Новая Инквизиция II

— Спасибо! — искренне поблагодарил новобранец.

Ему внезапно стало очень радостно оттого, что он скоро будет выглядеть как настоящий инквизитор, а не как салабон в тряпичном ЗК.

— Это вам спасибо ребята, — широко улыбнулся в усы мужчина. — За героизм и службу. Даже не представляю, каково это, каждый день смотреть в глаза восставшей нежити.

Изюм снова проворчал нечто отнюдь не жизнеутверждающее, а вот Умар, напротив, испытал прилив гордости. Наверное, это те самые слова, которые он и хотел слышать, когда соглашался на службу в инквизиции. И пусть их сейчас сказал не отец, не мама, и даже не родные братья, а совершенно посторонний человек, которого парень видит впервые. Но, шайтан задери, как же они согревают душу…

Глава 5

И снова белый потолок палаты надо мной, постельное белье со штампами и пресная еда из больничного пищеблока. На этот раз в моем узилище не оказалось даже телевизора, и потому мне от скуки давно уже хотелось лезть на стену. И, кстати, я не спроста упомянул «узилище». У меня в самом деле складывалось стойкое впечатление, что я нахожусь не в лечебном учреждении, а в каком-то изоляторе.

Нет, серьезно! Медперсонал со мной не разговаривал, шарахаясь, как от лесного пожара. Если кто и приходил, то обязательно по двое. Причем, пока один менял мне капельницы и проверял аппаратуру, второй стоял у самой двери, не делая и шага в палату. Что примечательно, работники больницы неизменно были замотаны в плотные комбинезоны, прямо как ученые биологической лаборатории, где выращивают смертельные вирусы.

Неужели, они считают меня опасным?! Или я успел где-то отличиться, пока был под анестезией? Хотя нет, на счет последнего вряд ли. Удивительно, конечно, но я прекрасно запомнил все происходящее вокруг операционного стола. Словно наркоз на меня подействовал, но как-то не полностью. Я не мог шевелиться, но видел и слышал все, что говорили и делали врачи. Не совсем точно, правда, а скорее схематично и размыто, как в ярком и реалистичном, но все же сне. И ничего предосудительного я абсолютно точно не совершал! Или это и в самом деле мне приснилось?

Впрочем, может, в нижегородских клиниках такой строгий регламент установлен на постоянной основе, и я зря себя накручиваю? Но все равно как-то уж странно… Пожалуй, мне стоит в категоричной форме потребовать ответов у первого же, кто сюда войдет. А то томлюсь тут в полной изоляции, как в одиночной камере, разве ж это дело?

Твердо вознамерившись так и поступить, я принялся терпеливо ждать, покуда меня не соизволят навестить. И когда спустя часа полтора дверь в палату приоткрылась, я напустил на свое лицо как можно более грозное выражение, но тут же поперхнулся воздухом. А все потому, что ко мне пожаловали далеко не работники клиники с миской каши и новым мешком для капельницы. Не-е-ет. На пороге стоял совершенно незнакомый широкоплечий мужик в кителе ФСБН, на голове у которого красовалась фуражка с расправившим крылья вороном на овале матово-черной кокарды…

Позади визитера двухметровыми исполинами высилась пара инквизиторов в полном боевом облачении и с «Косами» в руках, однако внутрь нежданный посетитель шагнул один.

Он плотно прикрыл за собой дверь, оставляя бойцов ГУБИ в коридоре, а затем, заложив ладони за спину, неспешно прошелся по палате, сохраняя полное молчание. Интересно, что от меня могло понадобиться дознавателям из «черных кокард?»

— Эм… наверное, здравствуйте? — желчно выдавил я из себя, как бы намекая мужчине о правилах хорошего тона.

— И вам не хворать, Юрий Артёмович, — бесстрастно ответил служащий. — Впрочем, насколько я осведомлен, проблем со здоровьем у вас уже не наблюдается, ведь так?

От того факта, что он обратился ко мне по имени отчеству, меня чуть не выбросило из постели. Не очень приятно осознавать, что попал в поле зрение «черных», ибо ничего хорошего это не сулило.

— Не нужно делать такие удивленные глаза, капитан, — вкрадчиво продолжал визитер. — Я из службы внутренней безопасности ФСБН и знаю о вас все. Буквально. Потому со мной вы можете быть полностью откровенным. Как на исповеди.

— О чем это вы? — подозрительно приподнял я одну бровь. — В чем, по-вашему, я должен исповедаться?

— Я не буду ходить вокруг да около, Юрий Артёмович, — строго припечатал дознаватель. — Вы меня заинтересовали тем, что вот уже третий задержанный вами инфестат поступает опустошенным, в состоянии тяжелой гипонекрии. На фоне ваших чудесных и стремительных выздоровлений после критических ранений это начинает выглядеть весьма странно. Ради вас меня даже откомандировали из Москвы, чтобы провести беседу.

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— А есть нечто такое, что вы утаиваете? — в тон мне отозвался незнакомец.

— Кхм… да вроде нет, — осторожно поведал я. — Скрывать мне нечего, все подробности об участии в задержаниях изложены в моих рапортах. Ну, кроме, разве что, последнего инцидента. Так это с вашим визитом связано мое нынешнее положение?

— Что конкретно вы имеете в виду?

— Пару бойцов в ИК-Б за дверью, — иронично хмыкнул я, — и то, как меня медики избегают и держат в полноценном заточении.

— Нет, к последнему ФСБН точно не имеет отношения, капитан, — отрицательно качнул головой дознаватель. — Это больше ваша личная заслуга. Не каждый, знаете ли, день врачи видят человека, у которого расколотые кости заново вырастают за несколько часов. Это даже для инфестата немного… чрезмерно.

— А как же Аид? — ляпнул я раньше, чем сообразил, что это не лучшая тема для обсуждения с «черными кокардами». — Вроде бы он и не такое показывал в Кровавую Зиму.

— На него не стоит равняться, — с видом мудрого учителя изрек посетитель, — ведь он фигура, можно сказать, легендарная. Пока что его уровень никому не удалось превзойти или даже приблизиться. Но почему вы о нем заговорили? Неужели слава первого инфестата не дает вам покоя?

— Да боже упаси! — открестился я от таких предположений. — Как по мне, то лучше б его и вовсе никогда не было. И, в отличие от вас, я не считаю этого убийцу, психопата и мясника легендой.

— Что ж, мне нравится ваша искренность, — признался мужчина, чем вверг меня в некоторое смятение.

Робкая догадка тусклой лампочкой загорелась в моем мозгу, вынуждая очень тщательно фильтровать слова и следить за эмоциями. Потому что мне вдруг подумалось, что передо мной стоит не обычный человек, а опытный инфестат, внимательно мониторящий каждую эманацию, исходящую от меня. И вот теперь мне стало совсем уж не по себе…

— Что такое, товарищ Факел? — притворно округлил глаза дознаватель, подтверждая мои подозрения. — Вы заволновались. С чего бы?

— Да как вам сказать… — для виду помялся я, поточнее формулируя мысль. — Просто только сейчас до меня дошло, кто вы есть на самом деле. Раньше я не догадывался, что одаренных берут в следователи. И, должен сказать, ваше внимание меня откровенно нервирует.

— Берут, и очень даже охотно, — утвердительно кивнул визитер. — Простой человек никогда не сможет расколоть инфестата или хотя бы гарантированно убедиться, что он таковым является. Однако вы снова со мной честны. Даже удивительно.

— А что тут удивительного? — его слова несколько задели меня. — Я вроде бы за время своей службы не давал поводов…

— Давайте, я отвечу вам начистоту, Факел, — перебил меня собеседник. — Честность — это то, что я крайне ценю по роду своей службы и по возможности стараюсь отвечать тем же. Хотя и не всегда имею на это право. Но сейчас меня ничто не ограничивает, поэтому признаюсь прямо. Я ждал увидеть инквизитора, свернувшего с праведного пути. Того, кого совратил дар. Думал, что вы слабовольная размазня, уступившая зловещему шепоту кипящего в теле некроэфира. Однако, вынужден признать, первое впечатление вы произвели на меня самое положительное. Я даже рад, что ошибся.

— Оу… м-м-м… ну спасибо, наверное, — неуверенно поблагодарил я.

Как-то это все странно. С чего бы «черным кокардам» со мной так откровенничать?

— А вы с первого взгляда умете определять отступников? — поинтересовался я, когда пауза в беседе несколько затянулась.

— Вам этого, к сожалению, не положено знать, — позволил себе холодную самодовольную улыбку дознаватель. — Лучше поделитесь, как вам удается отнимать чужой некроэфир? Вы ведь не станете отрицать, что значительно усилили своей дар подобным образом?

После этого вопроса в моем разуме красной сиреной замигала тревожная подозрительность. Хоть я и не мог уловить ни мельчайшего отголоска эмоций этого следователя, но отчего-то мне показалось, что сейчас он проговорился об истинной цели своего визита. Ему или тому, кто его ко мне направил, очень сильно хотелось узнать, как я вытягиваю у некромантов энергию. Вот уж удивительное дело. Неужели, это такая большая тайна?

— Знаете, обо всем этом я подробно докладывал в рапорте своему непосредственному командиру. Если вас так сильно интересуют детали и тонкости, то лучше будет обратиться к нему.

— Извините, капитан, но я уже обратился к вам, — ощутимо повеяло досадой от мужчины. — Или вы хотите сказать, что отказываетесь отвечать на мои вопросы?

— А разве ваш визит меня к чему-либо обязывает? — занял я защитную позицию. — Вроде бы вы признали, что меня ни в чем не подозревают.

— Все может очень круто и быстро измениться, — пожал плечами визитер.

— Ну, когда изменится, тогда и приходите. Спасибо за увлекательный разговор.

С дознавателя моментально слетела маска напускного добродушия и участия, а сам он превратился в концентрированный комок из колючей неприязни и возмущения. Такой яркий коктейль смог уловить даже я.

— Не пожалейте о своем решении, Юрий Артёмович, — процедил посетитель, прожигая меня тяжелым взглядом. — Потому что если у ФСБН появится хотя бы малейшее подозрение в том, что вы в свободное от службы время развлекаетесь убийством инфестатов, я с вас не слезу. Защитить вас будет уже некому…

Развернувшись на пятках, следователь прямо-таки вылетел из моей палаты, звучно захлопнув за собой дверь. А я, оставшись в одиночестве, смахнул выступившую на лбу испарину.

Ну и какого хрена это сейчас было?

* * *

В Москву меня вернули уже меньше, чем через неделю. Причем, борт с охраной прибыл персонально за мной, поскольку майор Калистратов со своими подчиненными свалил в тот же день, когда мне удалось задержать инфестата. После визита странного безопасника я, грешным делом, решил, что меня будут конвоировать, как опасного преступника, но нет, обошлось. «Косу», остатки боекомплекта к ней и мой пришедший в негодность ИК-Б мне выдали перед выпиской. А со стволом в руках как-то волей-неволей начинаешь себя уверенней чувствовать.

В столице же я оказался целиком предоставлен самому себе. Ребята из ГУБИ, что встречали вертолет в аэропорту, предложили подбросить меня до офиса ФСБН, но я попросил сначала заехать на опорный пункт. Нужно было скинуть под защиту сейфов свою амуницию, да сдать винтовку, ведь с такой ношей меня дальше проходной не пустят. А иначе как я Гиштапу доложу о своем прибытии?

В общем, сказано — сделано! Быстро избавившись от своего груза, я вызвал такси и двинул отчитываться перед полковником. Заодно хотел поведать ему о подозрительном визитере, который любопытствовал о моих маленьких подвигах. Может, комбат что-нибудь сумеет подсказать, посоветовать или вовсе предостеречь?

Примерно выстраивая ход предстоящей беседы, я уже топал по лестнице здания ФСБН, когда чуть ли не лбом столкнулся с подчиненной майора Калистратова. С Эвелиной.

— Кхм… здравствуйте, товарищ лейтенант! — широко улыбнулся я.

Отчего-то мне вспомнилось, как она мило держала меня за руку, пока мою подстреленную тушу транспортировали в Нижний Новгород. Захотелось как-то отблагодарить девушку за доброту и участие, хоть я и не мог прямо заявить, что Факел это я. Но ведь не полная же она дура, чтоб не узнать того, кто столько дней провел в командировке рядом с ней?

— Эм… здравия желаю. Капитан…

Моя улыбка сразу померкла, когда я услышал тон, с которым лейтенант Носова со мной заговорила. Теперь в ее голосе не было ни капли того интереса, который она источала, находясь рядом с Факелом. В нем звучало лишь холодное равнодушие и раздражение, с какими люди нередко реагируют на приставание назойливых уличных коммивояжёров. Ну и жирным мазком картину нашу неожиданной встречи довершил уничижительный взгляд, брошенный служащей на мой шеврон с Константиновым крестом.

Моя эмпатия колыхнулась, учуяв слабый отголосок пренебрежения и высокомерия, исходящих от девицы. Кажется, я значительно переоценил способности лейтенанта, и она меня вовсе не узнала. Да и вообще, судя по ее типичной реакции на мою форму ГУБИ, я сильно ошибся в ней. Капитан Жарский для нее оказался пустым местом. Ее притягивала и манила только личность инквизитора Факела или тот флер тайны и запретного знания, что ее окружал.

— Что такое? — неприветливо покосилась Эвелина, заметив мою реакцию. Короче, если раньше я еще как-то сомневался, то теперь окончательно осознал, что мне ловить тут нечего.

— Ничего, — пробубнил я, — хорошего дня.

Лейтенант Носова с фырканьем что-то бросила мне в спину, но я уже не слушал ее. Обогнув девушку, я заспешил дальше по лестнице, размышляя о всяком разном. Да ну их, этих баб! Бог знает что у них на уме… Всю жизнь холостяком был, так, видимо, им же и помру. Ничего кардинально нового в моей судьбе не произошло.

— Товарищ полковник, разрешите? — без стука заглянул я в кабинет Гиштапа.

— Жа-а-арский… — хищно осклабился комбат, едва только увидал мою физиономию в дверном проеме. — Конечно, проходи, дорогой! Ох, сколько же всего мне тебе хочется сказать…

Нервно сглотнув, я на полусогнутых вошел в обитель этого старого дьявола, и готов был в любую секунду выметнуться обратно в коридор, ежели вдруг в меня полетит что-нибудь тяжелое. Но полковник пока не спешил упражняться в прикладном метании, а лишь пристально смотрел на меня, недобро прищурившись. Ух, блин, ну и взгляд… аж мурашки по жопе побежали!

— Кхм… ну это… командир малого инквизиторского звена капитан Жарский для дальнейшего прохождения службы прибыл… — невнятной скороговоркой отчитался я, все еще ожидая эмоционального взрыва от начальства.

— Скажи, Юрий, — вкрадчиво поинтересовался комбат, — ты контуженый?

— Понимаю, к чему вы клоните, товарищ полковник, — грудью встретил я его выпад. — Но я действовал в Семенове так, как требовала того обстановка.

— Да мне уже рассказал Калистратов о твоих шпионских играх, — проворчал Гиштап. — Честно скажу, думал, что я тебе башку оторву, как только ты явишься.

Устав от этих незавуалированных упреков, я порывисто отодвинул свободный стул и взгромоздился на него, уложив свои лапищи на стол начальника. Да, я прекрасно осознаю, что вся та операция, которую я провел в одиночку, была чистой воды авантюрой. Но это ведь и есть моя работа! Именно лезть в логово врага, поливая огнем все что шевелиться! Жечь, истреблять и уничтожать нежить и кукловодов, а не стоять тупым изваянием позади штабников, пока они шерстят тонны бумаг. И нахрена мне вообще тогда носить свой крест на шевроне, ежели я буду осторожничать и беречь себя?!

— А вы знаете, что я нашел в лаборатории у инфестата? — тихо спросил я у офицера.

— Знаю… — как-то сразу же потупил взор Гиштап.

Мне показалось, или он все-таки смутился?

— Тогда в чем дело, Анатолий Петрович? — гневно выдохнул я. — Разве прекращение этой жести не стоило риска?! Должен ли я был послушать ссыкливого Калистратова и смиренно ждать, когда кукловод срыгнет из Семенова, оставив вместо улик одни выгоревшие стены?! А те люди, которых он держал в плену?! Вы их тоже готовы приговорить, лишь бы только не пострадало ценное государственное имущество, а?! Вы ведь в таком качестве видите каждого инквизитора? Просто дорогостоящий актив, за потерю которого придется отвечать!

— Не стыди меня, Жарский, — нахмурился полковник. — Мне вообще приказали не обсуждать с тобой эту чертову командировку. Но не жди, что я буду прыгать от радости, когда мои бойцы так безрассудно рискуют. Или, думаешь, сдохнув в катакомбах заброшенного завода ты сильно бы помог пленникам инфестата?

— Но ведь не сдох же, — развел я руки в стороны, как бы демонстрируя целостность своего организма.

— Да потому что повезло тебе, дураку! — прикрикнул комбат, стукнув кулаком по столешнице. — По самому острию прошелся! Сколько тебя откачивали в Нижнем Новгороде, а?!

— Мне кажется, что я не нуждался в лечении, — откровенно поведал я.

— Че-его?! — задохнулся от моего признания командир. — Ты очередь из четырнадцатимиллиметрового пулемета грудью поймал, бестолочь! Это гарантированный «двухсотый» без всяких оговорок! Просто чудо, что горьковские врачи тебя с того света вызволили!

— Нет, товарищ полковник, — упрямо покачал я головой. — Это не врачи меня спасли, а инфестатский дар. Помните мой отчет о происшествии на АЗС?

— Ну?

— С семеновским некромантом я провернул то же самое. И он… как бы это сказать… был очень жирным.

Оценивая реакцию комбата, я внимательно следил за его мимикой и напрягал эмпатию, чтобы уловить хоть какие-нибудь отголоски эмоций. Показалось или нет?

— Анатолий Петрович?

— Чего?

— Скажите, а что с моим рапортом? Кто-нибудь его видел?

Старик воровато огляделся, словно в кабинете мог внезапно оказаться кто-то посторонний, а потом понизил голос до заговорщического шепота.

— Твой доклад ушел руководству и был засекречен, — признался собеседник.

Чертыхнувшись, я встал со стула и принялся нервно расхаживать перед столом командира. Что на этот раз придумали умные головы с большими звездами на плечах?!

Глава 6

— Почему, Анатолий Петрович? — спросил я наконец. — Разве обнародование этой информации не должно помочь в борьбе с неживой угрозой? Ведь тогда инфестаты наверняка охотно кинутся сокращать поголовье своих же собратьев, облегчая нам работу!

— Сядь, Жарский, не мельтеши! — приказал полковник. — У данной ситуации сторон значительно больше одной.

— Например?

— Как, по-твоему, ее воспримут остальные коллеги-инквизиторы? — склонил голову набок старик.

— Хм… а я почем знаю? — хмуро отозвался я. — По-разному, наверное…

— «По-разному», это мягко сказано! — припечатал комбат. — Сколько подозрений зародится внутри боевых звеньев, если служащие инфестаты узнают, что их товарищи могут вытянуть из них весь некроэфир?

Я ненадолго замолчал, в самом деле задумавшись о возможных последствиях. Но озвучивать свои догадки пока не спешил.

— Нечего сказать, Жарский? — проскрипел Гиштап. — Так я сам тебе обрисую картину. Всего четыре буквы: «Ж», «О», «П» и «А», вот что нас накроет. Годами выстраиваемое доверие к соратникам пошатнется, а потом и вовсе рухнет. Одни бойцы будут опасаться удара в спину от своих же, а другие, соблазнившись дармовой силой, станут выжидать удобный случай. Не все, знаешь ли, такие принципиальные и уравновешенные, как ты. А скольким ваш проклятый дар снесет крышу и вынудит переметнуться на другую сторону? Представь, что тысячи кадровых инквизиторов по всей стране откроют охоту на инфестатов в свободное от службы время. Как тебе такая перспектива?

— Даже и не знаю, — с сомнением потер я подбородок. — Последнее мне не кажется таким уж плохим.

— А ты мозги включи, Факел! — красноречиво постучал комбат себе пальцем по лбу. — Это охрененный такой фактор неопределенности, и никто не сможет спрогнозировать его последствия! Поэтому высшее руководство и приняло решение твое открытие засекретить. При сохранении статус-кво, все наши реакции и действия остаются понятными и проверенными временем. Все это отражено в инструкциях и заучено назубок. А любые перемены в текущей обстановке грозят обернуться жертвами. Причем не только среди гражданского населения, но и среди бойцов ГУБИ.

— А может лучше самим инициировать перемены, чтобы успеть выработать оптимальную последовательность действий, нежели бегать с ошпаренным задом, когда это все-таки всплывет наружу? — откровенно ядовито предположил я.