Консультант

Михаил Герасимов

Консультант

ЧАСТЬ 1.

#жиза

— …намокший, продрогший насупился леший… — бормотал себе во влажный от дыхания колючий шарф Лёха, идя мимо тёмных и подсвеченных витрин магазинов, вмороженных в первые этажи жилых домов. Запертые двери под маленькими вывесками, наспех слепленные лесенки к аптечным пунктам, офисам каких-то адвокатов, выкупивших квартиры первого этажа под свои мутные и нудные бумажные делишки. Кто-то там спал на втором, третьем и остальных этажах, изредка открывая глаза и радуясь, что ещё только 4 утра и можно ещё поджать ноги и поторопиться вытянуть из этой пары часов до 6 пару снов, ещё немного расслабухи, неподвижности, тишины и пододеяльного тепла. Где-то в другом районе спали адвокаты из запертых контор, но и их часа через три неизвестное или обычное будильное устройство вытянет из смеси небытия и кошмаров. Им будет потеплее, чем Лёхе, но они такой же качающейся походкой непроснутости побредут по стенке в сторону санузла, кухни, навстречу электрическому свету.

— … насупился леший… — повторил Лёха себе под нос строчку из Высоцкого. — Насупиться сейчас бы не помешало. Гор-рячего с-суп-чи-ка бы…

Завтрак — поминки по вчерашнему дню! — влетела в его сознание готовая мысль. Если завтракать до восхода, то лучше со свечой. — попытался он сменить тему размышлений. Свеча — призрак вчерашнего вечера. Очень хочется ещё немного вчерашнего вечера! Первая мысль стучалась снизу вверх из желудка, а вторая влетела как снежинка в ухо и там растаяла. Как бы там ни было, две мысли самоуничтожились.

За облетелым стволом у края дороги торчала застеклённая рекламная тумба с телевизором внутри. На экране шло кухонное шоу одного из многочисленных каналов круглосуточного чревоугодия. Через грубо перфорированное мелкими круглыми отверстиями оргстекло наружу шел негромкий звук.

Несколько команд соискателей главного приза готовились к забегу к полкам супермаркета за разрешенным количеством продуктов.

— Но, прежде, чем будет включен секундомер, Элис имеет право назвать один продукт, который Джошуа будет запрещено использовать. Элис? Вы выбираете… — протянул ведущий.

— Соль! — радостно выпалила Элис, слегка подпрыгивая.

— Постановщики! — хмыкнул Лёха, прикидывая глубину своих догадок о технике создания подобных передач. — Хрен бы в прямом эфире оператор так быстро отреагировал, переведя камеру на грудь Элис, подпрыгнувшую почти вместе с ней и с небольшим опозданием вернувшуюся в исходное положение в фартуке.

— Элис? Вы это прямо сейчас придумали, или этот коварный ход был заготовлен заранее?

— Сейчас! Это как озарение!

— Понимаю. На кону 10 000 долларов. А как бы вы сейчас себя чувствовали, если бы боролись за 20 000 долларов?

— Я бы запретила воду!

— Опасная, опасная вы соперница! А если за 100 000?

— Я бы вообще не стала ничего готовить. Я бы просто вынула свой мозг и положила его на тарелку жюри. «Приятного аппетита! Мне он больше не нужен!»

— Ага. Отличный диетический мозг! — усмехнулся Лёха. — Использовался только один раз, чтобы подумать, на что потратить приз в 25 долларов за конкурс «Я съем что угодно с завязанными глазами». Сколько таких конкурсов она выиграла, прежде чем добралась до этого с приманкой в десять штук?

Махнув несколько раз перед нарисованным справа от экрана пультом управления, поменял три-четыре канала, он не нашел там продолжения своим мыслям и настроению, и энергосберегающе побрёл вперёд.

Приближалась широкая Марксистская, по которой мелькали ещё не частые машины. Левее нарисуется «Таганка»… Ах, вот откуда у меня ещё эта мысль про лешего! Теперь всё сходится. Ассоциативность и логика в порядке. И сквозь память скорым пассажирским поездом пролетела череда фото, кадров, звуков, ролей, слов, воспоминаний, обдавая то теплом, то ветром, то мурашками. Черно-белые кадры монологов Высоцкого, стихотворение «Памятник», песня про боксера и археолога, острая песня про вождя Мао… И затем эта череда мыслей утихла вдали, как уходящая в горизонт электричка.

Одним из любимых лёхиных мысленных занятий было связывание мыслей, казавшихся случайными. Когда разрозненные мысли хоть как-то увязаны местом, временем или ассоциацией, логикой, то это каждый раз отдаляло пугало маразма. Пока всё логично, ему не страшен хаос, маразм и внешние раздражители, чужие убеждения. Может быть его и подстерегает на этом пути другое, более страшное заблуждение, как абсолютная уверенность и логичность сумасшедшего, но от этого были ещё исправны и очевидны другие предохранители. К этим краям Лёха умышленно сохранял безопасную дистанцию, как и сейчас к кромке тротуара. Мысли должны быть управляемыми и подконтрольными, иначе можно слететь с трассы в овраг безумия. Приятно иногда вдавить педаль в пол, но гнать постоянно и при любой возможности — это лотерея с обязательным «выигрышем» в конце, которого не придётся долго ждать.

За спиной уже с полминуты мягко тарахтел двигатель, наверное легковушки, кравшейся на первой передаче. Мало ли кто ползёт там сзади, держа руль одной рукой, а другой нашаривая в кармане или бардачке зажигалку, или болтая по телефону. Наконец в боковое зрение вползла фара и кусок капота почти впритирку к бордюру. В накачанных промороженных колёсах гулко раздавался хруст вчерашней слякоти и реагентов, колюче трещащих под протектором. И потом фара и бампер просели слегка вниз, повинуясь тормозу, и хруст прекратился.

«Не нашел!» — подумал Лёха останавливаясь и нашаривая свою зажигалку в холодном кармане. Привод стекла водительской двери оторвал захрустел инеем.

— Идёшь? — спросил вполне прогретый голос из приспущенного окна.

— Пока ещё иду. — внутренне ухахатываясь своему философскому ответу, выдохнул Лёха и отступил ещё на полшага от дороги и разворачиваясь назад, чтобы не разговаривать спиной.

Водитель смотрел поверх руля вперёд и видимо о чем-то думал.

— А я пока ещё еду. — на той же высоте ответил он, а потом заёрзал на сидении и над срезом стекла появилась сложенная пополам зелёная двадцатка.

— На «погреться».

Это самое «на погреться» в лёхином сознании однозначно воспринялось не как «На!», а именно «для погреться». Предложение выглядело не обидно, не унизительно, тем более что он ничего не просил. Вроде как двадцать баксов от души, просто так, а не с барского плеча, не от понтов.

— Пасиб!

И фара поплыла вперёд, оставляя в руке узнаваемую неприятную шероховатость бумаги и невидимую сладковатую отраву в воздухе.

За бомжа принял или за ещё какого бедолагу, или просто припёрло сделать добро с утра, или прикормить удачу нового дня? Хрен знает. Ну, пусть тебе полегчает сегодня на двадцать долларов. — улыбнулся Алексей.

Бомжом Алексей не был. И одиночество, которое он экономно выгуливал до открытия метро, было всего лишь очередным приключением, которые никак не собирались заканчиваться со времён студенчества. С тех же времён и не собирались меняться и привычки в одежде, которая не играла в его жизни никаких дополнительных функций, кроме «удобно надевать, легко носить». А лёгкое, не лёгкое и совсем запущенное рассогласование гардероба со временами года в столице вообще вещь обычная. Яркая фирменная обёртка так же обманчива, в конце концов, как и внешняя простота, если из-под неё ненароком не вылезет неприлично дорогой галстук вдогонку за настолько элитным перегаром, что к нему не хватает только флага и гимна Шотландии. Поэтому Лёха и одевался где-то посередине между лыжником и успешным бухгалтером, который не смотрит ни остаток на счете, ни цифры на ценниках.

Машина, за которой Лёхе не было особого повода следить взглядом, остановилась у выезда на проспект и застыла, не включая поворотников.

— Опять завис. По своему не простое утро, наверное, утро у человека.

Не желая провоцировать продолжение общения, Лёха перешел узкую проезжую часть позади машины и вознамерился продолжить свой путь направо, не проходя мимо водительского окна, но едва он поравнялся с машиной, благодеятель (именно так он подумал, это не опечатка. Прим. автора) тоже повернул направо и припарковался. Выйдя из машины и подняв обе руки вверх, как бы предупреждая сомнения и предвещая только добрые невооруженные намерения, он обошел машину спереди и заговорил самым приветливым образом.

— Извини. Можно просто пару слов и пару минут? Только разговор. Никаких коммерческих предложений!

— Валяй!

— Твоё «пока иду» — это 50/50 ответ на то, почему я не уехал. На «двадцатку» обид нет?

— Да ну! На что тут обижаться?

— Хорошо. Проехали. Чем занимаешься?

— Живу, работаю, подрабатываю, развлекаюсь…

— Думаешь? О чем думал, пока вот так шел? Не спрашиваю откуда и куда. Не настаиваю, если что-то личное…

Лёха вкратце пересказал свои мысли за последние минут 15.

— Да, прохладно… Но, если не о погоде, то уже тепло. Тебе куда? Могу подвезти. Мне сейчас как бы всё равно, где колесить. По дороге ещё поговорим, если хочешь. Я — Дмитрий Поленов. Есть небольшой мебельный бизнес, и есть хобби. Я встречаю много рандомных (разных. Прим. автора) людей…

— Кого попало, то есть. Как лотерея…

— Не совсем кого попало, но похоже на лотерею. Интуиция помогает или везение. Я сам не очень представляю, чего хочу, поэтому надеюсь, что очередной выпавший шар подскажет интересное направление. У меня сейчас команда из 4 человек. Бывало и два, и семь. Поставленных целей нет. Мы просто общаемся на разные темы. У каждого из них своё занятие. Они не работают на меня. Никаких обязательств. В любой момент могут уйти и не приходить на следующий день. Нет ни графика, ни требований, и… Если не решил, ехать или нет, то давай хоть в машине посидим? Пробирает.

Из салона рванулся густой запах жареных кофейных зёрен. Двери черного «лансера» мягко, почти одновременно, хлопнули. Ещё через пару секунд ватная глухота от хлопка дверями вытекла из ушей, как вода в душе, и тишину сменил приятный гул обдува стёкол. Из под заднего стекла едва слышно струились нотки «Времён года» Вивальди. Подогрев сидений напомнил горячий песок ушедшего лета.

— Вижу, что надо пояснить. — продолжил Дмитрий, уловив воздействие кофейной атмосферы. — Не терплю автомобильные ароматизаторы, сравнительно мало пользуюсь парфюмом, а свой или чужой бензин отвлекает. — Кофе будешь? — спросил он, откидывая крышку бардачка. Под крышкой красовалась встроенная кофеварка.

— Это как? Первый раз такое вижу.

— Один из моих умельцев замутил. Может быть для лимузинов это и обычная вещь, но здесь она не «до кучи», а по делу. Производительность чисто эгоистическая, чтобы проводку не запалить, но и на двоих хватает. Угощайся.