Магическая Академия, мой бывший ректор-дракон и я

— Бегу, леди Катерина, — Талина катит перед собой тележку, заставленную тарелками. Жаркое из овощей с мясом ягненка, запеченный картофель. Серьезная еда для завтрака. Перевожу взгляд на часы. Мы проспали до обеда и пропустили завтрак. Вот и ответ.

— Приятного аппетита, сын.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Приятного аппетита, ма.

Ягненок получился просто великолепным, кусочки таят во рту. Запеченный картофель мягкий, как пюре, политый сверху маслом. Сегодня наемся разных вкусностей, а завтра перекус в дороге, пока не доберемся до Ленда. Там посетим ресторацию, и к порталу для перехода в Ландари. Интересно, насколько сильно изменилась столица?

К чаю Талита подает пирожные со сливочной шапкой. Слизываю крем, а только потом впиваюсь в бисквитный бок.

Эрик негодующе смотрит на меня:

— Ма, у тебя крем на носу.

Вытираюсь салфеткой и поедаю пирожное дальше.

— Тебя ждёт еще столько открытий. — Шепчу себе под нос. Это на Земле мне целых тридцать шесть лет, то здесь всего тридцать шесть. Знал бы ты, сын, сколько лет твоему отцу.

— Мм?

— Ничего.

Тащу пустой чемодан-артефакт к кровати, выглядит немного потрепанным, но пойдет, чтобы добраться до Ландари. Решила сама уложить свои вещи, поэтому теперь бегаю от гардеробной до кровати и обратно, снимаю с вешалок платья и костюмы, и укладываю в чемодан. Гениальное изобретение, кроме того, что он внутри безразмерный, так еще и заколдован на легкость. Управляюсь за полчаса, вещей еще не так много. А вот в столице побегаю по салонам. Столичная мода очень бессердечная, нужно соответствовать.

Заглядываю в покои сына, Талита идеально складывает вещи в чемодан. Успокаиваю себя тем, что я тоже хорошо постаралась.

— А где Эрик?

— Юный господин Эрик на кухне. Перекусывает.

— Благодарю.

Скачу по ступенькам, как козочка. Настроение чудесное. Вбегаю на кухню, сын сидит около кухонного островка и ест бутерброды.

— Пошел перекусывать, а мне не сказал. Совесть у тебя есть, Эрик?

— Ты была занята, и я решила тебя не беспокоить.

— Сын, ты забыл наше важное правило о «дожоре»: идёшь есть сам, зови мать!

Эрик стыдливо отводит взгляд, подскакивает со стула и начинает отрезать хлеб и буженину. Получившийся бутерброд протягивает мне.

— Спасибо, сын.

Наступило утро. Одеваюсь в тёмный костюм, на ноги обуваю полусапожки на маленьком каблучке. Они идеально подходят для долгой дороги. Собираю волосы в шишку и закалываю шпильками. Кручусь перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Неплохо. Очень даже неплохо. Еще раз окидываю взглядом покои и спускаюсь вниз. Эрик стоит в холле скрестив руки на груди. В дорогу он выбрал черные обтягивающие брюки, черную рубашку и высокие кожаные сапоги. Рукава снова закатаны. Он сын своего отца, тут ничего не поделаешь.

Филипп подготовил карету. Повар собрал перекус в холодильный ларь. Чемоданы сложены на подложке.

— Счастливо вам оставаться, — поворачиваюсь к слугам. Талита утирает слезы передником. — Мы обязательно приедем, когда у Эрика будут каникулы. Да, милый?

— Да, ма.

— Счастливой дороги! — желают нам слуги и мы выходим на улицу.

На травинках еще видна роса. Немного прохладно, после теплого дома начинаю дрожать. Киваю головой Дэйву и усаживаюсь в карету на мягкий диванчик. Великолепно. Внутри тепло и удобно. Под столиком притаился холодильный ларь. Сразу вспоминаю поездки в поездах, когда сразу начинаешь есть, как только поезд отходит от перрона. Мысленно хихикаю.

Эрик садится напротив, осматривая внутреннее убранство кареты. Она шире, чем прогулочные или городские кареты, которые используются, как такси, в ней можно лежать.

Филипп усаживается на козлах, и мы начинаем движение. Большую часть пути будем ехать по владениям бабушки, лишь последний час или полтора по герцогству Гальдэни. В Академии я познакомилась с наследником герцога — Паулем Себастьяном Гальдэнийским. Интересно, встречу ли я его еще когда-нибудь? При дворе я появляться не планирую, а в повседневной жизни встретить знакомых сложнее.

Дорога усыпляет. Снимаю жакет, чтобы не стеснял движения и вешаю на вешалку. Ботинки ставлю за холодильный ларь.

— Ты не хочешь есть?

— Нет.

— Тогда я посплю, — тяну за рычажок и сидение немного выдвигается, превращаясь в одноместную кровать. Из ящика, что находится под сидением, достаю небольшую подушку и плед, готовлю себе постель и ложусь. Выдвигаю заслон, чтобы не скатиться на пол. И не замечаю, как проваливаюсь в сон…

Открываю глаза и смотрю на сына. Он не спит, просто сидит, подложив под спину подушку и укрыв ноги пледом.

— Ты спал?

— Нет.

— Ел?

— Нет.

— Волнуешься? — задвигаю барьер и сажусь, упираясь пятками в сидение.

— Волнуюсь. Когда мы только прибыли, этот мир был размером с поместье прабабушки. На мое заблуждение намекали только приезжающие чужаки: ментальный маг, портниха с помощниками, сапожник. Логично, что они где-то живут, у сапожника должна быть мастерская, а у портнихи ателье или салон. Сейчас же… мы едем уже пять часов, — сын показывает мне карманные часы. — И я осознаю, что этот мир больше, намного больше, чем я хотел верить. Вдруг мне здесь не найдется места? Что тогда делать?

— Милый, этот мир огромен и прекрасен, он обязательно тебе понравится. Скоро ты увидишь столицу, она тебя очарует, я уверена в этом. — Сжимаю длинные мужские пальцы своей ладошкой. — Сынок, тебе не нужно искать в нем свое место, оно уже у тебя есть от рождения. Ты происходишь из древнего аристократического рода. Уважаемого и состоятельного рода. Тебе может казаться, что это ничего не значит и ничего не стоит, но поверь мне, это не так. А главное, помни, если тебе будет сложно, страшно или одиноко, ты всегда можешь на меня положиться, у тебя всегда есть я - твоя мама. Которая тебя очень сильно любит. И в обиду не даст.

— Спасибо, ма.

— Иди ко мне, — хлопаю рядом с собой. Эрик быстро пересаживается. Крепко к себе прижимаю сына и глажу по волосам. — Люблю тебя, мой самый лучший мальчик.

Ленд, как и любой другой город, встречает нас суетой. Филипп помогает донести наши вещи до комнаты хранения. У нас есть полтора часа до перехода в Ландари. Билеты куплены, вещи на хранении. Небольшая передышка.

— Зайдём в ресторацию?

— Я не против, — Эрик пожимает плечами. Замечаю, как он жадно рассматривает проходящих и спешащих куда-то окружающих.

Мой сын обязательно влюбит в себя очень многих. На него уже обращают внимание. Улыбаюсь. Мимо проходит эльфийка, что чуть не врезается в фонарный столб, засмотрелась на моего сына.

— Возьми меня под руку и пойдем. Ресторация за углом.

Проходим немного вниз по улице и сворачиваем за угол. Ресторация Лило притягивает взгляд. Стеклянный миниатюрный замок. Швейцар открывает перед нами дверь. Заходим внутрь. К нам подходит эльф, с длинными светлыми волосами собранными в хвост, и провожает к свободному столику. Опускает меню на столешницу и уходит. Усаживаюсь на стул и просматриваю ассортимент блюд.

— Что будем заказывать? Мясо или рыбу?

— Мясо, — Эрик откидывается на спинку стула. Старается выглядеть расслабленным.

— Гарнир?

— Картофель.

— Ты будешь вино? — Эрику стоит немного расслабиться, как бы он не притворялся, я его слишком хорошо знаю.

— Мне семнадцать.

— Так будешь?

— Да.

— Вы готовы сделать заказ? — официант-вампир приветливо улыбается, сверкая тонкими клыками.

— Два стейка с картофелем. Один слабой прожарки, второй средней. И два бокала вина.

— Даккорское красное?

— Да, прошу.

— Оплата?

— Чек.

— Время ожидания десять минут. — Кивает головой и отходит от нашего стола.

— Слабой прожарки это мне?

— Да, милый, ты - дракон, тебе подходит такое мясо.

Рассматриваю присутствующих. В Ленде обширная портальная развязка, поэтому вокруг довольно разношерстная публика. Пара за соседним столиком одета довольно консервативно, а вот компания вампиров, что занимает один из больших столов около окна, наоборот по-столичному.

— Приятного аппетита, — официант ставит передо мной тарелку со стейком средней прожарки, а перед Эриком слабой. Очень наблюдательный. И два бокала вина.

Сын отрезает один кусочек от стейка и внимательно смотрит на него, потом делает глубокий вдох и пробует. По сменяющимся эмоциям вижу, что ему нравится.

— Вкусно.

— Я рада, что смогла тебе угодить, милый.

Ужинаем молча. Мы порядком устали трястись в карете, но большая часть пути позади, остался последний рывок.

— Сколько у нас остаётся времени?

Сын достаёт карманные часы, и выглядит при этом таким серьезным:

— Минут сорок.

— Отлично, успеваем.

Официант приносит счет, выписываю чек с чуть большей суммой. Даже здесь принято оставлять чаевые.

Поднимаемся из-за столика и идем к выходу, швейцар придерживает для нас дверь. На улице уже темно, но около ресторации ярко светят фонари. Подхватываю сына под руку и слышу удивленное:

— Кати?

Резко оборачиваюсь и вижу Дамиана. Он не один, с друзьями. Слегка помятые и обросшие щетиной. Прошло почти десять лет, а ничего не изменилось. Такие же гуляки. Эрик тоже оборачивается, но не подозревает, что смотрит на собственного отца. Сердце гулко стучит, при виде бывшего. Немного нервно дергаю сына за руку:

— Пойдем отсюда быстрее, а то опоздаем.

— Кати, куда ты? Постой.

— Быстрее, Эрик.

Он не должен нас догнать, только не сейчас. Сворачиваем за угол и спешим к станции.

— Ты его знаешь?

— Кого?

— Того мужчину около ресторана?

— Не знаю, может быть. Я его не разглядела, — вру. Как же глупо и неумело вру. Напряженно смотрю назад, никого не видно. Похоже, Дамиан остался около ресторации с друзьями. Мне же лучше.

— Он назвал тебя Кати, ма, — не унимается сын.

— Эрик, милый, у твоей мамы здесь есть прошлое, есть знакомые и давние друзья. Меня обязательно кто-то да будет узнавать. — И это правда. Дамиан мой знакомый. Очень близко знакомый.

— Хорошо, ма. Я тебя понял.

Быстро забираем чемоданы из комнаты хранения, поднимаемся на платформу, отдаем билеты проверяющему и идем к порталу. Он уже включён, поэтому переливается всеми возможными цветами, а с той стороны просматривается столичная станция.

— Ты готов, милый?

— Не думаю, ма. Но я сделаю это…

— Горжусь тобой, милый, — мы почти подходим к полотну портала, когда меня хватают за локоть. Поднимаю глаза. Дамиан.

— Кати. — Он него пахнет алкоголем. Морщусь. Дамиан становится тем еще засранцем, когда напивается.

— Ваша Высочество, Вы нас задерживаете.

Глаза пылают, ноздри раздуваются, брови сведены к переносице. Он в ярости.