Исчезая с рассветом

– Отличные сапожки, – отметил Бард, кивая на ее обувь. – Высокие, как ты любишь. Снова почти вся в черном, и все то же неизменное сероватое трико.

– А ты опять вырядился, как последний придворный шут, – парировала Десс.

– Милая Деспона, если наличие в облачении человека более одного цвета вызывает у тебя ассоциации с шутовским нарядом, мне тебя искренне жаль. А у меня их всего, дай-ка подумать… три! Я, извини меня, менестрель, и должен выглядеть презентабельно.

Футляр с лютней появился из-за его спины и мягко скользнул на пол по его предплечью. А что это было с футляром? Неужели царапина? Бард берег свою лютню как зеницу ока.

Десс нахмурилась, признавая его правоту. Белая рубаха с кружевными манжетами, плащ непонятного темного цвета, который в тускловатом освещении ее комнаты казался воистину черным, но на самом деле наверняка отдавал синевой… Пара штанов земельных оттенков и сапоги под стать… Настоящий походный ансамбль бывалого путешественника с претензией на аристократизм. Строго, эффектно, таинственно. Незамысловатый по большей части покрой скорее намекал на двойное дно, недели выдавал простоту, а качество ткани лишь подтверждало неизбежные подозрения.

Обладатель всего этого великолепия смотрел на нее черными глазами из-под беспорядочного сплетения столь же черных волос, которое при определенном желания можно было бы посчитать челкой. В глазах читался до боли знакомый Десс озорной сарказм, не лишенный, впрочем, определенной теплоты. Его скулы были высоким, кожа – смуглой, рот тонким и решительным, нос дразнил намеком на горбинку.

Вот уже который раз, глядя на него, Десс поймала себя на мысли, что он был во всем ее полной противоположностью. Ее плавный овал лица и его резковатые, порывистые черты; ее четкость и его грубоватая мечтательность. Десс снова втянула губы. Интересно, что он думал о ней? Думал ли он о ней вообще? Какой он видел ее? Она еле удержалась от того, чтобы провести рукой по своим гладким волосам цвета темного меда.

Боги, женщина, где витают твои мысли!

– Деспона, ты здесь? – смеясь, позвал ее Бард.

– Прекрати меня так называть, – обиделась она.

– А как еще мне тебя называть? – игриво возмутился менестрель. – Это же твое имя! Или моя старинная подруга Деспона ДиМарко куда-то съехала, и нынче здесь проживает ее абсолютный двойник?

Деспона вздохнула. Этот невыносимый менестрель наверняка помнил, как сильно она ненавидела ритуалы и церемонности, включая именование людей их не в меру вычурными полными именами и прочие несуразности. Десс никогда не знала, как вести себя в ходе подобных обменов колкостями – ей было не поспеть за остроумием этого воображалы, да и не то чтобы она находила его шутки слишком забавными… Ее глаза внезапно округлились от ужаса.

– Что на сей раз, Десс? – спросил Бард почти что с отеческой нежностью.

– Я обещала себе не вздыхать! – созналась Деспона. – Это как-то по-старушечьи. И вот опять не сдержалась.

– Классическая Десс, –одобрительно кивнул ее гость. – Обещания и работа над собой. Я рад, что в этом мире осталась частичка стабильности. Чем еще порадуешь?

– Радостей мало. Например, Шпилю, как мне кажется, скоро придет конец, – как бы между делом бросила она. Нужно было проверить его реакцию. – А ты с чем пожаловал?

– Повтори? – от былой игривости Барда не осталось и следа. Кстати, а что это сверкнуло в его глазах? Он наверняка был осведомлен, он просто не мог не знать. Но чего он хотел от нее?

– Я поинтересовалась у тебя, с чем ты пожаловал, –притворилась Десс.

– Что значит, Шпилю конец? – резко подсказал ей Бард. В его теплый голос вернулись стальные нотки – тоже до боли знакомые. Десс не умела так. Она не могла перемениться вот так запросто, за мгновение ока: в одну секунду забавная и простая, в другую – чужая и твердая. Бард был неразрешимой загадкой.

Не было смысла упираться. Десс устало махнула рукой в сторону телескопа.

– В нашем Ничто теперь хозяйничает Нечто.

Бард прошествовал внутрь комнаты и прислонился к столу, встав рядом с Десс. Она вновь повернулась вместе со стулом, чтобы не выпускать его из виду.

– Проходи, чувствуй себя как дома, – саркастически процедила она. – И не говори, что ничего об этом не знал.

Бард многозначительно скривился.

– Может все-таки скажешь, зачем ты решил меня навестить? – еще раз спросила Десс, надеясь, что разочарование не просочится в ее голос. – Как ты меня нашел? И что стало с курьером?

Разочарование? Откуда ему было взяться?

– Соскучился, – заверил ее Бард с отголоском былой шутливости.

– Обожаю честных людей, – обезоруживающе улыбнулась Десс. – И все же? Ты принес книги?

– Какие книги? – не понял Бард.

– Значит, он тебе не сказал…

– Кто он?

– Боги… – Десс покачала головой. – Ладно, попробуем еще раз. Зачем ты пожаловал, Бард?

Бард кивком головы указал на ее телескоп и сделал неопределенный жест рукой, как будто что-то сигнализируя невидимому оркестру, игру которого слышал только он сам.

– Не знаешь, как объяснить мне, что хочешь воспользоваться телескопом? – грустно ухмыльнулась Десс. – Не ожидала от тебя такой скромности.

Бард вздохнул.

– Ага! – Десс триумфально вскочила со стула. – Я тебя заразила!

Бард попытался возразить, но смех разобрал его прежде чем, чем слова покинули его губы.

– Всевидящие Боги, Десс! – он покачал головой. – Мне и вправду тебя не хватало.

Всего лишь на одно прекрасное мгновение Десс почудилось, будто в ее груди встрепенулось какое-то давно позабытое, удивительно теплое и уютное чувство. Она чуть было не совершила невообразимое – еще немного, и ее губы, повинуясь милосердной иллюзии, сложились бы в искреннюю улыбку…

И это было бы самое прекрасное событие из всех, что приключились с нею за последнюю пару лет, однако именно в этот ответственный миг Бард предпочел вспомнить о своей любимой привычке и одним словом разрушить всю благодать.

– Хорошо! – провозгласил он. – Давай я сразу перейду к делу. Мне нужна твоя помощь.

Сердце Десс упало с оглушительным стоном.

– А телескоп? – мрачно напомнила она.

– Я знаю, что я в нем увижу, – заверил ее Бард, однако сам все же подошел к инструменту и склонился над ним. – Но на всякий случай убедиться не помешает, – буркнул он себе под нос, подкручивая маховик.

– Стоило догадаться, – прошипела Десс. Вздохи отчаяния отныне тоже не считались за вздохи, решила она.

– Да, – заключил Бард, распрямляясь, – все так и есть.

– Но оно не становится хуже, – поспешила заметить девушка, – мне кажется, что мерцание не меняет свою интенсивность вот уже несколько дней. Возможно, я даже слишком рано начала паниковать. Возможно…

– Десс, – Бард успокоил ее осторожным жестом. – Десс, ты не ошиблась в своих оценках. Мы оба знаем, что это означает. Дела наши действительно очень плохи.

– Прости? – прищурилась она. – Я уже успела озвучить кому-то свои оценки?

Бард виновато пожал плечами.

– Я не видел твое письмо мастеру Гилфи. Он так и не показал мне его прежде, чем снарядить меня на мою миссию. Не хотел меня лишний раз расстраивать, как он выразился, хотя сделал тем самым лишь только хуже… Он и сам толком ничего не понял из твоего послания…

– Я заметила, – вставила Десс. – Книжек я так и не увидела.

– Понятия не имею, о чем ты ведешь речь, – признался Бард. Искренне? – Но я видел других людей, Десс, и птиц, и зверей…

– Птиц? Значит, это сова все-таки все подслушала!

Бард рассмеялся.

– Видимо! А ведь ты даже не удивилась, увидев меня?

Десс пожала плечами.

– Я никогда не сомневалась в твоей способности доставать из-под земли нужных тебе людей.

Ее слова прозвучали несколько более резко, чем она планировала, но куда менее ядовито, чем он того заслуживал. Несносный менестрель!

– Даже если единственной зацепкой в моем распоряжении оказывается небольшое письмо без обратного адреса? – усмехнулся Бард.

– Этим письмом я фактически уведомила вас о том, что я пребываю на Шпиле. Я живу здесь под своим настоящим именем. Что же такого необычного в том, что ты меня наконец разыскал?

– То, что Конклав никому не выдает данные о нахождении своих подданных, – огрызнулся Бард. – А также то, что разговорить любого незнакомца в этом Богами позаброшенном месте проще, чем подружиться с метлой. Это было очень похоже на поиск иголки в стоге сена, скажу я тебе. Более того, всего несколькими месяцами ранее я и понятия не имел о том, что такое этот ваш Шпиль, и ты это прекрасно знаешь, дорогая Деспона. А мастер Гилфи, скорее всего, так до сих пор ни о чем и не догадался. Поэтому я жду… нет, я требую должного восхищения с твоей неблагодарной стороны!

– За что я должна быть тебе благодарна? – Десс рассвирепела. – За то, что ты нарушил мое уединение? Или за то, что ты прервал размеренный ход моих дум очередной порцией своего беспредметного звона? Или за то…

– Как насчет этого, – самодовольно ухмыльнулся Бард. – За то, что предупредил тебя о пришествии Гончих Фавра.

Деспона опустошенно замолкла.

– Ну же? Неужели ты не сподобишься ни на слово признательности в адрес старого друга?

– Гончие Фавра, – ошарашенно повторила Десс. – Но… Зачем им я?

– Очевидно, у них есть вопросы, – Бард кивнул в сторону телескопа. – Я бы не стал ожидать от них слишком грубой настойчивости, все же люди Фавра не напрасно едят свой хлеб – эти господа не привыкли работать топорно. Однако и на быстрое снисхождение надежды почти что нет – их наверняка заинтересует, почему о грядущем катаклизме первым узнает не Конклав, а твой старый учитель из прошлой и давно позабытой жизни.

– Откуда им стало известно про мое письмо? – Десс отчаянно старалась побороть ком, подступающий к горлу, и не слишком в этом преуспевала.

– Не столь важно, – снисходительно отмахнулся Бард. – Важно то, что они знают. Вот мой совет тебе, Десс. Искренний и дружеский. Если ты хочешь по секрету сообщить кому-нибудь что-то монументальное – не стоит писать письма. Лучше приди и скажи обо все сама, как это делаю я, а еще лучше – закодируй свое сообщение и найди, с кем передать его устно таким образом, чтобы твой адресат обо всем догадался.

Десс не сразу нашлась, что ответить.

– Я думала, что Конклаву давно обо всем известно, – призналась она. – Какой смысл был в том, чтобы идти с этими новостями к ним? Начались бы бюрократические проволочки, они бы сковали мои руки и не дали бы мне и шагу ступить без полного согласования даже самых малозначимых моих действий со всеми мыслимыми и немыслимыми инстанциями… У меня точно не нашлось бы возможности отослать записку мастеру Гилфи. Видят боги, я не хотела его в это впутывать! Я и знать не знала, что он может мне хоть как-то помочь, все получилось на удивление глупо! Хотя, стоит признать, что он – единственный из моих знакомых, кто в любой ситуации умеет посоветовать что-нибудь дельное.

– Кроме меня, – заметил Бард.

– Единственный, – с жаром отрезала Деспона.

Бард усмехнулся.

– Допустим! Но как ты донесешь свою мысль Конклаву? О, я бесконечно уверен, что они с восхищением примут пассаж о бюрократических проволочках!

Деспона судорожно прокручивала в голове содержимое своего письма мастеру Гилфи. Она совершенно точно не упоминала там свое потайное окно. Если Гончие обнаружат окно, ей конец – ее тут же выдворят со Шпиля, и это в лучшем случае. О худшем не хотелось и думать. Но телескоп совершенно точно вызовет у них ряд самых пренеприятных вопросов, и, после всех тщательно зашифрованных, но каким-то образом ставших известными откровений из ее письма, никто точно не спишет факт наличия серьезного астрологического инструмента в ее апартаментах на простую привычную эксцентричность. Они совершенно точно увяжут телескоп со всеми остальными фактами.

Ей так не хотелось возвращаться обратно в Империю! Она и не смела помышлять о побеге – Гончие, единожды взяв ее след, не отпустят ее даже в Настоящем. В старом мире, то есть. Сможет ли Бард ей помочь? Спорно, даже он был не всесилен. Да и захочет ли он? Можно ли было ему доверять?

Кто, кроме него и Гилфи знал о письме и смог бы преуспеть в его расшифровке? И почему письму дали дойти до адресата? Слишком много вопросов.

– Что ты хочешь от меня? – спросила она наконец.

– Помощи.

– Помощи в чем? Что тебе с того, что Шпиль исчезнет? Твое место не здесь. Если бы не я, ты бы никогда не прослышал о Шпиле, никогда бы не испытал его зов.

– Верно, – Бард одобрительно кивнул. – И не сказать, что я бы многое от этого потерял.

– Тогда что я могу для тебя сделать? Не томи! – взмолилась Деспона.

– Помоги мне… вернуть одну тень, – молвил Бард.

Десс прочла в его глазах неподдельную скорбь.

***

– Стало быть, это личное? – поинтересовалась Деспона, пока они с Бардом спускались по широкой винтовой лестнице к подножию башни Дзета.

Бард только усмехнулся.

– Твоя знакомая стала тенью? – не сдавала Десс. – И теперь ты хочешь ее вернуть, так?

Улыбка покинула глаза Барда, и он кивнул.

– Я ее знаю? – уточнила Десс. Она надеялась, что ее голос не дрожал слишком сильно. По крайней мере, с чего бы ему не дрожать в то время, как его обладательница бодро скакала вниз по ступенькам? Это было вполне естественно.

Бард снова покачал головой.

– Возможно, – бросил он.

Десс раздраженно решила не смотреть на него больше. Она не знала, что и думать.

Самым ужасным было то, что она не имела ни малейшего представления о том, как вернуть человека из теневого забвения, но говорить Барду об этом сейчас было бы слишком жестоко. Она могла бы по крайней мере выслушать его историю и не делать поспешных выводов. Всему свое время.

Бард предложил продолжить разговор в парке, и Деспона не стала спорить. Снаружи их ожидало куда больше шансов на то, что каждое слово встретит внимание нежелательной аудитории, однако Десс решила не поднимать эту тему. Если Гончие Фавра и вправду были у нее на хвосте, собственные апартаменты уже не казались ей таким уж безопасными.

Конечно же, Бард соизволил перед самым выходом еще раз привести ее в бешенство.