Одна для двоих. + Ещё 2

Одна для двоих. + Ещё 2

Марианна Арина

Глава 1. Ксюша

Вот что Вы знаете о колобках, шариках и телепузиках? Ну, круглые… няшные… милые…позитивные…

Ну, хорошо. С круглыми я еще соглашусь. Но вот с остальным…

С этой беременностью я точно была круглой. Очень-очень круглой. И колобком я себя точно ощущала. Вот ровно с того момента, как существенно…кхм… закруглилась.

Шутка ли… Двое детей против меня, довольно миниатюрной.

Но вот милой, няшной и позитивной — точно не была. И думаю мои мужья, Вик и Андрей, со всем энтузиазмом с этим бы согласились. Правда, только в том случае, если у них разом собьются все настройки у инстинкта самосохранения и выживания.

Нет-нет, вы не подумайте. Я не буяню, мозг не выношу и почти не кричу на них.

Ну хорошо-хорошо… Несколько раз все же попробовала. И получила такой пинок изнутри от своих «милых» деток, что больше точно не рискнула. Я-то думала тут только я — деспот. И бедные мои мамонтятки терпят сложную и вредную меня. А оказалось, что деспоты-то еще только на подходе. Ох, чувствую переплюнут они всех нас троих.

Представляете, как мне весело? Мало того, что у меня в голове извечный хоровод мыслей и горячие дебаты между сердцем, мозгом и слишком хитрой «Ж». Так тут еще и двое «временных поселенцев» внутри меня решили покомандовать парадом.

Нет, я конечно же все прекрасно понимаю. От осинки не рождаются апельсинки. И у меня, с моим буйным, несносным характером, ну никак не могут появиться милые ангелочки. Но вот тут-то и тихенько затаился главный прикол мироздания — они же еще даже не явились на свет божий! Ох, представляю, что нам предстоит впереди!

Так выдыхаем. Медленно, спокойно. Не паникуем. Диспуты в голове успокаиваем. Справимся как-то.

«А справимся ли?» — подливает масла в огонь мой мудреный мозг. — «Если еще приплюсовать сюда генетику их папочек, сразу обоих… То…»

Ну вот зачем? Ну вот надо быть таким продуманным и все просчитывать наперед? Ой, все! Сейчас точно приступ паники начнется. Нет, нельзя. Как говорится, «улыбаемся и машем».

Почему мой мозг генетику отцов умножает на два? Ну… мы же так и не выясняли, кто там генетический папа. Нам это не нужно. Все трое — родители. И точка! Наша троица так срослась, сплотилась и сроднилась, что невозможно представить нас без третьего.

Поэтому на всякий случай, во избежание, так сказать сюрпризов, я к своему характеру приплюсовываю упрямство и гонор Вика, и «хитросделанность» Андрюши.

Сидя на лужайке около нашего дома, и нежась под лучами весеннего солнышка, я поглядывала на будущих папочек. Расслабленные такие, спокойные. Поглаживая округлившийся животик, почти со злорадным удовольствием представляла себе какой ад на земле их ждет. Нет… злорадным — слишком сильно сказано. Пусть будет чуть-чуть злобно хихикающим и потирающим ручки.

Нет-нет, своих мамонтят я по-прежнему очень люблю. Да, обоих и даже еще больше, чем раньше. С того момента, как мы стали жить вместе — они стали самыми близкими и родными мне людьми. Мы будто корнями срослись, мысли друг друга читаем, понимаем порой все и без слов.

Но женщины, которым довелось вынашивать двойню, очень неспокойную двойню, наверняка меня сейчас поймут. Вот родятся наши детки и у папочек закончится спокойная жизнь. Сейчас все же все тяготы на мне. Да, за мной ухаживаю, обо мне заботятся. Но деток же вынашиваю я, не они. И все сюрпризы физиологии тоже разгребаю пока что я.

Им только достается от моего неспокойного характера. Ну иногда капризов. Но я же их любимый котенок. Так что мне позволительно иногда «выпускать когтики» и «порычать».

Вообще у нас сложилась довольно интересная замкнутая система. Я воспитываю и гоняю папочек. Обоих сразу. Или поочередно. Зависит от того, кто оказался рядом. И явно не вовремя. Почему-то этим кем-то чаще оказывается Вик.

А детки наши, еще неродившиеся, воспитывают меня. Только-только я голос повышу на Вика или Андрюшу, изнутри мне «прилетает» предупреждение. А если не угомонюсь вовремя — привет бессонная ночь. Потому что эти «двое из ларца», которые еще во мне — чуть ли не танцы до утра могут устроить.

Их папы заснут мирным, сладким сном, по бокам от меня. А я? Я буду до утра пытаться утихомирить «карнавал» внутри, уговаривая мелких хоть немного поспать. А потом, весь день мне придется стараться, очень сильно стараться никого не покусать и не прибить мимоходом.

Потому что злая, не выспавшаяся Ксюша, к тому же еще и глубоко беременная, это все равно что локальный атомный взрыв.

Но я бы не была собой, если бы не нашла выход из сложившейся ситуации!

Все же пока что я была продуманней, чем мои еще неродившиеся детки. (Но по всем признакам пора мне смиряться с мыслью, что со временем они отожмут у меня эти лавры. Их же двое и уже такие своенравные).

Так вот, чтобы не получать «отдачу» от своих деток, я научилась строить их папочек долгой, почти красиво-театральной паузой, очень многозначительным взглядом и слегка вздернутой бровью. И да! Очень спокойным, но явно вымораживающих их голосом.

Думается мне, что в такие моменты я становлюсь похожа на кобру. Такую… Очковую, увы, теперь полноватую, но активно шипящую, кобру. И да, королевскую! На меньший статус я точно не согласна, раз уж мне пришлось зайти в эту роль.

Ну да… капризничаю и наглею немного. Мне теперь многое ведь позволительно. Но вообще, Вик и Андрюша оказались на удивление заботливыми мужьями, с задатками отличных отцов. С меня разве что пылинки не сдувают.

Не подумайте. В нашем мире на троих не бегают розовые пони. И не все так приторно-идеально. И споры у нас случаются. И даже ссоры. Особенно с Виком. В основном из-за моего нежелания сидеть дома и настойчивого желания продолжать работать.

Вот и сегодня получилось, что у нас в доме разгорелись очередные «баталии».

— Неугомонная женщина! Тебе же вчера плохо было. Вот нужно тебе сегодня в тот суд ехать? Нужно? Судебная система страны без твоего непосредственного участия заклинит и развалится? — возмущался Вик, активно размахивая руками, что на меня действовало примерно так же, как красная тряпка на быка.

— Вообще-то, уважаемый господин директор, если Вы помните, то суд у нас сегодня с должниками ВАШЕЙ компании.

Я следила за возмущено-мельтешащими руками мужа, титаническим усилием воли, не позволяя себе ляпнуть по ним. Мужей все-таки бить нельзя. И уж тем более тех, что еще и являются твоими боссами. Почти формально, конечно. Но все же.

Но мой аргумент его ничуть не убедил. Впрочем, меня это и не удивило. Когда это так просто Вик сдавался?

— У тебя целый департамент юристов! У тебя есть твой закадычный друг Женька есть! И воробей этот… почти усыновленный тобой.

Воробьем мы по-прежнему называли моего помощника Юру. Я сделала очень правильный выбор, когда все-таки взяла под свое крылышко того перепуганного, взъерошенного мальчика-студента с не особо хорошими знаниями. Он оказался очень способным, целеустремленным и быстро обучаемым. А еще… Очень преданным лично мне.

— Воробья хоть моего не трогай! — кинулась я защищать своего незаменимого воробушка.

— Он на меня стучит! Где это слыхано! Какой-то там помощник юриста сдает с потрохами своего генерального директора.

Я злорадненько хмыкнула себе под нос.

— Между прочим, сдает он своего директора его же законной жене! И правильно делает. Нечего засиживаться в офисе, когда у тебя целая компания сотрудников. — вернула я любимому мужу его же упрек. — И когда дома тебя ждет беременная жена.

— Вы еще не угомонились? — как всегда, в самый разгар наших терок с Виком, нарисовался Андрей. — Когда же у вас уже батарейки сядут, и вы закончите свои постоянные препирания?

— Андрюха, не лезь! — наехал на него «танком» Вик. — А то и ты под раздачу попадешь. Тебе видимо все равно что она вчера чуть в обморок не хлопнулась, а сегодня в суд уже собирается.

— Эй! — на это «она» я уж точно промолчать не могла. — ОНА умеет прицельно кидаться тяжелыми предметами. А еще ОНА может выселить одного из мужей из супружеской постели.

Я надулась. Почти как ребенок. И даже отвернулась от Вика. Потому что реально задело. Что это за форма обращение к любимой женщине?

Вик моментально в лице переменился. Надо отдать ему должное. Он и раньше, при всем своем сложном характере, старался меня не обижать. А с момента, как забеременела, еще бережнее ко мне стал относиться.

Мы можем сколько угодно спорить и ссориться, доказывая друг другу свою позицию. Но, если вдруг я обижаюсь или расстраиваюсь… То все… Спору конец!

— Ну, котеночек, прости. Я же очень переживаю за тебя. — Вик моментально превратился в любимого, ласкового «мамонтенка», принялся меня обнимать и целовать в висок. — И за малышей наших переживаю. Вам же втроем будет плохо.

Ну разве я могу как-то кипишевать и дуться дальше после такого?

Один «мамонтенок» успокаивает и целует в висок. — Второй тут же рядом оказался. Животик гладит, в затылок носом тычется.

Детки наши, кстати, очень любят руки своих папочек. Я прям чувствую каждый раз, как они затихают и кайфуют, когда Вик и Андрей глядят мой очень кругленький животик. И когда целуют его, что-то там рассказывая еще неродившимся малышам.

Правда с их рассказами уже меня надолго не хватает. Я до икоты начинаю смеяться. Ну правда! Два здоровых лба, серьезных бизнесмена, красавцев, сюсюкаются с моим животом. Ну чья психика это выдержит?

А если смеюсь я, то смеются и они. На этом странный сеанс спиритического общения с «телепузиками» в моем животе и заканчивается.

Глава 2. Ксюша

Оба моих мамонтенка не были обделены вниманием. Как можно? Обоих же люблю. Вика, правда, иногда чуть меньше. Когда он, например, включает властного «мэна» и рассказывает мне как мне жить.

Вот представьте, застала я его как-то на сайте для беременных. И хотела уже даже подшутить, мол, неужто и он «залетел». Как взгляд зацепился за то, что именно он читал. Заголовок гласил «Здоровье будущей мамы: разрешения и запреты». И все бы ничего. Я и сама таких статей уже немало прочитала. Да только зная Вика, тут же представила, как он «выкатит» мне внушительный список, что мне запрещено.

Ах, да, забыла уточнить, что с момента как узнал о беременности, Вик стал очень мнительным. Стоило только чихнуть, как меня буквально хватали за руку и тянули к врачу. Пару раз я даже была в шаге от того, чтобы подать на развод. Смешная? Ну да. Но достал же своей гиперопекой!

— Не вздумай даже! — фыркнула я над его головой.

Да, «ударила» на упреждение. Еще до того, как он развернул бурную деятельность по охране моего здоровья от меня же самой.

— Почему это? Я забочусь о твоем здоровье и о здоровье наших малышей! — тут же насупил на меня свои грозные брови Вик.

Но на меня такое уже давно не действует. Зато подействовало другое. Вот прямо задело за живое.

— А я значит не забочусь об их здоровье? — вопросительно выгнула бровь, очень не по-доброму сощурив глаза.

— О, дружище! Ты зашел на опасную территорию. — Где-то сзади хохотнул Андрюша, которому, как всегда, было весело. — Я бы на твоем месте упал и притворился мертвым.

— Еще один! Камеди-клаб на выезде! Не иначе. — я резко развернулась к нему.

Андрюша, явно не ожидавший, что я переключу свое внимание на него, замер, как сурок перед коброй.

— Все-все. Меня здесь нет. Это говорил не я. И вообще у меня очень много важных дел. — быстренько слинял из комнаты «мамонтенок» инстинкт самосохранения которого работает все же получше, чем у некоторых.

— Теперь с тобой. — я снова грозно глянула на Вика. Но этого одним лишь взглядом не прошибешь. — Да будет тебе известно, что Ксюша в неволе и под строгим контролем не размножается. Не угомонишь своего внутреннего параноика — съеду к родителям.

Вик смерил меня долгим взглядом. Видимо оценивал степень серьезности заявлений. Вот странный человек, так хорошо меня уже знает, а верит в сказки, как маленький. Все надеется, что я стану послушным, покладистым колобочком. Колобочком-то я стала, но явно из какой-то очень злой, садистской сказки. Потому что кругляшок этот совсем не «белый и пушистый», а колючий и ершистый.

— Вредина! — принял правильное и максимально безопасное решение мой упрямый мамонтенок, захлопнув ноутбук.

— Параноик! — не осталась в долгу я.

— Ну что? Мир? — мне улыбнулись очаровательной улыбкой, которую я так любила, и которой в последнее время что-то часто пытались манипулировать.

— Перемирие. Пока твой внутренний деспот и домострой опять не попытается выбраться наружу.

— Ну вот… — театрально вздохнул Вик, притягивая меня к себе и усаживая на колени. — Теперь я еще и деспот. Андрюха, — крикнул он уже не мне, — выбирайся из своего убежища. Ксюша опять нас любит.

Вот же смешные! Я картинно закатила глаза к потолку и постучала Вику по лбу пальцами.

Конечно Ксюша любит! Даже тогда, когда злится — все равно любит. Разве можно не любить вот этих обормотов?

Наша семейная жизнь сразу началась как-то естественно и плавно, я и не заметила, как полностью сроднилась с ними. И уже давно не представляла, как это — жить отдельно от Андрюши и Вика.

Как человек не склонный к семейной жизни, я опасалась, что все пройдет гораздо сложнее. Тем более, что за плечами у меня имелся неудачный опыт жизни с бывшим. Очень уж врезалось в память, как я застукала его с какой-то шалавой в нашей постели. И последующий скандал с метанием предметов интерьера. Очень не хотелось бы повторения подобного.

Впрочем, это опять были проделки паникерши-интуиции. Ни Вик, ни Андрей никаких поводов для таких мыслей не давали. Было даже забавно наблюдать за тем, какие они суровые и строгие с другими барышнями. Заставляли их бедненьких трястись от страха перед грозными боссами.

Ох, знали бы те барышни, как эти боссы умеют мурлыкать и подлизываться, когда раздраконят свою Ксюшу, и она «залезет на метлу». Но эта дополнительная «функция» мамонтят включалась только при мне и только наедине со мной.

После того как я сообщила о беременности, мой переезд в их дом состоялся довольно быстро. Для нас троих это не особо что-то изменило. Я же и до этого частенько оставалась ночевать тут. Просто стало чуть более удобно, потому что под рукой оказались все мои вещи. И тут женщины меня поймут. А еще исчезла необходимость, как-то шифроваться от моих родителей. Это была отдельная эпопея — алиби для них.

О, родители! Вот они-то очень неохотно отпустили меня к Вику и Андрюше. Даже после знаменательного разговора с папой.

— Может ты не будешь торопиться? — аккуратно спросила мама. — Пожила бы еще с нами. Потом уже переехала.

Мамочке, конечно, было бы спокойнее, чтобы я жила с ними. Как и отцу. До сих пор диву даюсь, как они смирились с тем, что у меня мужья, помноженные на два. Наверное, это особое умение вести переговоры Вика и талант очаровывать Андрюши дали такой результат.

Но когда родители увидели, как оба гарцуют заботливым рысакам, как суетятся вокруг меня, окончательно смирились с моим переездом. Уж такой двойной контроль и забота могли убедить кого угодно.

Про дом… Его мы тоже сменили. Хочешь не хочешь, а пришлось учитывать, что в нашей стране носы «любопытных варвар» нет, да и всунутся в личную жизнь. А потому, мы придумали довольно оригинальное решение. Сняли дом больше по размеру и с двумя отдельными входами.

Вот со стороны, как ни глянь — все чинно и благородно. Двое друзей снимают одну большую домину вместе. А жилплощади у них отдельные. Кто там знает, что в том доме происходит за закрытыми дверями?

Андрюшка, зараза такая, и тут повод для шуточек своих усмотрел. Заявил как-то мне:

— Да я вообще холостяк и завидный жених. У меня шикарные жилищные условия, соседи (то бишь — мы) где-то там, за стеночкой. Осталось только запереть дверь на ключ и жить в свое удовольствие.

— Я тебе запру! — пригрозила ему своим кулачком, который тут же утонул в его лапище. — Вызову мастера и сниму все двери вообще.

— Нет! Двери останутся на месте. — вклинился Вик, хитро улыбаясь. — Вторая половина дома будет мужским, холостяцким царством. Мы там будем прятаться от злого, беременного демона Ксюши.

Нет ну каково?! Но такими заявочками меня было не выбить из колеи. Я ведь тоже могла применить… «санкции».

— Да не проблема. Значит вторая половина дома будет женским царством. И жить там буду только я. А вам будут выдаваться билеты на право посещения.

Шутили мы, конечно. Дурковали, я бы даже сказала. Кто бы и куда меня отпустил? Мы даже спали всегда втроем. Обкладывали меня эти мамонтятки с двух сторон. Сторожили. Будто меня бабайка ночью украсть мог.

А я даже и не возражала бы хоть иногда одна поспать. А то куда не закинь руку-ногу, везде натыкаешься на чье-то плечо, мордочку, попу. Впрочем, против их аппетитных попок в моей постели я не возражала. Любила я их погладить, пожмакать. Фигуры-то у моих мужей — слюной захлебнуться можно. Сама себе завидую порой.

С моей беременностью у мамонтят появилась одна забавная привычка. Причем подозреваю, что на уровне подсознания. Когда я спала, даже в самом начале беременности, и живот был еще плоским, на нем ночью постоянно оказывалась чья-то рука.

Вот вроде бы спят оба, десятый сон видят. И я перевернулась на другой бок. Но чудным образом минут через пять минут мой животик нащупывала чья-то «щупальца» и оставалась там. Сначала я пыталась бороться с этим. Мешало спать, выдергивало из сна. А потом незаметно для себя привыкла. Все равно бесполезно было артачиться. Ведь чья-то рука снова и снова оказывалась на моем животе.

О! Вот с ним, моим животиком, а вернее с его «временными поселенцами» у мамонтят вообще складывались отдельные отношения. Вик даже часто здоровался с нами отдельно. Мне «привет» и чмок в губы. И «малышам» тут же доставались привет и чмок. А Андрюша вообще смешной, периодически прижимался ухом к животу и слушал.

— Вот что ты там хочешь услышать? — пробивало меня на смех каждый раз. — Что они там в шахматы играют? Или что спорят друг с другом?