Испытательный срок

Угроза была излишней: Настасья и так в струнку вытянулась перед Анохиной. Да уж, приветы безопасника тут точно лишние. Наталья Петровна взрезала гомонящую толкучку, как атомный ледокол — непроходимые торосы; Ире оставалось только хвостиком бежать в кильватере. Лестницами начальница канцелярии себя, разумеется, не утруждала; лифт разделял всеобщее перед нею благоговение и услужливо распахнулся, едва кнопка осветилась алым ободком.

— Вам следовало вызвать меня по внутренней связи, — поджав губы, сообщила Анохина.

— Я не знала, куда звонить…

— Рядом с телефонами висят списки основных номеров, — просветила начальница и укоризненно замолкла.

Возразить было нечего. Пришлось пристыженно молчать до самой двери. В кабинете, несмотря на изобилие всяких житейских мелочей вроде безвкусных статуэток и пёстрых настенных календарей, оказалось отчаянно неуютно. Наталья Петровна мимоходом вложила в принтер пустой бланк, раздражённо шевельнула мышку и со вздохом плюхнулась в кресло. Ира, разумеется, осталась стоять.

— Имя?

— Шаповалова Ирина Викторовна.

— Паспорт, карточку и заявление.

— Вот, пожалуйста.

Анохина с каменным лицом изучила документы, вернула всё, кроме заявления, и принялась сердито клацать мышью. Другой рукой Наталья Петровна, не отвлекаясь от монитора, безошибочно цапнула телефон и набрала короткий номер — очевидно, внутренний. Из-под прижавшей трубку щеки послышались гудки, нудные и бесплодные. Анохина попробовала ещё раза три, прежде чем, окончательно разочаровавшись, раздражённо впечатать телефон в станцию. Начальница канцелярии бросила на Иру сумрачный взгляд поверх монитора, будто та была виновата во всех её бедах. Ладно, допустим, у женщины плохой день. Это не повод портить настроение и себе тоже…

В дверь постучали, и Наталья Петровна, не смущаясь присутствием посетительницы, гаркнула:

— Войдите!

Ира на всякий случай посторонилась у стола, однако заглянувший в кабинет мужчина входить не спешил. Ире показалось, что она где-то мельком уже его видела; должно быть, сегодня в людных коридорах Управы, хотя внешность его вовсе не вязалась со здешним лоском. В джинсах и простой рубашке, с длинными стянутыми в хвост волосами и короткой бородкой, он походил скорее на айтишника средней руки, чем на чиновника в серьёзной конторе. Но ведь давешний Макс тут работает, а у того ещё и пирсинг…

— Я попозже загляну, — извиняющимся тоном сказал визитёр и почти исчез в коридоре, когда его настиг командный оклик Анохиной.

— Нет, вы очень кстати. Зайдите.

Ага, значит, всё-таки здешний обитатель. Ну ещё бы её величество начальница канцелярии выставила коллегу вон из-за какой-то там посетительницы… Тот, впрочем, расположением Анохиной злоупотреблять не стал: аккуратно прикрыв за собой дверь, встал у входа и принялся рыться в телефоне. Наталье Петровне оставалось только недовольно поджать губы и закончить с Ириными документами.

— Бланк заберите, — приказала она, кивнув на давящийся бумагой принтер. — Проверьте, всё так?

Всё так, от фамилии до заветной цифры. Не хватает только визы контроля, и тускло поблёскивающий квадратик в нижнем правом углу всё ещё нейтрально серый. Это на последний этап бюрократических приключений.

— Да, всё правильно, — Ира попробовала благодарно улыбнуться, но не произвела на Наталью Петровну ни малейшего впечатления.

— Прекрасно, — хмыкнула Анохина и вместе с креслом повернулась к мирно подпирающему стенку коллеге. Тот, словно почуяв грозный взгляд, вскинул голову и спрятал телефон в карман. Попробуй не убери, перед такой-то мадам! — Ярослав Владимирович, поставьте девушке визу, будьте любезны. Ваших никого нет на месте, знаете ли.

— Середина дня, — Ярослав Владимирович пожал плечами, будто это всё объясняло. Просьба явно не привела его в восторг. — Хорошо, поставлю. А мой запрос?..

— Слева на тумбочке. Вернёте до двадцатого.

— Обязательно, — под строгим взглядом хозяйки канцелярии Ярослав Владимирович что-то черкнул в учётной книге, подхватил пухлую папку и повернулся к Ире: — Идёмте.

На скомканное «до свидания» Наталья Петровна, конечно же, не отреагировала. Бережно держа драгоценный бланк, которому совсем чуть-чуть осталось до полноценного удостоверения, Ира выскочила в вежливо придержанную дверь и порысила следом за провожатым, отставая на пару шагов. Как-то совсем по-другому она представляла себе сотрудников контроля; та же Наталья Петровна куда лучше подходила на эту роль. Однако монументальная женщина осталась властвовать над бумажным царством, а клясться в отсутствии антиобщественных намерений предстоит перед едва ли не сверстником. Интересно, впрямь талантище или, как у Аньки, в наличии влиятельные родственники?

Впрочем, с главной своей задачей — заставлять простых смертных чувствовать себя никем — молодой контролёр справлялся на отлично. Сбавить шаг или хоть раз оглянуться на Иру он не счёл нужным; то ли забыл о её существовании, то ли пребывал в абсолютной уверенности, что просительница так и бежит за ним, как привязанная. А куда деваться? Отстанешь — никто ждать не будет. Передышка выпала только в лифте, на котором пришлось ехать аж до двенадцатого этажа почти со всеми остановками. Разномастная публика — в пиджаках, свитерах, рабочих куртках — входила и выходила, самое большее вежливо кивала Ире, самое меньшее уважительно здоровалась с её провожатым. Тот уделял коллегам одинаково мало внимания, предпочитая отвечать односложно и изучать экран телефона. Никто, впрочем, не обижался; должно быть, здешняя деловая этика позволяла подобное.

В стерильно чистом зале, залитом синеватым светом из высоких, от пола до потолка, матовых окон, было тихо и пусто. Путь влево от лифта закрывала стеклянная стена, рядом с которой зло алел на стене зрачок считывателя. Временный Ирин пропуск эта штука наверняка бы проигнорировала, а то и вызвала бы какую-нибудь охрану. Вдоль правого коридора тянулись уже привычные прозрачные двери, зашторенные изнутри плотными жалюзи. Табличка, информирующая о том, кто тут сидит, висела только на одной; прямо поверх гравированной надписи красовалась нахально-жёлтая бумажка, на которой значилось: «Убежала на совещание, примите кто-нибудь тестиков». Ярослав Владимирович, неодобрительно хмыкнув, снял записку и прикосновением отпер мягко щёлкнувший замок.

— Прошу.

В просторном светлом кабинете царила тишина. Разделённые проходом широкие столы, в противовес обиталищу Анохиной, были свободны от бумажных кип; на одном рядом с пустой коробкой из-под сладостей лежал автомобильный ключ с блестящим брелочком, слишком изящным, чтобы принадлежать мужчине или видавшей виды тётке. Значит, и молодые дамы здесь тоже работают… Завидно, конечно. И жаль, что неведомую хозяйку брелочка именно сейчас угораздило куда-то унестись. С ней наверняка было бы не так неуютно.

Ирин провожатый оставил папку на соседнем столе, забрал взамен ноутбук и проследовал дальше, к одной из двух дверей в торце кабинета. Долгий путь наконец закончился небольшой переговорной. Кроме обязательных кресел, стола и телевизора на стене, здесь обнаружился ещё и кулер со стаканчиками, и тумбочка, уставленная всякой чайно-кофейной ерундой. Ира бросила тоскливый взгляд на это роскошество, наверняка предназначенное для гостей поважнее. То ли кондиционеры пересушили воздух, то ли сказались треволнения и беготня, но пить хотелось до ужаса. Контролёру до таких низменных материй, разумеется, дела не было; обогнув стол, он уселся напротив и раскрыл ноутбук.

— Можно ваш бланк?

Ещё бы не можно. Ира покорно положила перед собой расцвеченный водяными знаками лист. Жалюзи на окне были подняты, и свет падал так, что щуриться приходилось именно ей. Интересно, всяких неблагонадёжных личностей допрашивают в этой же опрятной пыточной? Даже в экзаменационной было как-то спокойнее, что ли…

— Текст присяги помните?

— Да… Да, помню.

Ярослав Владимирович рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Кому чуть ли не главное в жизни событие, а кому — скучная рутина, от которой поскорее бы отделаться, чтобы вернуться к великим свершениям.

— Мне нужно минут десять. Можете пока выпить чаю, если хотите.

— Спасибо.

Если бы даже не хотелось пить, Ира всё равно воспользовалась бы шансом убраться подальше от обманчиво удобного кресла. Чайный уголок выглядел почти мило: деревянная шкатулка с разложенными по ячейкам пёстрыми пакетиками, вазочка с шоколадными конфетами, пачка рафинада и банка с растворимым кофе, тоже не самым плохим. Пожалуй, переговорная и впрямь предназначена для более-менее приличных людей; для провинившихся наверняка есть отдельная комната где-нибудь в подвалах. А что, если в водичку подмешано какое-нибудь неведомое зелье, вынуждающее говорить правду? Но тогда чашечку чая не предложили бы, а ненавязчиво всучили и проследили, чтобы посетительница обязательно отхлебнула.

Впрочем, ничего такого, что могло бы заинтересовать отдел магконтроля, Ира не знала. Что высматривать целых десять минут в её скромном досье, тоже непонятно. Стараясь не прислушиваться к тихому шелесту клавиш, Ира выбрала какой-то незнакомый чай и подставила пластиковую чашечку под розовый клапан. Разве может быть одновременно душно и холодно? Наверное, просто шалят нервы. Скоро уже всё закончится, и её отпустят на все четыре стороны с новеньким удостоверением в сумке и неизгладимыми впечатлениями в памяти. Не запутаться бы с клятвой… Интересно, что делают с теми, кто ошибся в словах, сознательно или нет? Сразу рвут бланк или заставляют повторять до победного?

С исходящей ароматным паром чашкой в руках Ира осторожно повернулась и чуть не подпрыгнула, наткнувшись на пристальный взгляд контролёра. Хорошо, что не стала жадничать и наливать воду до краёв, иначе наверняка расплескала бы кипяток. Ярослав Владимирович, в отличие от неё, ничуть не смутился. Правда видит насквозь или просто намеренно действует на нервы?

— Э-э-э… Вам сделать чай? — зачем-то ляпнула Ира. Мама бы одобрила. С важными людьми надо хотя бы пытаться дружить.

Контролёр изумлённо поднял брови.

— Нет, спасибо. У вас в родне из одарённых только ведьмы?

— Да. В безопасности уже спрашивали.

Выразительное молчание высказало всё, что контроль думает о какой-то там безопасности. Впрочем, можно было и потрудиться прочитать досье, раз уж процедура требует.

— Редко болеете? — ни с того ни с сего спросил контролёр.

— Очень, — растерянно кивнула Ира. В досье и такое пишут? — У меня мама разбирается в лечебных снадобьях.

— А вы?

— Ну, я тоже кое-что знаю, — неуверенно протянула Ира. Наверное, следует рассказать про свои скромные дарования, не дожидаясь понуканий. — Умею с животными ладить и немножко с мелкой нежитью. Ещё заговоры всякие… Но я только хорошие, — спохватилась она, — такие, знаете, от простуды или от хандры. На чувства там или болезнь никогда не делала.

— А могли бы?

— Нет, наверное. И не хочу, — искренне ответила Ира и поспешила переменить тему: — Ну вот… С рукоделием похуже у меня, но кое-какие амулеты умею делать.

— Не хватает практики?

— Руки не оттуда растут, — Ира неловко хихикнула. Сообразив, что так и стоит столбом с остывающей чашкой в руках, она осторожно присела на краешек ближайшего кресла. — Вот бабушка — она да, всякие крутые штуки делает.

Бабушкины успехи в колдовском рукоделии контролёра не заинтересовали. Задумчиво скользнув взглядом по экрану, он отставил в сторону ноутбук и придвинул к себе бланк. Видимо, слишком уж заурядная попалась ведьма, чтобы вести дальнейшие расспросы.

— Точно не будете текст повторять?.. Тогда левую руку, пожалуйста.

Ира без особой охоты закатала рукав. Как-то в детстве Анька в шутку взяла с неё какую-то дурацкую клятву. То ли не мыть рук, то ли не смотреть в зеркало — за давностью успело забыться. Намертво вцепившись ей в запястье, подружка торжественно выслушала нехитрый обет и тут же потащила в ванную — экспериментировать. Хорошо хоть хватило мозгов затормозить в последний момент: клятва-то была дана по всем правилам. Получив от отца нагоняй, Анька взятое слово вернула, но магических обетов Ира до сих пор на всякий случай боялась. Сейчас, правда, не отвертеться: выдавая разрешение свободно распоряжаться даром, государство требует от своих граждан гарантий добропорядочности. Правильно, в общем-то, делает, но всё равно страшновато.

— Если собьётесь, я немедленно отзову клятву, — Ярослав Владимирович положил ладонь Ире на предплечье. Вроде бы без излишнего нажима, но просто так не вырвешься. — Оставляю за собой право принять меры, если сочту ваши действия некорректными.

Фраза точно была протокольная, но прозвучала зловеще. Тут, пожалуй, занервничаешь. Ира прикрыла на миг глаза, собираясь с мыслями, и тут же получила замечание.

— Не нарушайте процедуру!

— Да-да, я просто… Сейчас…

Несколько строчек, успешно дополняющих для одарённой братии уголовный кодекс. Все надо произнести чётко и по порядку, глядя в глаза принимающему клятву и не пытаясь отнять руку. Насколько хорошо контролёр знает текст присяги? Заметит ли, если она нечаянно ошибётся?.. Всякая дурь лезет в голову, когда надо сосредоточиться. Впрочем, Ира не зря мучилась, вызубривая строгие формулировки. Слова сами послушно всплывали из памяти, минуя разум, и хорошо, потому что, соображай она хоть что-то, наверняка бы сбилась.

— Вступая в полноправное распоряжение даром к колдовству, клянусь не использовать его с намерением причинить вред правоспособным субъектам, за исключением случаев необходимой обороны… Клянусь подчиняться Магическому своду, кроме случаев, когда повиновение закону угрожает моей либо чужой жизни… Клянусь выполнять приказы уполномоченных лиц, оставляя за собой свободу выбора в ситуациях, когда от исполнения указаний непосредственно зависят мои жизнь и здоровье… Принимаю на себя ответственность за все мои будущие деяния, задействующие дар… Приношу клятвы с полным осознанием наступающих правовых последствий… С учётом принесённых ранее клятв не имею перед государством тайн, затрагивающих его интересы либо интересы сообщества.

— Принято, — Ярослав Владимирович кивнул и выпустил Ирину руку. Прикосновение всё ещё ощущалось на коже, и Ира поспешила расправить рукав. — Напоминаю, что нарушение присяги влечёт немедленное наказание.

Это значит — смерть. Магические клятвы по-другому не работают. Что ж, прожить жизнь, не посягая на чужое здоровье и благополучие, не так уж и сложно. В переговорной стремительно теплело; Ира вспомнила наконец про свою чашку и с наслаждением глотнула терпкого чая. Выудив из нагрудного кармана тяжёлую посеребрённую ручку, Ярослав Владимирович поставил на бланке остроконечный росчерк и коснулся пустого серого квадрата в нижнем углу. Прошитая металлизированной нитью бумага на миг вспыхнула мягким золотистым сиянием; защитный узор медленно, будто всплывая из глубины, проявился на посветлевшем фоне. Даже бюрократия может быть завораживающей, если примешать к ней немного магии.

— На первом этаже в киоске есть ламинатор, если вам нужно, — буднично сообщил контролёр, протягивая Ире обретшее силу удостоверение. — У вас остались вопросы?

— Нет-нет, — Ира цапнула драгоценную бумагу. — Спасибо!

— Лифты прямо по коридору, — напомнил Ярослав Владимирович и — вот уж вершина учтивости — прибавил: — Хорошего дня.

— И вам тоже, — щедро пожелала Ира. На радостях можно простить и надменного контролёра, и неласковую начальницу канцелярии, и чересчур участливого безопасника, благо всех троих вряд ли ещё доведётся увидеть.

Про обитавшего в сквере лесовика Ира ухитрилась не забыть. Обещанному подарку он, конечно, обрадовался, но не сильнее, чем мама — хорошим новостям. Устроенное вечером празднество точь-в-точь походило на семейные торжества после выпускных из школы и из института, разве что папа не шутил про тройки по физкультуре. Ему вообще сегодня было сложнее: к семейным особенностям он привык, но в тонкостях разбираться так и не научился. Должно быть, представлял себе удостоверение чем-то вроде водительских прав.

— Анюту-то видела? — спросила мама, когда покончено было с восторгами и звонками бабушке.

— Нет, — Ира пожала плечами. Это уже не казалось таким важным. — Наверное, где-то занята была. У них там живенько, конечно…

— Ну, чем выше, тем спокойней, — значительно произнесла мама. — Павел Сергеевич, пока в Управе работал, на девятом этаже сидел, в финансах. Вот уж где хорошо!

— Что ж ушёл-то тогда? — проворчал папа, ковыряясь в руинах торта.

— У него свои резоны, — с важным видом заметила мама. — Связи-то остались, Нюту вон пристроил же в секретариат! Может, и за нашу Иришу похлопочет.

— Это с какого перепугу?

— А что такого? Ира с Анечкой дружат, — безапелляционно заявила мама. Она, похоже, заранее всё придумала и наверняка уже успела намекнуть на свои замыслы Анькиному отцу.

— Мам, не надо, — не слишком уверенно попросила Ира, сама толком не понимая, чего именно «не надо». — Неудобно же.

— Спать на потолке неудобно, — отрезала мама. — Лучше в Управе бумажки перекладывать, чем в какой-нибудь аптеке с травами возиться.

— Да не хочу я. Я слишком… — обычная? Чтобы встать в Управе за стойку справочной, надо выглядеть, как модель, а чтобы позволять себе джинсы и отсутствие маникюра, нужен какой-нибудь незаурядный талант. — Короче, я лучше что-нибудь другое поищу.

— Поищешь, — мама самодовольно улыбнулась. — Если в Управе не понравится. Витя, где у нас был компот?

Всё, разговор окончен. Ира задумчиво погладила уголок удостоверения. Под прозрачным пластиком тускло мерцала в желтоватом кухонном свете печать магического контроля. Безусловно, куда спокойнее было бы найти себе местечко по обычной специальности вроде тех, где доводилось подрабатывать во время учёбы и после, уже с дипломом на руках, но тогда ради чего все сегодняшние треволнения? Мама частенько бралась решать за дочь и ни разу ещё не прогадала…

Звон разбитого стекла вырвал Иру и размышлений. Компот розовой лужей расплескался по линолеуму, омывая осколки банки и неумолимо подбираясь к холодильнику. Мама проворно схватила с батареи тряпку и оттеснила в сторону растерянно ругающегося папу.

— На счастье, — уверенно заявила она.

II. По закону подлости

В отделе принято было презирать суеверия, однако с тем, что утро понедельника не бывает добрым, Макс в глубине души соглашался. Благополучно проигнорировав недостаточно назойливый будильник, подъём он бессовестно проспал; из-за этого встрял в самую толкучку в автобусе, а потом вместе с самим автобусом — в безнадёжную пробку. Прокляв про себя всех в мире криворуких водителей, Макс выскочил из печально пыхтящей выхлопными газами душегубки и уже почти отмахал трусцой три оставшиеся остановки, когда его настигло мрачное Ксюшино сообщение: «Отсидись где-нибудь до одиннадцати, шеф злой». Отсиживаться, впрочем, негде: застрять у правопорядка не выйдет из-за последнего скандала, а научники уже закрылись в лабораториях и теперь до обеда к себе не пустят. На парковке перед Управой ни единой живой души, зато начальственный внедорожник тут как тут, грозно сверкает чёрными боками между Ксюхиным глазастым чудовищем и пыльной Яриковой «тойотой». Вздумалось же Верховскому заявиться с утра пораньше именно сегодня! Впрочем, это как раз неудивительно. Он и приехал-то, небось, ради того, чтобы устроить Максу выволочку по всем статьям, а тут этот злосчастный будильник…

В вестибюле вместо красотки Верочки на глаза первым делом попался ласково улыбающийся Викентьев. Вряд ли безопасник караулил тут именно Макса, но после прошлой недели пересекаться с ним не хотелось даже случайно. Тот, однако, не упустил случая посмаковать свершившуюся уже победу и решительно потопал наперерез — здороваться.

— Что-то не рано вы, Максим Николаевич, — елейно заметил Викентьев, пожимая руку недругу.

— Чрезвычайные обстоятельства, — нагло соврал Макс и напустил на себя значительный вид. — Прошу прощения, мне нужно в отдел.

— Конечно. Всегда отрадно видеть служебное рвение, — осклабился безопасник, отступая с дороги.

Макс проглотил просившиеся на язык указания относительно того, куда и зачем следует отправиться Викентьеву, и размеренным, насколько получалось, шагом прошествовал к лифтам. Вежливое Верочкино приветствие осталось без внимания, а когда Макс о нём вспомнил, оборачиваться стало уже поздно. Что ж, по сравнению с тем, что ждёт в родном отделе, это всё так, мелкие неприятности…

Ксюша, увидев Макса на пороге, сделала страшные глаза и обречённо вздохнула.

— Михалыч ушёл терзать научников, — безрадостно сообщила она. — Скоро вернётся. Лучше найди себе дело где-нибудь подальше…

— Нет у меня дел, — огрызнулся Макс, швыряя рюкзак на стол. Невзгоды надо встречать в полный рост, а не прятаться от них по кустам, тем более что головомойку он, как ни крути, честно заслужил. — Где все?

— Ну, Костик с Андреем в командировке, — напомнила Ксюша, и на душе стало совсем паршиво. Фиг с ним, с Черновым, а вот без Андрюхи будет тоскливо. — Ярика не видела, но он где-то тут, а Мишку шеф погнал к безопасникам. На, печеньку возьми.

Она протянула ему жестяную коробку, и Макс покорно выудил оттуда обильно посыпанное сахаром печенье. Самое время желудку вспомнить, что в него со вчерашнего вечера ничего не забрасывали. Боковой общий стол, который обычно служил Ксюше для всякой чайной дребедени, весь был занят разложенными в неведомом порядке распечатками звёздных карт и каких-то расчётов, от одного вида которых Максу стало худо.

— Это чего? — он кивнул на навевающую дурноту макулатуру. — Опять что-то в календарях упустили?

— Не, там всё хорошо, — Ксюша скользнула рассеянным взглядом по испещрённым пометками листам бумаги. Судя по тщательно демонстрируемому равнодушию, она тоже ни черта в них не понимала. — Не знаю, может, Зарецкий что-нибудь для шефа считал.

Время неумолимо подбиралось к одиннадцати. Обычно к этому времени Макс успевал выпить кофе, поболтать с Андреем или с Ксюшей обо всякой ерунде, разобрать почту и взяться за какую-нибудь задачу, однако сегодня всё шло наперекосяк. Задач не было: всю прошлую неделю Макс был отстранён от дел и занят исключительно написанием объяснительных. Злосчастный паразит, которого он притащил-таки в Управу после месяца выслеживания, умудрился удрать прямиком из-под носа у увальней из безопасности, а виноват почему-то оказался именно Макс. Можно было язык стереть, доказывая, что гада, как положено, за ручку привели сначала к Викентьеву, затем в правопорядок, но в суматохе Макс забыл заверить документы, а потом они и вовсе куда-то делись. Теперь выходило, что младший офицер отдела магконтроля Некрасов проявил преступную халатность и прохлаждался на крылечке, пока общественно опасный элемент делал ноги из сердца Управы. И, что характерно, тоже ведь был понедельник…

— На, разбери, что ли, — сердобольная Ксюша протянула ему пухлую папку. — Неделю уже никто не занимался…

Макс безропотно принял поручение. Разбирать прошения ненавидели решительно все, однако с тех пор, как Костя окончательно допёк последнюю секретаршу, заниматься этим приходилось самим. Уж, конечно, не старшим офицерам, хотя Оксанка иногда и помогала из человеколюбия. Вооружившись ручкой и терпением, Макс принялся читать первый лист, и тут вкрадчиво щёлкнул дверной замок. Ксюша моментально вытянулась в струнку и оскалилась в верноподданнической улыбке. Верховский собственной персоной величаво вступил в кабинет, мрачно оглядел владения и, разумеется, остановил тяжёлый взгляд на неосмотрительно высунувшемся из-за монитора Максе.

— Максим, зайди ко мне, пожалуйста, — убийственно спокойно велел начальник и неторопливо прошествовал между столов в своё логово.