Салаяра - дитя Всевышних

Тело ящера затряслось, а в моей голове раздался странный гортанный смех.

- Прости, Адали, не сдержался. Я никогда не слышал голоса истинной, меня переполняют эмоции.

- Куда ты меня несешь? – задела нос дракона, ерзая внутри его пасти. Ящер фыркнул, а после чихнул. Это было… мокро. – Фууу! – не сдержавшись, протянула я.

- Прости, Адали, - в голосе послышалась вина. – Несу тебя к моим сородичам. Они не поверили, что я тебя нашел. Я докажу! Я им всем докажу, что отец даровал нам прощение! Он послал свое дитя! Они не верили, никто не верил!

- Как ты со мной говоришь, Эйшхераш?

- Мы связаны, Адали. Ты меня слышишь, я тебя чувствую. Тебе необязательно произносить ничего вслух. Я тебя и так пойму.

- Так, с этим разобрались. А теперь расскажи-ка мне, кто, по-твоему, меня послал и с какой целью? И почему ты называешь меня избранной?

Не успела я закончить вопрос, как дракон стал снижаться. Он немного покружил над широким выступом горной гряды и плавно опустился на теплый камень. Ящер отпустил меня, и я, не удержавшись, буквально выпала у него изо рта. Подскочила и принялась оглядываться. Перед нами виднелся темный провал – вход в пещеру. Эйшхераш сложил за спиной крылья и опустил голову к самой земле.

- Адали, я виноват, что забрал тебя против воли. Но мои братья должны о тебе узнать.

- Да я не сержусь, - ответила не слишком уверенно. – И где же они? Твои братья?

Дракон задрал морду к небу и издал мощный рык, от которого затряслись горы. Тут же в ответ донеслись не менее звучные рыки со всех сторон. Пещера была не одна, в этих горах раскинулась целая цепочка пещер, множество, и из каждой сейчас выбирались драконы.

Поежилась, в шоке от увиденного. Драконов было очень много. Разные, многие крупнее Эйшхераша, разных цветов. Все они взирали на своего сородича угрюмо, насколько можно было судить по вытянутым хищным мордам. А Эйшхераш упрямо выставил вперед нос и высунул раздвоенный язык. Он что-то зарычал. К нам тут же подлетел очень крупный дракон. Приземлился, занимая собой все свободное пространство, вжимая меня в скалу. От этого ящера исходил нестерпимый жар, он весь был пропитан огнем.

Ящер топнул огромной лапой и приблизил морду ближе ко мне. Высунул красный раздвоенный язык и без спроса лизнул мое лицо.

Тут же выражение его морды изменилось, сменившись растерянностью. Он моментально пригнул голову к земле, взгляд изменился, вмиг став просительным.

- Адали… – услышала я потрясенное в голове. – Всевышний простил нас!

Глава 8

От близости громадных созданий мои каналы напитывались энергией. Я становилась сильнее с каждым прикосновением раздвоенного языка. Эту ночь я провела в пещере Эйшхераша, мы не спали. Он рассказывал о проклятии, я расспрашивала о том, кем они считают меня.

Каждый дракон хотел прикоснуться ко мне, получая вместе с прикосновением возможность общаться. Слышать и понимать. Но в первую ночь Эйшхераш и Рауторок не позволили этого больше никому. Лишь на следующий день я сама коснулась еще нескольких ящеров.

Рауторок сокрушался, что я такая маленькая и слабая. Мои каналы не способны выдержать всю мощь энергии драконов. Лишь некоторые его сородичи смогут прикоснуться к Адали. Некоторые, не все.

- Диаракхорны, - пояснил Эйшхераш. – Мы диаракхорны. Людишки зовут нас драконами, потому что им так проще.

- Людишки?

- Ты зовешь их лотрами и миями, Адали. Они так слабы, так беспомощны. В них нет и капли силы Всевышних Прародителей. Они недостойны того, что имеют. Недостойны жить привольно и вольготно, тогда как мы вынуждены тесниться в Аоршских горах.

- Расскажи мне. Почему вы заперты здесь? Что способно удержать вас?

- Воля Прародителя, - поник Эйшхераш. – Мы прогневали Всевышних и несем бремя их наказания. Тысячи лет назад Эйргар стал нашим домом. До того диаракхорны соседствовали с Прародителями. Мы жили вместе бок о бок… Но это было так давно, что мало кто еще верит этой легенде, Адали. Диаракхорны прогневали Всевышних, за что и были сосланы в этот мир. Мир, населенный крохотными созданиями – людишками, человечишками. Тысячу лет мы должны были служить им. Это было наше наказание.

- Вы не смогли?

- Не смогли, - покачал головой Эйшхераш. – Диаракхорны слишком горды и свободолюбивы. Древние не выдержали и нескольких десятилетий. Они задумали истребить людишек. Всех. И занять этот мир по праву сильнейших… Теперь мы заперты в этих горах и не смеем покинуть их. Мы можем жить только здесь. Покидая эти места даже ненадолго всякий диаракхорн теряет связь сначала с сородичами, а после и с небом. Крылья перестают нам служить, огонь перестает повиноваться. Итогом становится скорая гибель.

- Мне так жаль, - погладила шершавый нос, прижалась к горячей морде.

- Ты – наше спасение, Адали! – воспрянул Эйшхераш. – Я чувствую в тебе силу Прародителей, ты дитя Всевышнего, все мы это чувствуем.

- Я салаяра, - подтвердила я. – Дитя Всевышнего и смертной мии. Сирота, не принятая родителями... Только как я могу вам помочь?

- Из поколения в поколение передается знание, что наступит день и придет Адали – избранная Всевышними. Их дитя. И укажет она нам путь прощения. И поведет за собой.

- Я с радостью помогу вам, Эйшхераш. Только я не знаю как. Мне кажется, я не та Адали, которую вы ждете. Я тоже попала сюда из другого мира. Ривенар – мой родной мир, мир, где я родилась.

- Мы тебя ждали, Адали. Эйргар проклят, - покачал огромной головой Эйшхераш. - Кроме людишек и нас тут никого нет. Всевышние не снисходят до этого мира, здесь никогда не рождались их дети.

- Что ты знаешь о Всевышних, Эйшхераш? – встрепенулась. - Ты их когда-нибудь видел?

- Ну что ты, Адали! – рассмеялся собеседник. – Никто из ныне живущих диаракхорнов не встречался с Прародителями. А ты? – с надеждой спросил дракон. – Ты встречалась с отцом?

- Никогда, - мотнула головой. – Не встречалась, не видела, не знаю имени. Ничего не знаю.

- А твоя мама, что она рассказывала о том, с кем ей посчастливилось зачать тебя, Адали?

- Эйшхераш, - в волнении я поднялась и отошла к противоположной стене пещеры. Провела по шершавой поверхности пальцем, оттягивая время до ответа. – От меня отказались, стоило только узнать, что я не дочь своего отца.

То и дело смахивая слезы, я рассказала о том дне, когда проснулась моя сила - наследие Всевышних. Вернее одного из них. Рассказала, как отец отвез меня в обитель. Как я жила там день за днем. Как поначалу каждый день ждала, что приедет мама, если не забрать меня домой, то хоть навестить, повидаться. Я очень по ней скучала. Однако дни сменяли друг друга, а мама не приезжала.

Рассказала о тех, кто был в обители со мной. Четыре девочки, четыре салаяры. Николья, самая старшая из нас, ей на момент моего прибытия было одиннадцать. Жаннель, самая замкнутая и необщительная, с по настоящему пугающим даром. Жаннель способна говорить с умершими. На момент, когда я попала в обитель, она жила там уже пять лет, ее дар пробудился в четыре года после смерти матери, и это не самая приятная история. Еще Лилис и Тиоль, им на момент моего приезда было по девять.

Я прожила в обители пять лет. За эти годы много всякого произошло. Были хорошие, светлые дни, дни, наполненные смехом и счастьем. Были и те, которые хочется поскорее забыть, стереть из памяти. Неизменно было одно - тоска по семье, той семье, что осталась в мои шесть, которую я потеряла в седьмой день рождения…

Потом мне исполнилось двенадцать. Этот день я тоже запомню навсегда. В обитель без предупреждения прибыл лотр Арханий, отец. Никогда не забуду взгляд лотра – изучающий, оценивающий, слегка брезгливый. Лотр прибыл не один, его сопровождал наш сосед - лотр Жозеус. Мне было объявлено, что Жозеус проявил величайшую милость и согласен взять меня в жены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Поначалу подумала, что ослышалась. Жозеус годился мне не то, что в отцы, скорее в деды! Старый, обрюзгший, сморщенный… Отец наказывал меня за то, в чем не было и не могло быть моей вины.

Однако пришлось подчиниться. Жрецы не могли повлиять на решение отца. Пока я не вошла в полную силу, они лишь выполняли свою роль, родительские же права на меня имел приемный отец. Его слово было бы решающим. Арханий забрал меня домой.

Впервые за пять лет я увидела маму. Она очень постарела за эти годы. Войдя в дом, увидев ее у подножия лестницы, подавила порыв броситься к мие, подарившей мне жизнь. Сейчас она смотрела на меня без искры в глазах, я больше не чувствовала ее любви. Это больно. Очень больно получить подтверждение тому, чего втайне боялся. Пять лет я гнала от себя мысли о нелюбви родителей. Уверяла сама себя, что они отослали меня в обитель на обучение, что не могут приехать по той или иной причине. Но ждут, скучают… мама ждет. А теперь я смотрела на нее и понимала, что нет. Иллюзии рассыпались. Оказывается, вот как болит душа, вот как разбивается маленькое детское сердце.

Тем же вечером мне предстояло пережить семейный ужин. Отец с Жозеусом спокойно обсуждали сумму выкупа за меня, отец торговался, будто продавал рогатишу, стадо рогатиш. Мама всегда и во всем слушалась отца, вот и сейчас покорно кивала каждому его слову, спокойно согласилась с его решением отдать меня в двенадцать лет замуж за похоронившего двух жен Жозеуса. Бросила взгляд на жениха - огромное пузо, пара лишних подбородков, жирное лицо с крупным носом, испещренное язвами… Брр, мне и сейчас тошно вспоминать те дни.

Вот тогда-то и появился мэтр Орбиус. Лотр оказался проездом в Харольире, непогода застала его неподалеку от нашего поместья, и мэтр гостил у нас несколько дней. Как выяснилось, Орбиус как раз ехал из обители, мы разминулись буквально на несколько часов. Орбиус – глава столичной Даорранской академии. Он каждый год лично посещал обитель, уговаривая жрецов отдать салаяр в академию. Отпустить с ним в Даорран.

Как я уже говорила, салаяры до момента слияния подвластны лишь родительской воле, а полные сироты по законам Харольира подчиняются правителю. У империи с Харольиром заключено множество соглашений, но формально Харольир свободен, законы империи над ним не властны.

Орбиус охотно рассказывал, что в империи салаяры имеют множество привилегий, что мне там будет намного лучше, что в империи закрытая, малоизученная раса салаяр стоит по положению выше прочих. Чем больше он говорил, тем ярче разгорались мои глаза. Я всем сердцем хотела поехать с этим лотром в его страну, учиться в его академии. Все, что угодно, только не брак с Жозеусом!

Как я уже упомянула, законы империи в Харольире бессильны, и лотр Арханий, официально считающийся моим отцом, легко мог продать меня замуж. Орбиус – довольно умный лотр, он быстро понял, в чем дело. Предложил отцу беседу наедине, после которой меня отпустили в Даоррану, а Жозеус вынужден был со скандалом покинуть наше поместье.

Орбиус меня выкупил.

Глава 9

Я провела у драконов три дня. Ела то, что сама приготовила. Дважды это была небольшая птичка, пойманная Рауторорком, а еще нога крупного рогатого зверя; коренья, что нашла неподалеку, да съедобные травы. Впервые в жизни я сама ощипывала свой обед. Под конец Эйшхераш, устав, видимо, наблюдать за моими мучениями пыхнул небольшим огоньком, обжигая несчастную тушку. Она осталась не только без перьев и пуха, но и практически без кожи. После приготовления на костре была жесткой, практически несъедобной. На второй раз я старалась закончить с ощипыванием скорее, не испытывая терпение крылатого друга.

Сами диаракхорны охотились на крупных рогатых животных, во множестве обитающих в Аоршских горах. Эйшхераш жутко удивился, что мне нужно есть несколько раз в день, ведь драконам пища требовалась лишь раз в несколько дней. Правда в большом количестве. К счастью, на самом деле, иначе от популяции тех рогатых в этих горах давно бы ничего не осталось.

В первый же день я попросила Эшхераша обучить меня языку местных, думая, что взрослый дракон сумеет помочь.

- Нет, Адали, - ящер поник. - Я не могу научить тебя их языку, я не знаю языка двуногих.

- Но как же тогда мы с тобой говорим? Почему я тебя понимаю, а ты меня? Я думала, ты и их тоже можешь понять.

- Слова в нашем общении не имеют значения, ведь мы говорим на языке твоей души, Адали, - пояснил ящер.

Эйшхераш не оставлял меня одну, сопровождая буквально повсюду. Оберегал. Каждый дракон из стаи стремился к контакту со мной. Не просто прикосновение – обмен энергией. Касаясь меня красным раздвоенным языком ящер передавал часть своей энергии, напитывал меня ее в буквальном смысле. А я в ответ, совершенно неосознанно, забирала что-то вместе с этой энергией, даря дракону способность общаться не только со мной, но и с сородичами. Я будто забирала часть звериной сути. Эйшхераш менялся на глазах. Его рассуждения, разговоры все больше походили на рассуждения лотра.

Но мои неразвитые каналы не способны вместить столько энергии, сколько могут отдать все эти диаракхорны. Нужно время. Если хочу помочь им всем – нужно скорее пройти слияние. Возможно ли это в мире, лишенном одаренных?

Драконы живут стаей со своими нравами. Самки вынашивают потомство, оберегая его после. Самцы добывают пищу. Понятие семьи у диаракхорнов отсутствует. Самка принимает ухаживание самого сильного самца. А когда она готова к потомству в следующий раз – и самец может быть другим. Самки диаракхорнов откладывают яйца. Сначала яйцо долгое время формируется в утробе матери, после еще долгие месяцы дозревает в особой пещере, укрытое толстым слоем сухой травы. Оберегаемое всей стаей.

Все это я узнала из разговора с несколькими драконами. Получив возможность общаться, ящеры стремились к этому общению, будто наверстывая время вынужденного безмолвия. Находясь поблизости, никому из нас не нужны были слова, звуки. Лишь я, по привычке, все еще произносила слова вслух.

Драконы охотно рассказывали о том, о чем сами знали, к сожалению, рассказать об этом мире они не могли практически ничего. Лотров, или как они называли местных – людей, не считали разумными, достойными общения, как и самой жизни. Не знали даже границ мира. Запертые в горах, мощные создания Всевышних влачили жалкое существование. Их наказание оказалось поистине страшным для вольнолюбивых гордых существ. Однако вместе с тем я ясно видела, что диаракхорны ничего не поняли, не вынесли уроков из своего заточения. Они все также не считаются с местным населением, истребили бы его при первой возможности, дабы самим властвовать в этом мире.

- Те лотры… они тоже называют меня Адали, - спросила на исходе третьего дня. - Что значит это слово?

- Адали – избранная Всевышними, - тут же последовал ответ. - У людишек есть своя легенда. Давным-давно их предки видели одну из Прародительниц, эти знания передаются в их памяти из поколения в поколение. Видимо они приняли тебя за Всевышнюю, Адали.

- Наверное, - вынуждена была согласиться. – Раз в Эйргаре нет наследников крови Всевышних, нет тех, кто способен управлять энергией… такие способности могли ввести этих лотров в заблуждение. Еще и мои крылья, они даже в Ривенаре редкость.

- Ты – дитя Прародителей, Адали. Ты – наше спасение, - упорно твердил ящер.

Меня эта его убежденность не то, чтобы пугала, скорее настораживала. Узнать в семь лет, что ты ребенок от одного из Всевышних, это, знаете ли, накладывает отпечаток на дальнейшую жизнь. Только вот я все время думала, что вся моя исключительность заканчивается на более глубоком управлении энергией. И все. Спасать разумных ящеров я не планировала. Причем, спасать их нужно, прежде всего, от самих себя.

- Что вы станете делать, сумей я вдруг избавить вас от наказания? – склонила голову набок.

Что-то мне подсказывает, что грозные диаракхорны вполне способны совершить еще одну глупость – попытаться истребить лотров, дабы безраздельно властвовать этим миром. Уверена, первое, что они сделают, обретя свободу – развяжут войну.

- Я слышу тебя, Адали, - понурив голову сообщил Эйшхераш. – Ты права, мои сородичи вполне на это способны.

Вот и я о том же!

- Я буду переноситься к вам каждую неделю. Думаю, что этого времени хватит на растягивание каналов. Буду усиленно заниматься, постараюсь помочь всем, кому сумею. Как снять с вас наказание я не знаю! Понятия не имею. Более того, мне кажется, только вы сами на это способны. Вам нужно перестать считать лотров низшими созданиями, не достойными жизни. В конце концов, я одна из них.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Ты – Адали, не человечка.

- Я намного больше человечка, как ты выражаешься, чем ты думаешь.

Спустя три дня я вернулась в деревню. От сопровождения отказалась, чтобы не пугать местных жителей, но Эйшхераш все равно уведомил, что станет прилетать ко мне, дабы мы могли тренироваться вместе. Ну и просто поговорить. Интересно, как эту новость воспримут местные?

Возвращаясь в деревню, я ожидала, что мой дом снова стоит заколоченный. В ту ночь даже я не поручилась бы, что утащивший меня Эйшхераш не собирается меня сожрать, что уж было думать напуганным селянам.

Почти так и вышло. Местные со мной уже распрощались и оплакали. На крыльце домика зачем-то набросали полевых цветов. Они успели увять довольно сильно, видимо, цветы принесли еще вчера или даже раньше. Цветов, кстати, было очень много. Чтобы пройти ко входу, пришлось наклоняться и разгребать, наступать прямо на них показалось неправильным.

Сняла с двери вновь водруженный тяжеленный засов, умилилась чистоте в домике, убранной посуде, вынесенному топчану. Да, обратно меня не ждали. Ладно, пойду искать Барнаса. Все равно нужно готовить бедных селян к тому, что Эйшхераш может вдруг нагрянуть в гости. Во избежание, так сказать, незапланированных сердечных приступов.

Староста деревни нашелся у колодца. Вокруг него собралась небольшая толпа. Меня сразу и не заметили. Спорили о чем-то. Язык я понимаю не настолько хорошо, чтобы разбирать злые выкрики толпы. Вместе с тем лотры надели лучшие свои наряды, они будто ждали кого-то. То, что не меня я уже поняла, тогда кого?

Подошла ближе. Тут-то Барнас меня и заметил. Лотр побледнел, даже схватился за грудь, поглаживая то место, где у лотров сердце. У… людей оно там же, интересно?

- Адали! – вскричал староста, бухаясь на колени.

У меня брови сами собой взлетели к волосам. Это что-то новенькое. По мере того, как остальные разворачивались в мою сторону, все больше лотров оказалось на коленях. Они взирали на меня, чуть приподняв голову, выглядело до безумия подобострастно.

- Эх, - тяжело вздохнула, глядя на все это. – Орли Барнас, - прочистив горло, обратилась к лотру довольно громко. – Вставайте, прошу вас.

- Мы не смеем, Адали! – чуть повыше приподняв голову, ответил староста. – Адали победила драконов! – вскричал вдруг он.

- Это не так, - возразила громко, чтобы все слышали. – Но драконы больше не будут нападать на деревню. Надеюсь. Вставайте, орли Барнас! – вновь попросила я. – Верните лучше матрас в мой дом.

Староста неловко поднялся, его примеру последовали другие. Меня обступили со всех сторон. Барнас, стараясь сделать это незаметно, коснулся моей руки, будто удостоверяясь, что я настоящая. Выдохнул. Улыбнулся.

- Адали, - снова склонился он. А потом принялся бегло отдавать распоряжения. Поняла не все, догадываюсь, что обед и кровать у меня все же снова появятся. Потерла устало лицо. Язык. Нужно учить язык. Как можно быстрее, это сейчас самое важное.

Глава 10

И снова потекли размеренные будни. Погода изо дня в день держалась жаркая, пару раз шел дождь, обильный, но скорый. Оба раза он заставал меня в лесу за сбором трав. Мощные разлапистые деревья не могли укрыть от мощи стихии, один раз я накрывалась куполом, удивляясь насколько легко мне стало даваться управление энергией, насколько больше ее стало мне подвластно. Второй же раз просто встала под дождь, раскинув руки в стороны. Мною овладело странное чувство, с каждой каплей будто становилось легче дышать, уходила усталость, напряжение, заботы отодвигались на второй план.

Собирая травы, я углублялась довольно далеко в лес, пару раз даже выходила к подножию горной гряды. В этих местах много диких зверей, крупных, опасных. О них предупреждал и Барнас, и Эйшхераш. Откуда во мне была уверенность в собственной безопасности? Только вот эта уверенность сыграла со мной злую шутку. Мне все же пришлось повстречаться с крупным хищником.

Ни одна травка, цветочек или деревце не казались мне знакомыми в этом мире. Но, несмотря на это, уже довольно много из них я сумела определить. Выпросила у лотра Барнаса тетрадку и странное перо для письма и начала составлять местный травник. Для себя помечала с каким именно из известных мне растений свойства новых, из этого мира, схожи. В моем травнике исписаны уже почти все листы, названия растений я спрашиваю у местных и только если они не знают, придумываю сама.

Вот на это занятие я и отвлеклась, полностью погрузившись в работу, когда мир вокруг вдруг затих. Меня насторожила именно тишина. Смолкли птицы, даже ветер будто стал дуть тише. Медленно подняла глаза, осматривая ближайшие деревья. За одним из мощных стволов, пригнувшись к земле и будто готовясь к прыжку замер крупный зверь. Рыжая шкура, сваленная неаккуратными комками, шесть длинных лап. Самые задние и средние он немного пригнул, передние поднял перед собой, обнажив длинные острые когти. Пасть сверкает двумя рядами мощных клыков. Едва успела выставить перед собой небольшой купол, как зверь напал. Прыжок хоть и ждала, а все равно оказалась не готова к тому, что громадная туша окажется так близко. Резво вскочила, отскакивая назад, выставляя перед собой еще один заслон. Первый прорвался, хищник пропорол его острыми когтями передних лап.

Зверь снова ударился о преграду, теперь второго купола, помотал головой, поднялся на задние лапы, две пары передних выставив перед собой. Он вдруг застучал себя по торсу сомкнутыми будто в кулаки лапами и издал жутчайший дикий рев. Всевышний, помоги! – взмолилась я, чувствуя, что седею от ужаса. Идиотка! Как можно быть такой наивной? Меня ведь предупреждали, что в этих лесах небезопасно! Салаяра, ирш! Самоуверенная идиотка!

Я снова отступила, воздвигая еще один купол. Пока зверь бьется в мою защиту, взаимодействует с моей энергией, есть риск утянуть его при переносе вместе с собой. Только это останавливало от того, чтобы выпустить энергетические крылья. Хотя… я ведь могу взлететь. Мысль привлекала, но и пугала одновременно. Летун из меня так себе, - стоит признаться. Пробовала лишь однажды, и то успела сделать лишь пару взмахов крыльями, а тут деревья повсюду. Зацеплюсь и свалюсь прямо в пасть этому чудищу.

Зверь тем временем пробил очередной заслон, практически не оставляя мне выбора. Выставила сразу несколько новых, отходя как можно дальше, выбирая наиболее свободный участок. Выпустила крылья, взмахнула ими раз, другой, осторожно поднимая себя над деревьями.

Большие энергетические крылья цеплялись за ветки, прорваться к небу у меня нет и шанса.

- Эйшхераш! – закричала что есть мочи. Причем кричала и мысленно, и вслух. Закрыла глаза и представила зубастого друга. Как бы он меня сейчас выручил, появись ящер прямо здесь.

Одно крыло все же запуталось в ветках окончательно, едва успела уцепиться руками за толстый сук, прежде чем крылья схлопнулись. Одновременно с тем потеряла концентрацию и погасли ко всему прочему и купола на земле. А зверь тем временем ожесточился, он стремился добраться до меня любой ценой.