Подарок. Серия «Другая Сторона»

Они лежали в темноте на дороге, все трое. Очертания их тел тонули в блеклом мареве, таком не похожем на туман. Мальчик проснулся. Снова кошмар!

*

Они лежали в темноте на дороге, все трое. Части их тел… Опять плохой сон! Ну сколько можно! Мальчик пьёт воду.

*

Они шли в темноте, в полумраке, грунтовкой, а за лесом садилось солнце. На дороге висело белое марево, сгустком, там, где сквозь него просматривалось три человека. Нога одного из них была босой. Они везли велосипеды рядом, пели вечерние птицы, кукушка забивала эфир своим предсказательным феноменом, через смех и шутки было слышно её гулкое звонкое ритмичное ку-ку ку-ку ку-ку…

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… – считал босой парень вслух, под шутки и иронию товарищей.

– Долго нам идти, Анджей?

– А какая разница, можем и здесь заночевать! Так, не мешай мне считать, сколько мне жить осталось!

– А который сейчас час?

– Не знаю, у меня телефон сел!

*

В темноте вспыхнул смартфон Тани, экран был расколот, упало сообщение от Димы «Вы где?????!!», телефон тут же погас. Мальчик прочёл. Таня так и не проснулась. Бедняга, произошедшее её, наверное, полностью убило, вымотало и обесточило. Вчера они вернулись в мегаполис одни, без Анджея и товарищей, самой поздней электричкой, ждали ребят на вокзале до последнего, заряжали телефоны на станции, ели в кафе какие-то гнусные местные сосиски, смотрели фотки из телефона Тани. На одних фото на Анджее на были синие велотуфли, на других белые кроссовки. Долго спорили. Потом Таня уснула. Мальчик помнил, что никаких трещин на телефоне не было. Когда это странное устройство успело разбиться? Как душно! Будто откачали воздух в комнате, откуда-то знакомое неприятное чувство. Он укрыл Таню и встал. В коридоре шаги. Вышел. Наверное, мама. В комнате мамы что-то светилось, жёлтая щель света лилась внизу возле пола из-под двери. Постучать тихо-тихо.

– Мама? Мальчик вошёл. На кровати сидела мама, глаза были очень грустные, а голова почти седая. Она не смотрела на него.

– Ты где был? Сынок? Сыночек? Мы с родителями Тани вас две недели ищем!..

Мама будто говорила с темнотой, со сном, не с ним. В комнате стоял запах чего-то пропавшего, несвежего, чего-то затхлого, это было похоже на запах шерсти давно умершего животного. Запах смешивался и с другими ароматами – маминых духов и свежеотутюженного белья. Мамины руки обняли его и усадили рядом с ней. Прижимает её к себе, вдыхает это странную тошнотворную смесь, внизу что-то булькает, хлюпает, мальчик боится заговорить и посмотреть. Мне это снится. Это же просто сон, да?

*

Мальчик подобрал кроссовок Анджея, они взяли велики возле выносов руля и побежали рядом, бегом и к проёму между деревьями. Деревья сходятся аркой там, где старенькая едва заметная грунтовка выходит на асфальт. Они бегут, а кроссовок стареет, трескается на глазах. Снова на небе начинается гром, звук, похожий на грозу, и вместе с ним какое-то жужжание. Из кроссовка сыпется песок и высохшая глина. Арка почему-то отказывается стать ближе. Она всё дальше и дальше. Они бегут быстрее и быстрее, арка дальше, чем была вначале. Чем быстрее они бежали, тем дальше был выход из леса. Таня и мальчик синхронно останавливаются и оборачиваются. Сзади издалека на них смотрит точно такая же арка. Закружилась голова и затошнило, мальчик наклонился и прижал рукой грудь. – Не хватало ещё грохнуться в обморок, не сейчас! – на него смотрит Таня, своими большими вишнёвыми глазами ребёнка. Маленькая, маленькая девочка. Он не может её подвести, не может!

– Мы тут и останемся, как Анджей, – выдох Тани принёс запах горячего песка, дерева и травы. Мальчик закрыл глаза… А когда открыл – они стояли на асфальтированном перроне Малинского вокзала. Их велики лежали рядом. На часах было 18:30. Как мы добрались сюда за пол часа? Он ничего не понял и не помнил.

– Таня, как мы здесь оказались? Ты помнишь что-нибудь? Я ничего не помню!

Ясное небо смотрело на них и успокаивало. Никакой грозы, никаких туч, никакого грохота. Поезд подъезжает. Конец. Велики затащить в тамбур, потом в вагон. Где-то сесть. Людей мало, это прекрасно, это хорошо. Бросаем рюкзаки на лавку. Домой! Скоро дом. Мальчик спиной почувствовал, как идёт навстречу мегаполис, чуял эту дорогу домой всегда, когда возвращался. Особое его знание о приближении дома и города бодрило, утешало, вселяло в него надежду и теперь.

*

В мегаполисе они оба лезут за телефонами, мобильные работали, весело мигали и показывали время и день. Набирают Диму, Анджея.

– Мы уже давно приехали, потеряли вас по дороге, и знаете, залезли в какие-то дебри в лесу, там была дорога, которой до того не было. Не было, а потом бац и она там!.. – Веталь с восторгом, захлёбываясь, рассказывает новости. – И знаете что! Энджи кроссовок потерял, такое дело, его укусила оса за ногу, а у него же астма, аллергия… ну мы сняли кроссовок, чтобы смазать валидолом укус, пока возились с ногой, кросс потерялся, не поверишь, как – ну вот бац и нет тапка! Искали искали искали, туда сюда бегали, заблудились… Потом шли по дороге и нашли тот кроссовок, подобрали, а он ну знаешь – будто его лет 30 назад уронили… Так Веталь его и обул ободранным, жесть! – мальчик слушал на громкой связи, – чесслово, я сам бы себе не поверил на вашем месте! Но кроссовки у нас тут, один новый, нормальный, а другой тот, странный, доказательства, приезжайте и сразу к нам в гости! – в голосе Веталя восторг. Мальчик обнимает Таню за плечи и молчит молчит молчит…

*

Дорога раздваивается, в конце каждого отрезка немой лесной грунтовки виднеется своя арка. Белёсый свет светится в конце в каждой.

– Брось кроссовок, пожалуйста! – Таня взяла туфлю из рук мальчика и бросила в кусты. – Всё равно куда, идём. Рано или поздно мы куда-то выйдем. У нас разыгралось воображение, я уверена, всё наладится! У меня есть версия! Здесь, похоже, какое-то растение цветёт вроде дурмана – дурманит нам мозги, вот что! – Таня теперь решительно настроена. – Я хочу домой!

Мальчик вскочил на велосипед. Он злится и чувствует себя виноватым. Таня едет следом. Лес всё темнеет. Послышался звук электрички. Они вылетели из леса и хлопком оказались в Малине, прямо посредине вокзала они приходят в себя оба, другая сторона отпускает их, лес высвободил свои объятья. В память о кроссовке оба были в песке и оранжевой глиняной пыли.

*

– Глины сроду не было в этих краях! Тут гранит! Гранитное производство! – Таня рассматривает свои ладони, лезет за влажной салфеткой. – С чем мы столкнулись, чёрт возьми?! Что это у тебя? Мальчик достал кроссовок из рюкзачка. – Зачем ты его взял? Она смотрит на него и на кроссовок, как на чудовищ из её детских снов, как на то, что укусило её, предало, обидело и напугало. Таня чувствует себя маленькой и уязвимой, беспомощной, никуда не спрятаться, никуда.

*

Они проезжают жёлтый мост, недавно окрашенный, он ещё пахнет краской, этот чудесный из детства запах. Мост кричит своей яркой желтизной на фоне ржавых пластин в качестве тротуара, на фоне белого марева этих мест, на фоне реки, маленькой и бурлящей так, будто это горный поток. Деревья очень высоки, старые, – подумал мальчик. Асфальт недавно положили, странно, для чего? Может быть, здесь есть какое-то предприятие? Здесь же никто не ездит. И правда, за всё время они с Таней не увидели ни одного транспортного средства. Жаль, ребята с ними не поехали, эх! – думает мальчик. Таня сморит в небо, если прислушаться – где-то грохочет гроза, очень далеко, как из детства, что-то напоминает, тревожное и вместе с тем тёплое, дурманящее и манящее. Хочется остаться. Вечно блуждать этими дорогами, о, вот одна из них, давай свернём, Таня? Таня давно уже едет впереди и не оборачивается, не отвечает. Её тёмные кудряшки шевелятся на ветру одинаково, ритмично, закольцованной лентой, как зацикленный кусок кино, плохого кино, страшного и трудного кино, скучного кино, трансового кино, сюжет которого потерялся и забылся, закатился за порванные фрагменты событий, кино, в котором неважно, про что был сюжет.

– Таня, а давай свернём в лес? Срежем! Тань? Тааань? – Таня молчит живой статуей. Мальчик хочет ей сказать важное, да никак не может вспомнить, что. Таня сворачивает в лес, на дороге валяется какой-то белый предмет. Что это? Вещь смутно знакомая. Похоже, кто-то бросил, забыл здесь кроссовок, что-то такое в нём, мальчик никак не может вспомнить, где он его видел. Странное место на этой стороне от железки, жаль, что ребята не поехали вместе с ними. А ведь сколько уговаривали они с Таней Анджея, Витальку и Димку. Нет! Пацаны решили остались в мегаполисе. Мальчик не может вспомнить, почему не поехали друзья, что ответили в переписках, в голове вертится стёртый кусок киноленты, на периферии внутреннего зрения мелькают какие-то цифры – 678, 679, 680…

*

Мальчик вошёл в комнату и ослеп от темноты в глаза. Ему сегодня приснился кошмар, свет решил не включать – наощупь в ванную умыться. Отряхнуться, вытереть лицо. Будто вокруг что-то, похожее на паутину, если повертеться – воздух вокруг тихо и упруго хрустел. Приснится же такое! Он вернулся в комнату. По кинестетическому датчику нащупал на кровати тёплое тельце милого человечка, обнял. Погладил. Лёг рядом с Таней. Уснул. Тело Тани медленно остывало, руки обнимали пожелтевший грязный кроссовок её братишки Энджи.

*

– Ты Тане эсэмэс отправил?

– Надеюсь, они выбрались.

***

Обложка создана на основе собственного фото автора и сделана автором Полухиной Натальей