Игра

Евгения Белякова

Игра

Пашка очень хотел слетать на Луну. На самом-то деле он там уже был, но слишком маленький, чтобы помнить что-то, так что не считается. Папа там работал два месяца, помогал налаживать оранжереи, и мама приехала его навестить, и взяла с собой Пашку. Родители говорили, ему понравилось – но что может запомнить годовалый карапуз?

Самое важное, конечно же – сыграть в футбол при лунной силе тяжести. Пашка и его друзья были фанатами лунного футбола, в особенности юношеской сборной «Красные медведи». Их голкипер, Марик Усачёв, забил решающий мяч в последней игре: головой, с расстояния в триста метров, и при этом умудрился сам не улететь с поля (за что получил бы карточку и гол бы не засчитали).

Так что Пашка даже записал в си-фоне расписание: «пятница, 24-е, поиграть в фут. как Марик». Если повезет, он и самого Марика встретит – тот живет на Луне и, поскольку в Лунограде всего одно футбольное поле, тренируется там же.

Пашка лежал на животе, распластавшись по кровати, как осьминог и тыкал пальцем в си-фон, прокручивая ленту новостей. Стены его комнаты украшали плакаты – так или иначе связанные с футболом и его кумиром, Мариком Усачёвым. Вот Марик на поле, поставил ногу на мяч, на его рубашке красуется светящаяся цифра «шесть». Вот он в прыжке – и фотограф поймал мальчика на фоне голубой планеты… или пририсовал позднее, неважно. Вот Марик рекламирует новую игру – вирт-футбол, конечно же.

В комнату заглянула мама.

– Паша, вещи собрал?

– Собрал!

– Всё проверил? Тест скафандра прогнал сколько раз?

– Четыре, мам! Не волнуйся. И ты ж знаешь, их все равно перед полетом стюарды проверяют.

Пашка летел на Луну один. Мама не могла полететь из-за работы – в зоопарке должна была родить тигрица, и если у той всё получится, в мире станет на одного тигренка больше. И тогда будет целых три!

В принципе, Паша был уже достаточно взрослый, чтобы лететь самостоятельно – полеты без сопровождения взрослых разрешались с 12 лет. Другое дело, что вообще попасть на рейс до Луны было не так-то просто. Но и так никаких опасностей не предвидится, мама зря волнуется: тут она его посадит в самолет, потом за ним присмотрит стюардесса, на челноке тоже специальные люди, в Лунограде его встретит папа…

– Не волнуйся, – повторил Пашка и пошутил: – Я буду в порядке, разве что инопланетяне нападут…

Мама улыбнулась, пригрозила ему пальцем и кивнула на исписанный автографами мяч, лежащий на столе:

– Его с собой берешь?

– Конечно!

Весь смысл был в том, чтобы не просто сыграть в футбол на лунном стадионе, а именно этим мячом. И, желательно (Пашка быстро запустил приложение на си-фоне под названием «Случай» и тапнул три раза по изображению скрещенных пальцев, чтобы сбылось!) – сыграть именно с Мариком.

24 августа, рано утром, Пашка стоял, взволнованный, перед лунным челноком. Краем уха прислушиваясь к разговору взрослых – стюардесса с самолета передавала его стюарду, пересылала данные на его си-фон и отвечала на вопросы, – Пашка рассматривал исполинский корабль, который отвезет его на Луну. Блестящий, серебристый, длинный… космический.

– Павел!

– А? – рассеянно обернулся он.

– Твой АйДи, – подсказала стюардесса. Она была очень милой, ее звали Юля, это был ее первый рейс и они весь полет игрались в древнюю игру «Морской бой», которая недавно вновь стала популярной. Только ее перевели в три-дэ, усложнили тем, что корабли двигались по определенным правилам и время на ход было ограничено. И название сменили – понятное дело, на «Космический бой».

Пашка протянул си-фон новому «опекуну», тот своим считал штрих-код на экране. Кивнул Юле и взял Пашу за руку.

– Пошли. – Сказал он.

Пашке он сразу не понравился. Во-первых, мальчик не любил, когда его брали за руку, как малолетку. Во-вторых, стюард был слишком старый, лет тридцати – с таким в «Космический бой» не поиграешь. Стюард тем временем, крепко держа в сухой ладони руку Пашки, шагал к трапу и давал инфу:

– Меня зовут Юрий Ларин. Я буду твоим опекуном на время полета. Следуй инструкциям и всё пройдет гладко. Перед полетом проверим твой скафандр. Какое у тебя время?

– Две минуты! – горделиво сказал Пашка. Лучшее время в классе – после Насти, но она мелкая, гибкая, гимнастикой занимается, потому влезает в скафандр за минуту сорок.

– Сойдет. – Снисходительно заметил Юрий.

Пашка возненавидел его еще больше.

Полет на Луну был омрачен целой кучей вещей – к примеру, тем, что место досталось не у иллюминатора, и Пашке пришлось смотреть на Землю не «вживую», а на экране, транслирующем изображение уплывающей вниз планеты на потолок. И, более всего – присутствием Юрия, который постоянно одёргивал Пашку – «не крутись, не откидывайся, не выглядывай в проход», нудел про то, что если внезапно возникнет сила тяжести, Пашку пополам поломает. В самом начале, когда еще стояли на Земле, заставил-таки залезть в скафандр, будто не поверил тому, что сказал Пашка. Тот от злости замешкался и выдал две и двадцать: пришлось несколько раз переделывать крепления. Юрий фыркнул.

– А ваше время какое? – Раздраженно спросил Пашка, когда вылез из скафандра красный и всклокоченный.

– Тридцать две.

«Точно, соврал… – подумал Пашка. – Чтобы мне насолить…»

Словом, когда пилот объявил о минутной готовности и скорой посадке в космопорте Лунограда, Пашка вздохнул с облегчением. Юрий, как ему показалось, это заметил – и Пашка, на случай если все-таки нет, еще и вслух добавил:

– Наконец– то!

Пашка выходил одним из первых, и от нетерпения почти приплясывал. К его разочарованию, ступив на трап, он не увидел вокруг завораживающего лунного пейзажа. Спускаться приходилось по огромной трубе, будто свернутой из слоев мутного пластика, и до самого здания космопорта идти по ней же. «Зато не надо надевать скафандр», – понял Пашка.

Отец стоял в толпе встречающих, и возвышался над остальными головы на две. Увидев Пашку, замахал руками:

– Пашунций!

Мальчик бросился вперед. Он не видел отца почти полгода. Тот изменился: загорел, будто целями днями только и делал, что жарился на солнышке. Впрочем, такое вполне могло быть – отец много возился с растениями, а значит, проводил много времени под палящим солнцем, под защитой только спец-стекла оранжерей.

Пашка подпрыгнул, папа подхватил его и собрался было подбросить, как раньше, но охнул и опустил на землю.

– Ой– ой– ой! Моя спина! Где мой маленький Пашунций, которого я мог подбрасывать одной рукой? Кто ты такой, великан? Ты весишь, наверное, килограмм сто!

Пашка засмеялся:

– Сорок!

– Ого! Мама не соврала. Ты за лето вытянулся! Ну-ка померяем…

Отец приложил руку к макушке Пашки, потом повел руку ребром ладони к себе – но не прямо, а по кривой, добавляя Пашке сантиметры «в полете». В итоге рука отца уперлась почти в подбородок.

– Ого! – повторил отец. – Еще чуть-чуть и меня догонишь!

Пашка собирался шутливо возмутиться, но тут их прервали.

– Вячеслав Корсун? Юрий Ларин, опекун Павла на время полета.

Пашка тут же потерял улыбку и закатил глаза, легонько, чтобы папа не видел… но так, чтобы Юрий точно заметил.

– Спасибо, что приглядывали за ним, – искренне поблагодарил Юрия отец и протянул тому си-фон, чтобы завершить передачу. Пашка тем временем, пользуясь тем, что Ларин стоял рядом, достал свой и, соединившись с сетью космопорта, вышел на си-фон Юрия. Скачал общедоступную инфу – полное имя, стаж работы, и самое главное: расписание Ларина. Попросит отца выбрать рейс с другим стюардом.

Отец тем временем поставил отметку, кивнул опекуну, прощаясь и повернулся к Пашке.

– Мороженое, экскурсию по космопорту или на стадион?

– На стадион! – выдохнул Пашка.

– А можно и все три! – Радостно объявил папа. – Нам все равно придется к выходу через весь порт идти, по пути купим по три шарика «Юпитера»! Догадываешься, с чем они?

– Со вкусом клубники?

– Да, слоистые, клубника и вишня. А потом – в скафандры и на транспорте в Лунаград. Тебе кстати как, невесомость на желудок не действует?

Сказать по правде, Пашка был так взволнован, что не особо-то и заметил разницу между невесомостью в челноке и тут, в здании космопорта. Тут даже удобнее было – пол был шероховатый, на ботинках специальные накладки…

– Я же в школе тренировался, у нас ежегодные занятия, пап, ты забыл? И перед полетом ходил в Космоцентр.

– А, точно, точно… – Они подошли к стойке, где выдавали багаж. – Я просто немного волновался, знаешь, когда я впервые попал сюда…

– Знаю, тебя тошнило, и ты под потолком летал, – беззлобно засмеялся Пашка, – вы с мамой раз сто рассказывали.

Отец одной рукой ухватил два чемодана, другую протянул Пашке. Тот сурово покачал головой.

– Взрослый, – сразу понял папа, – само собой, никаких «за ручек». И, предположу, что «Пашунцием» тебя тоже больше не надо называть?

– Иногда можно, – разрешил Пашка. – Просто не кричи так громко при всех, ладно?

– Ладно, – абсолютно серьезно кивнул папа и указал в сторону стойки «ХладоЛуна», над которой крутились голографические планеты. – За «Юпитером»!

В итоге Пашка взял три разных шарика – слоистый «Юпитер» с вишней и клубникой, сливочно-кофейный «Сатурн» и «Луну», пломбир в оболочке из белого шоколада. По пути к выходу вдоволь насмотрелся на лунный пейзаж через огромные окна в стене, обращенной, как он знал из брошюры, к Морю Спокойствия. Их поджидал отдельный транспорт, принадлежавший компании, строящей оранжереи в Лунограде, той, в которой работал отец Пашки. Авто-водитель приветствовал их слегка дребезжащим голосом из динамика на крыше:

– Пункт назначения?

– Луноград, Орбитальная 268, корпус 6, – сказал отец и пояснил для Пашки чуть тише: – Это все равно по пути к стадиону, а мы сможем закинуть вещи домой. Ох! Чуть не забыл, дырявая голова, обещал же Нине…

Папа, пока транспорт разворачивался, настрочил в си-фоне короткое сообщение для жены, о том, что Пашка долетел и всё благополучно.

– Получит через пять минут, – улыбнулся отец, а Пашка показал ему большой палец.

Всего на Луне было построено три города – Луноград, Лунар-сити и Чженьши-Юэльян. Последний – самый новый, примыкал к Лунограду почти вплотную и пока не разросся, пользовался инфраструктурой русского города. Все это отец объяснил Пашке по пути домой, отвечая на вопросы – а их было много. Мальчика словно прорвало: в космопорте он слишком волновался от радости и предвкушения, чтобы всерьез осознать то, что он уже на Луне. А вот сидя в транспорте, рассматривая приземистые, яркие здания вокруг через почти прозрачные стенки кабины, Пашка сыпал вопросами, как ведущий игры «Зазнайки».

– А почему здания такое низкие? Тут же гравитация ниже, можно строить высоко-высоко…

– Купол ограничивает, – отец указал пальцем вверх. – Была бы атмосфера…

Пашка задрал голову и всмотрелся в опалесцирующее «небо».

– Сейчас «день», – не дожидаясь следующего вопроса, пояснил отец, – а когда наступит «ночь», купол погасят, и станет видно звезды. И Землю.

Пашка достал си-фон и щелкнул несколько пикчеров. Он обещал Сереже, лучшему другу, отметиться по приезду и поделиться самым интересным. Нажал «отправить», но сеть была только локальная, в доставке ему отказали. Си-фон разочарованно пикнул.

Папа снова догадался и ответил, опережая Пашкин вопрос:

– Твои сообщения мы сможем отправить вечером, из дома, общим пакетом. Это у меня на телефоне, как у сотрудника компании, стоит «срочный» режим. А твоим фоткам придется подождать. О, вот и дом. Посиди в транспорте, поставь его на ожидание, я пока вещи занесу.

Стадион стоял отдельно от Лунограда, так что Пашке и его отцу пришлось снова надеть шлемы, которые они сняли, пока ехали по городу. Они сидели в кабине – но по правилам безопасности нужно было быть в шлемах, мало ли.

Стадион назвали в честь самого первого человека в космосе – «Гагарин». Он был огромным и выглядел, как вытянутый бублик из стекла. Трибуны вмещали несколько десятков тысяч людей – в теории. Пока что жителей всех трех городов набиралось не более пяти, но стадион строили с расчетом на увеличение населения Луны. А пока во время матчей пустые сиденья заполняли голограммами.

– Спроси у меня что-нибудь про стадион! – Попросил Пашка. – А, или про следующий матч!

– И когда будет следующий матч? – подыграл отец.

– Через полгода, с командой китайцев! Она самая сильная, но мы все равно победим!

– А откуда ты знаешь, что они сильные?

– У них лучшие результаты по времени и силе на тренажерах на Земле.

– Нуууу… – протянул папа. – То на Земле. Поверь, одно дело искусственное притяжение, и совсем другое, если тут тренироваться. Наша команда почти вся состоит из игроков, которые тут выросли.

– Я знаю, – заспешил поделиться Паша. – Марик Усачёв на Луне почти всю жизнь. Номер шесть!

Они въехали в совершенно пустой ангар. Поскольку было не время игр, пропускной пункт был переведен на автомат. Пашкин отец зарегистрировался, получил на си-фон два пропуска и поманил за собой сына. Поднявшись по широкой лестнице, они вышли на трибуны.

– Уау! – протянул Пашка. Он был так сильно впечатлен, что даже забыл сфоткать все вокруг, и вместо этого просто жадно впитывал все глазами.

Стадион был гигантским, гораздо больше, чем земные. «Длина поля составляет триста двадцать шесть метров, – тихонько затараторил Пашка, – ширина сто двадцать метров…». Он подбежал, тяжело стукая подошвами о ступеньки, к краю ограждения трибун. Купол стадиона не имитировал «дневное небо», как в городе, и наверху сияли огромные звезды. Поле заливал яркий свет специальных мощных ламп.

– Пап! – От волнения у Пашки в горле запершило. – Смотри!

Он показал вниз, на поле. Там, двигаясь широкими, замедленными прыжками, перемещалась маленькая фигурка.