Черная кровь ноября

Потому он и здесь. Не среди костей и осколков глины, перемешанных с нетленными телами фейри. А здесь – где все-таки состоялась последняя битва.

Просто Ирн на нее тоже опоздал.

Кто-то убил всех фейри до того, как Последний Король пробудился в своей могиле.

Кто-то забрал у фейри сердце магии. Сердце Ирна.

Кто-то уничтожил золотой свет природы, вывернул его наизнанку и построил мир железа, мир гудящей страшной магии, который высасывает силы из фейри каждую секунду их жизни: рельсы, асфальтовые дороги, черные провода в небе, зеркальные небоскребы, гранитные оковы рек и чугунндые кандалы мостов. Дрожащее электричество, убивающее свет в глазах.

Нет больше магии в траве и деревьях. Зато она есть в машинах и железе.

Мир стал иным.

Где-то медленно бьется золотое сердце, ожидая, пока хозяин придет за ним. Но их стали – тьмы. Миллиарды. Никогда Ирн не видел столько фейри, зато – есть столько людей. Разве сможет он когда-нибудь победить того, кто стал их нынешним королем?

И где его искать?

Золотая кожа покрывается черным пеплом. Зеленоглазый эльф стоит на коленях на священной земле последней волшебной рощи и вокруг него в пронзительно-синее небо взмывает пламя костров, сжигающее тела бессмертных детей природы.

Твоя месть свершилась, Кровавый Король.

Теперь пришло время возрождения и войны.

Самая длинная ночь года проглатывает маленькую армию новых фейри. Ирн идет искать.

24. Кристина

Все было так, как она мечтала. Как даже не смела мечтать.

Алексей заехал за ней на своей роскошной серебристой машине, внутри которой было тепло и уютно, тихонько играл джаз, водитель был скрыт за перегородкой и вел так аккуратно, что Кристина даже не заметила, как машина тронулась с места.

Другого красивого платья кроме того самого белого шерстяного у нее не было, но Алексей сказал ей столько комплиментов сразу, что она быстро перестала смущаться.

Сам он был в элегантном темном костюме с темно-красным галстуком и пах каким-то дорогим парфюмом. Кристина не стала душиться, понимая, как ее простенькие молодежные ароматы будут ощущаться рядом с ним. Но когда она садилась в машину, Алексей, придерживающий дверцу, глубоко вдохнул и замер на несколько мгновений.

В ресторане были белоснежные скатерти, официанты во фраках, сияющие хрустальные люстры и у дальней стены, выглядящей как медленный водопад, играла на арфе женщина в серебристом платье и с высокой прической.

Конечно, Кристина чувствовала, что это уровень, до которого ей не добраться никогда. Это быстрый взгляд в Другую Жизнь, которой у нее не будет, даже если она добьется всего, о чем мечтает. Она даже застыла на пороге, не в силах сделать шаг, но Алексей очень вовремя подхватил ее под локоть, словно у него уже был опыт в обращении со скромными девушками из простых людей.

– Спасибо, – Кристина опустила глаза, расправляя салфетку на коленях. Столик их удачно прятался на колонной, откуда можно было наблюдать за залом, но самой не быть на глазах у всех. – Это действительно очень ценный для меня подарок.

– Ну что ты, Кристина! Это просто праздничный ужин, ничего больше. Я рад, что ты согласилась.

Алексей сразу, не спрашивая, заказал несколько блюд, и Кристина была ему благодарна, что не придется краснеть за свою неопытность и мучиться, выбирая между дешевыми и понятными.

Официант ушел, но пришел другой, принеся в блестящем ведерке со льдом бутылку шампанского.

– Обычно я не спаиваю малолетних, – со смешком сказал Алексей, – Но с сегодняшнего дня тебе многое можно…

И он не отвел взгляда от лица Кристины, пока она не опустила смущенно глаза.

– За твой день рождения! – провозгласил он тост, чокаясь бокалом. Нежный хрусталь мелодично зазвенел, откликаясь внутри золотыми искрами, совсем как недавно. Кристина посмотрела на Алексея, надеясь, что и он ощущает то же самое, но он, кажется, лишь поморщился от этого долгого звука.

У шампанского был вкус праздника. Такого же торжественного и прохладного как этот ужин. Праздник взрослой жизни. И дело даже не в том, что теперь Кристина имеет право голосовать, выходить замуж, смотреть порнографию, покупать алкоголь и отвечать по закону за уголовные преступления в полной мере.

А в том, что с этого момента она и только она отвечала за свою жизнь. Становилась по-настоящему самостоятельной. И это ощущение было одновременно очень тревожным и освобождающим.

– Еще шампанского? – Алексей подлил ей. – Вкусно? Тебе здесь нравится? Хочешь еще что-нибудь?

– Все хорошо, спасибо… – Кристина чувствовала, как из бокала бодрые пузырьки разбегаются по крови, что-то внутри расслабляется и давнее глубокое напряжение отпускает. Даже пожалела, что так редко пила. Но вкус пива и дешевого вина ей не нравился, а такое шампанское даже их мажоры почему-то не покупали.

– Тогда именинный торт?

И повинуясь знаку Алексея из подсобных помещений показалась целая процессия: официант с тортом, уставленным свечами, другие официанты и официантки, повара и еще какие-то люди в униформе.

Кристина зажмурилась от ужаса, представляя, что сейчас они будут петь «С днем рожденья тебя» как в кино и заставят задувать свечи на глазах у всего зала. И все увидят, что она… Не подходит этому месту. И совсем не годится на роль подруги такого импозантного мужчины, что сидит рядом.

Видимо, Алексей как-то это понял, потому что когда она открыла глаза, толпа рассосалась и торт принес один официант. Другие посетители только оглядывались, но когда она встречалась с ними глазами, переставали глазеть.

– Ну хоть свечи задуй… – проворчал Алексей, и это Кристина могла.

Только надо было придумать желание.

«Пусть… Пусть…»

– Постой! Не загадывай!

– Почему? – подняла она глаза на Алексея.

– Ты очень разумная девочка и сейчас загадаешь наверняка что-нибудь очень прагматичное. Просите мало и будете довольны. А попробуй загадать настоящее чудо? – предложил он с азартным видом. – Так, чтобы я увидел у тебя по лицу, что ты нашла самую-самую свою мечту.

Кристина снова закрыла глаза и…

Любовь? Нет, она не хочет безбашенной любви сейчас, когда у нее столько дел и забот.

Много денег? Сразу вспоминаешь джиннов с их условиями. Страшно загадывать такое, когда мама болеет. Вдруг эти деньги будут за счет ее здоровья?

Тогда что?

Чудо…

Мечта.

«Пусть со мной случится настоящее чудо», – подумала она, не открывая глаз. Если Бог существует, если ее чувства – не подделка, то Он лучше всех знает, что такое настоящее чудо.

Она распахнула глаза и изо всех сил дунула на свечи.

Они погасли все разом – и в ту же секунду в ресторане потух свет. Аккорд арфы смазался громким диссонансом, все ахнули в один голос и где-то стукнуло дерево о дерево, железо о камень, пластик о пластик.

Алексей выматерился где-то там в унылой темноте, длинно и грязно, Кристине даже показалось, что она ошиблась, это не он. Но больше некому.

А потом свет зажегся обратно.

– Фух, ну ты и дуешь, – помотал головой Алексей. – Надо аккуратнее тебя просить загадывать желания. Ну что, тебе кусочек с клубникой или с шоколадкой?

Кристина попробовала и тот, и другой. И вообще это был самый вкусный торт в ее жизни, и остатки ей упаковали с собой в коробку, и она заранее радовалась, представляя как угостит маму.

– Я не знаю как благодарить, – честно призналась она Алексею, когда они снова сели в машину и та стала выруливать на шоссе. – Это был очень хороший праздник.

– Я рад, – кивнул он. – Вроде бы ерунда, а мне тоже кажется, что вышло очень хорошо.

– Для меня не ерунда, – тихо сказала Кристина. – Правда спасибо.

– Пожалуйста, – сказал Алексей, наклоняясь к ней, вжимая в теплое кожаное сиденье и накрывая губами ее губы. Поцелуй был напористым, сильным, даже жестким. Он пах алкоголем и табачным дымом, и Кристина совершенно не понимала, что делать, потому что это был… первый ее поцелуй.

Ответить? Говорят, что на поцелуи как-то отвечают, но она так и не умела целоваться и не знала, что делать. Она подвигала губами, и Алексей действительно решил, что это приглашение и его язык ворвался в ее рот, по-хозяйски занял там все место. Алексей коротко застонал и навалился на Кристину еще сильнее. Его рука легла на ее бедро и тут же поползла вверх, задирая подол платья.

Кристина дернулась, пытаясь оторваться от него, выбраться, но это было не так-то легко. Ее трепыхания он принял за активное участие, и язык принялся сновать вперед-назад, проникая довольно глубоко, почти до горла, и вторая рука легла на грудь.

Кристина уперлась двумя руками в его тяжелое тело и изо всех сил оттолкнула, мотнув головой, чтобы разорвать контакт губ.

На этот раз все получилось, но ненадолго – Алексей отшатнулся, глядя на нее мутными глазами и тяжело дыша и тут же сгреб ее за талию обратно, присасываясь к груди в декольте и сжимая ладонью задницу.

– Нет! – рот остался свободным и Кристина сначала тихо, а потом все громче запротестовала: – Нет! Хватит! Я не хочу! Выпустите меня!

Алексей не реагировал, и тогда она принялась колотить его кулачками по спине и вырываться. Наконец она додумалась сгрести его за волосы и буквально силой оторвать голову от своей груди:

– Алексей! Перестаньте! Я не хочу! – и она со всей силы ударила его ладонью по щеке. Пощечина для нее тоже была первой.

Алексей дернулся и отпрянул, посмотрел тяжело и непонимающе. Но с каждой секундой разум возвращался в его взгляд.

– Ты… – он откинулся на спинку сиденья рядом с ней, потер щеку и запустил обе руки в свою шевелюру. – Ты серьезно?

– Да! – чуть не плача, крикнула Кристина.

– Уф… – Алексей поправил пиджак, еще раз странно на нее посмотрел и отодвинулся еще. – Понял.

До ее дома ехали в молчании. Кристина жалась к двери, боясь повторения. Алексей не смотрел на нее.

У подъезда Кристина открыла дверь и выскочила. Едва она захлопнула ее обратно, машина сорвалась с места.

25. Ирн

Королева Елизавета не любила менять своих привычек. По субботам после завтрака, разбора и написания писем, но еще перед обедом, и если не было важных политических встреч, она отправлялась в Виндзорский дворец. На выходные. Иногда муж присоединялся к ней, но не сегодня.

Увы, сама за руль она теперь садилась только на безопасных дорожках своих поместий, да и правила дорожного движения давно не позволяли ездить непристегнутой – даже королеве. А она этого не любила. Поэтому приходилось терпеть водителей. Они часто менялись, и хотя Елизавета старалась запоминать их имена и никогда не брала автомобили с перегородкой, отделяющей задние сиденья от передних, иногда она терялась.

Вот и сейчас парнишка с длинными светлыми волосами, убранными в низкий хвост, был ей незнаком. Новенький, наверное. Немного странно, что он так молод. Хотя, может быть, теперь ей все кажутся слишком молодыми. Жутковатой свойство прошедших лет.

А он красивый.

Машина выехала из Букингенмского дворца, и там опустили королевский флаг. Елизавета откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Слишком много взглядов от толп туристов у ограды. Это утомительно.

Впрочем, середина зимы, время перед Рождеством. Сейчас кажется утомительным вообще все. И слишком темным, несмотря на огромное количество огней, светящиеся витрины и почти искренние улыбки. С каждым годом Рождество радует все меньше, а зимняя темнота утомляет все больше.

И только весна неизменно добавляет сил. Жаль, что до нее так далеко.

– Хотите, остановлю у парка? – вдруг спросил водитель. Его глаза в зеркале заднего вида сияли каким-то совершенно нереальным зеленым светом, того оттенка, что бывает у весенней травы. По которой она так скучала…

– Молодой человек, вы так милы. И кого-то мне напоминаете, – отозвалась королева. – Но, увы, нам не стоит здесь задерживаться. Да и вообще нарушать планы. В службе безопасности тоже люди работают, не нужно ухудшать их жизнь без особой нужды.

– Никто не заметит, – улыбка у него была совершенно колдовская. Обаятельная и немного опасная. Елизавета не любила мужчин с длинными волосами, ее юность пришлась на военную строгую моду, но она не могла отделаться от мысли, что еще немного – и ее сердце забьется чуть чаще. Еще одна улыбка. Еще один такой взгляд. Еще одно коварное предложение, сделанное мягким гортанным голосом.

– Но как же… – она не закончила.

Машина даже не тормозила, она просто замерла на месте, застыла, как муха в янтаре. И все вокруг окрасилось в янтарно-золотой. Казалось, даже в воздухе видны сверкающие искры. И сам он стал плотным.

Водитель выбрался из-за руля, открыл дверцу с ее стороны и протянул руку.

– Погляди, Лиззи, все вокруг расцветает. Неужели тебе не хочется посмотреть поближе?

И она вложила свою сухую ладонь в его тонкие пальцы. Он подхватил ее легко, и суставы с мышцами повиновались этому порыву, словно им снова было семнадцать, как той девочке, что навсегда заперта в состарившемся теле.

Даже низкое декабрьское солнце казалось весенним из-за золотистого оттенка, который ему придавал этот новый застывший вокруг них воздух. Машины на дороге замерли, люди остановились на половине шага. Летящие с деревьев листья, голубь на половине взмаха крыла, – все застыло, пока она стояла тут с длинноволосым зеленоглазым водителем и смотрела на него, а вовсе не на яркие фиолетовые крокусы, лезущие из декабрьской жухлой травы так нагло, словно уже и вправду весна.

– Ты ведь никогда не видела таких как я? – спросил водитель.

– Никогда… – завороженно ответила Елизавета.

– Почему? – требовательно спросил он, и у нее даже слезы подступили к глазам от того, что она не могла не то, что ответить, а даже понять – что же он от нее хочет?

– Ох, маленькая… – как будто спохватился он и и вдруг прижал к себе, погладил ладонями по плечами. И семнадцатилетняя девушка внутри нее вздрогнула, всхлипнула и покраснела. Но крови уже не хватило сил, чтобы донести алое смущение до пергаментной кожи.

– Кто ты? – спросила она его. Давно уже понятно, что не водитель.

И Елизавета читала очень много странных вещей. И о многом разговаривала с другими людьми на вершинах власти в разных концах света. Она давно знала все про Луну и странные события в пустыне, ей было точно известно про то, существовали ли тайные общества и настоящие колдуны. Она знала даже о том, о чем информация даже не просочилась пока в мир.

Но про эльфов она читала только сказки.

– Почему ты так долго живешь, если в тебе нет эльфийской крови? – Он не услышал ее вопроса.

Если бы эльфы существовали, Елизавета могла бы с точными цифрами и картами на руках пояснить ему, почему Виндзоры никак не могли бы быть в родстве с ними. Насчет остальных королевских родов все было не так однозначно.

– Может быть, я ела яблоки с Авалона? – она впервые решила пошутить с ним. Но он задумался.

– А может. Когда сады стало некому охранять, и сердце почти перестало биться, семечки яблонь попали на человеческую землю и уж тебе-то точно должны были доставить самые вкусные яблоки страны!

– Кто ты? – Снова спросила она. Елизавета хотела услышать. Точно услышать, не вообразить своим бестолковым сердцем, которое все сбивалось с ритма, но это в кои-то веки было не страшно.