Терпила

– Ну, и вы не один!

– Не один. А у вас в коллективе каждый день двойняшки рождаются?!

– Вы меня на жалость не берите! – ответил председатель.

– Ну, тогда, – отец стал красным, – придется по другому! – и он вытащил из нагрудного кармана звезду Героя Советского Союза!!

– Знаешь! – перешел он на «ты» – никогда не просил, считал, что это не только моя звезда. Вся рота в том бою погибла! И ни когда до сих пор впереди очереди не вставал, льгот не требовал! Ну, могу я в конце жизни, хотя бы что-то от государства получить!?

…Через месяц молодежь переехала в семейное общежитие.

Это было чудо из чудес! Две смежные комнаты, маленький туалет с душем и умывальником.

Кухня в том общежитии была одна на весь этаж. Но до этого ли было счастливым родителям!

***

Прошло три года. Снова яркая, солнечная осень посетила их город. И теперь уже в четвером, взявшись за руки – в середине дети, по краям Владимир и Тамара шли по аллеям парка, в котором когда-то они ходили в стоящий в конце аллеи кинотеатр- единственное место их семейного уединения.

Осень осыпала свои бордовые листья на асфальтовые дорожки и дети, вырываясь из рук, скакали по этой разноцветной палитре. Собирали из них букеты и дарили родителям.

Застыть бы этому моменту, щелкнуть бы фотоаппаратом и этот кадр, вывесить бы эту картину на стене и назвать ее «счастье».

Но некуда уже было вывешивать эту картину. И момент этот счастливый продолжился, но уже без этих ярких красок.

Вечером, уложив детей спать, они стали окончательно решать, что им делать завтра.

Завтра истекает последний срок, который дирекция завода дала жильцам для освобождения общежития.

Наступили девяностые.

Рушилось все, что стояло незыблемо. Рушилось и продавалось.

Продавалось и общежитие, которое вместе с заводом было приватизировано руководством.

Выхода было два, снова переехать к родителям и жить уже в ввосьмером, или снять убитую однокомнатную квартиру на первое время:

На большее денег не хватало.

– Так это же не навсегда, – утешал жену Вова – через год деньги будут, снимем трехкомнатную, и сразу начнем вкладываться в кооператив!

– А если не будут?! – Тамара смотрела на вещи трезво.

– Ну, как не будут?! Мы же акционеры!

Да, их автохозяйство тоже приватизировалось. И руководство предложило всем работникам вложить свои, полученные в эту тяжелую пору от государства, ваучеры в акции своего предприятия.

– Вы все теперь хозяева фирмы, – торжественно объявили им на собрании. – Прибыль будет делиться на всех в конце года!

… Вовка с Тамарой ждали прибыли. Наконец они внесут первые взносы за квартиру, на недостающую сумму возьмут кредит.

Жили теперь с надеждой. И каждое утро казалось солнечным, даже если солнца и не было.

Будили детей. Димка хныкал, а вслед за ним плакала Маруся, как будто они понимали, что они близнецы и все должно быть у них одинаково.

Вообще-то в сад их должна была водить Тамара, как безработная, но ее хватило только на две недели.

На пол пути у детей начинался рев и истерика, в сад они не хотели. Висли на руках, ложились на асфальт, просясь домой. И Тамара в слезах поворачивала назад.

У Вовки же как-то получалось.

В общем-то, о таком семейном счастье они и мечтали, сидя когда-то на заднем ряду темного зала кинотеатра: и завтрак всей семьей, и детский сад, и возвращение с работы, семейный ужин, гулянье в парке по выходным!

В стране что-то клокотало, говорили о каких-то бандитах. Но их это не касалось. Страна жила отдельно, они отдельно. Большинство так и жило.

И это было второй волной их семейного счастья. Первой было получение общежития.

– Том, а что-то давно мы в кино не ходили, – говорил все же иногда Вовка.

– А незачем!– смеялась Тамара, намекая на прошлое.

– Да нет, я серьезно! Все дома и дома, а люди вон и в театры ходят!

– Вов, а куда мы детей то денем!

– К родителям.

– Вов!– Тамара подходила к нему, прижималась и шептала на ухо,– тебе дома не нравится?

… Да и где взять время на театры?! С работы Володя приходил теперь поздно, Прихватывал и субботы. Их цех переоборудовали в автосервис для частников, от которых отбоя не было, и фирма бешено зарабатывала деньги.

… Прошел год, и оказалось, что дивиденды куда-то растворились. Фирма, по словам руководства, еле сводила концы с концами. Так, разве что на пряники хватало.

Народ возмутился. Потребовал аудит.

– Будет вам аудит, – пообещал руководитель.

Через две недели толстый, страдающей одышкой аудитор мельтеша цифрами, выкладывал таблицы.

– Поняли что-нибудь? – с насмешкой спросил руководитель. – Так-то! А теперь, кто первый моментально сдаст свои акции получит по 100 рублей за каждую .

За год инфляция перешла все границы, за 100 рублей можно было купить разве что дешевый утюг.

… Возвращаться домой в тот вечер, было невозможно. И впервые Владимир переступил порог своей квартиры пьяным.

Он обвел комнату мутными глазами и упал.

Дети закричали и заплакали.

– Тихо, тихо! – успокаивала Тамара, – папа очень устал!

Утром она подошла к мужу, присела на кровать, и, наклонившись, сказала:

– Вов, я тебя люблю!

… С работы он, конечно, ушел. И понял, что ни на кого больше работать никогда не будет.

Слава богу, в стране разрешили частный бизнес! Он снял пустующий гараж со смотровой ямой и занялся тем, что хорошо знал – авторемонтном.

Расценки он тоже знал и справедливо решил, что клиент к нему пойдет, если здесь будет вдвое дешевле.

Через год он осуществил голубую мечту – внес первый взнос на строящуюся в новом доме квартиру.

– Володя, сказала как-то вечером Тамара, – как всегда до поздна ждавшая мужа с работы.

– Ты знаешь, я этому не рада.

Дети давно спали. На часах было одиннадцать ночи. И он только-только заканчивал ужин.

– Почему? – механически спросил Вовка, не особенно вникая в ее слова.

– Потому что семьи у нас нет, да и счастье куда-то делось.

– Так ведь я для нашего счастья и работаю!

– Ты работаешь, жизнь идет, я старею, дети растут. Ты не вспомнишь, Вов, когда мы с тобой занимались любовью? Нет, не просто сексом – воткнул и уснул, а любовью! Да хотя бы, как тогда в парке?!

И Владимир решил – все! Никаких больше денег! И преподнес Тамаре сюрприз.

– Через неделю летим в Турцию! На море! – объявил он, выкладывая на стол четыре путевки.

Тамара ахнула:

– Ты с ума сошел! А как же кредит! У нас впереди столько расходов!

– Ну, так что теперь – не жить?! – Владимир улыбнулся и закончил неожиданно:

– А давай на сегодняшнюю ночь детей подкинем к родителям!

… В эту ночь они занимались любовью долго. Наверное, соскучились.

… Это были десять дней из какой-то волшебной жизни! Может из сказки, может из жизни людей, о которой, конечно, они слышали, но те жили в каком-то другом, не доступном им мире!

Впервые они летели на самолете, и улыбающаяся стюардесса, подавала им, как каким-то богачам, еду и напитки. Впервые они увидели море, впервые поняли, что такое отель!

Отель был волшебным, они и дети бродили по нему, как по сказочному городу и все время думалось: нет, не может такого быть!

Отель на самом деле был обычным, трехзвездочным, но что такое турецкое три звезды, по сравнению с самым красивым зданием, которое они когда–нибудь видели в своем городе! Дети вообще онемели. Ходили с открытыми ртами.

Оказывается, люди так живут!

– Да! – сказал Вовка, – ради этого стоит зарабатывать!

– Знаешь, добавила Тамара, – вот я увидела все это только в тридцать лет, а наши дети уже в пять!

– Прогресс! – мудро заметил Вовка.

– Что они еще увидят в своей жизни!

– Да и мы еще не умираем! – закончил Вовка философскую беседу.

… Разницу между счастьем и своей страной они увидят сразу по возвращению.

Грязная электричка, на которой они ехали из Москвы до своего города, орущие в вагоне, грязные нищие, ходящие с протянутой рукой по вагону.

Но это была их страна. В этой стране будут расти, и жить их дети. Да и они с ними.

Жизнь началась почти сразу. Девяностые докатились и до Владимира.

В раскрытые двери гаража, в котором он менял тормозные колодки очередной машины, вошли четверо. Сердце у Вовки екнуло. Эти бритые головы в кожаных куртках были известны каждому в то время.

– Чего чинишь? – весело спросил, видимо, старший.

– Чего-нибудь хотите? – на всякий случай вежливо поинтересовался Владимир.

– Конечно, хотим! Как ни хотеть! – так же весело ответил главный. – Тысячу в день, и по рукам! Это мы так по бедности!

Володька все понял, что за гости. И решил поторговаться.

– Я столько не зарабатываю.

– А нам плевать, для убедительности плюнул на пол второй, – Сказали «тыщу», значит – тыщу!

– А если не дам? – неизвестно на что, надеясь, решил отказаться Володька, хотя страх наваливался стремительно.

И вместо ответа получил такой удар в зубы, что отлетел в другой конец гаража.

Били долго. Ногами, кулаками, монтировкой.

И случилась с ним странная вещь, о которой он никогда не знал.

Он уже понимал что убьют, и вместо того, чтобы спасать жизнь, вскипела звериная ярость, и схватил лежащий на полке тяжелый молот, и с налитыми кровью глазами пошел на братву. Дело приняло серьезный оборот. Все понимали, что один улар этим молотом искалечит на смерть!

Кто знает, чем бы закончился этот день, и Володькина жизнь, если бы в ворота, не вошла Тамара, как всегда в это время, приносившая Вовке обед.

Один из парней сориентировался мгновенно. Он схватил Тамару, и затащил ее в гараж.