Черная кровь ноября

– Правда, что ли? – оторопела Керсти. Последний вопрос совсем сбил ее с толку, так что она даже кричать забыла.

– Что нужно сказать Дуллахану, чтобы он принес тебе воды?

– Я не знаю, кто это… – Керсти почему-то очень огорчилась. Ей вдруг захотелось ответить хоть на один вопрос того, кто держал ее так властно и сильно.

– Какие травы кладут в котел, чтобы вызвать Пиаста?

– Научи меня…

Ирн склонился к ней, не выпуская руку, поддержал под шею ладонью, пока в полной темноте губы не встретились с губами. Золотистый свет мелькнул между ними и погас, а Керсти навсегда запомнила медовый вкус поцелуя.

– Что нужно принести баньши в полнолуние?

– Серебряную филигрань… – завороженно ответила Керсти, все еще грезя о его губах.

– Когда приходит закат на остров Мэйри?

– Когда птицы роняют зимние ягоды в ледяной колодец…

– Три вещи приходят от благих богов: слово милосердия, слово песни…

– Слово добра.

Керсти сама потянулась за вторым сладким поцелуем, и Ирн не смог ей отказать.

Но и в ней не было даже памяти, пока он не дал ей заемную магию фейри.

Этот мир казался безнадежным. Даже среди правителей народов не было ни единого наследника или ставленника волшебного народа. Никто не владел даже примитивной магией. Как мир все еще стоял? На чем?

28. Кристина

Алексей открыл ей полуголым, в одних джинсах. Но на плече у него висело полотенце, так что Кристина не стала дергаться заранее. Он проводил ее в комнату, усадил на диван, сам сел напротив на стул, сразу развалился, потянулся за пепельницей и закурил.

Сейчас было не до капризов на тему дыма.

Она боялась, что квартира Алексея окажется какой-нибудь… Или слишком роскошной с белыми диванами и стеклянными лестницами, или, наоборот, съемным клоповником и тогда все будет ясно с его желанием, чтобы она принесла извинения лично. Но это был почти обычный дом. Разве что в центре и за забором, но такие строили и у Кристины в районе. Три комнаты, одна из которых гостиная-кухня, книжный шкаф во всю стену, никаких лестниц.

Она успокоилась.

– Алексей, я правда очень сожалею, что вы меня неправильно поняли, – Кристина натягивала рукава свитера на пальцы, но он чуть сел после стирки, и они все время сползали.

– Ты. Не вы – ты, – Алексей прищурился, выпуская дым.

– Да, ты… – поправилась она. – Ты ничего плохого не сделал, а я наорала так… Наоборот, только хорошее. Прости.

– Прощено и забыто, – отмахнулся Алексей. – Но ты ведь не просто так решила каяться? Что случилось?

Кристина вспыхнула, понимая, что вот сейчас ей придется сделать самую ужасную, наверное, вещь в своей жизни. Просить. У человека, который хотел от нее совсем не дружеского общения. И она прекрасно понимала, чем это может обернуться. Но вариантов не было.

– Моя мама очень больна, – Кристина сжалась от ужаса, понимая, как жалко и лживо это звучит. Как у этих людей в метро. Мама больна, отстали от поезда, операция на мозге сыночку. – Нужны деньги на обследования и… Нет! – она вскрикнула, увидев, что Алексей хочет что-то сказать. – Я не попрошайка! Я хочу взять у вас в долг.

– У тебя, – снова поправил Алексей, туша окурок. – Но как ты собираешься отдавать? Ты еще учишься, да и потом, даст бог, будешь учиться еще лет пять. И о какой сумме речь?

Кристина зажмурилась и назвала стоимость всех обследований. То, что вычислила, что успела нагуглить и понять про мамино состояние. Все, на что она надеялась – что потом сможет разобраться, что там за квоты и как получить лечение бесплатно. Но сейчас, как все на форумах твердили, главное – понять, что происходит, не теряя времени.

Она открыла глаза, готовясь увидеть на лице Алексея – что? Что это слишком много? Или наоборот? Хоть что-нибудь. Но он смотрел точно так же, как до этого и даже кивнул – продолжай.

– Я многое умею. Вы сами… Ты сам говорил, что я талантливая. Думаю, когда я поступлю, я смогу параллельно работать и отработаю эту сумму.

– Вряд ли, – спокойно сказал Алексей. – Но я тебя понял. Подожди.

Он задумался. Закурил еще одну сигарету.

Кристина сидела ровно посередине дивана, тянула свитер на пальцы и старалась не смотреть на него. Оглядывалась по сторонам, но обстановка отпечатывалась в голове вспышками. Вспышка – телевизор на стене. Вспышка – стеклянный стол в кухонной зоне с отколотым углом. Вспышка – погремушка на полу. Интересно.

Вспышка – яркие томики фантастики в книжном шкафу.

– Хорошо, – сказал Алексей минуты через три. – Я дам тебе эту сумму, даже в два раза больше. Только ты напишешь расписку с условием вернуть не позже, чем через пять лет. Я тебе верю.

– Спасибо! – Кристина вскочила, чтобы… обнять? Она сама растерялась и тут же села обратно. Алексей посмотрел на нее удивленно.

– Не торопись. Еще вот что. Я устрою тебя на работу. Хорошую работу с хорошей зарплатой и возможностью учиться. Правда, на вечернем. Это чуть снизит твои притязания… хотя, помню, у тебя их практически вообще не было, так что снижать и нечего.

– Вы… Ты… Спасибо! – Кристина чуть не плакала. Это было больше, чем она могла бы просить. Если бы у нее была работа, она бы могла найти деньги в других местах. Она сможет.

Если только сейчас не будет еще какого-нибудь условия. Неявного.

Этого она боялась больше всего. Но к этому была готова.

Но Алексей ничего больше на этот счет не сказал. Он усадил ее за отколотый стол, продиктовал текст расписки. Научил не ставить подпись, пока не увидит деньги. И тут же перечислил на ее банковский счет всю сумму.

И даже потом ни на что не намекал. Предложил выпить чаю и поговорить. Раз у них не получилось свидания, они ведь могут пообщаться как друзья?

– Расскажи о себе, – предложил он. Точнее, почти потребовал. Но он обо всем говорил с некоторым требованием в голосе. – Чем интересуешься, чем занимаешься целыми днями, что любишь, что ненавидишь. Какие сны тебе снятся.

Про сны было странно, но в остальном Кристина с готовностью отчиталась. Рассказала про то, как любит Англию и все, с ней связанное. Как с детства учила язык. Как радовалась поездке. Потом почему-то перескочила на школьный лагерь, в котором была в прошлом году и как рассказывала придуманные истории в тихий час.

Про Варю рассказала, как они дружат. Про мальчишек.

Она не знала, что ему может быть интересно и металась с темы на тему, но Алексей только подливал еще чая из френч-пресса, кивал и курил.

– Я не знаю, – наконец иссякла Кристина. – Не знаю, что еще рассказать. У меня нет ничего интересного или особенного.

Ей хотелось вернуться домой и успокоить маму, но она не смела первой прервать этот визит.

– Вот и я думаю – что же в тебе особенного… – задумчиво сказал Алексей. – И не понимаю…

– Что? – Кристина даже испугалась его тона – немного угрожающего.

– Нет, ничего, не обращай внимания. Ты устала, наверное? Вызвать тебе такси до дома?

– Я доеду, все в порядке! – Кристина метнулась в прихожую как-то неприлично быстро, но он же должен понять!

На улице она долго дышала, как будто пробежала как минимум полумарафон и никак не могла отдышаться. Теперь все должно было быть хорошо. Правда ведь?

Она почему-то перестала торопиться, словно главное было – вырваться от Алексея и теперь просто медленно брела по улицам домой, начисто забыв о метро и автобусах.

29. Ирн

– Господин президент! Вас спрашивает странный человек, говорит, он ваш лучший друг и… Вот и он.

– Какая чушь, у меня нет дру… – президент обернулся и встретился взглядом с зелеными кошачьими глазами. Он всегда терпеть не мог кошек. Да и откуда у него могут быть зеленоглазые друзья с длинными светлыми волосами, гибкие как ива, жестокие как осока, режущая руки того, кто цепляется за нее, пытаясь не утонуть в болоте, которое только что притворялось зеленой полянкой.

– Что за чушь, как вы могли забыть моего друга! – поправился президент. – Я что, не давал указаний пускать его днем и ночью?!

– Но вы… – впрочем, те, кто знает его характер уже утянули говорящего за дверь.

Лучший друг президента обогнул его стол и подошел к окну. Уперся длинными тонкими пальцами в холодный мраморный подоконник и посмотрел в засвеченное небо над городом.

– Я один все не успею, – тоскливо сказал он президенту, словно продолжая состоявшийся когда-то разговор. – Нужно объявить диспансеризацию по всей стране. Запиши.

– Зачем? – удивился президент. В виске у него толкнулась жилка, послав луч боли, обежавший череп по кругу и снова толкнувшийся в висок. Непонятно, зачем ему сейчас с этим возиться. У него другие интересы.

– Проверить всех на такие маркеры в крови, – лучший друг президента подошел к столу, взял первый попавшийся листок и записал на нем несколько букв и цифр. И смотреть радужку. Срочно.

– Зачем тебе это? – президент почувствовал, как боль в голове усилилась. Все вокруг вдруг подернулось аквамариновой дымкой, словно он под водой. Не хотелось ничего делать для этого лучшего друга. Но и не сделать было нельзя.

– Да хватит сопротивляться! – раздраженно сказал лучший друг президента. – Интересно, откуда у тебя такая защита…

Президент потер виски. Сквозь боль было невозможно думать.

– Когда тебе по всей стране искали десятилетнюю девочку именно с пшеничными волосами и вводили обязательные обследования для детей, ты что-то не сопротивлялся!

– Откуда ты знаешь?! – взвизгнул президент. Логика говорила, что лучшим друзьям такое не рассказывают. Но в голове билась птицей боль и дальше думать он не мог.

– Это все знают, – пожал плечами зеленоглазый… друг. – Все, хватит.

Президент вдруг достал чистый лист бумаги и написал несколько строчек, аккуратно переписав буквы и цифры с испорченного указа перед ним. Подписал, поставил печать, хотя это было уже лишним и отложил в стопку обязательных для исполнения директив.

Головная боль схлынула, как и не было. Но и того, кто сидел на подоконнике, опираясь подбородком на колено, он тоже не знал. Президент потянулся к кнопке, чтобы позвать охрану, но тот сказал:

– Забавно будет знаешь, что?

Он легко спрыгнул с подоконника, прошел в спальню за кабинетом, где лежала среди смятых простыней совсем юная девочка, коснулся ее лба и поменял души местами.

* * *

– Что вы себе позволяете, это парламент!

– Хуямент! – хором отозвались четыре предыдущих оруна, которые тоже начинали с «это же парламент», а сейчас стояли без штанов перед трибуной и время от времени выкрикивали что-нибудь непристойное. Но не они беспокоили всех входящих, а странный человек в темных очках, который сидел, задрав ноги на кресла впереди и голосовал против каждого вносимого закона. В одной руке у него была бутылка шампанского, в другой – бенгальский огонь, который и не думал потухать.

– Раздевайся! – крикнул он шестидесятилетней депутатке от далекого округа, о котором никто за все годы ее присутствия так и не почитал даже в Википедии.

Она застыла, глядя в сияющие зеленью глаза. Хор орунов застыл в ожидании – что еще придется пропеть? Фейри отхлебнул шампанского и хотел было придумать для нее еще одну жестокую забаву, но депутатка вдруг положила стопку папок на стол, расстегнула свой пиджак и стащила его, потянула заправленную блузку, выпустила из плена лифчика давно обвисшие морщинистые груди…

Ирн не стал досматривать стриптиз. Просто через пару минут, когда обнаженная дева с золотистой кожей робко подошла к нему, он закинул ее себе на колени, поцеловал в искусанные коралловые губы – и о прошлом напоминала только груда несвежих тряпок на полу, лежавших как сброшенная прошлогоняя кожа змеи.

Но в ее глазах тоже не нашлось золотых искр. Просто во все времена и всегда были те, кто охотно шел за танцующими фейри. Бедовые девушки, безумные юноши. Это не значило ровно ничего, кроме того, что они родились чуть иными.

Но фейри в их роду не было.

Ни в одном из крупных правительств мира не было фейри. Никаких золотых искр, никакой колдовской зелени, никаких сухих листьев, звона колокольцев, зачарованных слуг.

Сколько Ирн загадал загадок, сколько убил тех, кто вставал у него на пути, сколько он соблазнил мужчин и женщин, сколько?

Почти везде, где он прошел – теперь были фейри. От указов разлетались в стороны звонкие монетки, превращавшиеся в навоз поутру. От подсчитанного бюджета пахло жженной карамелью или болотной тиной – зависело от того, как много там подтасовок.

На парламентских сессиях теперь все начиналось и заканчивалось оргиями. В королевских семьях рождались сплошные близнецы с капризными личиками. Урожай яблок в этом году по всему миру выдался безумным, будто вместо нефти теперь можно было использовать сидр.

Все это было отлично.

Но Ирн не верил, что в мире не осталось ни одного фейри кроме тех, что он сделал сам.

Кто же тогда владеет сердцем магии?

И кто управляет миром?

30. Кристина

Все сразу стало поправимым. Или казалось таким. Деньги решают почти все проблемы.

Кристина добилась записи на самые точные исследования, мама ненадолго очнулась и нашла специалиста, которому можно потом отнести результаты. Все это быстро, буквально сегодня-завтра. В таком деле медлить нельзя.

Денег ушло не так уж и много, хотя Кристина не обольщалась, все еще было впереди. Но ее приводило в отчаяние, как многое зависит от совсем небольшой суммы. Как жутко, когда этой суммы нет.

Алексей позвонил на следующий день вечером и предложил сходить в кино.

Кристина так удивилась подобному совсем детскому свиданию, что даже не нашлась, что ответить. К тому же посчитала, что отказать будет… неблагодарно? Но и идти не хотелось.

– Ты не думай сейчас, что это связано с деньгами, – правильно понял ее неловкое молчание Алексей. – Если не хочешь, то не иди, не буду же я тебя принуждать. Я же тебя не купил.

– Мне нужно заниматься, – пробормотала Кристина, ругая себя за то, что так и не смогла ответить честно.

– Да, конечно, я понимаю. Экзамены, подготовка, – заспешил согласиться Алексей.

Но на следующий день они столкнулись прямо в школе. Он выходил от директриссы, а Кристина шла с последнего урока, надеясь, что у нее будет пара часов до возвращения мамы. Хотелось просто погулять, пусть и с тревожными мыслями в голове. Поболтать с Варей, та уже начала обижаться на нее.

– О, ты свободна! – обрадовался Алексей. – Давай зайдем в кафе, я видел у вас недалеко симпатичное местечко. А потом я тебя подкину до дома.