А единороги будут?

А единороги будут?

Ирина Смирнова. А единороги будут?

Bступление

Вы когда–нибудь мечтали перенестись в другой мир? Признайтесь честно! Хоть раз, но было. И, конечно, вокруг вас скакали эльфы на единорогах, вампиры падали вам под ноги, гномы подпрыгивали, чтобы чмокнуть вас в щечку… понятное дело, если вы девушка. Хотя гномы — они такие затейники…

И, естественно, королевство было на краю гибели, а лучше весь мир… и тут вы! Неотразимы, храбры, прекрасны, на единороге. Спереди эльф, сзади вампир и внизу гном подпрыгивает… И всей толпой — мир спасать. А потом вечная молодость, бессмертие, богатство… М–да.

Я тоже мечтала, само собой. Время от времени.

Вот как–то раз сижу я у себя на кухне, под любимым рыжим абажуром, с кружкой чая и интересной книгой. Про вампиров–зомби, представляете? Это же надо было додуматься… И вдруг раз, лампочка в абажуре протрещала что–то, подмигнула мне на прощание и погасла.

Я встала, вытянула вперед руки и пошла к выключателю, чтобы зажечь люстру. Дорогу примерно представляю — мимо холодильника и потом налево. И вот когда начала тянуть руку, то…

…в себя я пришла совсем в другом месте.

Я лежала в кровати, огромной такой, сочно–розовой, причем и на мне самой, судя по маячащему перед глазами рукаву, было что–то шелковое такого же отвратительного цвета. Кровать находилась в нише — слева, спереди и сзади была стена, над головой — довольно низкий потолок, а справа — зал… Честно! Настоящий огромный зал и где–то вдалеке — дверь. Она была приоткрыта, и там стояли двое — мужчина и женщина. Они переговаривались на непонятном… а, нет, вру, на более–менее понятном мне языке. О какой–то Алисе, опять завалившей очередной экзамен и позорящей семью.

Ух ты! Похоже, сбылась мечта идиота! Ну надо же… Отлично, значит, скоро появятся эльфы, вампиры, единороги… Дракона еще можно — всегда мечтала полетать…

— Она пришла в себя, леди, — мелодично–бархатным баритоном почти пропел мужчина и кивнул в мою сторону.

Женщина обернулась, и с лицом барыни, собирающейся одарить милостыней нищенку на паперти, подошла к кровати.

— Милая, как ты себя чувствуешь?

Голос у нее был приятный… был бы приятным… если бы не был таким сладко–вульгарно–томным. У меня даже зубы свело, но я постаралась натянуть на лицо улыбку:

— Спасибо, вроде бы хорошо. Вы не могли бы мне объяснить…

— Всему свое время, — женщина тоже улыбнулась.

Надеюсь, моя улыбка выглядит более естественно, чем ее, потому что у нее была типичная дежурная «американка» во все тридцать два зуба, цель которой именно в том, чтобы показать наличие этих зубов.

— Сначала Рикиши вас осмотрит, чтобы исключить все сомнения.

Женщина чуть отошла в сторону, и рядом со мной оказался мужчина, вернее, юноша.

Гладкая чистая кожа, четкий рисунок губ. Миндалевидный разрез глаз вместе со странным именем сразу навевали мысли о востоке. Правда, тогда парень должен был быть черным, как вороново крыло, но глаза и волосы у него были цвета… молочного шоколада…

Я с тоской вспомнила шоколадку, недоеденную мною, и недочитанную книгу, и… Ну, зато на работу завтра не надо, и то хорошо.

Рикиши осматривал меня очень бережно, как антиквар — хрупкую хрустальную вазу. Сначала он, едва прикоснувшись своими длинными пальцами к моему запястью, послушал пульс. Потом попросил меня сесть, поводил рукой перед глазами. Нахмурился.

Я чувствовала себя прекрасно, не считая легкой пунцовости щек — к присутствию такой красоты рядом необходимо было привыкнуть. А еще я с усилием сдерживала переполняющие меня разнообразные желания. Например, пощупать этого Рикиши — проверить, точно ли он настоящий. Ущипнуть себя — вдруг я проснусь? Повизжать от восторга — я в другом мире! Залезть от страха под кровать — мамочки, где я и что тут делаю?! Зажмуриться и тереть глаза, пока все не исчезнет…

Но мое физическое состояние было отличным. Однако я все равно напряглась — может на фоне небольшого расстройства психики мне мое прекрасное самочувствие только мерещится?

— Леди, внимательнее, пожалуйста, — юноша снова принялся медленно, плавно водить у меня перед глазами пальцами. А я, наконец, поняла причину его переживаний — в первый раз я смотрела на него, а не на его руку.

— Позвольте, я помогу вам встать.

Меня вновь очень бережно приобняли за плечи, от чего мое сердце забилось в груди, как взбесившаяся муха, и я оказалась стоящей босиком на довольно теплом полу.

— Как вы себя чувствуете, леди? — забота в голосе парня прозвучала настолько искренне, что я поверила и улыбнулась ему по–настоящему:

— Прекрасно!

— Ну, вот и замечательно, — напомнила о своем существовании женщина. Она тоже была шатенкой с карими глазами, но в ней не было ничего напоминающего шоколад. И разрез глаз у нее был привычный, европейский. Обычные большие глаза, маленький пухленький ротик, аккуратный подбородок, чуть вздернутый вверх носик… Бюст третьего размера, тонкая талия и широкие бедра. Тьфу!

Для полного счастья местная мода была нацелена на подчеркивание ее достоинств — тугой корсет платья затягивал талию еще больше, глубокий вырез сверху и плотный каркас лифа снизу выставляли часть груди напоказ… Пышная юбка на кринолине завершала картину.

На ее фоне я выглядела стриженным чахлым пони, серой мышкой… в ярко–розовом безвкусном балахоне!

— Рикиши позаботится о вас и все вам объяснит, — дамочка радостно зацокала в направлении к двери и, обернувшись, добавила: — У вас есть три месяца, поторопитесь.

Я вопросительно уставилась на парня, ожидая пояснений. Тот вздохнул и махнул рукой в сторону большого шкафа:

— Давайте начнем с переодевания.

Начинать надо было со смены гардероба, но это я оставила на потом. Я тихо материлась, в основном про себя, потому что когда я попробовала сделать это вслух, у Рикиши глаза стали как у обиженной мышки возле норки, и он посмотрел на меня с таким укором во взгляде, что мне стало стыдно.

Чулки и подвязки я с трудом осилила. В платье меня, в итоге, парень запихал. Но когда он принялся затягивать корсет, я поняла, что сейчас помру прямо у него на руках во цвете лет.

— Леди, вы глубоко выдохните, и все получится.

Приободряльщик нашелся…

— Что получится? Мне не только выдыхать, но еще и вдыхать надо!

— Леди, поверьте мне, все не так грустно, как вам кажется! — этот паразит еще и улыбается, судя по голосу.

Наконец, корсет мы победили, и я кинулась к зеркалу, чтобы оценить причину своих страданий. Нет, конечно, с недавно покинувшей нас дамочкой сравнивать все равно пока еще не стоило, но выглядела я просто потрясающе!

— А право выбрать себе самой цвет платьев, ночнушки и постельного белья у меня есть? — поинтересовалась я, изучая свое отражение и прикидывая, что темно–зеленое мне пошло бы гораздо больше нежно–салатового. А уж в красном, со своими русыми пышными локонами, была бы вообще неотразима.

— Конечно, леди! После обеда я провожу вас в швейную мастерскую.

— Замечательно. А теперь расскажи мне…

Но юноша попробовал уклониться от ответа:

— Давайте поговорим после обеда, леди, пожалуйста. Будет не очень хорошо, если вы опоздаете.

Не знаю, что он имел в виду под опозданиями, но мы просто перешли в соседнюю комнату, где стоял приличных таких размеров столик, как раз с мою кухню, сервированный скорее под легкий перекус, чем под обед. Правда, тут же появился потрясающей красоты юноша с супницей в руках. Потом был такой же красавец с дымящейся картошкой. А разнообразное мясо и так уже стояло на столе, тонко нарезанное.

Местные столовые приборы не сильно отличались от тех, с которыми я уже была знакома. Я даже ложке для оливок не удивилась. А уж скрученную в валик влажную салфетку вообще восприняла как родную.

Рикиши, как и полагается настоящему джентльмену, ухаживал за мной, а я посматривала краем глаза, чтобы не опозориться, какую вилку или ложку он берет. Искусство красиво питаться всегда давалось мне с трудом, но азы столового этикета я освоила еще в детстве и обновляла время от времени на корпоративных ресторанных посиделках. Отличия были настолько несущественные, что к концу обеда я совсем расслабилась.

— Приятно, что мне не придется тратить много вашего времени на знакомство со столовыми приборами, — резюмировал Рикиши, отодвигая мой стул из–за стола и помогая мне встать.

— Я рада, что вам приятно, — почти пропела я и, цепко ухватив юношу под руку, проворковала ему на ухо: — А теперь быстро рассказывайте: что, где, когда и, главное, зачем!

— Простите, леди?.. — парень попытался изобразить ничего не понимающего простачка, но это явно было не его амплуа, да и мой суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ну… в общем…

— Не юли! — гаркнула я на весь коридор, и меня тут же затянули в мою спальню.

— Леди, вы — копия дочери моей госпожи, Алисы, — и уставился на меня так, как будто выдал страшную тайну, которая все проясняет.

— И?.. — мой многообещающий взгляд стал еще более многообещающим.

— Ну…

— Рикиши!

Парень обреченно вздохнул и выдавил еще пару крупиц бесценной информации:

— Ей скоро придется проходить испытание…

— И?!..

— Она его завалит, — обреченно выдохнул парень и умоляюще уставился на меня.

Но я была неумолима.

— Вам надо пройти это испытание вместо нее.

— И?!..

— И все! — парень затих и нахохлился, смотря на меня как на палача.

— Преимущества для меня? — я решила перейти к наводящим вопросам, раз просто так мне информацию не выдают даже под давлением.

— Вы будете признаны наследницей леди Марими.

Удалившись за ширму, я стянула с себя нижнюю юбку, чтобы спокойно плюхнуться на кровать и предаться размышлениям. Что–то тут не сходилось.

— А куда денется дочь леди Марими?

— У леди нет дочери, она удочерит вас. Дочь есть у моей госпожи…

Я подождала, но подробностей не последовало. Допрос с пристрастием продолжился.

— Женщина, которая была здесь с тобой, это кто?

— Моя госпожа… леди Сонола, — добавил он, после того как я зло на него прищурилась.

— Странно, мне показалось, что мы с ней ровесницы, — хмыкнула я, пряча за ехидством обычную женскую зависть.

— Леди Соноле триста двадцать восемь лет, — огорошил меня парень. То есть дама еще лучше сохранилась, чем я думала.

— А ее дочери? — уж не знаю, зачем мне эти сведения. Просто стало любопытно.

— Леди Алисе всего шестьдесят четыре, она еще совсем девочка, — фраза должна была прозвучать ласково–умиляюще, судя по всему. Но, по лицу парня было заметно, что под определением «совсем девочка» он тактично замаскировал «милая дурочка». А может, даже и не милая.

Тут я спрыгнула с кровати и подошла к зеркалу.

Нет, мне, конечно, не шестьдесят четыре, но… Я уже давно не девочка, да и девушкой меня в тридцать два года назвать можно с натягом.

— Вам будут давать специальное лекарство, омолаживающее, — Рикиши правильно понял мои сомнения и добровольно прояснил ситуацию.

— Так, значит, у вас тут в наличии девочка Алиса, которой надо вот–вот проходить некое испытание и, по мнению окружающих, она это испытание завалит. Верно? — парень кивнул, а я продолжила наводить порядок у себя в голове. — Поэтому вы зачем–то вытаскиваете меня, чтобы я прошла это испытание за нее, и в награду меня удочерит какая–то местная госпожа, так?

— Не какая–то, а леди Марими, — уточнил парень. Возможно, для него это и было важное уточнение, мне же пока было все равно.

— А если я его завалю? — с плюсами понятно, смутно, но хоть что–то… А как у нас обстоят дела с минусами?

— Вас вернут обратно в ваш мир ровно в тот момент, когда вы… — голос Рикиши слегка дрогнул, и мне это очень не понравилось.

— Когда я?..

— Я не должен вам это рассказывать, — парень выпрямился с выражением лица «я — кремень и тайну унесу с собой в могилу».

М–да… Темнит. Плохо.

— А что за испытание?

Странно, вообще–то обычно выдается спасение мира, а тут… тест–драйв на профпригодность, что ли?

— Экзамен для поступления в академию: обществоведение, древнейшая история, изящная словесность, экономика и бытовая магия.

Я от души выругалась, закрыв глаза, чтобы не видеть осуждающего взгляда Рикиши, и упала на кровать.

— Сроки?

— Три месяца.

— Таблетки, программки, анаболики… что–то усиливающее работоспособность и память?