Алексис Бронте: Тайны королевского рода

– Да, – сухо ответила я. – Английский, испанский, французский, немецкий и итальянский.

– Откуда? Когда ты успела их выучить?

– Я почти всю жизнь путешествовала по разным странам, больше всего из-за работы отца, – напомнила я, сдерживая слезы в себе. Мне так не хватало родителей.

– Он у тебя журналист, а Мия переводчик, – напомнила Люси скорее самой себе, чем мне. – Как только я могла не догадаться…

Увидев, что я вновь надела на себя наушники, тетя с печальным видом не стала договаривать, но, присев на мою кровать, ждала, пока я отреагирую.

– Теперь мне придется сушить одеяло, – возмущенно фыркнула я, опуская наушники на шею, но музыку не выключая. – О чем ты еще хотела поговорить?

На самом деле я прекрасно знала, что Люси хотела сказать о том, что завтра будет сорок дней после смерти родителей.

– Завтра к шести утрам будь готова, – печально произнесла женщина, вставая с кровати. – Поедем на кладбище.

После чего она ушла, а по моим глазам потекли слезы.

Столько всего произошло за этот месяц – смерть мамы и папы, поступление в университет, новые знакомства, странные люди в красных плащах и непонятная записка. Если кто-то и захотел надо мной подшутить, то, пожалуй, ему это удалось. Но кому понадобилось заводить меня в тупик, писав под неизвестными инициалами, но с моей фамилией – Бронте?

Я закрыла рот рукой, чтобы тетя не услышала мой плач. Я всегда делала так – никому не позволю увидеть меня слабой.

А музыка, которую я услышала, как будто издевалась надо мной. Какая-та французская исполнительница в этот момент пела:

«Как странно, все изменилось за одну неделю…

А мне остается только ждать и с надеждою верить

В то, что все будет нормально, и на этот раз обойдется…

Просто нужно бороться, ведь моё сердце пока по-прежнему бьется…»

Не вытерпев, я с грохотом швырнула наушники в стену, отчего Люси тут прибежала в мою комнату. Ну вот, сорвалась.

– Не могу я так больше! – с плачем кричала я, опускаясь на пол по стенке. – Не могу!

– Алексис, – ласково начала женщина, опускаясь ко мне на колени. – Все будет хорошо…

– Нет! – крикнула я. – Не будет! Их нет! Ты понимаешь? Моих родителей нет! Люси, я пыталась отвлекаться на другие мысли, – продолжила я, изливаясь слезами. – Я пыталась учиться, и в какой-то момент мне это помогало, но я не могу так. Не могу просто жить так спокойно! Я не могу понять, почему ты вообще заставила меня идти в этот университет, когда я даже от смерти родителей не отошла, даже не смогла успеть понять, кого потеряла!

– Я хотела тебе помочь, – со слезами на глазах ответила тетя. – Я хотела, чтобы ты не останавливалась на этом горе. Я не смогла целый год оправиться после смерти мужа и поэтому не хотела, чтобы с тобой произошло то же самое.

– Но получилось только хуже! – крикнула я, мигом встав на ноги. – Идя в университет, я вижу счастливые семьи, детей с родителями… а я одна! Моих родителей нет, и как бы я не пыталась быть такой же сильной, как мама, я не могу терпеть все это! Люси, у меня не получается жить дальше!

– Алексис… – начала было тетя, но я, не желая слышать ни единого слова, выбежала из своей комнаты на улицу и уже инстинктивно направилась в лесную чащу подальше от посторонних глаз.

На улице уже давно похолодало, листьев на деревьях осталось совсем немного, а в лесу и вовсе исчезли, оставив голые ветки колыхаться на ветру. Окружающие люди носили куртки и осенние ботинки, а я выбежала из дома в кедах и тонких лосинах с не совсем-таки и теплым свитером.

И вот я добежала до своего укромного места под могучим дубом, где в этот раз пчелиного улья уже не было. Обхватив свои ноги обеими руками и уткнув голову в колени, я дала волю своим чувствам, позволяя не просто плакать, а рыдать, периодически поднимая голову и крича в небо: «За что?!».

Так прошло около часа, пока я не успокоилась и не стала просто смотреть на лес, окутанный туманом. Мне пора было домой, но я совершенно не хотела туда возвращаться.

– Хотел спросить «как ты себя чувствуешь?», но думаю, не стоит, – послышался голос с правой стороны дерева.

Обернувшись, я увидела Марка вновь в красном плаще.

– Что ты тут делаешь? – обессилено спросила я.

– Стою, – спокойно ответила юноша, взглядом добавляя «это же очевидно».

– И давно ты тут стоишь? – более раздраженно поинтересовалась я.

– Больше часа.

– Что?! – получается, он все слышал. Черт.

– Сам в шоке, – оживленно ответил Марк, садясь рядом со мной, как ни в чем не бывало.

– Ты надавил на сонную артерию, – взбешенно начала я хмурясь. Вообще я не злопамятный человек, но сейчас мне просто хотелось на кого-то покричать. – Из-за тебя я могла умереть!

– Сомневаюсь, – отмахнулся парень от моих слов, смотря прямо перед собой. – Я отлично владею этим «тайным оружием». Когда мне было шесть лет, старшие братья колотили меня, как только можно. И тогда отец, чтобы хоть как-то мне помочь, показал, как сделать так, чтобы человек уснул в одно мгновение. Так как я был самым шустрым, мне удавалось победить противника, не покалечив его.

– Все могло закончиться летальным исходом, – не останавливалась я, все же немного поражаясь тому, что Марк рассказал о себе, хоть даже и немного.

– Ой, да ладно тебе, – закатив глаза, парень повернулся ко мне лицом, продолжая говорить. – Ты, как я вижу, не ценишь свою жизнь, раз уж приходишь в лес каждый божий день.

– Откуда ты… Ты следишь за мной?

– Больно надо, – фыркнул он. – Ты со своей подругой явно ищешь приключения на одно место.

Не ожидая от себя такой реакции, я, соскочив с места, уселась на Марка, пригвоздив его голову к дереву, а руку положила на шею, чтобы в любое мгновение отрубить этого сумасшедшего.

Хотя кто из нас сумасшедший? – спорный вопрос.

– Кто ты такой? – сквозь зубы произнес я. – Почему ты и те люди в красных плащах?

– Если я тебе скажу, детка, ты мне не поверишь и точно посчитаешь ненормальным, – спокойно ответил Марк, явно забавляясь от моей реакции.

Я хотела ответить, что ему нечего терять, но сказала совершенно другое:

– А ты попробуй.

– Прости, но пока что я не могу сказать, кто я такой. Мне нельзя.

– Почему ты в плаще? – продолжила я, надавливая рукой на горло, но парень, будто ничего не почувствовал.

– Чтобы скрыть свою сущность, – ответил он, не отрывая от меня свои яркие глаза, похожие на два изумруда.

Опустив руку в карман свитера, где скрывалась записка, я достала жалкий клочок бумаги и, помахав перед его лицом, произнесла:

– Ты знаешь, кто это?

Глаза юноши стали шире от увиденного. Он явно был поражен и заинтересован этим, но старательно пытался скрыть свои эмоции.

– Понятия не имею, кто мог тебе это написать.

– Ложь! – выкрикнула я. – Тебе все прекрасно известно.

– Его зовут Джек Льюис Бронте, – без всяких эмоций произнес Марк. – Он твой родной брат, который умер семнадцать лет назад за день до твоего рождения.

5. Прощание с прошлым

«Брат, – крутилось у меня в голове. – У меня был брат».

И вновь ложь. Вот только я никак не ожидала, что родители мне будут лгать и скрывать всю информацию о моем брате. Да, он умер, но неужели нельзя было рассказать? А Люси, по всей видимости, тоже все знала, но молчала. Ненавижу. Почему мне вечно все лгут, почему вечно что-то скрывают думая, что так будет лучше?..

– А теперь моя очередь спрашивать, – увидев, что я обмякла от услышанного, Марк поменял положение, садясь на меня также пригвоздив к дереву. – Всегда ли ты знаешь, когда человек врет?

– Да, – тут же ответила я, злобно глядя на него. – По мимике и взгляду это прекрасно можно понять. В этом нет ничего сложного.

– Ошибаешься, – заявил Марк, наклонившись ко мне ближе, отчего его капюшон открыл все лицо.

Только сейчас я смогла отчетливо рассмотреть его обворожительную внешность, замечая, насколько прекрасно его очертание скул. Так и норовит нарисовать портрет, жаль только с меня художник как с Марка балерина.

– Неужели ты ничего не знаешь о своей семье? – сочувственно произнес парень, хмуря брови.

– Как оказалось, нет.

Минуту парень рассматривал мое лицо, будто пытался найти там какой-то изъян или доказательство своей правоты, но для меня эти шестьдесят секунд показались вечностью. В одно мгновение Марк поднялся на ноги, поднимая и меня с собой.

– Думаю, нам стоит познакомиться по-человечески, – продолжил он, не отрывая от меня взгляд. – Меня зовут Марк Олифард.

– Алексис Бронте, – представилась я, пожимая протянутую руку. – И к тебе у меня есть куча вопросов.

– Не все сразу, детка, – с легкой ухмылкой произнес Марк. – Время позднее, тебе пора домой.

– Какая забота, – тут же заметила я. – Но учти, ты от меня не отвяжешься, даже не мечтай.

– Это я уже давно понял.

Не знаю, почему, но с Марком мне было намного спокойнее, чем где-либо. Лесная чаща меня вовсе не пугала, а убаюкивала в ночной тиши под еле слышный звон птенцов, которые с каждым часом замолкали, давая ветру с громким свистом напоминать, что вскоре наступят холодные вечера осени.

– Замерзла? – спросил Марк и, не дожидаясь ответа, притянул меня к себе под плащ. Сначала я хотела возражать, но, почувствовав приятное тепло, будто дома у камина в новогоднюю ночь, я и слова не смогла произнести для сопротивления.

В полной тишине парень провожал меня домой, но как всегда не переступал через реку, от которой совсем неподалеку находился мой дом. Неужели боится намочить ноги? Спрашивать об этом я не захотела, по крайней мере, не сейчас. Марк и так не должен меня провожать.

– Ты всегда в лесу? – поинтересовалась я, не желая прощаться.

– Чаще чем хотелось бы, – просто ответил Марк, но я чувствовала, что он что-то не договаривает, поэтому попробовала выяснить как можно больше информации.

– Ты здесь живешь? В смысле, твой дом находится в лесу?

– Что-то вроде этого.

Опять эти уклончивые ответы.

Я перешла на ту сторону леса, еле оторвавшись от теплого плаща.

– Марк… – позвала я, обернувшись, пытаясь не ежиться от холода.

– Что?

– С чего ты взял, что Джек мой брат? Может, это просто однофамилиц или вообще кто-то решил подшутить надо мной, ведь ты сам говорил, что Джек умер.

– Алексис, – ласково произнес юноша. – Джек твой брат, можешь в этом не сомневаться. К тому же у вас одинакового цвета глаза, такие же синие, как океан на другом конце света.

***

Следующее утро стало самым ужасным днем в моей жизни. Я поругалась с Люси из-за того что я сбежала в лес и вернулась в десять часов ночи, за все время не позвонив ни разу, а она переживала… Но мне было все равно, так как главной причиной ссоры стал Джек, а точнее то, что за все время мне никто не удосужился хоть немного рассказать о том, что у меня был брат. Люси не рассказывала мне ничего, так как мама попросила об этом, ну, а родители ничего не говорили о еще одном члене семьи, посчитав, что так будет лучше для меня и моей безопасности.

Безопасности? Серьезно? Что или кто может мне угрожать?

– Алексис давай быстрее, – вновь позвала меня тетя, дожидаясь, когда я спущусь, и мы сможем поехать на кладбище.

– Я уже иду, – грубее обычного произнесла я.

Я не хотела ссориться, особенно сегодня, но так получилось, а я не каменная, не могу терпеть всю боль, притворяясь, что со мной все хорошо. Жаль, что у меня не такой характер, как у мамы. Она всегда была доброй и храброй, могла вытерпеть все, что угодно, не пролив и слезинки.

Подойдя к большому зеркалу, чтобы еще раз взглянуть на этот ужас, чем-то напоминающий го́тов, я скривилась от боли в груди и от мысли, что могилу родителей придется увидеть вновь. Я с детства не любила ходить на кладбище, меня всегда бросала в дрожь темнота и звуки каркающих воронов. Этих птиц я не боялась, но на похоронах эти летающие существа становились вестниками смерти.

Чтобы не задерживаться над этими ужасными мыслями, из-за которых хочется плакать, я поспешила вниз, не желая еще больше злить Люсинду.

Серая машина Опель, которая раньше принадлежала Чаку, была готова к выезду.

– Ну, наконец-то, – выдохнула тетя и тут же тронулась с места.

Периодически Люси что-то у меня спрашивала, но я молчала, не желая усугублять ситуацию, высказывая свое мнение по поводу ссоры. Лучше уже молчать, чем доказывать тете, что со мной поступили, мягко говоря, не человеческим образом.

Когда мы доехали до нужного места, мое тело покрылось мурашками от знакомых оград и крестов по всей смертной территории.

Проходя возле могил, я все чаще замечала надгробные слова, от которых я вновь начала плакать. «Спи, доченька любимая, спокойно. Ты свой короткий путь прошла честно и радостно», «Любим тебя, гордимся тобой, и в памяти нашей всегда ты живой»…

Моему взору попались несчастные родители, чей ребенок умер, по всей видимости, на днях. Женщину пытаются оттянуть от гроба, но она кричит «Отпустите меня! Она же такая маленькая, мы не можем ее бросить!». Закрыв рот рукой, я вновь начла заливаться слезами, не в силах идти дальше.

– Пойдем, – заботливо произнесла тетя, положа руку мне на плечо.

Люси тоже плакала, а черная одежда на ней только усугубляла ситуацию, казалось, еще чуть-чуть, и тетя умрет, настолько она была бледной.

Мы прошли дальше к могиле, а точнее, к памятнику моих родителей. Люси сказала, что в семье Бронтов принято сжигать тело мертвого, а прах развеивать по ветру. Лично для меня это ничего не меняло, я шла к родителям, чтобы поговорить и положить цветы, как принято у нормальных людей.