подумал, что он спит. Когда время подошло ко сну, хозяйка спустилась к нему и попросила его подняться, но тот не отвечал. Я стоял в дверях и наблюдал. Она слегка тряхнула его за плечо, но тот не обратил на это внимание. Затем она сильнее его колыхнула, но тот вновь не проснулся. Я стоял в дверях и переминался с ноги на ногу, уже тогда я подумал, что что-то тут не так. Хозяйка дотронулась до его щеки и ахнула. Я тут же подскочил к ней и, обхватив за талию, усадил в рядом стоящее кресло (она лишилась чувств). Подойдя к хозяину, я дотронулся до его щеки и понял, что он уже давно мертв. Щека его была словно лед, а тело уже окоченело и не разгибалось. На следующий день приехал доктор и зафиксировал смерть, а еще через день мы предали его тело земле на заднем дворе дома.

Кайлеб молча сидел и слушал рассказ Билли не перебивая его. После того как Крекер закончил, Чейз не проронил и слова. Он задумчиво всматривался в серые тучи за окном.

– Печально. – наконец выдавил он из себя. – А что с тетей?

– А что с ней?

– Я жду от тебя похожего рассказа…

Билли напрягся, прикусив нижнюю губу он сжал руки в кулаки и, выпрямившись, заерзал на стуле. Уложив сжатые кулаки на колени, он глянул на окно, а затем опустил взгляд на свои ботинки и тяжело вздохнул.

– Мадам была хорошим человеком. Она была для меня будто мать… – Билли немного замялся. – Я любил ее. – тихо произнес он. – После смерти хозяина, мадам долгое время не находила себе место и в конце концов тихо отошла во сне.

На щеке Билли появилась небольшая слеза, но он сразу же незаметно ее вытер.

– Что-то я устал, дай мне несколько часов и, думаю, со мной все будет в порядке.

– Может сделать вам грог?

– Не думаю, что это сейчас поможет, но от стаканчика горячего бренди я не откажусь.

Билли покинул комнату, через несколько минут он вернулся со стаканом бурой дымящейся жидкости. Кайлеб принял стакан и в три глотка осушил его. Слизывая с губ остатки напитка, он упал на подушку и почти сразу уснул.

Как не странно, но горячий алкоголь подействовал на Чейза положительно и на следующее утро он стоял на своих двоих перед зеркалом и был занят завязыванием галстука. После чего Кайлеб спрятал его под жилетку и надел пиджак.

Спустившись, он нашел Билла в большом зале, сидящим перед камином и раскуривая трубку.

– Доброе утро!

– Доброе утро, сэр. Я гляжу, бренди вам все-таки помог?

– Это верно. Слушай, в доме есть коляска или какое-нибудь другое средство передвижения?

– В конюшне стоит Брум и пара жеребцов.

– Отлично, мне нужно посетить банк, в котором лежали деньги покойной, и ты меня отвезешь.

– Понадобиться немного времени, чтобы впрячь лошадей.

Произнеся это, Билл тут же встал с места и, набросив на себя тулуп, пошел на улицу.

***

Они медленно, но верно продвигались по размокшей дороге мимо заросших бурьяном и другими сорняками полям. Небо было затянутым, но дождь не шел. Ветер потихоньку стихал, и казалось, что буря прошла. На горизонте показался одинокий луч солнца.

Конструкция Брума не предполагала общения пассажира с кучером, поэтому Чейз прибывал в одиночестве. Билли не удалось вернуть к жизни туфли Кайлеба, и тот отдал ему сапоги старого хозяина. Они были немного больше его ноги, но в целом сидели довольно неплохо. Чейз радовался подарку, теперь его ноги не намокнут как вчера, и он не умрет от лихорадки. Задумавшись о вчерашнем дне, он вдруг вспомнил Анну Найтвуд. Ее темно-синие глаза показались перед его лицом, она слегка улыбнулась, обнажив ряд ровных белых зубов. Мимолетное ведение улетучилось так же, как и пришло, теперь перед ним стояло грозное лицо ее отца. Сжав свои огромные ручища в кулаки, он смотрел на него из-под кустистых седых бровей. Чейз подумал, что данный господин очень тяжелый на характер и лучше с ним не шутить. Он настолько сильно погрузился в свои размышления, что не заметил, как они подъехали к дверям банка.

На этот раз человек, с которым накануне Кайлеб разговаривал через окно, стоял у входа и открывал дверь всем посетителям. Когда Кайлеб проходил мимо, он слегка дотронулся до своего цилиндра и сказал: «Приветствуем, сэр, в нашем банке», а после открыл ему дверь.

Банк не отличался не пышностью, не худостью. Стены, полы и потолок были в сдержанном деловом стиле и не внушали восхищения или каких-либо других чувств. Кайлеб нашел свободного кассира и, подойдя к нему, изложил свою нужду. Кассир какое-то время перебирал стопку дел из картотеки, а затем, вынув нужную папку, попросил Кайлеба подождать. Чейз спокойно ждал, пока кассир с папкой в руках быстрыми шагами добрался до двери управляющего, а после скрылся за ней. Через минуту, он выскочил, но уже без папки.

– Мистер Чейз?! – громко сказал он. Кайлеб повернулся к нему, с удивленным лицом. – Вас просит управляющий. – Чейз слегка кивнул головой и направился к двери. Он еще не успел дойти, как кассир уже стоял за своей стойкой и обслуживал следующего клиента.

Войдя в кабинет управляющего, он понял, где была вся роскошь, помпезность и власть. Необъятный господин сидел в кожаном кресле и туша сигару, смотрел на Кайлеба сквозь бело-голубые думы.

– Прошу. – он указал на противоположный стул и Кайлеб сел на него. – Мистер Чейз, верно?

– Верно.

– Меня зовут Марк Хафорт, управляющий…

– Зачем вы меня позвали, мистер Хафорт?

– Ценю в людях хватку, я и сам не люблю размазывать, но моя профессия предполагает такой подход к людям. В общем, мистер Чейз. На вашем счете имеется определенная сумма денег, которая была вами получена по завещанию, но…

– Всегда есть «но»!

– Действительно. – он начал стучать пальцами по столу и Кайлеба это раздражало. – Мистер Барлоу-Мартинс, был достаточно хорошим дельцом, но под конец его жизни он потерял хватку. Он был частым клиентом, не только нашего банкирского дома, но и многих других. Во время своих предприятий в Бирмингеме, он набрал долгов, чтобы дать делу хорошее обеспечение, но долговые обязательства нужно исполнять и после его смерти, в адрес мадам Барлоу-Мартинс, посыпались требования исполнить денежные обязательства. Часть она вернула, но часть еще оставалась. Я всеми силами пытался не доводить дело до судов, но она умерла, назначив вас своим приемником. Мистер Чейз. – он уложил локти на стол и подал тело вперед. – Если вы в кротчайшие сроки не исполните обязательства, начнутся судебные тяжбы, которые вытянут из вас все соки. Я подготовился к разговору и собрал для вас информацию, о количестве и размере займов, полученных вашем дядей. – он вынул бумагу из папки и передал ее Кайлебу.

Глянув на документ, он увидел много строчек с цифрами, датами и наименованием учреждений. В конце листа был подведен итог, печальный шестизначный итог. Кайлеб опустил бумагу на стол и посмотрел на управляющего.

– Есть еще один документ, мистер Чейз. – он вынул новую бумагу и передал ее Кайлебу.

Две бумаги были схожи между собой, но различия были. Появилась новая колонка, а итог увеличился. Дополнительная колонка показывала комиссию банка за уплату обязательств.

– Если сделать это прямо сейчас, на вас не посыплются иски. Сумма, находящаяся на вашем счете, покроет все без остатка, включая комиссию. – управляющий отдал еще одну бумажку, где вырисовывалось конечное сальдо.

– Семьсот пятьдесят восемь фунтов. – с грустью в голосе произнес Кайлеб, когда увидел остаток по счету, после уплаты всех долгов.

– Да, сэр. Что ж, я ненавижу быть кому-то должен. Забирайте деньги, а остаток выдайте мне.

Чейз покинул кабинет управляющего и занялся подписанием различных согласий, о передаче денежных средств. После он получил в кассе ту скудную сумму денег, что осталась и, выйдя из банка в подавленном настроении, сел в Брум и так сидел, пока Билли не спросил направление. Получив указание ехать домой, Билли запрыгнул на козлы и помчал в сторону особняка.

***

По возвращению в особняк Кайлеб уселся в кресло, стоящее напротив почти погасшего камина. Он потерял много времени в банке, и теперь дело клонилось к ночи. Красный диск солнца спускался все ниже и ниже, и теперь находясь чуть выше линии горизонта, он позволял глядеть на него без опаски. Чейз вынул из кармана те, как он теперь считал, гроши, полученные в банке и, схватившись за голову, тер их пальцами.

Билли разобрался с лошадьми и, войдя в комнату, он встал в дверях, облокотившись о дверной косяк, стал глядеть на своего господина.

– Как прошло, сэр? – спросил он через минуту.

Кайлеб убрал руку и посмотрел на Билли злобным взглядом, затем он выдохнул, и злоба отступила.

– Это все, что у нас осталось. Больше денег нет, я не уверен, что этого хватит для покупки угля на зиму.

– С этим все в порядке, сэр. Мадам заранее подготовилась к зиме. Нам хватит до следующего февраля.

– Может проблема с углем и решена, но остается масса других проблем. Нам нужна провизия и материалы для ремонта дома, если тот вздумает развалиться.

– На счет дома тоже не беспокойтесь. Ему, конечно, требуется уход. – Крекер оглядел комнату. – Но в целом он еще нам послужит. С едой тоже пока нет проблем, на эти деньги, что вы держите, мы можем очень долго жить.

– А когда они закончатся?! Что тогда?!

– А может к тому времени нас с вами уже и в живых не будет, кто знает? То, что будет завтра, будет завтра, а мы с вами живем здесь и сейчас.

– Хватит философствовать. Лучше скажи мне, в этом доме найдется несколько бутылок с выпивкой?

– С этим тоже нет проблем. Я могу заглянуть в погреб и посмотреть что-нибудь для вас.

– Тогда отправляйся в погреб и принеси, что посчитаешь нужным. – отмахнулся Кайлеб.

Билл очень скоро вернулся, с двумя бутылками ирландского виски. Он, было, потянулся к стакану, но Чейз остановил его на полпути. Выхватив бутылку из рук Крекера, он схватился зубами за пробку, вытянул ее и выплюнул в камин, а после сделал несколько больших глотков.

– Вторая бутылка для тебя, старина. – сказал он, вытирая губы.

Крекер был этому несказанно рад. Подбросив несколько пален в камин, он плеснул немного виски туда.

– Угостим наш домик, вы не против? – произнес Билли с улыбкой на лице.

Они пили до самого утра и уснули в тех креслах, в которых сидели всю ночь. Наутро у них было страшное похмелье, от которого они отходили несколько дней, потому как на тех двух бутылках, собутыльники не закончили.

Глава 5 «Обращаясь к прошлому»

С похода в банк прошло два дня. Организм Чейза хоть и привычный к яду выпивки, но даже он начал в последнее время сдавать. Для восстановления ему потребовалось время, и весь этот период Чейз пролежал в своей постели на чердаке и вот во второе утро после гуляний, он открыл глаза, взглянул на потолок с облупившейся краской и решил, что так он больше не хочет жить.

Спустившись вниз, он не застал Билли в комнате с камином. С улицы послышался стук удара металла об металл, и Чейз тут же смекнул, что Билл чем-то занят на улице. Выйдя из дому, он осознал, что за все это время так и ни разу не видел дом.

Когда он только прибыл под крышу особняка, была непроглядная ночь. На следующий день, когда он отправился в банк, его разум был поглощён раздумьями о богатстве, а возвращаясь из банка, он думал, о том, как ему прожить на те деньги, что остались у него в кармане.

Прокручивая все эти мысли, он прошел несколько дальше, чем предполагал. Отойдя от дома примерно на двадцать шагов, он развернулся и стал лицезреть явившуюся его глазу панораму.

Самое первое, что бросилось в глаза – это его трехэтажный фасад. Он был выполнен из темного камня, по одной из стен тянулся густой плющ. Верхушка плюща достигала крыши дома, и местами он приклеивался к черепице, норовя пролезть под нее или же вовсе отодрать. Кайлеб сразу же смекнул, что такое растение требует тщательного ухода и если его пустить на самотек, то в конечном итоге он уничтожит дом до основания.

Дом чем-то был похож на сельскую церковь. Первые два этажа являли собой прошенный на землю прямоугольник. Сверху был точно такой же прямоугольник, только немного меньших размеров, ну и на самом верху виднелась небольшая башенка – скорее всего, это была его комната. От оконечности башни вздымался флюгер с ласточкой. Он был в плохом состоянии и совсем не крутился. Темная краска, что раньше была на птице, совсем облупилась, а то, что осталось, выцвело.

Пройдя вправо от того места где, он стоял, Кайлеб взглянул на открывающийся вид за домом. Тот стоял на утесе, до обрыва было, конечно, далеко, но перспектива открывалась захватывающая. Слева вдали виделась скала, окруженная огромными желтыми валунами. Воды ирландского моря бросались на ту скалу, пытаясь ее свалить, но она крепко стояла и не поддавалась стихии. Он повернул голову направо и увидел открывающийся вид на небольшой городок с бухтой, в которой стояло множество плав средств, но в основном ее заполнили рыболовецкие суда. Город не так сильно привлек его внимание, как скала слева, и он развернулся на сто восемьдесят градусов. Перед ним появились небольшие холмы, они полностью закрывали горизонт и увидеть, что находиться за ними не представлялось возможным. Пожухла от осеннего холода трава, а из далека, казалось, будто холмы присыпаны небольшим количеством золота.

Он стоял и смотрел на все это великолепие, и тут ему пришла в голову мысль, что на острове почти нет деревьев. Возможно, они здесь были, но местные жители вырубили почти все без остатка, а может, почва острова не предназначена для произрастания зеленых исполинов. Он поднял взгляд на темно-серые тучи и с грустью стал смотреть на небо. Закрыв глаза, Кайлеб ушел куда-то с головой. Вдыхая свежий морской воздух полной грудью, он наслаждался всем, что его окружало. Он настолько увлекся, что не заметил, как его котелок сполз с головы и упал на землю. Благо не было сильного ветра, и он оставался рядом со своим хозяином.

В этот самый момент Чейз осознал, что он очень давно не бывал загородом. Воспоминания начали наполнять его голову и являться перед закрытыми глазами, будто события, что он давно пережил, пришли к нему вновь, и он теперь стоит не на острове Мэн, а где-то далеко, где-то… в детстве. Потоки ярких вспышек загорались и снова потухали, давая пройти своим товарищам. Он забыл, как он ездил в одну из деревень и там подружился с местной ребятней…

Они сидели все вместе на одном из огородов после долгого и жаркого дня. Хозяин огорода зажег большой костер и выдал им одеяла, чтобы детишки не замерзли. За спиной Кайлеба в свете костра показалась старая яблоня – это был ее последний год, часть веток уже умерли, но некоторые все-таки дали плоды. Теплый прохладный ветер ласкал его юное лицо. Чейзу это очень нравилось, когда в жаркий день ты выходишь на улицу, и слегка прохладный ветерок дует на твое лицо, такое благоговение не с чем несравнимо. Окружив костер, ребятишки глядели на языки пламени этой необузданной силы. Старичок в соломенной шляпе уселся на небольшой табурет. Рядом с ним стояло небольшое ведро. Сегодня ребята помогали ему собрать урожай, и за это он решил накормить их печеной картошкой. Не стирая грязи, он бросал картофель в огонь одну за другой. Дети смотрели на него широко открытыми глазами и ждали, когда старик начнет травить одну из своих баек.

Выдав каждому по две горячих картофелины, он оперся локтями на ноги и, сгорбившись, соединил пальцы рук. Просидел он так не долго, видимо нагонял жути на малышей, хотел побольше привлечь к себе внимания, когда эффект был достигнут, он резко выпрямился, при этом хлопнув в ладоши и начал травить байки. С каждым произнесенным им словом, дети все ближе и ближе жались друг к другу и костру, чтобы быть в максимальной безопасности.

Старик закончил свой рассказ страшным резким ревом. Дети испугано вскрикнули, но дедуля рассмеялся, говоря, что это все суеверия, придуманные давным-давно. Затем он стал рассказывать веселые истории из его жизни. Кайлеб посмотрел на небо и увидел огромное количество звезд. Здесь невооруженным взглядом можно было различить несколько созвездий. В городе такого он не видел. Свет уличных фонарей перекрывает свет звезд. Кайлеб сбросил с себя одеяло и, улегшись на траву, стал смотреть на небо, подняв руку верх и ведя пальцам по знакомым ему созвездиям.

Следующим видением было, как он пошел с несколькими мальчиками на речку. На плече у него была небольшая удочка, что он смастерил с одним из слуг его отца. В кармане его шорт болтался коробок спичек набитый всяческой наживкой от мухи до червя. Все, что было можно сунуть в этот небольшой ларец, Кайлеб сунул. Они шли босиком, шлепая по теплой потрескавшейся земле. Один из мальчиков насвистывал всем знакомую мелодию и тут кто-то подхватил ее словом и стал распевать всем знакомую веселую песенку, через один куплет пели уже все.

Они вышли на речной берег, состоящий преимущественно из песка, но в нем также было полно маленьких камушков, что больно врезались в стопы их ног. Они стояли и рассказывали друг другу истории, веселые и не очень.

Следующее видение было о том, как они пошли в лес собирать то ли ягоды, то ли грибы. Они уже довольно долго шли, в этот раз с ними были девочки и после недолгого путешествия они стали капризничать и говорить, что устали. Приходилось останавливаться. Они рассматривали деревья и кустарники. Тут они вышли к небольшому муравейнику и тут же поняли, что это была их ошибка. Муравьи забегали по их ножкам, и все стали брыкаться и кричать от ужаса, ползающего по их коже. Муравьи на этом не остановились и стали кусать детей. Те в свою очередь стали защищаться и колотить себя то по рукам, то по ногам. Они побежали в ужасе, распугивая все живое в округе. После короткого нападения муравьи отступили, и дети успокоились. Они двинулись дальше, иногда поднимая листы низкорастущих растений, чтобы найти то, за чем они пришли в лес.

Вдруг один из ребят стал рассказывать, как он отправился в лес со своим отцом и там видел воочию кабана. Кто-то из других мальчиков усомнился в достоверности его слов, сказав, что он, скорее всего, врет. Ведь ему отец рассказывал, что в местных лесах кабаны не водятся. Началась перепалка, компания разделилась на два лагеря. Так продолжаться долго не могло, и они решили позабыть о своей первоначальной цели и найти настоящего кабана. Кто-то стал всматриваться в землю в поисках помета и следов, но летом земля засыхает, и следы не так легко было различить. Тем не менее, они все же выбрали направление и поплелись на встречу с кабаном.

Им пришлось долго блуждать по лесу в поисках столь опасного животного. Кто-то выразил эту мысль, но все единогласно решили, что он трус, хотя сами придерживались точки зрения, что кабана лучше не стоит искать. В один из дней старик, что кормил их печеной картошкой рассказывал о встрече с кабаном и показывал шрам на его ребрах.

– Меня чудом спасли. Скотину пристрелили, а затем и меня сняли с его клыков. Если увидите этого зверя, попытайтесь замереть и не пугать его, иначе беды не миновать.

Дети с открытыми ртами утвердительно кивнули, а после продолжили трапезничать свежевыловленной картошкой.

После нескольких часов блуждания по лесу они решили возвращаться домой, солнце уже клонилось к горизонту и если они не вернутся до сумерек, то их, скорее всего, поругают. Они пошли обратно и тут все разом остановились. Где-то вдалеке был услышан хруст валежника и шелест кустов. Они стали прислушиваться, не двигаясь с места. Те, кто утверждал, что кабаны существую, тут же заулыбались. Послышалось хрюканье.

Вдруг Кайлеб почувствовал, что кто-то стоящий за его спиной стиснул его руку и прижался к его плечу лицом. Он повернулся и увидел за собой девочку ниже его на пол головы.

– Не бойся, Лили, если мы будем стоять на месте, то он нас не тронет.

– А я и не боюсь, просто я чуть не упала.

Кайлеб улыбнулся и поверну голову к источнику звука. Все стояли в ожидании, когда появится кабан и вот он появился во всей красе. Большущая громадина с желтыми клыками, подпирающими пятачок. Спина его была волосатая как у пса, а на стройных ножках были копыта. Детей поразил его вид и даже те, кто сомневался в существовании этого животного, стояли в не себя от радости. Прислонившись пятачком к земле, он что-то вынюхивал, затем он хрюкнул и поднял голову. Уставившись на ребят, он какое-то время стоял и тяжело дышал. В этот момент Лили сильнее сжала руку Кайлеба, он снова повернулся. В этот раз из-за его плеча были видны только зеленые глаза. Их взгляды встретились и, наверное, это была первая любовь. Кабан, догадавшись, что ему не угрожает опасность, повернулся к ребятам задом и поплелся по своим делам.

Чейз настолько углубился в воспоминания, что не заметил, как прекратился лязг металла, и шуршания гравия, по которому шел крепкий парень.

– Здесь почти все время такая погода, сэр.

Кайлеб развернулся и увидел перед собой Билли. Его кепка была на затылке, спереди свисал грязный фартук. Лицо было измазано сажей, а в руках он держал пару толстых перчаток.

– Развлекался?

– Нужно было перековать пару подков. С потом из меня вышла вся гадость, которую мы в себя вливали все это время.

Кайлебу вдруг стало не по себе. После детских воспоминаний, разговоры о попойках его раздражали и приносили отвращение. Он даже скривился и сжал руки в кулаки.

– Этот остров по-своему прекрасен, приносит мне массу новых ощущений или тех, что я давно позабыл.