В когтях безумия

Охотник ударил три раза, делая большие паузы. Спустя пару десятков ударов сердца дверь открылась.

— А, пришёл, охотничек, смотрю настроение у тебя приподнятое, значит подстрелил кого-то, надеюсь, твоя добыча и мне радость принесёт, заходи, — хозяин жестом пригласил охотника в дом и закрыл за ним дверь на три мощных засова и две цепи толщиной с запястье.

— Никогда не понимал, зачем нужно столько мощных засовов и цепей на такую хлипкую дверь, да она скорей с петель слетит, — сказал охотник, пристраивая лук и стрелы в уголке прихожей.

— Э-ах, — выдохнул хозяин, — ты как всегда, я тебе уже сотню раз говорил, что мне так спокойнее.

— Люди увидят, так сразу заподозрят неладное. Почему этот, зубных дел мастер из Корвиса, вдруг приехал к нам, построил тут дом, ночью у него постоянно горит свет, а на двери такие засовы, что врата Сэт Хема позавидуют, — поддел охотник хозяина.

— Всё, перестань, беду накличешь ещё, покажи мне лучше улов, что там у тебя в «грыже»? — было видно, что хозяин дома-крепости уже давно знаком с охотником и уже невольно разговаривал с ним на его же языке.

— Неужели в дом не пригласишь, и мы все так и будем пороги обивать?

— Оу, прости, конечно, проходи в гостиную, садись, — суетливо, поглаживая маленькую лысину пригласил его за стол мужчина на закате средних лет.

Охотник снял с пояса свою «грыжу», расстегнул пунцовую пуговицу и извлек содержимое «грыжи» на стол.

— Ну ты как всегда, — запел зубодёр, — снова зубы клыкачей. Нет, чтобы что-нибудь поинтереснее, их у меня в коллекции уже полно.

— Не привередничай, бери, что дают, тебе всё равно больше не к кому обратиться, и про плату не забудь.

— Это верно, не к кому, не к кому… Всё по стандартному тарифу, по одному серебрянику за зуб, — хозяин достал из сумы на полке две монеты и бросил их на стол.

— С тобой приятно иметь дело, — улыбнулся охотник и приподнял воображаемую шляпу.

— Да, паясничаешь, а я к тебе, как к сыну, всем сердцем. А ты… Нет, чтобы хоть раз отблагодарить мою к тебе доброту и щедрость зубом сарга, — растяжно на выдохе заохал зубодёр.

— Вот это запросы у вас, папаша, — усмехнулся стрелок, — да чтобы сарга завалить нужна целая армия, если не две, так что, будь рад малому.

— Малому… — выдохнул хозяин лома.

— Малому, — подтвердил охотник, — хотя зная, что ты делаешь с ненужными тебе зубами, ты должен просто прыгать от счастья, а я — получать в два раза больше денег!

— Попридержи коней, юноша, нельзя забывать тот факт, что на клыкачей ты охотишься по своей воле и получаешь неописуемое удовольствие, — охотник закатил глаза, понимая, что папаша в чем-то прав.

— Но всё равно, не отрицай тот факт, зубодёр ты старый, что устроился ты здесь очень хорошо и свесил ножки. Наладил производство своей дури. Мелишь зубы, добавляешь в порошок какую-то траву, от которой у тебя весь дом провонял, и сбываешь в Корвис, Коммен и особенно в Крокатун. В бордели и прочие места для усмирения человеческой, и не только, похоти.

— Хах, стервец, всё-то ты знаешь, чую, зря тебя я посвятил в свои дела, так глядишь, и вся деревня узнает, а потом мне снова придётся бежать, как из Корвиса, не хотелось бы повторения истории.

— Звучит оскорбительно, ровно как и твоя цена за мои услуги, особенно на зубы клыкачей, — возразил охотник.

— Ну хорошо, тише, торгаш ты проклятый, таких поискать ещё надо, увеличиваю тариф три серебряника за два зуба и не зли меня лучше.

— По рукам, — довольно улыбнулся охотник.

— По рукам, — передразнил его зубодёр, — дойную корову из меня делаешь.

— Ничего, голодать не будешь, — охотник взглядом показал в сторону соседней комнаты, где зубодёр обычно занимался своими «делами», встал из-за стола, поблагодарил хозяина и направился к выходу, забрав колчан и лук из угла для кочерёг.

— Счастливо оставаться, Рен, — крикнул ему вслед зубодёр.

Охотник ответил жестом. «Счастливо оставаться, нет уж, поселения клыкачей уходят все дальше на северо-восток, я должен последовать за ними, всё имеет свою цену, даже месть», — подумал он про себя и направился к своему дому.

Луна также, как и всегда, перламутрово отражалась в горном разделительном ручейке. Звёзды всё также искрились на ночном небе. Всё так же ночами горел свет в доме зубодёра, и все также Рен жаждал мести. Пожалуй, в этом мире, действительно, есть вещи, которые остаются неизменными.

Глава 10

Штиль

Солнце нещадно палило, ехидно улыбаясь и медленно перекатываясь по небосводу. Ни облачка, ни ветерка. На море полнейший штиль. Хоть смейся, хоть плачь, хоть вешайся, хоть за борт с камнем прыгай. «Беглец» застрял где-то посередине пути между Глоктой и Сколом. Команда была встревожена. Все до единого припоминали пивные истории в трактирах о море Покойников.

— Один мой земляк рассказывал мне, когда мы встретились в Вильгии, как он просрал команду и корабль. Он был чертовски ловкий моряк! Капитан корабля! В море Покойников они попали в затишье, им также солнце сушило рты. Они пробыли в безветрии чёртову неделю! — моряк активно размахивал руками, брызжа слюной и расставляя ударения как заправский сказочник. — Че ты начинаешь! Как есть говорю! — моряк пытался опровергнуть сомнения.

— Что было дальше, не таи! Рассказывай, забери тебя…

— А ну как попридержи свой гнилой язык, сучёныш, — зло ответил ему рассказчик, — беду накличешь, ирод!

— Давай говори! — раздалось из толпы с другой стороны

— И скажу! Семь дней они стояли на месте, как рассказывал мой земляк, какие-то бесы повыбрасывали вёсла за борт тёмной ночью, чтобы никто случайно не увидел их тени. На восьмой день из воды в небо выскочил огненный червь, точно такой же, как эти, которые в хлебе из Глокты живут, жрут и срут там, во! — моряк захохотал, одновременно показывая руками насколько был огромен этот червь, толпа охнула и одобрительно закивала. — В следующий миг небо рухнуло, стало темно и запахло дохлой человечиной, это их червь сожрал, целиком заглотив корабль! — он клацнул руками, показывая пасть червяка, толпа охнула, кто-то снял шляпу, кто-то стал ныть и бурчать себе под нос всякие молитвы.

Костик сидел в тени, облокотившись на бочку, и слушал эти проповеди безумца о последнем дне жизни без особого энтузиазма. Каждая новая деталь, рассказанная моряком, забавляла его, и он слегка улыбался. Одно лишь верно — солнце чертовски жарило и сушило рот, и скоро будет неделя, как они последний раз чувствовали порывистый морской ветер. Внезапно капитан вмешался разговор.

— А ну отставить! — заорал он. — Что за бредятина, какой к бесам огненный червь из воды? Ты что, последний тупица и не знаешь, что вода гасит огонь, м? — капитан пристально смотрел в глаза смутьяна, толпа приняла во внимание аргумент капитана и стала перешёптываться.

— Так всё и было! — возразил матрос.

— Щенок ты с салом вместо мозгов, — спокойнее ответил капитан, — скоро подует ветер с востока, чую, — толпа активнее зашумела и закивала, знаменитая чуйка капитана еще никогда не подводила.

Капитан развернулся на месте и направился в каюту, где не так жарило проклятое солнце. По пути он увидел Костика.

— Ухмыляешься, солдатик? — издевательски спросил капитан.

— Что-то в роде того, морячок, — не остался в долгу Костик.

— Ко мне в каюту, живо, и дружков своих приведи. Разговор есть.

Костик достаточно быстро разыскал своих. Они сидели в трюме и кидали в днище бочки нож, на меткость — кто ближе к центру, тот и победил, предварительно поделив оставшиеся деньги между всеми и сделав ставки, чтобы привнести, так сказать, некий азарт в действие. Так общая казна перекочёвывала из одних рук в другие и снова раздавалась на всех.

— Капитан зовет, пойдемте, — позвал их за собой Костик.

Никто не спрашивал зачем, и как он посмел оторвать их от столь важного и интересного занятия. Все примерно понимали и рассчитывали на какое-нибудь очередное дурацкое задание, например, выпаривать соль из морской воды на лучине.

— Какого хрена вы забыли на моём корабле, отвечайте!

Шестерка переглянулась.

— Мы тебе заплатили, пашем, как проклятые на твоём корабле, драим чертовы палубы! Тебе мало?! — как всегда раздраженно вспыхнул Линд.

— Да засунь ты себе в зад эти деньги. Какого чёрта вы появились в Глокте, а главное откуда, отвечайте! Или выдам вас на самосуд команде, скажу, что это вы причина их скорой смерти, что червь ищет вас! — могло показаться, что капитан нервничает и сам поверил в эту сказку про огненного червя.

— Какое это имеет значение. Штиль — лишь стечение обстоятельств. Природа капризна. Поверь, я разбираюсь в знаках природы, — спокойно парировала его выпад Шарли.

— Да, это точно, кому как не тебе в них разбираться, лесная баба.

— Объясни, — спокойно ответила она.

— А-аха, шифруетесь, черти, но я вас раскусил. Ты, — он ткнул пальцем в Шарли, — лесная баба из Дойейтайна, какого ты забыла в Глокте, вы, лесные, ненавидите выбираться из своих лесов. Теперь ты, — он ткнул пальцем в Костика, — «рогоносец», я думал вас всех перебили ещё в войну Песков, откуда ты взялся на острове дезертиров и предателей, а? Бежал с поля боя? А? А-ха, цвет гренганской армии! Но как ты смог столько прожить? Война песков была черт знает когда! Или ты на самом деле сдох? — он засмеялся и указал на Линда, — я видел тебя в Пандемии, весь такой при параде, важный, но сказать, видел, как ты машешь своим фламбергом, ничуть не хуже, чем десертной вилкой! Теперь вы двое, — он обратился к Рези и Ребому, — ты что, забыла, что вашим запретили иметь армию сразу же после битвы при Сэт Хеме, когда все кончилось. Многие из вас встали на сторону врага! А ты, ты похож на мага или безумца, да тебя в таком виде разорвут в любом городе, кроме Глокты, где плюют на все правила и законы! Маги нынче не в почете, все на них смотрят с опаской и недоверием. И ты, бородач, — обратился капитан к Яру, — на твоём топорике выбито имя мастера «Бахадир». И поверь мне, я знаю, кто это. А если ты — это он, или как-то с ним связан… Так что лучше вам раскрыться по добру, по здраву, иначе я выполню свое обещание — команда хоть потешится, ну!

Костик решил взять ответственность на себя, опередив своих собратьев по несчастью.

— Дай нам время. До захода солнца.

— У вас время, пока горит свеча, — капитан зажёг свечу, — я жду.

Глава 11

Похищение Аины

Осень — тоскливое время. Умирает природа, животные готовятся к спячке, к суровой зиме, ведь в Сибири других не бывает. Вместе с угасающим летом порой угасают и люди, так старший брат Аины погиб, защищая свою Родину на границе с бывшей Монголией, сейчас уже Китаем. В СМИ это объявили несчастным случаем, но что они еще могли сказать, зная и без того накаленную обстановку в мире, где каждый сам за себя, где есть Запад и Восток, а все остальные между: вот и Россия оказалась между, ввиду своего географического положения и герба. «Несчастный случай» произошел ночью, в три часа шестнадцать минут по местному времени. Со стороны Китая в наши аванпосты полетели снаряды, погибло много пограничников. Позже, по официальной версии, это была вовсе не атака на российские границы, а просто внезапное возгорание склада с оружием на территории Китая. Безусловно, огонь был беспорядочным, и многое летело в «молоко», но снова «но». Откуда тогда взялись на нашей территории боеголовки от ракет ближнего радиуса действия, которые точно били по нашим постам? Ведь по-хорошему, в арсеналах пограничников есть, в лучшем случае, огнестрельное и холодное оружие. А тут, видите ли, появились весьма серьезные ракеты. Не ясно. А после в новостях говорят, что в Краснокаменске видели толпу вооруженных азиатов, мотивы которых были неизвестны, а разузнать это полиции было, вероятно, лень. Были ли они из местного ассимилировавшегося населения или же это были гости из Поднебесной, ловко перескочившие нашу границу, словно весенний ручеек.

Сегодня, двадцать первого сентября, спустя два года после инцидента, Аина с родителями собиралась на кладбище, к могиле сына и брата. За последние годы родители Аины очень изменились, в худшую сторону. Некогда полные энергии, веселые, жаждущие путешествий, они превратились в замученных жизнью стариков — и это в сорок пять лет. Однако старые привычки давали о себе знать, вот уже второй год к ряду дорога до кладбища «Песчанка», становилась небольшим путешествием. Они жили на Паромной улице, что находится на юге города, близ реки Ингода. На одном из островов у родителей Аины был тайник, где они прятали лодки, плоты и разнообразное снаряжение. Власти города запретили пользоваться рекой, как дорожным маршрутом ввиду ее загрязнения, и как следствие, опасности для здоровья. Между островом и материковой частью был налажен брод, точнее просто насыпь из песка, по которой они тайком ночью, перебирались на остров и приводили лодку в рабочее состояние.

— Ну, понеслась, Удалая, — сказал отец Аины, так назывались все его лодки, спрятанные в этом тайнике.

Теперь им предстоял десятикилометровый спуск по реке в полной темноте, что уже повышало сложность, вдобавок ко всему нельзя было зажигать огни, чтобы суметь остаться незамеченными. Они не говорили, отец лишь изредка давал указания как и что делать, чтобы аккуратно пройти малочисленные пороги и мели. Как только они вышли за территорию города, отец разрешил зажечь огни и два маленьких прожектора открыли свои веки и уставились вперед. Вскоре, без происшествий, как и всегда, они добрались до места высадки, рядом с причалом, на береговой линии, уже лежало несколько лодок «Удалая».

— Скоро нужно будет гнать машину за ними, лодки нынче — роскошь, — проговорил отец и вступил на берег, подтаскивая за собой плав. средство.

Они спустились на берег, спрятали лодку, взяли с собой вещи и двинулись вдоль железной дороги, в сторону кладбища также молча, как и в предыдущие часы.

Ворота кладбища были открыты. Они проследовали к могиле сына и брата. Оставили ему хлеба на могилке и неподалеку разбили лагерь. «Дикое зрелище», — скажете вы, но нет, абсолютно обыденное для этой семьи, может быть, поэтому у них было крайне мало друзей. Людей отпугивает такая странность и отсутствие какого-либо страха, но Аине было тревожно. Аина была единственной из семьи, кто смог жить после смерти брата, она могла проявлять эмоции, у нее были свои увлечения, но и родителей она бросать не хотела, ведь она их любила, поэтому потакала им в их безумствах. Родители спокойно разбили лагерь, развели костер и также спокойно уснули. Аина сказала, что еще посидит у костра и придет в палатку позже. Странные мысли тревожили ее, никогда раньше она еще так не нервничала, как сегодня, будто бы что-то должно было случиться. Она прижала колени к груди, сидела, пила чай и смотрела то на костер, то на звезды. Вдруг в небе она заметила знак, символ — это была английская буква «R», в переводе с какого-то рунического или символьного языка, это означало путешествие, трансформацию. Аина насторожилась, она стала оглядываться. Слева деревья, освещаемые лунным светом, сложили символ «<», что означает поворотный пункт. Да, она знала эти символы, ведь Аина увлекается семиотикой и всем, что с этим связано. Она встала и немножко прошлась вдаль от костра, чтобы найти еще зацепку. На одной из могил был косой крест, похожий на «х», только одна из палок была длиннее, этот символ означал необходимость и испытание. Слишком все хорошо связывалось в логическую цепочку, от этого ей становилось не по себе. «Вскоре все изменится, необходимо преодолеть тяжелое испытание, которое приведет к трансформации», — говорили ей символы. Аина стала нервничать, про себя вспоминая все буддийские мантры, которые она заучила из воскресных богослужений в Читинском дацане, как и многие другие прихожане. Следующий символ — «|», он обозначал опасность. Аина резко обернулась.

— Бу!

Она отшатнулась, сделала шаг назад, споткнулась о низкую оградку могилы какого-то бывшего полицейского. Вдали сверкнула молния, осветив на мгновенье портрет лысого дядьки в черном похоронном костюме, лицо его не выражало эмоций. Надвигался дождь, нужно было возвращаться в палатку, но у мужчины, идущего на нее, явно были другие планы. Она, сидя на земле, толкалась и отползала прочь от него, пока не уперлась спиной. Она обернулась и увидела еще одного мужчину в черном похоронном костюме. Без каких-либо эмоций он достал фризовый мешок, накинул его ей на голову и ввёл успокоительное. Тело ее обмякло, мужчина в костюме поднял добычу, забросил на плечо и унёс прочь от родителей.

Эта ночь была ветреной, так часто бывает перед сильным дождем, искры костра попали на сухую листву, деревья, палатку — разгорелся пожар. Сухие, трухлявые, но все еще тяжелые деревья, сложились прямо на палатку и продолжали гореть пионерским костром, попутно устроив для родителей Аины языческий обряд похорон. Теперь могила родителей была рядом с могилой сына. Они вновь воссоединились, но вновь не в полном составе. Вскоре ветер нагнал тучи и пошел сильный дождь, погасивший разгорающийся пожар и не давший заросшему кладбищу превратиться в пепелище. На утро никто не знал об инциденте. В последнее десятилетие люди стали редко ходить на кладбище, чтобы проведать своих родных и подкрасить оградку.

Глава 12

Морской червь

— Эй, очнись, что с тобой? — спросил Костик, медленно проводя рукой перед застывшими глазами Шарли.

— Я кое-что вспомнила…

— И что же это? Наверное, то, что сейчас нас вытащит отсюда, а? — встрял в разговор Линд.

— Нет, не важно, я не знаю, что это было…

Линд побагровел от злости, как можно быть такой легкомысленной, когда всем им грозит беда, едва ли капитан проявит милосердие и снисходительность. Он не узнавал в ней ту ярую лучницу, которая еще пару дней назад безжалостно фаршировала клыкачей своими стрелами.

— Смотри не лопни, матрасник, — увидев его выпученные глаза, сказала Шарли.

— Вот теперь я тебя узнаю, — с легкой улыбкой ответил Линд.

— Хватит, — вмешался в разговор Костик, — у нас нет времени на ссоры, что нам делать с капитаном? Кто мы такие?

— Если бы мы знали, — на выдохе протянул Яр.

— Если бы… — подхватил Ребой.

На верхней палубе послышался топот сапог команды лысого старпома. Его голос нельзя перепутать ни с чем другим. Через мгновение они уже ввалились в комнату. Грязные, в рваных одеждах, пропахшие насквозь потом и морем, их было около двадцати, и все, как один, улыбались во весь свой гнилой рот, выставив вперед оружие.

— Капитан уронил свечу, и она погасла, — с ехидной улыбкой заявил старпом, — вам пора, пройдемте.

«Чёртовы пираты» — у всех пленных скользнула и растворилась эта мысль.

Они не стали сопротивляться. Да и зачем? Да, возможно, они бы и смогли перебить всю команду и капитана, а что делать дальше? О корабле они знали только то, что у него есть штурвал. О месте, где они находятся, только то, что они где-то в море или океане. Сопротивляться было бессмысленно. Одни бы они не выбрались из штиля.

— О, — закудахтал капитан, — неужели вы решили все мне рассказать, это так трогательно, я уже начал было сомневаться в вашей честности и готовился к бунту с вашей стороны, но все обошлось… Для вас, — капитан залился громким хохотом, который вскоре поддержала вся его команда, находившаяся на верхней палубе, — пока обошлось, — капитан сощурил глаза и блеснул золотым зубом.

— Итак, я жду ответы на вопросы, живо! Отвечайте! Ах, не хотите, ладно, — капитан расплылся в улыбке, — Ча-Чак!

Старпом понял все без лишних слов, рванул на себя Рези, ударил по лицу, потащил за собой. Линд было рванулся на выручку, но его тут же огрели по затылку чем-то тяжелым, и он медленно стек на палубу.

— Готовьте мостик! — рявкнул старпом, толпа восторженно заорала.

В мгновение ока раскачивающийся эшафот был готов. Команде здорово осточертел этот штиль, и они залихватски поддерживали любые перемены, особенно если это касалось чьей-нибудь казни. Давненько они уже не занимались порядочным разбоем, но не особо жаловались, ведь капитан мастерски проводил денежные спекулятивные махинации, и ни один разбойник не оставался без выпивки и женщин в портовых корчмах.

— Капитан! — заорал дозорный с мачты, — С севера приближается что-то!

Капитан подскочил к борту корабля, достал подзорную трубу и уставился в направлении вытянутой руки дозорного.

— Пленников в трюм! Живо на весла! Готовьте шлюпки! Право на борт! Шевелитесь, крысы помойные!

Корабль ожил, все забегали, пленников бросили в трюм, но совершенно забыли про Рези, которая связанная вцепилась мертвой хваткой в мостик.

— Быстрее, сукины дети! — орал капитан.

— И раз! И раз! — отсчитывал квартирмейстер на нижней палубе.