Золотой идол Хархана

Цок, цок, цок! Звонко стучат копыта рыжего лохматого конька. Но еще звонче стучит сердце охотника Аюра. Скоро, скоро увидит он Жаргалму, скоро скажет ей, что всего три шкурки ему осталось добыть, чтоб выполнить условие будущего тестя. Целый месяц он охотился вдали от дома и теперь возвращается к невесте, и сердце его поет от радости.

Песня Аюра

Над головою – соколы,

А в сердце соловей.

Услышь меня, высокая,

И стань навек моей.

Лисицей быстроногою

Не прячься от меня,

Я в спешке, ясноокая,

Совсем загнал коня.

Пускай родня жестокая

Встречаться не велит –

Вернусь к тебе до сроку я,

Измаялся вдали!

Цветы в степи поблеклые,

С тобою не сравнять.

Люблю тебя, далекая,

И ты люби меня!

Осенний вечер спустился незаметно. Еще вот только алела на горизонте зорька, как вдруг все уже погрузилось во тьму. «Спешиться, заночевать в степи?» – думал Аюр. Но желание поскорее увидеться с любимой оказалось сильнее. Он махнул рукой и поскакал дальше, не зная, что его поджидает не только Жаргалма…

За версту от селенья он заметил в степи, чуть в стороне от дороги, мерцающий огонек. Подъехав ближе, юноша увидел троих всадников, которые устраивались на ночлег. Самый старший из них приветствовал Аюра, как положено. Тот ответил.

– Не хочешь ли передохнуть и обогреться у нашего костра? – спросил старший. Выглядел он странно, и речь его, хотя и правильная, звучала иначе, чем у жителей долины.

– Спасибо за приглашение, – поклонился охотник. – Я спешу, чужеземец…

– Ха! – рассмеялись новые знакомые. – Да как же ты догадался, что мы чужеземцы? Точно! мы послы соседнего хана. Едем в ставку вашего Господина Хархана. Садись к огню, догадливый путник, раздели с нами ужин!

– Дорога была здесь вчера и сегодня, авось, не уползет до утра! – сострил второй посол, и все трое загоготали над его шуткой.

Как ни торопился Аюр, обижать таких радушных хозяев ему показалось неудобным, к тому же, все трое были старше его. Он поблагодарил и сел к огню. Скоро поспел ужин, вкусный и сытный. Послы щедро подкладывали Аюру лучшие куски, не скупясь, подливали в его чашу архи. Скоро он совсем захмелел и не заметил, как старший из его хозяев украдкой высыпал в питье какой-то порошок…

Аюр проснулся, когда солнце уже стояло в зените, от странного ощущения скованности. Жутко болела голова, все тело ныло, как будто его избили камнями. Он хотел потянуться, и не смог. Рванулся сесть, но тело его не слушалось… Аюр крепко зажмурился и снова открыл глаза, превозмогая головную боль. Постепенно забытье отступало, мир обрел ясность… И юноша понял, что лежит в каком-то шалаше, крепко связанный по рукам и ногам!

– Помогите, – закричал он, – на помощь!

На крики в шалаш зашел его вчерашний знакомец.

– Не шуми, сынок, – примирительно сказал он. – Ты вчера малость перебрал, вот и пришлось тебя… того. Но ничего. Хорошему воину добрая чаша архи не во вред!

– Развяжи меня! – сердито крикнул Аюр. – И я не воин, я охотник!

– Ошибаешься, сынок, – ухмыльнулся посол. – С нынешнего дня ты воин славного Тамирхана!

– Что?! Да как?!.

– И уж прости, развязать я тебя не развяжу… Не сердись, сынок, мы тебя малость обманули…

– Послы-то мы послы, вот только скачем не в ставку, а обратно! – высунулся из-за плеча старшого давешний острослов.

– Хархан-хан разрешил нам набрать в армию Тамирхана сто юношей. Соглашайся добром – получишь коня, новое седло и десять монет!

– Стать солдатом? Ни за что! Меня учили стрелять лисиц, а не людей…

– Ну что ж, тогда пойдешь за моей лошадью со спутанными руками!

Так охотник Аюр стал пленником.

Глава 11.

– Хан едет, хан едет! – звонкий мальчишечий голосок летел селенью, проникая во все уголки. Чумазый босоногий карапуз мчался стрелой впереди ханского коня, оповещая всех соседей о визите Хархана.

А того, как ни странно, не сопровождала свита. Один ехал он по кривой улочке, горделиво выпрямив спину, и из всех щелей следили за шагом его коня настороженные глаза. У крайнего дома Хархан остановил коня.

Хозяин, подобострастно склонившись, уже ждал его у входа.

– Здесь ли живет рыбак Тугут? – надменно осведомился хан.

– Здесь, мой хан, здесь, я слушаю тебя! – залебезил тот. – Желает ли хан свежей рыбы к своему столу?

– Не за рыбой пришел я. Великая честь выпала твоему роду, бедный рыбак! Хан желает видеть дочь твою Жаргалму.

– Жар…Жаргалму?!. – от неожиданности рыбак осип. И через секунду закричал уже в полный голос:

– Жаргалма! Жаргалма-а! Беги сюда немедля! Господи, счастье-то какое! – всплеснул он руками и, пятясь, кинулся в юрту. Но уже через мгновение высунулся обратно.

– Нет ее, мой хан, – горестно пожал он плечами, – глупая девчонка убежала куда-то… Но пусть только вернется, я сам сведу ее к тебе, о великий!

Ни слова не говоря, не прощаясь, Хархан дернул поводья, развернув коня, и поскакал прочь. Он искал встречи с Жаргалмой уже неделю, караулил ее то на пастбище, то у источника, сам приходил в ярость от того, что ведет себя, как мальчишка, и сам через час бежал искать ее снова.

Избавиться от Аюра оказалось еще проще, чем он думал. Теперь неугодный охотник, должно, был уже по ту сторону перевала, но это ничего не изменило. В те редкие минуты, когда Хархану удавалось вызвать девушку на беседу, она лишь дерзила ему, так что хан с трудом подавлял в себе искушение жестоко наказать ее. Но нет, он, который не смел даже пальцем тронуть нежную кожу ее щеки, разве смог бы он допустить, чтоб этой кожи коснулась ременная плетка?

– Скажи, что мне делать дальше, Сундалат? – спросил он советника, который дожидался своего господина на краю села. – Я завоевал семерых царей, а завоевать сердце девчонки не могу!

– Будь терпелив, мой хан… Ты брал осадой тех, кого не мог взять с бою. Кстати, не она ли это… Вон там, у ручья?..

– Она! Сундалат, я…

– Да, мой хан.

Хархан рванул поводья и помчался в степь. Девушка в синем дэгэле, сидевшая на берегу ручья, заметив его приближение, вскочила и хотела бежать, но было поздно. Она смиренно склонила голову, приветствуя своего хана.

– Жаргалма, – нежно проговорил Хархан, – не бойся меня, прекрасное дитя… Ты назвала меня шакалом, но я не гневаюсь. С тобою я даже не тигр – я кроткий ягненок…