Похитительница Снов

Лунар молча кивнула, не разжимая зубов. Об амброзии — настоящей, а не о медовом напитке, популярном среди Темных, — ходили легенды, ведь ее рецепт…

— Ее рецепт доступен только Древним, да и то — не всем, — вторил гость ее мыслям, глядя на склянку мечтательно и чуть жадно. — Люди многие тысячелетия мечтали заполучить амброзию, зная, что с ее помощью можно излечить любую хворь. Можно излечить даже смерть! Но для таких чудовищ, как ты, чья природа противоестественная и извращенная, она почти бесполезна. Почти.

Он впился в Лунар взглядом, ожидая ее следующего хода. Сама Лунар ощутила, как под ней трескается тонкий лед — следовало хорошенько продумать каждое слово и действие. С Древними шутки были плохи, а принцип “бесплатный сыр только в мышеловке” еще никогда не подводил. Потому она лишь стиснула зубы, процедив в ответ:

— Мой голод — не болезнь.

— Но причиняет тебе боль, верно? — вкрадчивый шепот ввинчивался в уши бархатом и шелком, подтачивал гранитный валун уверенности Лунар кусок за куском. — Я предлагаю тебе выход — поработай на меня и амброзия твоя. Тут и делать-то нечего! Разве для тебя красть воспоминания и сны не так же естественно, как дышать?

Злость обожгла горло, встала в нем острой рыбьей костью. Но что толку злиться? Лунар еще в раннем детстве поняла, что Темные Жители делятся на две категории: первые считают ее монстром, хуже падальщиков-гулей или кофейных вампиров; вторые же и вовсе предпочитают игнорировать ее существование. Первые ей нравились даже больше — они не лицемерили.

— Что будет, если я откажусь? — медленно, по слогам произнесла Лунар, утыкаясь взглядом в темное пальто гостя. Теперь, когда она смогла вглядеться пристальнее, стала видна его странная, дрожащая структура, и пуговицы в виде человеческих костей, от которых по рукам бежали мурашки. Лунар сглотнула, отводя взгляд — как бы сейчас хотелось оказаться где-нибудь подальше!

Древний разулыбался, но вместо молочных детских зубов во рту обнажились острые акульи клыки в три ряда. Невинный ребенок с пастью зверя — худший ночной кошмар для любого, кто видит сны, но Лунар отлично знала, что смертным снится и не такое. Человеческий разум весьма искусен в изобретении ужасов.

— Ты вольна отказаться, я не стану заставлять. Но в таком случае кое-кому из Шабаша будет очень интересно узнать имя того, кто сбывает с рук человеческие воспоминания. Слухами земля полнится, слово здесь, полслова там, и вот уже Совет готовит обвинительный приговор. Они закрывают глаза на то, что ты — и тебе подобные, — он выплюнул это сквозь зубы, как ядовитого паука, не скрывая своего презрения, — питаетесь чужими снами. Но воспоминания? Нет, этого уже не простят. Как думаешь, какая мера предназначена монстру, что обкрадывает смертных?

Он снова улыбнулся, предвкушающе и самодовольно. Лунар и без его намеков отлично знала ответ. Не заключение в темницу Шабаша, где она либо рехнется, либо сдохнет от голода. Нет, ее ждет высшая мера — казнь.

— Хорошо, — медленно, точно не доверяя самой себе, произнесла Лунар. — Что нужно сделать?

Ощущение подвоха довлело над ней, как лезвие гильотины, но как ни пыталась, она не могла понять — что же не так?

Тем временем Древний сверкнул глазами, откидываясь на спинку стула и широко улыбаясь.

— О, всего ничего, милая. Одно крохотное воспоминание, и это, — он прикоснулся пальцами к склянке, — твое.

Лунар молчала, позволяя гостю упиваться собственной важностью. Она уже согласилась, к чему весь этот цирк? Не проще ли оторвать сразу, как пластырь — раз и готово?

Словно почувствовав ее недовольство, невидимой грозовой тучей нависшее над столом, Древний сменил облик на девицу с черной подводкой, которую Лунар встретила в метро и заявил:

— А теперь поговорим о деталях.

На столе появилась карта — потертая и грязная, будто предыдущую сотню лет валялась где-то на сыром чердаке, служа подстилкой для бродячих кошек. Но одного только взгляда, брошенного вскользь, хватило, чтобы понять — карта не имела ничего общего с теми, что продавали туристам в книжных магазинах и ларьках свежей прессы. Здания, нанесенные пером и чернилами на ветхую бумагу, светились — лимонным, бирюзовым и охрой. Над некоторыми из них мерцали значки с таинственным значением — монета, ключ или кость. Лунар затаила дыхание, не веря своим глазам — перед ней, на столе с кофейными кругами, лежала бесценная Паучья Сеть. Вещь, пожалуй, легендарнее Александрийской Библиотеки, Атлантиды или амбрози, вся Темная Столица как на ладони!

Древний придирчиво оглядел ворох огней на карте и без сомнений ткнул туда, где переливался бронзой домик, нарисованный во всех деталях, от витражных окон до кривой дымоходной трубы. Над его крышей, степенно поворачиваясь, висела эмблема шестеренки. Лунар нахмурилась — ей предстоит выкрасть какое-то воспоминание у обычного механика? И тут же мысленно дала себе затрещину — дома обычных людей для Паучьей Сети не существовали. Человечество, не обладающее магией или другой силой, Сеть считала за муравьев и значения им не придавала.

— Вот твоя цель. Дом номер четыре на Сливовой улице. Дом сам тебя впустит, препятствий чинить не станет.

Дом номер четыре заманчиво манил бронзовыми всполохами и обещанием близкого счастья, без голода и навязчивой потребности в человеческих снах. Задумавшись, Лунар пропустила то, как гость выудил из бездонных карманов своего чудного пальто медальон и положил его рядом с картой.

— Что это? — спросила Лунар, опасаясь прикасаться к темному серебру. Медальон выглядел тяжелым и старинным — осколок прошлого посреди ярких плакатов на стенах и смешных кружек в шкафчике с отломанной ручкой. Но от взгляда на плавные линии рун, выгравированных в металле, по коже мороз бежал, что-то внутри противилось самой идее взять его в руки.

Древний погладил медальон кончиками пальцев и усмехнулся — растянулись тонкие девичьи губы, мелькнули треугольные клыки.

— Подстраховка. Во избежание непредвиденных ситуаций. Что на счет твоего задания — его имя Орфей.

“Орфей” — это имя дышало стылым холодом и обещало ворох проблем. Лунар зашипела, отталкиваясь от стола, замотала головой в непритворном ужасе:

— Старшая Школа?! Я не самоубийца!

— Успокойся, — недовольно процедил гость, хватая ее за запястье. В нежную кожу впились длинные ногти, оставляя алые лунки следов. Лунар моргнула — боль отрезвила не хуже нашатыря. Но ужас, клокочущий внутри нее, никуда не делся. Украсть воспоминания у мага Старшей Школы, способного испепелить ее щелчком пальцев?! Следовало быть чуточку умнее, сперва вызнать детали и лишь потом давать согласие, а теперь уже поздно. Древний не примет отказа и вцепится в нее как клещ.

— Прекрати паниковать, — услышала она все тот же скрипучий голос, от которого на душе скребли кошки, — он обязательно будет спать. Тебе ничего не угрожает — зайдешь, возьмешь что требуется, и ты свободна.

Лунар задержала дыхание, пытаясь осознать масштаб бедствия, в которое по незнанию ввязалась. По-хорошему следовало извиниться, выйти из квартиры и дать деру, но долго ли можно прятаться по подвалам и чердакам? Темная Столица — тесный мирок, ее обязательно найдут и заставят выполнить работу. А это значит…

— Не вздумай его дурманить, будет трудно добраться до памяти, — проворчала она, смиряясь. Древние не умеют лгать, и, если он говорит, что проблем не должно быть, значит, так оно и есть. Но тревога затаилась лишь ненадолго, чтобы встрепенуться при звуках хриплого самодовольного смеха.

— О, не переживай. Он уснет сам.

Сон второй. Дом номер четыре по Сливовой улице

Ночь для своей вылазки Лунар выбрала самую темную. Долгожданное новолуние, небо с самого обеда затянуло пухлыми тучами, обещающими ливень после заката. Самое подходящее время для не самых законных дел.

Прежде чем выйти из ее дома, Древний напомнил равнодушно: “Я не ставлю сроков, но в твоих же интересах выполнить работу как можно скорее”.

И вот, неделю с лишним спустя, Лунар кралась по неосвещенным коридорам дома номер четыре по Сливовой улице в поисках заветной двери. Если верить Паучьей Сети, спальня ее цели — Орфея — находилась на втором этаже особняка, за шелковым пологом цвета фуксии.

Все должно было быть просто как дважды два — зайти, взять и уйти тем же путем. Но Лунар до самого последнего момента боялась, что ее обвели вокруг пальца: тряслась от вида собственной тени, чуть не упала в обморок, когда зеленый виноград (в ноябре!), обвивающий козырек, зашевелился при ее приближении к крыльцу. Но Древний не солгал — как только она выудила из кармана медальон, сторожевые лозы тут же успокоились. А дверь открылась сама, без скрипа и стука.

И теперь Лунар, скользя по залитым тьмой комнатам, удивлялась — как подобное может сойти ей с рук? Дом вибрировал силой — страшной, темной. Половицы шли волнами, пока она торопливо пересекала гостиную, ступени лестницы ускользали из-под ног, когда поднималась на второй этаж. Здесь жил маг Старшей Школы, могущественный даже во сне, и, если он поймает воришку на горячем, ей не сдобровать. Лунар — монстр с противоестественной природой. Орфей может прикончить ее на месте, вырвать сердце из груди, и Шабаш даже не спросит у него пояснительной записки для открытия дела. Избирательная политика Шабаша по причинению вреда иногда доводила Лунар до белого каления.

Особняк из красного кирпича внутри оказался гораздо больше, чем снаружи. Остановившись на площадке второго этажа, Лунар оглянулась в нерешительности — куда идти? Коридор полукругом уходил в обе стороны от лестницы, темнота скрывала углы и картины на стенах. Где-то в глубине дома слышалось гулкое ворчание, призрачный лай и свист, но это легко было списать на оживленную ночную жизнь Столицы, недоступную глазу смертных. Если верить Древнему, хозяин дома номер четыре по Сливовой улице должен был мирно спать в своей постели, не подозревая о том, что в его владениях объявился незваный гость.

Медальон, крепко зажатый в руке, завибрировал и нагрелся. Лунар поднесла безделушку к лицу — что бы это значило? И словно дождавшись ее внимания, медальон потянулся влево, игнорируя все законы физики. Лунар хмыкнула себе под нос — спасибо за подсказку.

Коридор разветвлялся, дробился нескончаемым количеством дверей и арок, и на какой-то момент Лунар задумалась — не пытается ли дом ее обмануть? Закружить-завьюжить, чтобы она до скончания дней бродила по нему в поисках выхода? Но долго переживать не пришлось — спальня Орфея обнаружилась на следующем же перекрестке. Тяжелая ткань из лилового шелка трепетала на неосязаемом ветерке, манила к себе, и Лунар, стиснув зубы, отвела ее в сторону. Ну, была — не была.

Комната встретила ее полумраком и сладковатым душком жженых трав. Лунар помедлила у входа, привыкая к мягкому свету прикроватной лампы после тьмы коридора, а затем огляделась.

В спальне Орфея не было ничего, кроме кровати и массивного стола, сплошь заваленного книгами в кожаных переплетах. Некоторые из корешков развалились от старости и страницы торчали наружу, как кривые клыки в оскалившейся пасти. Рядом с книгами теснились пустые склянки и пробирки. На столике рядом с кроватью тихо шелестела желтыми страницами тощая книжонка без обложки. Пришлось шикнуть на нее, чтобы та перестала шуметь.

Подумав, Лунар осторожно взяла одну пробирку со стола — воспоминание придется в чем-то нести, раз уж от нервов позабыла принести сосуд с собой.

И неслышной тенью скользнула к кровати.

Безликий мужчина, о котором она столько думала за эти дни, наконец обрел плоть и кровь. И мелькнула тоскливая мысль, что судьба — редкая сволочь.

Парень был тот самый, из кофейни. Запутавшись в простынях и обняв подушку обеими руками, Орфей мирно посапывал и не пошевелился даже когда Лунар аккуратно пристроилась на краю кровати, наклоняясь к его лицу, чтобы рассмотреть получше. Вдруг показалось или тени сыграли злую шутку?

Но нет, надежда сдохла в первых рядах — это точно был он. Растрепанные темные волосы, татуировки, змеящиеся по рукам — руны и знаки Старшей Школы, значения которых Лунар не знала и не хотела знать. Часы, выбитые чернилами на предплечье, оказались живыми — прыгала под кожей секундная стрелка. Минутная и часовая застыли на без четверти полночь.

Отходя ко сну, Орфей не снял серьги и цепочки, и они теперь мягко переливались на золотистой коже, отражая свет ночника.

“Надеюсь, там нет охранных амулетов” — подумала она мимоходом, позволяя себе долгую минуту полюбоваться его лицом. Черты тонкие и изящные, словно выточенные из мрамора, и сейчас, без усмешки или нахмуренных угрожающе бровей, он казался юным и трогательно уязвимым.

Лунар вздохнула и погасила светильник. Пора начинать.

Вход в память лежал тропой снов. Лунар недолго побродила среди грез о чужих прикосновениях и ласках, вдыхая аромат вишни и можжевельника. Тепло чужого тела просачивалось в нее по капле, создавая иллюзию, что это ее сон, что это она пахнет вишней, а не та, кого Орфей так желал во сне или наяву, но Лунар быстро от него отмахнулась.

Времени не хватало катастрофически, и она с усилием подтолкнула себя дальше, к графитово-серебряным глубинам памяти чародея, отлично зная куда именно стоит заглянуть в первую очередь.

Орфей по личным причинам прятал нужную вещь в самом дальнем и темной углу, где обычно хранят позорные детские воспоминания и болезненные истории о первой любви или разбитом сердце. У каждого человека оно было — это место, Лунар и все ее друзья не дали бы соврать. Хорошие воспоминания никто не хранит так глубоко. Напротив, люди выставляют их “на полку”, чтобы при случае вернуться и ощутить фантомную тень былого счастья.

Там было что-то еще, целый сундук, битком набитый поблекшими образами, но времени, чтобы ковыряться в чужой памяти, не было. Лунар поудобнее перехватила склянку, подцепляя ногтем то, за чем пришла, и вздрогнула, когда воспоминание серой льдинкой звякнуло о дно пузырька. Вот и все, можно уходить.

Лунар сделала глубокий вдох, соскальзывая с кровати. И замерла, будто молнией ужаленная.

Не открывая глаз, Орфей промотал — чересчур осмысленно, будто и не спал вовсе:

— Надеюсь, что у тебя веская причина будить меня, Лука. Я страшно устал.

Паника захлестнула Лунар с головой. Тот самый внутренний голос, много раз спасавший, пульсировал в висках: “Уходи! Уходи! Уходи!”

Она отступила назад, не разбирая дороги. В бедро врезался острый угол стола, зазвенели потревоженные колбы и пробирки. За спиной что-то тревожно звякнуло, и Лунар, ожидающая что Орфей окончательно проснется в любую секунду, подпрыгнула на месте, взмахнув руками. Плохая была идея: острая боль впилась в ладонь и щедро разлилась от запястья до локтя. Лунар закусила губу, поднося руку к глазам — в неглубокой ране торчали мельчайшие осколки разбившейся реторты. Кровь — жидкая и темная — мерцала на стекле.

— Лука? — от подушки оторвалась встрепанная темноволосая макушка. Орфей завозился в постели, сонно щурясь и пытаясь вырваться из крепкого плена простыней.

— Лука, что случилось?

Лунар рванула к двери. Со второго этажа скатилась кубарем, громко ойкая, когда ступеньки пересчитывали ее ребра, одно за другим, но боль от пореза и выбитого плеча не шла ни в какое сравнение с тем облегчением, которое пришло, как только Лунар распахнула дверь и выскочила во влажную тьму столичной ночи. Оглядываясь по сторонам, словно в любой момент из темноты могла высунуться рука закона и схватить ее за запястье, она шмыгнула на соседнюю улочку, оставляя за спиной дом из красного кирпича с резными решетками на окнах.

Древний ждал ее на углу, под неоновым светом круглосуточного бистро с золотым треугольником на витрине — символом гостеприимства для Столичных жителей.

Узнать же его можно было по приснопамятному пальто с пуговицами-костями и недовольному лицу. Образу голливудской красотки с золотыми локонами очень не шло выражение старческого раздражения и уныло поджатые губы, обведенные алой помадой.

— Чего копаешься? — рыкнул он, как только Лунар появилась в поле его зрения. И тут же требовательно протянул руку. — Давай сюда!

Ага, разбежался. Лунар остановилась в нескольких шагах, недоверчиво разглядывая Древнего. Он явно нервничал — бесконтрольно перебирал пальцами воздух, оглядывался по сторонам, будто опасался, что вот-вот из-за угла вывернет сам Орфей или представители Шабаша, чтобы арестовать его за совершенное преступление. Строго говоря, пока Лунар не передала ему воспоминание, он был совершенно чист, так что же его тревожило?

— Сначала оплата, — голос звучал хрипло от нервов и усталости. Ноги тряслись и подкашивались, а по телу Лунар чуть позже обязательно обнаружит десяток-другой синяков, но самое страшное уже позади, можно было подумать о делах насущных.

Древний фыркнул возмущенно и запустил руку в бездонный карман. Там что-то глухо звякнуло и вдруг затрещало, как будто он носил при себе ручную молнию в банке для неясных целей. В следующий миг Древний, оказавшийся слишком близко, уже впихивал Лунар ворох мятых купюр, ссыпал в подставленные ладони золотые монеты с чьим-то горбоносым профилем на аверсе. Монеты выглядели потертыми, весили немало, и Лунар едва удержалась от того, чтобы прикусить одну. Так, на всякий случай.

— Вот, вот, забирай! — бормотал Древний торопливо, точно боялся, что Лунар в любой момент может отменить сделку. — Отдай его! Сейчас же!

— Где амброзия? — пробормотала Лунар, не сводя глаз с бледного лица Древнего, надеясь уловить любую эмоцию, которая дала бы знать — обманули ли ее? Последние несколько дней были наполнены мучительными сомнениями. Тревожась и не находя себе места, Лунар не покидала квартиры, час за часом рассматривая план по проникновению в дом номер четыре по Сливовой улице. А голод, и без того сводящий с ума, озверел настолько, что Лунар помимо воли приходили видения, в которых она беззастенчиво набивает живот украденными снами, сочными и манящими, как спелые персики.

— Ты про это? — в неоновом свете блеснула склянка, зажатая в тонких паучьих пальцах. Древний ухмыльнулся, зная, что Лунар всем существом тянулась к лекарству, но не торопился отдавать. Подносил к глазам, разглядывая юркую каплю амброзии на дне, тряс, будто надеялся услышать малиновый звон. Это могло продолжаться до бесконечности, Лунар уже усвоила, что Древние спать и есть не могут, если не подразнят нелепых, неуклюжих смертных. Но в игру “кто кого переупрямит” могли играть и двое.

Когда она вытащила из кармана свою склянку, с бледно-серым кристаллом, Древний затаил дыхание, напряженный как гитарная струна. Он не сводил глаз с тонкого стекла, точно надеялся разбить его взглядом, чтобы добраться до нужной ему вещи.

“Что же в этом воспоминании такого ценного?” — думала Лунар, поглаживая прохладное стекло пальцем. “Стоит ли вообще его отдавать?”

— Отдай его мне! — Древний жадно облизнулся, и пальцы его скрючились, напоминая когти хищной птицы. Лунар и думать не хотела, что может случиться, если Древний окончательно потеряет самообладание.

— Амброзия в обмен на воспоминание, — заявила она, чтобы освежить в памяти нанимателя условия сделки. — И никак не иначе.

Древний фыркнул, как будто бы даже удивленно:

— Дерзишь. Не боишься, что я расплавлю тебя, как восковую свечу?

Лунар дернула плечом, незаметно оглядываясь. Да, на улице в столь поздний час народу было не густо, но убийства, особенно магические, всегда оставляют за собой смрадный след. Никто бы не решился запятнать себя чем-то подобным без веской причины.

— Так что? — Лунар усмехнулась и подкинула на ладони пузырек с серой льдинкой. Та с мелодичным звоном ударилась о стекло, и Древний испуганно зашипел, как потревоженная змея.

— Хорошо, — процедил он, и верхняя его губа поползла вверх, демонстрируя незабываемую акулью пасть. — Будь по-твоему.

Обмен произвели молниеносно. Древний рванулся вперед, сгребая воспоминание и швыряя в подставленные ладони Лунар амброзию. А затем прижал склянку к лицу, дыша на стекло, словно не мог наглядеться.

Пока Древний ворковал над долгожданной склянкой, Лунар содрала крышку со своего лекарства, запрокидывая голову. Янтарная капля скользнула по горлу в желудок, и жидкое пламя согрело изнутри. Медовый привкус амброзии горчил на языке, и Лунар прислушалась — сразу ли утихнет голод? Сколько нужно будет ждать?

— Вот и все, — самодовольно ухмыльнулся Древний, пряча в карман и пузырек, и медальон, который Лунар протянула ему без напоминания. В его руках артефакт радостно вспыхнул и погас, и облегчение накрыло Лунар с головой вновь. Она была рада избавиться от этой штуки, которая действовала ей на нервы и фонила ледяным дыханием смерти. Словно таскаешь с собой урну с чужим прахом и никак не можешь сбыть ее с рук.

— Счастливо оставаться, — пробормотала Лунар, намереваясь уйти, но ей не позволили. Пальцы с черными ногтями впились в ее запястье, оставляя отвратительные синяки. Затрещали тонкие косточки, когда хватка стала сильнее, а Древний сиял, как начищенный медный таз. Что-то в его улыбке — зловещей и торжествующей — показалось Лунар странным. Чему он так радуется?

— Удачи, — прошептал Древний с непонятным намеком, а затем сбежал так быстро, как будто за ним гналась стая мстительных духов, грозившихся растерзать, если тот хоть на секунду замешкается. Вместе с ним сгинула и зубодробительная тревога.

Дело сделано. Лунар торопливо распихала банкноты и монеты по карманам и, ссутулившись, двинулась в сторону ближайшей станции метро. Теперь оставалось только ждать, когда голод под действием амброзии растворится и перестанет пожирать Лунар изнутри круглосуточно и без выходных. Но самые большие надежды Лунар возлагала на то, что со странным Древним, что готов платить за воспоминание в три раза больше положенной таксы, судьба ее более не столкнет.

* * *

Древний заплатил даже не в три — в пять раз больше, чем Лунар обычно брала за украденные воспоминания на черном рынке. Разглядывая ворох купюр и золотые кругляшки монет, разложенные на покрывале, она гадала — что теперь делать с такими деньжищами?

Вариантов была масса. Золото можно обменять на кристаллы для защиты дома, например. Древний был гостем в ее квартире и мог вернуться в любой момент, если не предпринять меры. На сдачу, как постоянному клиенту, докинут пару флаконов эйфорических зелий — подспорье для любой, даже самой скучной вечеринки.

Деньги, полученные незаконным путем, жгли руки и умоляли поскорее от них избавиться. Лунар же чувствовала себя грязной, словно с головой искупалась в мутной черной луже и не приняла душ. Отмахиваясь от желания в десятый раз умыться, она чахла над своими сокровищами, то вздыхая, то заламывая руки.

— Если бы я знала, что буду так мучиться, ни за что бы не согласилась, — проворчала она вполголоса и кинула взгляд на часы. У нее появилась идея, что именно сделать с деньгами, и если она поторопится, то успеет перехватить их раньше, чем они покинут Логово для поиска пропитания.

Деньги — это хорошо, думала Лунар, петляя между домов в поисках алой “М”. Но было бы еще лучше, если бы амброзия, на которую она возлагала столько надежд, работала как надо. Лунар наивно полагала — с подачи Древнего и его туманных обещаний, — что голод уймется сразу, но этого не произошло. Казалось, что он стал только сильнее, давил изнутри, вызывая тошноту. Сдавшись, Лунар перехватила парочку снов в подземке и один — на автобусной остановке, у прикорнувшего юноши со смешными вихрами на затылке. Мнимой сытости хватило, чтобы убедить себя — всему, в том числе божественным нектарам, нужно время.

И пускай настроение было отвратительное, а вечернее небо над головой клубилось седыми тучами, Лунар не собиралась проводить этот вечер в одиночестве, жалея себя и раскаиваясь в совершенном преступлении. Сегодня она собиралась побаловать себя, раз уж Древний был настолько щедр. Быть может вечер, проведенный в компании друзей, сможет отогнать унылые мысли и чувство вины, короедом вгрызавшееся в Лунар все сильнее и сильнее.

Впереди замелькало очень знакомое кислотно-зеленое пятно, и Лунар ускорила шаг, чувствуя, как на лице сама по себе проступает улыбка. Сая в экстравагантном лаймовом пальто и Лео, одетый ей под стать, были уже здесь, Бай скорее всего опоздает, но позже всех, конечно же, придет Аврора. И будет недовольно зыркать на остальных, что не дождались и начали без нее.

Спустя четверть часа, когда в ресторан с криком “Десять минут — это не опоздала, а задержалась!” ворвалась Ро, потрясая над головой цветастым шарфом, как пиратским флагом, Лунар наконец ощутила себя в безопасности.

Орфей и Древний далеко, друзья рядом, чего еще не хватает для счастья? Но, как и всегда, когда рядом оказывались подобные ей, Лунар чувствовала себя эквилибристикой, шагающей по канату. Одно неверное движение, и ты разобьешься. Друзья никогда не одобряли способ, которым Лунар зарабатывала на жизнь, предпочитая ни к чему не обязывающие подработки на неполный день, и не стеснялись ей об этом напоминать.

— Мы ждали тебя всю неделю, — произнесла Сая, смахивая в сторону челку, которая так и норовила скрыть из виду ее огромные оленьи глаза. — Где ты была?

В этом вопросе отчетливо скользила претензия — “ты заставила нас волноваться”. Лунар пожала плечами, не сводя взгляда с меню. Сая проницательна до безобразия, ей хватит и секунды, чтобы раскусить напускное равнодушие, а дальше дело техники. К допросу подключится и Лео, после чего Лунар окажется под обстрелом.

— Работала, — произнесла она спокойно, чтобы не выдать волнения. Врать не хотелось, но и правду Лунар сказать не могла. Если ее друзья узнают, что она буквально нарушила закон — сознательно, почти не колеблясь, — они ее тут же порвут на куски. Пожиратели снов всегда держались друг за друга, но, если подставляется один — под ударом оказываются все. Никто, даже легкомысленная Ро, не мог этого допустить. Проще уничтожить угрозу, чем разгребать созданные ей проблемы.

— Много заработала? — серые, почти прозрачные глаза Бая прожигали в дыру в Лунар. Ну какого ответа он ждет?