Чужая жизнь

Маша открыла глаза, и слепящее солнце больно резануло по зрачкам, заставив зажмуриться. Голова странно гудела и ощущалась жуткая сухость во рту. Она хотела было позвать Диму, но не смогла произнести, ни звука.

Маша осторожно приоткрыла глаза и снова едва не зажмурилась от белого цвета, окружающего её. С трудом повернув голову, она попыталась осмотреться, но в голове опять загудело, и Маша без сил откинулась на подушку.

Стоп. Подушка.

Неужели?

Маша скосила глаза на безвольно лежащие руки и, немного приподняв правую, изучила пальцы с обломанными ногтями.

Её рука.

Приподняла вторую. Переломов нет. Осторожно ощупала живот. Боли нигде не ощущалось. Пошевелила обеими ногами. Тоже не больно.

Боль пульсировала только в висках и ощущалась слабость во всем теле. Повернувшись на бок, Маша посмотрела в окно. Так и есть. Она в больнице.

Сказка закончилась.

Катька опять едва не рухнула в обморок. У Димки замерло сердце, и он в один прыжок очутился рядом со своей супругой, успев в последний момент подхватить её.

– Как ты, дорогая?

Он осторожно помог ей присесть на кровать. Глаза у Катьки были мутные, щеки заметно побледнели. Несколько секунд она приходила в себя, а потом посмотрела на Димку.

– У тебя голова закружилась? Что случилось? – Он осторожно коснулся её прохладного лба. – Голова не болит?

Катька посмотрела на него, словно на умалишенного, но ничего не ответила. Димка заботливо обнял её, и губами коснулся щеки жены.

– Ты чего? – Голос у Катьки был не в меру испуганным.

– Что такое? – Всполошился Рожковский. – Может, водички принести?

– Может, для начала ты меня отпустишь. – Катя с видимым отвращением попыталась высвободиться из его объятий. Растерявшийся Димка расцепил руки. – Фу, я же просила не сжимать меня так сильно. – Катя потерла плечи ладонями. – Чем это от тебя пахнет? – Она сморщила носик и, обнюхав Димкино лицо, скривилась. – Масло. – Протянула она. – Когда, ты перестанешь есть эту гадость? В нем же сплошной холестерин. – Катьку передернуло.

Димка молчал, потому что не знал, что ответить. Эти жесты и мимика были ему хорошо знакомы.

Оттолкнув мужа и поднявшись с кровати, Катька прошествовала по комнате. Удивленно посмотрела на надетую футболку и лосины.

– Ну и тряпьё.

Покопавшись в шкафу, выкинув при этом добрую половину одежды на пол, она нашла блестящую майку со стразами и глубоким вырезом и зеленого цвета лосины.

– Ну, хоть так. – Заметила она, переодевшись под гробовое молчание мужа. Собрав прежнюю одежду, она выкинула её в мусорное ведро на кухне.

Димка шел за женой следом, когда Катя вдруг остановившись, вернулась обратно в спальню, затем заглянула в зал и пришла обратно на кухню.

– Когда это ты домработницу нанял? В доме как в музее, даже противно.

Если и Димка и собирался что сказать, то после этих слов из головы улетучились все мысли и поселился сплошной сумбур.

– Ну чего ты глаза вытаращил, муженек? – Катька ехидно усмехнулась и, достав из– за холодильника весы, встала на них. – О, Господи! – Катька не поверила своим глазам. – Плюс пять кило! Это ж надо так…! – Она воздела глаза к потолку, мимолетно глянув на календарь на стене, в котором значилось в красном квадрате число, которое никак не могло быть сегодняшним днем. – Десятое?

Почувствовав себя совсем уж нехорошо, Катя налила себе водички. Димка по-прежнему хранил молчание и как– то странно смотрел на неё.

– Где мой телефон? – Пока Катя шарила глазами по комнатам, пытаясь отыскать мобильник, Димка уже протягивал сотовый в противном розовом чехле. – Что это за гадость? – Жена с отвращением стянула розовый чехол и, выкинув его в мусорку, уткнулась в экран.

Когда жена ушла в ванную, закрыв за собой дверь, Димка рассеянно наклонился над мусоркой и достал чехол. Странно. Сама на днях купила, он вроде бы ей понравился, а теперь надоел? Димка почувствовал, как теряет почву под ногами.

Осторожно присев на кровати, Маша обхватила голову обеими руками. Что же ей теперь делать? Как жить дальше? Голова закружилась, и она снова легла.

– Вы очнулись? – В палату заглянула взволнованная медсестра в синем медицинском костюме. – Я сейчас позову доктора.

Выслушав лекцию по поводу того, как крупно ей повезло, во-первых, потому, что она ничего не сломала, а во-вторых, пришла в себя после недели бессознательного состояния, Маша была несказанно рада, когда доктор пообещал перевести её в общую палату, а в последующем, если она быстро пойдет на поправку, то и вообще выписать домой.

Измерив температуру, давление и поставив капельницу, её оставили в покое. Теперь можно и подумать. Хотя о чем тут думать? Часы показывали двенадцать. Интересно, как сейчас дела у Димки? Вернулась ли Катя в свое тело и поймет ли он, что произошло?

Скорее всего, не поймет. Решит, что Кате просто надоело притворяться.

Господи, но, как же больно! Глупая!

Маша сжала зубы, чтобы не расплакаться. Нужно заново учиться жить без него, а ведь она только привыкла быть с ним. Теперь Рожковский до неё недосягаем.

– Ну что ты теребишь этот китч? – Катя вышла из ванной мрачнее тучи. – Выкинь его. Не позорь меня.

Димка посмотрел на свои руки, понимая, что все еще держит в руках чехол от телефона.

– Что с тобой? – Димка спросил, а у самого сердце болезненно сжалось.

– А что со мной? – Катя надела маску невинности. – Со мной все прекрасно, кроме разве что последней недели, которую я, как, оказалось, выкинула коту под хвост.

– А что с последней неделей не так? – Спросил Димка, понимая, что последняя неделя была самой замечательной из всех недель, проведенных вместе с этой женщиной.

– Да все не так. – Катя ходила по комнате, нервно теребя пальцы. – Смотри, какой вид болезненный. – Она сунула ему под нос лицо, которое выглядело очень даже неплохо. – И вес прибавился. Девчонки со мной не разговаривают, и Богданов добавил меня в черный список. Я пыталась дозвониться, но абонент все время занят.

– А зачем ты звонила Богданову?

Димка не на шутку перепугался. Неужели всё начинается сначала?

– А ты как думаешь? – Катя изобразила на лице подобие улыбки. – Мы же вроде с тобой на грани развода. А Вадим сам знаешь готов ради меня на всё.

– Так ты все-таки решила уйти от меня к нему? – Димка уже начинал раздражаться. Неужели можно быть настолько лицемерной, чтобы спокойно в глаза говорить о расставании, хотя еще несколько часов назад Катя уверяла его в обратном?

– Я не решила, так просто сложились обстоятельства.

Она снова улыбнусь, но Димке её улыбка показалась обычным ехидством.

– Значит, что ты говорила мне, это всё ложь? – Его голос слегка задрожал.

– Когда я тебе что-то говорила? – Кате бессмысленный разговор нравился все меньше и меньше. К чему эти бесполезные споры, когда всё уже давно решено.

– Да еще вчера! – Димка оставался внешне спокойным, хотя внутри все клокотало.

– Не знаю, кто и что тебе вчера говорил, но уверяю, это точно была не я. – Голос Кати был тверже металла. – Я ничего никому не обещала, Дима. Последнее, что я помню, это как у меня закружилась голова, и я вырубилась. Всё. Что там тебе потом привиделось или причудилось, не знаю как даже назвать, ко мне никакого отношения не имеет.

Пока она собирала вещи, Димка сидел в полной прострации не в силах даже пошевелиться. Неожиданная перемена в её настроении стала для Рожковского настоящим потрясением. Словно выбили почву из-под ног. Он понимал только одно, что ничего не изменилось. Катя его по-прежнему не любит и готова даже уйти от него, чтобы только очередной раз доказать свою нелюбовь.

– На следующей неделе я подаю на развод. – На всякий случай предупредила его жена.

– Да, пожалуйста!

Впервые за все время Димка вспылил и повысил голос. Ему хотелось вообще закричать и расколотить все, что под руку попалось, но он сдержался.

Катя между тем собрала сумку и присела на стул.

– На дорожку. – Изрекла она с ехидством.

– Уходи ты уже. – Поторопил её Димка, но девушка только усмехнулась.

– Гонишь меня? Раньше ты не был таким резким.

– Просто плохо тебя знал.

Димке хотелось, чтобы она поскорей ушла. Может быть, тогда не будет так больно.

– Знай, я никогда тебя не любила. – Катя встала и, улыбнувшись ему в последний раз, вышла в прихожую. Когда за ней захлопнулась дверь, Димка выдохнул, переваривая брошенные напоследок обидные слова.

Никогда не любила.

Тогда к чему это недельное представление? Зачем лицемерить и заставить снова его поверить в её любовь? Неужели только для того, чтобы потом сделать еще больней? Рожковскому не хотелось верить, что Катя могла так бессовестно лгать.

Но факты говорили сами за себя. Она ушла. Навсегда исчезла из его жизни, заставив перед этим снова по уши влюбиться в неё.

Когда после обеда Машу перевели в общую палату, к ней пришла мама. Они долго сидели, обнявшись, и плакали. Маша с болью в сердце отметила, как еще больше осунулась и похудела её мамочка, какое у неё бледное лицо и синюшные круги под глазами.

– Теперь у нас все будет хорошо. – С надеждой в голосе произнесла Зинаида Евгеньевна. – Главное, чтобы ты поправилась. – Она погладила Машу по щеке. – Доченька моя дорогая, как же я тебя люблю!

Когда мама ушла, мысли Маши снова вернулись к Димке. До чего же она привязалась к нему за последнюю неделю!

И тут её бросило в холод. А что если Димки на самом деле не существует? Что если все это ей привиделось за время, пока она находилась в коме?

Нет, такого не может быть! Сердце Маши застучало быстро-быстро, готовое выскочить из груди. Рука невольно потянулась к телефону. Только бы вспомнить его номер. Только бы вспомнить….

Димка очнулся от оцепенения только когда зазвонил его сотовый. Глянув на часы на стене, он понял, что просидел в трансе несколько часов, которые показались одной минутой. Телефон лежал на столе, и до него было несколько метров, которые требовалось еще преодолеть, а сил совсем не было. Но сотовый так настойчиво звонил, что чертыхнувшись, Димка встал, и медленно подойдя к столу, взглянул на экран.

Номер не определялся. Вероятно, был установлен анти-аон. Обычно на такие звонки Рожковский не отвечал, но это было до того, как его бросили. Теперь же понимая, что ему больше нечего терять Дмитрий нажал на клавишу вызова.

– Алло. – Ответил он. Однако ответом ему была только тишина. – Алло, кто это? – Опять тишина.

С ним даже не хотят разговаривать. С удивлением он понял, что этот факт его не расстраивает. Ему просто все равно.

Услышав в трубке Его голос, Маша оцепенела и даже потеряла дар речи. Её накрыла неожиданная волна радости, что ей ничего не померещилось и Рожковский существует в реальном мире. Однако до Маши тут же дошло, что он и знать её не знает.

– Может, хватит играть в молчанку!

Его голос вывел Машу из оцепенения, и она вздрогнула. Что она делает! С ума, что ли сошла! Маша судорожно нажала на клавишу отбоя вызова. Хорошо хоть догадалась установить анти-аон. Так он хотя бы не сможет ей позвонить.

Но с момента расставания с Димкой, боль в её сердце получила постоянную прописку. Ощущение полной безнадежности буквально накрыло её и не радовало даже стремительное выздоровление. Целыми днями Маша лежала в кровати, предаваясь горестным размышлениям. Не хотелось ни есть, ни спать, только бы снова увидеть его.

Когда через неделю в пятницу её выписывали из больницы, и мама принесла Маше одежду, оказалось, что Маша очень похудела. Не фантастически, но добрый десяток килограммов за болезнь она потеряла. Маша вспомнила ощущение легкости, какое она испытывала, находясь в теле Рожковской, и поняла, что ей нравится её новый вес.

Она стала стройнее, лицо хоть и бледное, но обрело аккуратные формы. Зинаиде Евгеньевне пришлось в режиме нон-стоп покупать для дочери новую одежду на три размера меньше.

На такси Маша вернулась к себе домой, словно в другой мир. На все уговоры матери пожить в родительском доме ответила отказом. Ей было о чем подумать, собраться с мыслями. К тому же ей пора было искать новую работу.

Просидев с дочерью до вечера, Зинаида Евгеньевна скрепя сердцем оставила дочь одну. Закрыв за матерью дверь, Маша тут же включила телевизор. Сидеть в звенящей темноте было невыносимо.

Дима, Дима. Где же ты сейчас? Чем занимаешься? Может, помирился с Катей, а может, невыносимо страдаешь?

Тревожные мысли упорно лезли в голову, не давая сосредоточиться.

«Я должна его забыть. Раз и навсегда». – Определила для себя Маша. Но вот как это сделать, когда при имени Дима в груди болело просто невыносимо?

Весь следующий день Маша упорно загружала себя домашними делами, которые ненадолго, но помогали забыться. Однако вечером, когда квартира уже просто блестела от чистоты, и заняться больше было нечем, мысли о Димке и потерянной любви снова начали терзать Машу.

Больше всего на свете она мечтала просто увидеть его, убедиться, что у него все хорошо. Пускай даже с Катей у них все наладилось.

Ну почему она не может просто забыть его? Ведь её сказка уже закончилась и ничего назад не вернуть.

Выскочив за хлебом на минутку в ближайший супермаркет, Маша столкнулась нос к носу со своим бывшим сокурсником Ромкой. Ох, и не любила она подобные встречи. Сразу начинались разговоры о детях, о том кто, где работает. В этом плане ей нечем было похвастаться.

Маша надеялась, что Смирнов её не узнал и пройдет мимо, но не тут-то было. Едва завидев Машу, Смирнов тотчас же подошел к ней и, поздоровавшись, окинул сокурсницу взглядом.

– Ничего себе, Мария Игоревна, вы прямо…. – Он игриво подмигнул девушке.

Маша вяло поздоровалась. Ей не терпелось поскорей убраться с глаз долой.