Исчезая с рассветом

– Бард! – прошипела Десс. – Бард!

Он одарил ее настолько удивленным взглядом, что Десс даже не нашла в себе сил рассвирепеть. Сама невинность! Как будто она только что помешала ему осуществить самый очевидный и безобидный замысел на свете!

– Ты обезумел? – на всякий случай уточнила она, хотя ответ и так был очевиден всякому здравомыслящему человеку.

– Другого способа нет, – спокойно отметил музыкант.

– Бард, ты не представляешь себе, какая это глупость! – прошептала Деспона. – Люди на Шпиле не играют по ночам в парке на музыкальных инструментах! Люди на Шпиле по ночам сидят у себя дома и, если им очень этого хочется, играют там!

– А днем, – недоверчиво поинтересовался Бард. – Днем они где-нибудь играют? Быть может, в трактирах? Я видел здесь пару заведений, похожих на питейные.

– В трактирах играют, в том числе и вечером, – согласилась Десс. – Но это другое! – добавила она с жаром.

– Тогда, быть может, исполнение музыки в парке как-то запрещено?

– Хм, – задумалась Десс. – Понятия не имею. Я не читаю указы и прочую бюрократию.

– Ты же здесь живешь? – усмехнулся Бард.

– И что с того? – Десс ощетинилась в ответ. – Зачем мне столько избыточных сведений, ежели я не собираюсь ничего нарушать?

– Любопытно, – скривился Бард.

– Бард, все тени сейчас следят за нами! Ты нашел единственное освещенное место в парке, водрузился на лавочку и приготовился производить шум! Бард…

– Десс, прошу тебя! – слабо возразил он. Странно, но такой способ оказался действеннее, чем его былая импульсивность. Десс обессиленно опустила руки. – Десс, пойми же! Ей нужно воспоминание для того, чтобы услышать меня, и ей нужен свет для того, чтобы нам явиться. Если выбирать между обществом людей и случайных теней, я предпочту второе. И потом, я же обещал тебе, что суть разговора до них не дойдет.

– Ты не осознаешь риски, – Десс устало помотала головой и сдалась.

Бард провел пальцами по струнам.

– Она сама предложила этот план, знаешь?

Он взял несколько мечтательных аккордов и закрыл глаза, плавно запрокинув голову.

– Самое светлое место в самое темное время. В этом вся она.

Искусственная ночь Шпиля окончательно вступила в свои права, и внезапно часовой столб оказался единственным маяком в бескрайней и черной вселенной. Бард сидел на самом краю неправдоподобно ровной окружности, сотканной из света одиноких часов, а Десс стояла ближе к ее центру, почти у самой колонны.

С первых нот и вопреки здравому смыслу, она решила, что волновалась напрасно. И правда разве могла музыка Барда вырваться за пределы их освещенного островка и улететь во враждебное «ничего»? Променять теплоту и доверие их отчужденного «мы» на прохладу и безразличие сущей неправды? И, даже допуская обратное, разве можно было себе вообразить, что хоть какая-то мерзопакостная тень заподозрит в этой гармонии диссонанс и преисполнится подозрений?

Боги, как же она скучала по его игре! Никакой Конклав, никакой Фавр не заставят ее позабыть волшебство этих струн!

Только Бард мог разбудить в ней столько противоречивых чувств – заставить ее печалиться и в то же самое время разглядеть в печали надежду, пуститься в пляс во весь дух и в самом сердце танца вдруг узреть сожаление…

После нескольких знакомых пассажей он заиграл задумчивую мелодию, нежную и решительную одновременно. Как томилась его душа! Как он, должно быть, любил эту незнакомку!

Деспона не знала этот мотив – наверняка он сложил его специально для своей тайной любви.

Для тени.

Для тени, без которой он не мог сформулировать свою просьбу.

Деспона поежилась, и музыка ослабила хватку на ее мыслях.

Подумать только, а ведь за все бесконечные месяцы жизни на Шпиле она так и не успела познакомиться с настоящей тенью! Ни одна из них не задерживалась на одном месте дольше удара сердца, и Десс даже начала сомневаться в их способности к привычной человеку коммуникации.

Или у сильных мира сего были свои методы убеждения неожиданных союзников, или же слухи о практических свойствах теней были сильно преувеличены. Не намеренно ли?

И какой она окажется, эта Бардова тень? Сможет ли она говорить? Как прозвучит ее голос? И не протянет ли эта сумеречная рука ключ к собственному спасению?

Внезапно, музыка стихла.

Десс подняла глаза.

***

Десс потом часто мысленно возвращалась к той секунде и пыталась понять, почему она не раздумывая посмотрела перед собой.

Тени, даже самые самостоятельные, перемещались по стенам и по земле. Они мелькали там, где обитали другие, привычные тени. Они не возникали перед вами посреди ночи и не заглядывали вам в душу.

Деспона просто ощутила чье-то присутствие.

Это было единственное объяснение, которое при этом умудрялось не объяснять ровным счетом ничего.

Почувствовала присутствие? Какая-то мистика.

Возможно, все это было не так уж и важно. Важно было то, что она перед собой увидела.

Это была тень. Это совершенно точно, самым что ни на есть решительным образом была тень. Только не вполне настоящая. Точнее, как раз-таки чересчур настоящая… Точнее…

Тень была необратимо чужой в этом круге искусственного свечения. У нее были густые черные волосы, и легкий ночной ветерок робко тормошил подол ее платья. Ночная гостья смотрела на Барда, и Десс не смогла разглядеть ее лица. Она заметила только, что из-под платья виднелись аккуратные туфельки, тоже черные. Тень куталась в черную шаль.

Бард дрожащими руками отложил лютню. Десс никогда не видела раньше, чтобы он просто так оставлял инструмент без присмотра – ее Бард никогда не пожалел бы секунду-другую на то, чтобы упрятать лютню в футляр.

Он смотрел на тень, как на чудо во плоти. Еще секунду, и менестрель пал бы перед ней на колени.

Но этого не случилось.

Бард встал и, придерживая рукой полу плаща, слегка поклонился.

Беспризорная лютня между тем продолжала украшать собою лавку.

Тень слегка поклонилась Барду в ответ.

Какое странное и официальное приветствие! Так кем же ему была эта женщина?

– Ты пришла, – молвил музыкант, не сводя с гостьи взгляда зачарованных глаз.

– Мне с каждым разом все труднее, – прошептала в ответ тень. Ее голос прозвучал немного виновато. Это был голос молодой женщины, многое пережившей, – мелодичный и мягкий, но начисто лишенный наивности юных лет.

Бард сделал движение к ней навстречу, словно он хотел заключить ее руки в свои, но на полпути он застыл в нерешительности.

Десс заметила, что тень так и не подняла голову после своего сдержанного поклона – она продолжала смотреть в пол перед собой, стягивая шаль своими тонкими пальцами. Она не шелохнулась в ответ на неловкое движение Барда – то ли не заметила, то ли предпочла не заметить.

– Анна, – начал было Бард, жестом приглашая ее сесть. Незаметным плавным движением, тень не позволила его пальцам коснуться своего плеча и грациозно опустилась на лавку.

Десс тихонько ахнула.

У тени не было лица. То, что поначалу показалось Деспоне черной тканью ее одежд, было одним естеством, и этому естеству было сложно назначить цвет. Скорее, то было отсутствие всякого света; зияющая пустота на том месте, где должен был быть человек. Ее безупречно женственный силуэт затмевал слабый свет от часового столба, а ее волосы волновались со всей живостью настоящей прически, но в остальном… Ее как будто не существовало.

– Анна, – Бард опустился на скамью рядом с ней, но тут же вскочил и энергично сигнализировал Деспоне.

– Десс, садись рядом, – позвал он. – Я боюсь, что наш разговор выйдет долгим, а ты уже давно на ногах…

И с чего только он стал таким заботливым?

Десс мешкала.

– Ну же, – позвал Бард, и в его голосе промелькнули нотки отчаяния.

Десс сделала несколько нерешительных шагов, но ноги словно налились свинцом.

Легкое головокружение.

Слабость.

Десс зажмурилась и уперлась ногами в землю, надеясь, что это предотвратит падение, но было уже поздно – баланс ускользнул и девушка опустилась на одно колено.

Краем глаза Десс заметила, что тень вскочила со своего места и сделала какой-то неясный жест.

– Нет, – слабо воскликнул Бард, заламывая руки и не зная, к кому броситься в первую очередь.

Деспона осторожно покачала головой.

– Все в порядке, Бард, я…

– Боишься, – сказала тень.

Что звучало в этом голосе? Грусть? Презрение? Брезгливость? Страх? Как будто бы разом все вместе и сразу ничего. Ей было стыдно за себя или за Деспону? Она чувствовала себя оскорбленной или же виноватой?

Десс подняла взор и посмотрела на тень.

На Анну.

Она будет называть ее именно так.

– Все хорошо, – сказала она еще громче и, сделав неимоверное усилие, встала на ноги.

– Простите мне эту слабость, леди Анна, я иногда страдаю внезапными обмороками. Чувствую, что местный климат мне не совсем подошел, – соврала Десс и, изо всех сил надеясь, что ей удалось сохранить хотя бы осколок своего достоинства, преодолела несколько шагов, отделявших ее от скамьи, и тяжело опустилась рядом с… Анной.

Бард даже не потрудился скрыть свой вздох облегчения.

– Отлично, – прошептал он себе под нос. – Отлично.

Десс сидела прямо, как прилежная ученица за школьной партой, и смотрела строго перед собой. Туда, где были только свет и часы на столбе. И Бард. Нервный, измученный, потерянный Бард.

Поделом ему.

– Итак, – пробормотал менестрель. – Мы все здесь… Итак!

– Бард, – отозвалась Анна. – Позволь мне начать?

Грусть. В ее голосе жила только грусть. И почему Десс не заметила этого раньше? Это открытие пронзило ее с силой откровения, и она, сама не понимая, что делает, повернула голову и посмотрела на тень.

Их взгляды встретились.

Да, у Анны не было глаз – только лазурные огоньки неясного очертания – но Деспона была уверена в том, что произошло. Она смотрела в самые очи бездонного мрака.

– Как вы страдали! – невольно вырвалось у нее.

Она была готова поклясться, что Анна улыбнулась ей.

Ей плечи – они были опущены под грузом ускользнувшей надежды.

Ее руки неясными силуэтами лежали у нее на коленях, где тонкие пальцы сплелись в нервную хватку.

Бедняжка! Невольно подумалось Десс. Она моргнула, стряхивая наваждение.

Что за унизительный приступ эмпатии нашел на нее? Совершенно негоже так расклеиваться! Нужно было как можно скорее войти в курс дела, выдумать действенный способ подсобить двум заблудшим душам и покончить с этой темной историей раз и навсегда. И чем скорее она выгонит эту тень из своей жизни, тем лучше.

Довольно!

– Так кто из вас начнет? – решительно потребовала Десс.

Глава вторая. Кто боится теней

С годами привычка размышлять и анализировать по самому ничтожному поводу приобретает безусловный характер, а мечты и домыслы раздуваются порой до масштабов, совершенно не пропорциональных событию, их породившему. Бывают и другие явления. Те, что изначально настолько необъятны и сложны, что разум, склонный к такого рода интенсивным манипуляциям, клокочет и закипает в тщетном стремлении постичь непостижимое. И так до успешной разгадки или, что бывает гораздо чаще, до полного выгорания.

Как только Анна и Бард закончили свой рассказ, Деспона тут же поняла, что ей придется иметь дело с феноменом второго рода. С клубком запутанных ниток. С загадкой. С непонятным и непостижимым.

Вспоминая давно позаброшенный навык, Десс приказала своим мыслям не суетиться. Это было сложно и получилось не вполне, так как за время отшельничества на Шпиле ее разум стал капризен и своенравен.

Но все же она сделала шаг в нужном направлении и кое-как приглушила хор навязчивых голосов.