Помоги проекту - поделись книгой:
Естественно, что параллельно это действо сопровождается все возрастающей ненавистью и клеветой в адрес освободивших Россию событий двадцатипятилетней давности, на которых и списываются все неудачи заторможенной сегодняшней социально-экономической и политической системы. (Все это напоминает анекдот советских времен, когда гражданина, возмущавшегося пустотой магазинных полок, забрали в милицию за то, что он «занимается антисоветской пропагандой», поносит нынешнюю власть, тот воскликнул: «Да что вы! Я ругал Дом Романовых, который за триста лет правления не сумел обеспечить свой народ».)
Однако энергичным политическим агитаторам, по сути, самодеятельным оккупантам значительной части массмедиа, никто не ставит препятствий и не доводит до сведения, что воспеваемый и реанимируемый ими тоталитарный режим – пал именно на почве банкротства и законно сменился полярным ему демократически строем, что закреплено в Конституции РФ. Более того, – что произошла смена формаций. А потому, с правовой точки зрения, реставрационная пропаганда, нацеленная, по сути, на смену существующей системы, есть подрывная, антигосударственная деятельность.
Но одерживающие пропагандистскую победу на общественной сцене ожесточенные политики и публицисты выставляют в качестве подрывников государственного строя ту демократическую оппозицию, которая, каковой бы она нынче ни была, формально как раз и есть законная наследница новой российской республики. Хитрый закон о запрете на пропаганду идеологического экстремизма, по замыслу нацеленный на укрощение либеральной оппозиции, уместен как раз в отношении противоположного коммунноидного лагеря.
Благодаря пропаганде реставраторов, надеемся, не выражающих курса власти, понятие «либерализм», отождествленное с коварным «западничеством», уже утвердилось в обществе в качестве вреднейшего образа мысли, и тем самым борцы с либеральным мировоззрением выставляют себя врагами личной свободы и свободы как таковой. Судите сами, какой общественный строй вытекает отсюда.
Беда тому обществу, которое вычеркнуло понятие «либерализм» из своего позитивного лексикона и, больше того, сделало его главной идейной мишенью, ассоциированной с антизападничеством и разжигаемым антиамериканизмом, т.е. отказом от своего места в тысячелетней христианской цивилизации.
Однако «красная» идеология почувствовала нужду в помощи со стороны.
Как некогда, в страшные годы, на переломе войны Сталин ухватился за гонимую доселе церковь как за последнюю духовную опору, так и нынче обрыдлая уже марксистская идеология, потерявшая веру в себя, не говоря о безразличии к ней народа, стала нуждаться в «духовной скрепе» и нашла ее в непререкаемой силе патриотизма, в симбиозе с которым коммунизм образовал железобетонный фундамент для дальнейшей воинственной пропаганды. (В том самом патриотизме, ненавидимом и гонимом «вождем мирового пролетариата». Кто еще так ненавидел Россию, как он?! Разве что зарубежные «основоположники учения»?) Ведь лишь в безвыходных, военно-критических ситуациях вожди вспоминали о «национальной гордости великороссов» и, в конце концов, оседлали ее. Так в обстоятельствах истощенной социалистической экономики основоположник новаторской системы был вынужден ввести на время капиталистический НЭП.
Трудно не заметить, что этот русский гигант мысли, Ильич, стал постепенно реанимироваться, оттесняя царившего до сих пор в общественной атмосфере и в зубах навязшего «верного ленинца», властолюбивого изверга Джугашвили, воплощавшего эту ненависть в реальность. Возможно, в ближайшее время на сцене в качестве главной фигуры, но уже виновной в неудачах коммунистической системы, появится Троцкий…
В этом же русле апологетики прошлого в течение последних пятнадцати лет чуть ли не на законодательном уровне прописывается исповедание «единого и неделимого потока» российской истории; оно вкачивается в сознание масс как единственно патриотический взгляд на историческое прошлое. Подобный взгляд апеллирует к ложному тезису, что уважение к нашей истории состоит будто бы в признании ее единства и единой памяти о ней. Да, помнить надо все, но разной памятью! А, воздавая каждому по заслугам, не выстраивать все этапы и вождей с царями в одну шеренгу как равно достойных и при этом не перевирать их деяния. Надо помнить серийных человекоубийц, как помнят их музеи Освенцима и концлагерь Соловецкого монастыря. Канцлерин ФРГ Ангела Меркель, именно дорожащая своей историей, не ставит памятников Рудольфу Гессе, а развеивает его прах над неким озером во избежание повода для нацистских сборищ»[46]
На самом деле, под благородными мотивами включается в эволюционный ход нашей истории убийственный для России семидесятилетний мучительный период уже не-государства, а сконструированной «утопии у власти», кроваво перевернувшей всю российскую жизнь и к тому же провозгласившей агрессивный курс на мировую революцию. Ведь от нее (вопреки определенным толкователям, приписывающим эту идею троцкизму, проводящим параллель курса Сталина с термидорианским контрреволюционным переворотом во Франции конца ХVIII века) «вождь народов», по необходимости провозгласивший «строительство коммунизма в одной отдельной стране», никогда не отказывался, как и его преемники, вуалирующие ее идеей «интернационального долга» (несмотря на роспуск им Интернационала). Задача концепции «единого потока», повторим, – под благовидным, патриотическим предлогом растворить в «едином потоке» этот противопоток и тем закамуфлировать его преступления[47].
Любопытно, что на этой доктрине сошлись враждебные стороны: коммунно-патриотов и западников, более того – Запада в целом. И ведь, в сущности, ничего удивительного. Если мы сами настаиваем на сплошной преемственности российской истории, включая разрушительный режим ее самооккупации, то, как страны, пережившие оккупацию этим режимом, будут отделять Россию от Советского Союза?! Разница, однако, само собой разумеется, в различных оценках этого кентавра: для одних – это благое время, для другой стороны – империя зла. То, чем гордится сегодняшний поклонник возраставшей мощи СССР, наводившего страх на весь мир, не может не пугать те же страны «народной демократии» и прибалтийские республики бывшего СССР. Сегодня за рубежом поднялась волна сокрушения советских идолов, что у нас, в новой России было символизировано в 91-м году торжественным свержением «железного Феликса». И это логично и справедливо. Однако за последнее пятнадцатилетие вызревает прямо противоположная тенденция – не сваливать с постаментов каменных истуканов, а пытаться восстанавливать или устанавливать их, включая и таких исторических садистов (из одной компании с Джугашвили), как Иван Грозный.
И пока мы не признаем коренного антагонизма между Советским Союзом и Россией и продолжим не признавать новый статус нашей страны, – мира ни в нашей стране, ни во всем мире не наступит. И это подтверждается отношением к нам со стороны «цивилизованного мира».
Но исток разгорающейся в последние годы борьбы против России не только в этом ее идеологическом упорстве, но, главным образом, притязанием на глобальное доминирование со стороны Соединенных Штатов, на пути чего единственное препятствие – наша обширная, все-таки европейская страна, которой пугают как угрозой для безопасности США (как раз распространяющих свое сомнительное присутствие по всей земле). При этом начало сегодняшнего этапа противоборства, превратившегося в травлю России и даже «джихад» против нее (по выражению С. Станкевича) в основном отсчитывается от 2014 года, с так называемой, «аннексии» Крыма и в ходе защиты населения юго-востока Украины. И хотя подобные эпизоды несостоятельны в качестве обвинительных в адрес нашей страны как подрывника американской безопасности (ибо где Украина, а где Штаты!?), западная сторона не озабочена аргументацией, – тут в ходу директивный постулат:
«Русские дестабилизируют ситуацию в мире». Между тем, ясно как день, что одно дело – период «холодной войны», когда СССР своей захватнической политикой и намерением:
«мировой пожар раздуем!», – «дестабилизировал ситуацию в мире», когда свободному миру противостоял тоталитарный коммунистический строй, и другое – свергнувший ее антипод, Российская Федерация.
Уже много лет западный мир со слепым упорством игнорирует новую формацию страны и в частности – правоту ее поведения, якобы угрожающего Украине. А между тем именно на российской стороне множество аргументов, подтверждающих законность ее действий в отношении Крыма и юго-востока Украины. Вот вкратце упомянем об этих аргументах изложенных также в моей статье «Очевидное невероятное»[48]). 1) Прежде всего столетиями России приходилось защищаться от вражеских набегов из Крыма. Вспомним свидетельство Г.Р. Державина в Гимне Российской Империи «Гром победы раздавайся» (1762–1795): «Уж не могут орды Крыма/Ныне рушить наш покой»); 2) Присоединение полуострова к Украине, совершено тоталитарным жестом непререкаемого волюнтариста генсека Н. Хрущева. (А.И. Солженицын в 1991 году писал, что «все границы СССР были нарезаны советскими вождями произвольно…»); 3) По сути, урезывание Украиной автономного статуса Крыма; 4) Согласно Международному праву, в случае вооруженного госпереворота заключенные договоры лишаются силы: 4) Это случай подтвержденного Международным правом, в котором принцип народного волеизъявления приоритетней принципа государственного суверенитета и потому всекрымский референдум законно определил судьбу полуострова; 5) Беззаконная ликвидация на Харьковском совещании договора о нейтральном статусе Украины и объявление о ее присоединении к Европейскому Союзу, – что грозит для России утратой черноморской акватории. Не поминаю уже о международных прецедентах типа Косова. 6) При распаде Империи отдельные образования, входящие в нее, могут законно остаться в ней (что вошло в законодательство методом прецедента).
Однако, повторим, Запад глух к этим аргументам (как, кстати, и наши ток-шоки, в которых вместо обращения к неоспоримым доказательствам, часто звучит одно декларативное «Крым наш!»).
Но так как местоположение Украины с ее внутренними проблемами, повторим, далековато от проблем Америки, то ее пропагандой изыскиваются все новые мнимые свидетельства для нападок на Россию как подрывника американской демократии. В последнее время выдвигается обвинение нашей страны в принципиально недоказуемом кибервмешательстве в избирательный процесс США и так далее.
К сожалению, однако, в последние годы у западного мира появилась серьезная причина для недоверия к России: это – ее отход от демократии и новые черты социально-экономического состояния, конкретнее, ее сдвиг в сторону мобилизационной государственно-корпоративной системы, которая все больше представляет собой сплав между силовыми структурами, криминальным миром и крупным капиталом, олигархией.
Да, и сама российская внешняя политика стала отворачиваться от демократического мира и испытывать влеченье, род недуга к диктаторским режимам, в числе коих, увы, тоталитарный загон КНДР. Старая любовь не ржавеет.
Беда, однако, в том, что демократия (имеющая в наши дни тенденцию скукоживаться и отождествляться с популизмом) и в высших политических сферах США стала попираться изнутри силами Конгресса и Палаты общин – ядра политического истеблишмента страны, Президент, верховная власть Штатов, загнан в угол и под альтернативной угрозой импичмента ему диктуют, что и как ему делать. Фактически две ветви власти путем монополизации законодателями исполнительного органа смещают основанную Отцами-основателями президентскую республику в сторону парламентской.
Но мотивы целенаправленного антироссийского курса не могут сводиться ни к борьбе за рынки сбыта (в конце концов, не в деньгах счастье, да и Россия не исключительная конкурентная страна на земном шаре), ни к страху перед ее военной силой, значительно уступающей вооружению Соединенных Штатов, – что часто звучит на ТВ.
Итак, налицо две причины противоборства Америки с Россией: это – и страх перед элементами реставрации СССР в России, и амбиции властной элиты США, сосредоточенной в Конгрессе, на господство их в мире.
Но ныне произошла маленькая непредвиденная заминка на этом пути в связи с избранием нового президента. Предыдущий глава страны Б. Абама вместе с Конгрессом видел величие США в господстве над миром, нынешний, Д. Трамп, иначе мысливший величие страны, видевший ее благо не в конкурентной борьбе с нашей страной, а в. преобразовании внутренней политики своей страны, оказался, таким образом, в одной упряжке с Россией.
Президент Трамп выступил своего рода диссидентом, подобно Б.Н. Ельцину, сражавшемуся с системой и оказавшемуся перед вызовом также законодательного органа, претендовавшего на высшую роль в государстве («Вся власть принадлежит Верховному Совету!», Р. Хазбулатов). Симметрична и антипрезидентская позиция СМИ в обеих странах; вспомним травлю Б.Н. Ельцина со стороны средств информации. Как присягнувший либеральным принципам он не позволял себе отвечать ни на один их оскорбительный выпад. Разница между президентами скорее в натурах: Б.Н. не способен был отступать и маневрировать.
В каждой из этих стран законной власти противостоит сила, сама претендующая на верховную власть. В России, как мы уже упоминали, есть тенденция, подтачивающая ее гражданский статус. Оседлав массмедиа, на центральных телеканалах и в других СМИ, эта, сегодня реставрационная, сила беззастенчиво ведет подрывную пропаганду против демократического строя, очерняя события 91-го года и, по существу, пропагандируя возврат к прошлому как к эпохе правды и благоденствия. Стыдно за Россию, когда слушаешь поощряемые ведущими популярных токшоу расхристанные и оскорбительные по отношению к нескольким приглашенным инакомыслящим как к «чучелам врагов» (выражение Л. Радзиховского) и даже расистские речи наших милитаристских проповедников, тупо игнорирующющих элементарную историю, потрясающие глухих к элементарным фактам родины Архипелага Гулаг[49].
Они только обостряют вражду к нам со стороны внешнего окружения.
Возникает любопытная параллель: в СССР объявленная «диктатура пролетариата» осуществлялась партийной элитой, названной Дж. Оруэллом «inner Party». Сегодня похожую роль выполняет доминирующая у нас руководящая группа массмедиа. В Америке вместе со СМИ эту роль исполняет Конгресс, являясь правящим органом, которого можно по аналогии назвать «inner State».
Нетрудно констатировать, что в мире углубляется раскол по всем линиям. Новое, широко распространяющееся явление – сокрушение памятных постаментов, а также разжигание «культурных войн» (по американской терминологии), которые на самом деле являются и идеологическими, и религиозными.
Ныне США переживают непредвиденные события, хотя и аналогичные тем, что происходят на других, недалеких от нас территориях, в частности, переживших советскую оккупацию. Речь идет, понятно, о некой эпидемии сноса памятных постаментов чтимых исторических лиц. На первый взгляд, сходны идеологические мотивы этого камнелома в разных концах света: в обоих случаях борьба идет «за освобождение». В результате идеологического пересмотра своего прошлого бывшие герои свергаются с постаментов, срываются все их символы. Но есть существенная разница в мотивах этого движения.
В ближней, Восточной Европе, ярче всего на Украине, повальный слом изваяний идет в процессе освобождающей декоммунизации; я бы сама в этом поучаствовала, не обратись их декоммунизация в русофобию и прямую борьбу с Россией. (Если на то пошло, всем этим советским изваяниям, как на Украине, так и в России, обладающим хоть какой-то художественной ценностью, место в некоем загоне-музее пережитого прошлого, а для тысяч стандартных изваяний вождей – остановиться на принципе по одному репрезентативному образцу от каждого типа изделий.
В Америке совсем другое дело, там взялись реанимировать гражданскую войну между Севером и Югом полуторовековой давности (спохватились!) и начали «освобождать» страну от памятников тем, кто сражался на стороне Юга. Совершенно очевидно, что атмосфера вспыхнувшей сегодня ненависти со стороны «освободителей» инициировалась президентом Обамой, еще до ухода его с поста, и дальше разжигается демократическим истеблишментом, в руках которого главный рычаг обработки общественного мнения, опять же – массмедиа. В результате, в общественном мнении не только США, но и «цивилизованного мира» вообще, подверженного левому соблазну, раздувалось апологетическое отношение к радикально и расово настроенным активистам и – враждебная настроенность к власти президента-консерватора Трампа (который рискнул назвать их «леваками», за что поплатился). Их, – а это сплотка между афроамериканским движением, радикальными левыми активистами и асоциальными слоями – именуют «борцами за свободу», а республиканских либеральных консерваторов – ультраправыми, а часто и просто «фашистами». Притом, что фашистскими погромами на улицах отличаются именно «леваки».
Сокрушители постаментов добрались и до Колумба, виновного в том, что он открыл континент «для западного капитализма». Тут прибавляется и еще один расовый, помимо афроамериканского, индейский мотив против Колумба как послужившего вытеснению коренных жителей с их континента.
Сегодняшнее «освободительное движение», устраивающее колоссальные погромы в американских городах, нарушает и решение Конгресса в 1866 году о гражданстве, согласно которому негры уравнены с белыми: всякий, кто родился в стране является полноправным гражданином Соединенных Штатов. Было провозглашено примирение бывших враждующих сторон; законодательным образом закреплено равное почитание героев – северян и южан, равное отношение к участникам войны, к погибшим и пострадавшим, равное обеспечение и одинаковые пенсии. Конечно, память о гражданском размежевании тлела все эти годы и прикровенно разделяла нацию, пока противники политики новой президентской власти в целях ее смещения не прибегли к раздуванию тлеющего костра.
В России раскол нации – самый глубокий, не за земельное право и имущество, а принципиальный, идеологический. Водораздел проходит не между черными и белыми, а между красными и белыми, красными в сплаве с военно-патриотическими. И это включает все остальные размежевания. К примеру, что касается огромной массы крикливых и льстивых любителей родины, то поскребите «патриота», и вы найдете в нем красного.
В отличие от американской ситуации, у нас не может и не должно быть примирения между ними, красными и белыми, как примирения жертв и палачей. Для начала необходимо провести инициированный еще Б.Н. Ельциным, процесс декоммунизации с расследованием преступных деяний, совершенных насильственно насаждавшейся утопией.
Еще один из углубляющихся расколов, поразивших общества западной ойкумены, включая, соответственно, и наше, – это, конечно, раскол в искусстве и жесточайшее противодействие новейшего культурного мейнстрима, выраженного в актуальных артефактах, новой плюралистической идеологии и морали, – традиционным нравственным и эстетическим нормам. В Америке это противоборство называют «культурными войнами», являющимися по сути религиозными.
Под истрепанными знаменами свободы творчества радикальные новаторы ведут широкую, именуемую обновлением, популяризацию «складных чудовищ», живописных издевок над человеческим образом, позорных ремейков классики, провокационных перформансов… Ширится соревнование по непристойности, нецензурности: кто дальше прорвется по пути порнографии. Прогресс налицо: вчера выпускали на театральные подмостки стайку обнаженных женских тел, сегодня уже – когорту мужских. Идет торговля телом. И еще, конечно, – кто сильнее размахнется и ударит по священным символам. Большинство не приемлющих таковой культурный процесс в передовых сферах, именуется ретроградным и даже мракобесным. И впрямь такая «культурная война» в основании своем – есть война религиозная.
«Культурная война» у нас приобрела форму, скорее, подспудного раскола между «молчаливым большинством» вместе с православной церковью и – «творческим авангардом». Начнем с того, что создатели Вавилонской башни прогрессивной продукции апеллируют к священному праву творчества. Но напрасно – оно постмодернистскими деятелями присваивается незаконно. Все дело в том, что у их «творчества» отсутствуют его сущностные черты (творческая спонтанность, художественная интуиция, «живорожденность произведения», упорное рабочее усилие и другие признаки), вытесненные тенденциозными конструктами, сомнамбулическими видениями сюрреализма по развоплощению образа мира и разоблачению человека под знаменами новизны и самовыражения. Перед нами не творчество, не искусство, а нечто такое, что трудно и назвать…акционизм, переходящий в прямое хулиганство. Весть, которую оно несет с собой, – не что иное, как растерзание бытия. Есть не только морально-эстетическое, но и законодательное основание, которое должно защищать человеческое сообщество от разрушительных сил в сфере культуры и духа вообще, лишать такое творчество права на публичную жизнь.
Вот кое-что из законодательства: Международная Конвенция (1950, 1952, 2004 года) «О защите прав человека и основных свобод» (ст. 10) предписывающая ограничение их в целях «охраны здоровья и нравственности». Конституция РФ (часть 3, ст. 55) тоже: об ограничении «прав и свобод человека… в целях защиты конституционного строя, нравственности и здоровья…», что должно быть обеспечено государством. Недавний указ подчеркнуто запрещает оскорбление религиозных чувств. (И где же этому «обеспечение»?) Да достаточно только прочесть название международной Декларации 1948 года о правах и достоинстве человека! (Не в издевательских ли оно карикатурах на человека в актуальном искусстве?). «Фундаментальные права в своем изначальном состоянии, – разъясняет доктор юридических наук профессор НИУ Высшей школы экономики М.А. Краснов, – уже включают ограничения на нравственные аномалии или индифферентность к ним. Есть и правовая защита человеческого сообщества «от нравственно-разрушительных сил в сфере культуры…Государство должно охранять…моральные императивы, свойственные культуре данного общества», «чисто нравственные правила могут иметь значение законодательных постановлений», ибо «существует естественная норма»[50], которая «общепризнанна». «Будучи именно разрушительной силой, – пишет далее юрист М.А. Краснов, – или антиномистами (противозаконниками), активисты публичных культурных извращений, включая пропагандистов гомофилии, должны быть квалифицированы как «угроза социальному миру».
Странность, однако, в том, что эти «правовые императивы» и «нравственные нормы» остаются вне поля зрения юридически-государственных инстанций, законодательно ответственных за их поругание…
Но «естественная норма» – это норма, на которой возникла христианская ойкумена и которая ныне запрещается в разных западных странах. В Германии, при господстве «христианского демократизма», Рождество празднуется как рождение неизвестно кого, а Пасха – как «День яйца». В США Рождество переименовывается в Holiday season (Праздничный сезон) и т.д. Нательные крестики долой! Но, да здравствуют творцы уродств и, конечно, гомофилы, родители № 1 и № 2!
Когда беспрестанно и враждебно упоминаются «европейские ценности», то непонятно, о чем идет речь: о тех ценностях, на которых и которыми жила двухтысячелетняя европейская цивилизация, или о сегодняшних, враждебных им «ценностных» жупелах…
И с тревогой в заключение отметим очевидную вещь: что последнее время свидетельствует о дальнейшей и ускоренной дехристианизации доброго старого миропорядка.
Поделиться книгой: