Кавардак

Наталья Масальская

Кавардак

Яркий солнечный луч, проникающий из большого окна, резал комнату пополам и, словно сцену в театре, освещал оранжевый детский манеж. В его свете то и дело появлялась женская фигура и, снова исчезала в тени, заставляя мелкие частички пыли завиваться маленькими вихрями. В воздухе искрилось напряжение, готовое вот-вот перерасти в скандал.

– Слушай, нам обязательно идти? Чувствую себя подопытным кроликом, – женщина наконец остановилась, прижимая к груди кучу игрушек, что насобирала во время своей молчаливой прелюдии.

– Подумаешь, мадемуазель нашлась, – проворчал из-за газеты муж, – Не ты ли мне все мозги проела своими разговорами об укреплении отношений? Заметь, у меня все в порядке, за исключением жены-истерички.

– Ах, жены-истерички? – задохнулась женщина. – Конечно, тебя же сроду дома нет. То совещания, то командировки, то еще какая напасть… – она сделала несколько шагов к дивану и демонстративно бросила игрушки мужу на колени. Он наконец убрал свою газету и предостерегающе уставился на подпирающую бока жену.

– Слушай, не заводись. Меня уже достали твои разборки. Выскажешь свои претензии в кабинете психолога. Я не собираюсь слушать все это еще раз.

Женщина фыркнула и, резко развернувшись, вышла из комнаты. Проводив жену взглядом, мужчина вытянул ноги и снова погрузился в чтение.

  ***

На кухне ее ждал обеспокоенный взгляд матери.

– Мариш, ну что у вас опять случилось? – она развернулась к дочери, вытирая только что помытую чашку чистым кухонным полотенцем.

Марину раздражала привычка матери перетирать посуду. Стоило ей убрать в шкаф мокрую тарелку, как мама делала недовольное лицо и начинала молча ее вытирать. И это молчание раздражало Марину больше, чем раздражало бы ее замечание.

– Ой, мам, хоть ты не начинай.

В последнее время она ловила себя на мысли, что ей хорошо, по-настоящему хорошо только с Кирюшкой. Он любит ее любую: в воняющем скисшим молоком халате, нечесаную и уставшую. Определенно, не понимающую, почему вместе с декретным отпуском не дают отпуск и от домашних обязанностей. Почему больше всего она боится, что станет неинтересной мужу – при этом, стоит ему недвусмысленно прижаться к ней в постели, она вдруг чувствует страшную усталость и раздражение. А еще мама. Кто, как не она, должна ее сейчас понимать? Но нет. И она туда же, со своими нравоучениями. Марине хотелось зажать уши руками и что есть мочи закричать, чтобы ее, наконец, услышали. Она и просит-то немного внимания. Или наоборот – чтобы отстали? Она села за стол и отвернулась к окну, изредка кивая матери. Хотелось спать.

– Мам, ты пришла посидеть с Кирюшкой, вот и занимайся ребенком, – наконец, не выдержала Марина. – Поверь мне, там, куда мы идем, мне мозги промоют почище твоего.

Мать осуждающе уставилась на дочь, продолжая натирать полотенцем уже давно сухую чашку, затем отставила ее на стол и демонстративно вышла.

– Ну ма-а-ам, – бросила ей в след Марина, жалея, что вообще встряла в ее монолог.

***

– Собираешься?

– Да, – как можно спокойнее ответила Марина, продолжая натягивать колготки.

Сергей молча подошел к шкафу, достал оттуда джинсы и новый свитер. Марине нравились эти джинсы – они подчеркивали достоинства Серегиной фигуры, но сейчас ее это больше злило. Она представляла женщин у него в офисе, которые целый день пялятся на его задницу, обтянутую этими самыми джинсами. А ее жирная жопа не влезала ни в одни старые брюки, поэтому ей приходиться донашивать свои «беременные» платья. Она все еще злилась на мужа за то, что он совершенно не понимал, из-за чего на самом деле все эти скандалы, но воздержалась, так как сама уже запуталась в хитросплетениях собственных мыслей.

 ***

– Я знаю, что нужно сделать, чтобы раскрыть твою сексуальность, – голос подруги шелестел в трубке весело и настойчиво.

– И что же? – скучающе спросила Марина.

– Тебе нужно почитать что-нибудь в тему. Пятьдесят оттенков серого, например. Эй, чего молчишь?

Марина ясно представила себе, как Кира светится от возбуждения, сидя с ногами на диване в своей маленькой гостиной, явно вдохновленная собственным планом, в ценности которого не сомневалась.

– Я не буду читать эту гадость, – Марина пыталась вежливо отделаться от навязчивого внимания, но Кира явно не собиралась сдаваться.

– Ладно, не хочешь гадости читать, придумаем чего-нибудь еще, – в трубке повисла пауза. Не успела Марина открыть рот, чтобы вежливо попрощаться, как подруга так резко вставила свое: «Точно!», что у Марины зазвенело в ухе. Она на несколько секунд убрала телефон подальше, и, сморщившись, посмотрела на вновь затараторившую трубку.

– Ты слышишь? – настаивала Кира, – Мусь, ну давай, вставай, проклятьем заклейменный…

– Да, прости. Думала, Кирюшка проснулся, – вяло отозвалась Марина.

– Тебе мужика нужно найти, – повторила Кира.

– С ума сошла? У меня с одним проблемы, а ты мне еще одного подкинуть решила?

– Ты не поняла. Тебе мужика нужно для вдохновения найти. Ну, чтобы нравился, понимаешь? – вкрадчиво добавила подруга, явно довольная удачной аргументацией.

– Мне сейчас нравится только один мужик, и он уже спит, – без энтузиазма ответила Марина. – Кир, не обижайся. Кирюшка в последнее время плохо спит, я как недоваренный холодец, – пыталась оправдаться она.

– Оно и видно, – недовольно проворчала Кира, явно расстроенная тем, что подруга не оценила всю грандиозность ее замысла. – Слушай, я все понимаю. И что ты не высыпаешься, и что устаешь, но, если ты действительно хочешь, чтобы у вас с Серегой все наладилось, почему не попробовать? – она говорила спокойно, что на контрасте с ее недавним щенячьим задором прозвучало обреченно.

– Да, я сама не знаю, хочу ли что-то налаживать, – вдруг выдала Марина, словно вторя опасениям подруги.

– Так-так-так, подожди, в каком смысле не знаешь? Ты ведь чего-то не договариваешь, да? – вцепилась в нее Кира.

Марина чувствовала, что зря начала этот разговор. Но все эти мысли, что никак не хотели оставить ее в покое, рвались наружу. В противном случае, она чувствовала, что сорвется, и на этот раз – на Кирюшу.

– Кир, это не телефонный разговор, давай в другой раз.

– В другой раз? Чтобы ты успела уйти в глухую несознанку? Да, конечно. В общем, так – я за пузырем и к тебе. Дверь не закрывай, – выпалила в трубку Кира и отключилась.

Марина опустила руку с телефоном, обреченно пялясь на заставку, с которой во весь свой беззубый рот улыбался ее герой. Ее губы тоже невольно растянулись в улыбке, пока заставка не погасла.

Уже через двадцать минут дверь открылась, в коридоре послышалась возня, и пока Марина натягивала халат, Кира уже вовсю звенела на кухне посудой.

– Я так поняла, Серега в очередной раз свалил?

Марина кивнула.

– А Кирюшка?

– Мама на пару дней забрала, – Марина медленно прошла к столу, кутаясь в ворот своего вылинявшего голубого халата и села напротив бойко управляющейся с нарезкой колбасы подруги.

– Чего расселась, штопор доставай. Ой, да сиди, сама достану, – она развернулась и быстро достала из ящика штопор. – Поухаживаю за тобой. А то еще развалишься, – она язвительно покосилась на Марину. – Что психолог?

– Сказал, нам нужно больше уделять друг другу времени. Предложил попробовать ролевые игры, – Марина брезгливо прыснула.

– Ну, а что? Не самое плохое, что он мог предложить.

Вся дальнейшая речь Киры сводилась к одному – Марине нужно снова почувствовать себя женщиной, и в порыве вдохновения даже предложила при крайней необходимости посидеть часок-другой с Корюшкой. Марина, была расстроена визитом к психологу, который почему-то не встал на ее защиту, а предложил супругам какие-то дурацкие ролевые игры. Единственная ролевая игра, в которую Марина была согласна играть в постели – Ленин и бревно, и желательно, чтобы ее при этом не будили.

– Ты слушаешь? – Кира осуждающе посмотрела на подругу.

– Ну, конечно, слушаю, – вздохнула Марина и подлила себе и подруге еще вина.

К концу второй бутылки Марина уже плохо соображала, что происходит, и постоянно теряла нить разговора, глупо хихикая, стоило Кире произнести имя Сереги или слово «секс». Где-то внутри, на периферии почти отключившегося сознания, она понимала, что делает что-то не так, но, как назло, заткнуться не могла. Кира замолчала, осуждающе косясь на Марину. То ли обиделась, то ли испугалась.

– Сексапильная, говоришь? – пьяно выдохнула Марина и, подняв вверх указательный палец, встала из-за стола и, покачиваясь, направилась в сторону спальни. Через несколько минут она появилась перед изумленной подругой в обтягивающем черном платье, явно ей маловатом.

Кира недоуменно вскинула брови, оглядывая фривольный стиль подруги и, вздохнув, тоже поднялась из-за стола.

– Так, я сейчас, никуда не уходи, – она ткнула в сторону Марины пальцем и, стараясь держаться уверенно и ровно, зигзагами вышла в коридор.

«Да пошли вы все, со своими советами».

Марина вышла за подругой в коридор и, пока в ванной шелестела вода, залезла в шкаф, вытащила оттуда первую попавшуюся сумочку, сунула в нее кошелек и ключи и вышла за дверь.

«Сексапильная», – продолжала ворчать Марина, оттягивая подол коротенького платья до упора вниз и плюхнулась на заднее сидение такси почти плашмя.

Таксист, видимо, прожженный мужик, с презрением оглядывая доставшееся ему для транспортировки тело, с сарказмом спросил:

– Куда?

– Что значит – куда? – возмутилась наконец принявшая вертикальное положение Марина. – В бар, конечно. Будем парня мне искать. Чего непонятного?

– Да, все понятно, – не оборачиваясь, буркнул водила и плавно нажал газ. Ехал он не спеша, видимо, боялся расплескать богатый внутренний мир пассажирки, которая не на минуту не умолкала на протяжении всех десяти минут пути.

– Приехали, – стараясь сдержать эмоции, сказал водитель, чтобы не вызвать у пассажирки новый виток пьяного словоблудия.

– Сколько я должна? – со всей доступной ей широтой жеста спросила Марина.

– Оплачено.

– Да? – Марина на миг растерялась, чувствуя, что теряет прежний запал, так же, как и нить собственных рассуждений, что привела ее в это не знакомое, на первый взгляд, место.

Она неуверенно толкнула дверцу такси и не успела толком испугаться, как машина на всех порах стартанула с места, оставив Марину в клубах вонючего выхлопа.

Постояв несколько минут и пытаясь восстановить ход размышлений, Марина медленно двинулась к дверям бара.

Внутри было многолюдно и громко. Вино окончательно добралось до мозга, и все, что Марина сейчас хотела – спать. Она плюхнулась за ближайший свободный столик, соображая, что, наверное, нужно что-то заказать.

Из снующей взад-вперед серой массы отделилась одна фигура и подошла к ее столику. Марина приосанилась, поправила все время норовивший съехать лиф платья и, собрав всю волю в кулак, сделала самое обольстительное лицо, на которое была способна.

– Не стесняйся, малыш, – сказала она низким гортанным голосом. – Ты что-то хотел?

– Да. Хотел спросить, вы что-то заказывать будете?

Мышцы ее лица от неожиданности расслабились, снова стекая вниз в бульдожью морду.

– Ну, а что у вас есть? – с досадой спросила Марина, не глядя на официанта, потому как от света начали болеть и слезиться глаза.

– Все есть: виски, вермут, текила…, – начал перечислять он.

– Все-все, хорош, а то блевану на твой белый халатик. Вина мне принеси. Бокал. Один.

Фигура снова занырнула в серую массу. В голове гудело, глаза предательски закрывались, платье не давало полноценно дышать, а от высоких каблуков болели ноги. Марине вдруг стало так жаль себя. На глаза навернулись слезы.

– Привет, – раздалось над самым ухом.

Марина подняла голову и, стараясь навести фокус, уставилась на розовое пятно в абрисе темных волос, севшее напротив. Вдруг вспомнив, зачем она здесь, она снова поправила сползающий лиф и, тяжело положив подбородок на ладонь, криво улыбнулась.

– Ну, привет.

Чтобы снова не попасть впросак, гортанный голос Маришка решила не использовать. Вдруг этот просто прикурить попросит.

– Ты одна? – напирало розовое пятно.

– Ну одна и че?

– Я подумал, такая красивая девушка и одна. Может, поедем ко мне? – предложил голос.

– Что, прямо так сразу к тебе?

– А чего тянуть, или ты ждешь кого-то?