Как с гуся вода

Бывают в жизни каждого человека моменты, западающие в душу, запоминающиеся с небывалой яркостью на долгие годы. Со Снежаной это и случилось, хотя она никогда об этом не думала. И главное — где? Рядом с туалетом, да еще в доме Всеволода Владимировича! Она вышла оттуда и столкнулась почти лоб в лоб с мужчиной, словно бы спустившимся на грешную землю из какого-то другого мира. Она остановилась и уставилась на него во все глаза. Высокий, не меньше метра восьмидесяти. Широкие плечи, узкие бедра… от таких фигур у Снежаны, оказывается, просто сносило крышу. Правда, узнала она об этом только сейчас. Лицо вполне обычное, а глаза… тёмные, глубокие. Густые черные волосы. У Снежаны даже голова немного закружилась. Они посмотрели друг на друга так, словно окружающего мира вообще не существовало.

— Всеволод Владимирович ждет вас, — наконец прервал затянувшуюся паузу мужчина.

— Да, да… я уже иду…

— Время — деньги, он не может долго ждать. — Голос незнакомца звучал некой неземной музыкой, а его бархатные темные глаза, казалось, смеялись.

Снежана почти с ужасом ощутила, что она готова упасть к нему на грудь и сказать: «Я на все согласна!» Поразительно на нее подействовала его внешность!

— А вы кто? — неловко спросила она.

— Обслуживающий персонал, — скромно ответил мужчина и протянул ей руку, — Дункан.

— Маклауд? — машинально проговорила Снежана, имея в виду бессмертного горца из художественного фильма. Что это — сон? Чудесный сон?… Но она была не против, чтобы этот сон длился долго-долго. Вечно.

Мужчина улыбнулся так обаятельно… лучше бы он этого не делал! Ей стало совсем не по себе.

— Меня на самом деле зовут Дункан, но в России друзья называют меня Дима.

— Уже лучше, — ответила Снежана, протягивая руку. — Снежана.

— Очень приятно.

— Мне тоже, — покраснела она, чувствуя, что всю ее колотит от непонятного озноба. Что с ней происходит?

«Какой он красивый! Кто это? Откуда он? Боже мой! Такой мужчина… наверняка у него кто-то есть. Сколько сердец он, наверное, разбил! В глазах читается, что он все знает о нас, женщинах, видит нас насквозь. Он заметил и мою реакцию… Как я, наверное, смешна… Я просто ошалела от него! Но что я могу сделать? Нельзя быть таким красивым! Стоп! Никогда в жизни я так не терялась. Что он обо мне подумает? Как стыдно… но я ничего не могу с собой поделать. О чем это я? Нет, не то… Где я? Или — кто я? Почему мне так сладко, и страшно, и хочется плакать и смеяться одновременно? Я с ума схожу…»

— Снежана, вы слышите меня? — услышала она его слова сквозь какой-то туман, окутавший все ее существо.

— Да? Что? Да, я слышу! — Она оперлась рукой о стену. Твердая, крепкая. Помогает прийти в себя.

— Я говорю, что хозяин ждет!

— А! Вот оно что! — Она обрадовалась, что сумела вернуться в реальность. — Идемте… Что мы тут стоим?

— Действительно, — согласился Дмитрий и пошел вперед.

Все ее внимание было приковано к его фигуре. Она только сейчас спокойно смогла рассмотреть, что сложение у Димы идеальное, но он этого никак не подчеркивал. Одет он был с подчеркнутой небрежностью. Широкие черные штаны и пуловер в полоску, похожий на матроску моряка. Хотя Дима больше походил на пирата, а не на матроса.

Он вывел Снежану в просторное полукруглое помещение с окнами во всю стену. Стеклянный потолок давал просторный доступ свету. Всеволод Владимирович поспешил им навстречу.

— Где же вы, Снежана, десять минут уже давно прошли!

— Я не смотрела на часы, — ответила она, еле сдержавшись, чтобы не добавить: «А когда увидела ваш обслуживающий персонал, просто потеряла счет времени».

— Вы уже познакомились? — спросил Всеволод. — Это мой садовник, Дун… впрочем, зовите его Дмитрием.

— Да, мы уже познакомились, — мягко ответил Дмитрий.

— Дело в том, Снежана, что официантов я вызвать не успел и обслуживать нас будет Дмитрий. Он не профессионал в этом деле, но, надеюсь, ты не против?

— Конечно, нет, — икнула Снежана. Он решил перейти на «ты»?

Она села за круглый стол с белоснежной скатертью и сложила руки на коленях. Дмитрий накрыл на стол, разложил приборы и огласил:

— Повар сказал: сегодня на обед суп из чечевицы, котлеты, капуста с укропным соусом и молочное желе с черникой.

— Очень хорошо. Неси, — откликнулся Всеволод.

Снежана удивилась. «Боже, что он ест?! Что это за гадость?» — подумала она.

Словно услышав ее немой вопрос, хозяин дома пояснил:

— Я питаюсь только растительной пищей.

— Вы вегетарианец? — откликнулась она, думая о другом.

— Но не из-за убеждения, что убивать животных жалко. Я просто берегу свое здоровье, не засоряю организм трупным ядом, который, что бы там ни говорили, всё равно выделяется при гибели животных.

«Почему-то я так и подумала», — вздохнула мысленно Снежана.

— Но сегодня я сделаю исключение — ради тебя, дорогая. Дима принесет нам бутылку дорогого сухого красного вина.

Официант, он же садовник, кивнул головой и куда- то направился, красиво и уверенно ступая.

Всеволод перехватил мимолетный взгляд Снежаны.

— Хорош, правда?

— Простите? — смутилась она.

— Да ладно извиняться! Дима прекрасен, как Аполлон, к тому же он обладает чертовским обаянием. Я редко беру в дом людей с улицы, но он сумел убедить меня, что он мне нужен. И вот он — в моем доме.

— Он садовник? — уточнила Снежана.

— Понимаю твою иронию… Этот парень больше похож на охранника или личного массажиста… но он действительно классный садовник. Я проверил его, он чист. А уж сколько он рассказал мне о растениях в этом зимнем саду! Я сразу ему поверил. У меня по всему дому цветы, бывшая жена развела. Выбросить жалко, а уход за ними нужен соответствующий, этим Дима и занимается. А теперь все же поговорим о вас…

* * *

Снежана и сама не помнила, как она выдержала этот обед. Дима ненавязчиво, бесшумно и легко обслуживал их, а она несла какую-то чушь. О том, что у нее жизнь не сложилась из-за ее глупой мечты о единственном принце, о непростом детстве и несбывшихся амбициях. Всеволод спокойно слушал ее, изредка вставляя нейтральные комментарии. Затем они заговорили о Злате, ее успехах и о том, что беспокоило Снежану, а именно — об изоляции девочки от других детей.

— Что случилось с ее матерью? — спросила она и испугалась, увидев как изменилось лицо Всеволода Владимировича.

— Эта тема в нашем доме закрыта. Я прощаю тебя только потому, что ты этого не знала, — резко ответил он.

— А может быть, наоборот… Поговорим об этом, и вы не будете так резко реагировать на вопросы о ней? — предположила она. — У меня ведь не праздный интерес. Я учитель и, надеюсь, друг вашей дочери, и мне эта информация необходима, чтобы лучше понять ее, — она словно оправдывалась, скребя вилкой по тарелке.

Еда была ни сладкой, ни соленой — никакой, но ради соблюдения приличий Снежана всё же ела, Всеволод поглощал свои фальшивые котлеты с большим удовольствием. А вино оказалось очень хорошим.

— От Златы вы всё равно ничего не узнаете. Она была слишком маленькой, чтобы что-то помнить по-настоящему, — вытер губы салфеткой Всеволод Владимирович.

— Я бы у ребенка и не стала спрашивать об этом. Хотя она мне сама говорила, что помнит маму. Мама была очень красивая и добрая, и Злата ждет ее до сих пор… Не проще ли сказать ей, что мама на небе и всегда с ней, чтобы ребенок не ждал и не мучился?

— А вы хваткая особа! Из тех, кому палец дай, так они всю руку откусят. Я не сержусь на вас только из-за того, что хочу понять: что такое в вас нашла моя дочь и почему я сам пригласил вас на обед?

— Всё верно, я не напрашивалась, — смело посмотрела ему в глаза Снежана, стараясь не замечать боковым зрением Дмитрия. Стоило только посмотреть на него, и оторвать взгляд не представлялось уже никакой возможности.

— Я расскажу… — Всеволод задумался.

Он взглянул на Снежану так, словно пытался поднять из подсознания нечто, что давно быльем поросло.

— Мы прекрасно жили с Марикой… да, брак наш длился два года, потом родилась Злата. А когда нашей дочурке исполнилось четыре годика, мама наша исчезла.

— Что значит — исчезла? — не удержалась от вопроса Снежана.

— Очень просто. Исчезла, и все… До этого у нас были трения, взаимные упреки. Она говорила, что меня вечно не бывает дома, что ей скучно… а потом произошла неприятная история. Я узнал, что моя жена завела любовника — молоденького мальчишку лет двадцати, работавшего у нее стилистом. Я, конечно, понимал, что в случившемся есть часть и моей вины. Но смириться с тем, что я вынужден делить любимую женщину с каким-то желторотым юнцом, я тоже не мог. Я попросил ее порвать с ним. Какую истерику закатила мне Марика! Я же еще и оказался виноватым во всех смертных грехах. Одно было хорошо: разборки проходили в отсутствие Златы, поэтому ребенок и помнит о матери только хорошее, мы берегли ее. В общем, Марика сделала свой выбор. Она ушла от меня — сбежала вместе со своим альфонсом, забрав свои вещи и драгоценности — несколько килограммов, что я ей дарил, — и обчистив мой сейф, видимо, на первое время.

Лицо Всеволода исказилось как от боли.

— Извините… я не знала… я не думала. — Снежана почувствовала себя неловко.

— Конечно, не думала.

— И с тех пор?…

— Ни ответа, ни привета, совершенно верно.

— Вы ее искали?

— Я не знал, что делать… Конечно, по горячим следам их искали, только не я, а полиция. О пропаже жены и драгоценностей я должен был заявить. Что я и сделал. Начали копаться в нашем грязном белье. Как выяснилось, масса людей знали, что жена изменяет мне. При этом все честно смотрели мне в глаза и жали руку при встрече. Я тогда пережил сильный шок, пересмотрел всю свою жизнь. Я порвал отношения со многими людьми, считавшимися моими друзьями, ушел в бизнес. Я не хочу, чтобы кто-то причинил боль моей дочери, я слежу за этим. Поэтому я не люблю вспоминать тот период своей жизни, хотя, если честно, боли уже никакой не испытываю. Жену мою искали весьма усердно. Единственное, что удалось узнать, — что людей с похожими приметами видели в аэропорту на второй день после ее исчезновения. Но по их паспортам никто не проходил.

— Документы были фальшивые? — предположила Снежана.

— Вполне возможно. Роман их длился примерно год, сбежали они где-то через месяц после того, как я ее предупредил. Они могли подготовиться к побегу, сделать новые документы и исчезнуть бесследно…

Всеволод прервался, отпил вино.

— Довольна?

— Вполне.

— Что, не ожидала, что мать Златы могла просто- напросто сбежать? — прищурил он свои колючие глаза.

— Не думала, что всё так было, — согласилась Снежана. — Считала, что с ней произошел несчастный случай.

За ее спиной что-то звякнуло — это нож выпал из руки Дмитрия.

— Извините. — Он поднял нож и унес поднос.

Снежана не сдержалась и посмотрела ему вслед.

— Не профессионал, я имею в виду, как официант, — пояснил Всеволод, перехватывая ее взгляд. — Да, он — красавчик… Уже все мои сотрудницы, от уборщицы до секретаря-референта, спросили — кто он? Есть ли у него женщина? Вам это неинтересно?

— Что именно? — снова покраснела Снежана.

— Хотите узнать что-нибудь об этом мальчике? Вы — дама одинокая и тоже работаете у меня.

— Мне это неинтересно. Я не флиртую на работе, и меня не привлекают люди, не имеющие высшего образования, — телохранители, шоферы, инструктора, официанты… и садовники, — ответила она.

— То есть обслуживающий персонал вам безразличен? — уточнил Всеволод.

— Да, — кривя душой, твердо сказала она.

— Но вы сами служите. У меня.

— Я вам ничего не должна. Я даю знания вашей дочери, а вы мне за это платите. В любой момент контракт может быть расторгнут.

— Это ты так думаешь… молодая еще! Все в этом мире от кого-то зависят. Все, девочка моя, поверь. А насчет Марики… чтобы закрыть этот вопрос… я ее больше не искал. Зачем искать, если нет любви? Она сделала свой выбор. Даже если этот альфонс бросил ее, она не пыталась вернуться сюда.

— А увидеться с дочерью она тоже не хотела? — Снежана почему-то насторожилась.

— Нет. Я и сам удивлялся. Бросила ее совсем маленькой девочкой и даже не соизволила взглянуть, как она растет. Иногда мне думается, что, возможно, Марики давно и в живых-то нет… Этот жиголо мог ее убить. Отобрал деньги, драгоценности… я ведь даже не знаю, куда они улетели! В российских скупках ее побрякушки не всплывали. Сказать Злате, что ее мать мертва, я тоже не могу, потому что это неправда… Я просто не знаю, жива она или мертва! И не хочу опять делать дочери больно! Скажу, что ее мать умерла, а Марика вдруг заявится!

— Я понимаю…

— Я не имею права ее обманывать. Один раз это уже произошло…

— Уход жены вас здорово подкосил, вы получили психологическую травму. Вы ушли в себя и закрылись от дочери. Злате не хватает тепла и любви. Я в детстве пережила смерть деда и представила ее как предательство с его стороны.

— В чем же состояло это предательство? — спросил Всеволод.

— Он бросил меня, посмел уйти… он не довез меня, Золушку, до дворца с принцем. Вез меня на санках холодной и снежной зимой… и умер. Внезапно. Почти перед самым Новым годом… Я так ждала праздника…

— Ты серьезно считаешь, что он виноват перед тобой?

— Так думала тогдашняя шестилетняя девочка, и я выросла с этим чувством. Но, как и все отрицательные эмоции, мое чувство обиды на деда едва не разрушило меня, мою личность. Только хорошие чувства подвигают людей на созидание.

— Я знаю, — откликнулся Всеволод, приступая к десерту. — Я не перестал злиться на мою бывшую жену… но — что толку? В любом случае, даже если она стала… Шемаханской царицей, она все равно осталась в проигрыше.

— Это точно, — согласилась Снежана.

Всеволод поискал глазами Дмитрия и подозвал его к себе.

— Хоть ты и садовник, но с ролью официанта справился отменно, держи чаевые, заработал, — он выложил на стол сто долларов.