В объятьях льда

Джад не отводил взгляда от её лица. У него были глаза цвета горького шоколада с золотыми искорками по всей радужке.

— Зачем ты пришла, Бренна?

Она встряхнулась, разгоняя туман в голове.

— Мне нужно поговорить с Пси, а ты Пси.

— А Саша?

— Она не поймёт. — Бренна уважала и любила Сашу Дункан, целительницу душ и супругу альфы ДаркРивер Лукаса Хантера. Но… — Она слишком добрая и мягкая.

— Таков побочный эффект её способностей, — ледяным голосом ответил Джад. Эта его манера бесила остальных мужчин, но, что касается женщин, Бренна знала, что не она одна мечтает растопить его холодное сердце. Внезапно её охватил чувственный голод такой силы, что когти укололи подушечки пальцев изнутри. Бренна подавила порыв, понимая, что не сможет переделать этого Пси.

— Саша ощущает чужие эмоции, — продолжал Джад. — Если ранит кого-то, сама почувствует боль.

— Я знаю. — Сжав кулаки, Бренна принялась мерить шагами комнату. Запах Джада преследовал её, вздымался вокруг тёмной волной, раздражал чувствительный нос. — Это просто келья какая-то! Хоть бы постер повесил. — Комната размерами не отличалась от тех, которые занимали остальные солдаты, но даже самый одинокий волк пытался как-нибудь обустроить жилище.

Комната же Джада поражала пустотой: одинокая кровать с белой простынёй и казённым серым одеялом — вот и вся мебель. Единственным дополнением служил турник, привинченный к стене сантиметрах в тридцати от потолка.

— Мне это кажется бессмысленным. — Джад прислонился спиной к двери, и Бренна невольно залюбовалась его накаченной грудью. — Спрашивай, что хотела.

— Я уже говорила, что у меня бывают видения. Я видела… видела… — Она не могла заставить себя произнести это вслух, вновь пробудить к жизни ночной кошмар. Джад, разумеется, и не подумал прийти на выручку.

— Я объяснял, что это, скорее всего, последствия травмы, которую нанёс тебе Энрике.

— Ты ошибся. Они настоящие.

— Расскажи, что ты видишь.

— Отвратительные, ужасные вещи, — прошептала она, обхватив себя руками. — Смерть, кровь, боль.

Лицо Джада оставалось непроницаемым.

— Точнее.

Внезапно Бренну захлестнул ослепляющий гнев, и страх испарился.

— Иногда мне прямо орать хочется! Неужели сложно хоть иногда проявить немного человечности.

Джад промолчал.

— Уолкер не такой, как ты.

— Мой брат — телепат, и его специализация — работа с молодым поколением. Он был преподавателем в сети.

Бренна некоторое время обдумывала его слова, удивляясь про себя, что он вообще ответил.

— Ты имеешь в виду, что он умел чувствовать ещё до вашего побега?

— Мы все умеем, — поправил Джад. — Смысл «Безмолвия» в том, чтобы научиться выключать эмоции, совсем перестать чувствовать невозможно.

Бренна подумала, какие эмоции он сейчас может прочитать на её лице — его собственное выражало лишь ледяное спокойствие. Гнев, страх… и боль Бренны Джада нисколько не задевали. От этой мысли засосало под ложечкой.

— Но ты ведь сказал, что Уолкер отличается от других.

Джад коротко кивнул, отчего несколько тёмных прядей упали на лоб.

— Поскольку ему на работе и дома постоянно приходилось общаться с детьми, ещё не прошедшими обучение, он всегда был более предрасположен к тому, чтобы при определённых обстоятельствах нарушить протокол.

— А ты? — Раньше Бренна таких вопросов не задавала. — Чем ты занимался в сети? — Ей показалось, что плечи Джада напряглись. Но когда он заговорил, голос звучал ровно.

— Ни к чему тебе новые кошмары. Расскажи лучше, что ты видишь.

Неподвижная фигура Джада излучала опасность. Бренна шагнула ближе.

— Однажды тебе придётся ответить на этот вопрос. — Но по его застывшей позе поняла, что это случится не сегодня. Так что Бренна собралась с духом и открыла ящик Пандоры. — Во сне я видела смерть Тимоти. Но… тогда у него не было лица… просто бледный гладкий овал. — Выбросить пугающий образ из головы никак не получалось. — Я видела, как он погиб. — Острое лезвие рассекает кожу и жир под ней, и обнажаются ярко-красные мышцы.

Джад смотрел на неё, не мигая.

— Возможно, это простой перенос: таким способом твоё сознание пытается переварить образы, которые в нём поселил Энрике.

Бренну бесило, что маньяку удалось нечто подобное. Саша уверяла, что Бренна выстояла и не дала ему добраться до глубинных слоёв подсознания, но Бренна так не считала. Напротив, казалось, будто мучитель проник в самое сердце её разума, осквернил самую сущность её личности. И Саша ещё не знала всего, что сотворил этот ненормальный — что Бренна позволила ему с собой сотворить. Бренна утаила самое худшее и была твёрдо намерена унести этот секрет в могилу.

— Бренна.

Ощущая, как неприятно сжимается желудок, она подняла глаза.

— Перенос?

Пронзительные глаза Джада словно видели её насквозь.

— Возможно, ты ошибаешься, или два образа, старый, из воспоминаний, и новый странным образом переплелись. — Энрике любил мучить её демонстрацией своих прошлых убийств.

— Нет, — возразила Бренна. — Ещё до того, как я увидела тело Тима, я почувствовала разницу… и порезы, и способ их нанесения отличаются. — Излюбленным оружием Энрике был скальпель — и собственный дар кардинала-телекинетика. Кардиналы — сильнейшие Пси, но Энрике выделялся даже на их фоне. — Такое чувство, что меня заставляют смотреть картинки из чужого воображения. — Это её самый сильный страх — очередное издевательство над сознанием, погребённым под гнётом чьих-то больных, тошнотворных фантазий, от которых никак не избавиться.

— Ты — Вер, а не телепат. — На мгновение Бренне показалось, что золотистые искорки в карих глазах Джада стали ярче. — Но это ведь не всё. — Утверждение, не вопрос. Бренна сглотнула.

— Когда я видела убийство, слышала крики, то… — Она вонзила ногти в ладони.

— Что, Бренна? — Голос Джада звучал почти ласково. Или она выдаёт желаемое за действительное?

— Я ощутила возбуждение, — выдавила она, ощущая себя грязной и извращённой… каким-то чудовищем. — Мне понравилось. — В тот момент она страстно желала упиваться агонией своей жертвы, вид крови отзывался в сердце ненормальным предвкушением. — Я получала удовольствие от каждого пореза, каждой мольбы о пощаде.

Выражение лица Джада не изменилось.

— Только во сне?

Бренне отчаянно захотелось, чтобы он обнял её, но Джад Лоурен скорее перекинется в волка, чем коснётся её.

— Мне кажется, во мне живёт часть Энрике.

— Сантано был конченым психопатом. Он ничего не чувствовал.

Её смех показался надрывным даже для неё самой.

— Если бы ты видел его таким, каким видела я, ни за что этого бы не сказал. Может, он и выглядел равнодушным, но наслаждался пытками. И заразил меня.

— У него не было таких способностей. Умение инфицировать ментальными вирусами — большая редкость. — Джад оттолкнулся от двери и подошёл к ней. — Саша не нашла никаких следов в твоём сознании, а она бы точно узнала — её мать в этом деле ас.

— Он что-то сделал со мной, — упёрлась Бренна. — Эти чувства и мысли не мои. — Разумеется, нет. В противном случае она сойдёт с ума.

— У тебя вообще не должно быть видений, — сказал Джад, придвинувшись так близко, что Бренна ощутила жар его тела. Тревога и желание смешались в странный коктейль. — Твой мозг устроен совершенно иначе, чем мозг Пси.

Бренна подняла руку, чтобы провести по волосам, и замерла. Копны волос длиной до пояса больше нет. И этого её тоже лишил Энрике.

— Думаешь, он мог как-то это изменить?

Джад опустил руки, и мышцы груди сократились от этого движения.

— Вполне логичный вывод. Если позволишь просканировать твоё сознание…

— Нет.

Он коротко кивнул, чуть наклонив голову.

— Как скажешь. Но тогда выяснить, в чём причина, будет гораздо труднее.

— Знаю. И всё равно нет. — Никто никогда не залезет ей в голову. У большинства жертв только сознание и оставалось нетронутым. А мозг Бренны пережил грубое насилие, и добровольно пустить кого-нибудь внутрь она просто не в состоянии.

— Как думаешь, в чём может быть дело?

— Не знаю. — Он протянул руку и потрогал синяк на её шее. — Откуда это?

От неожиданности Бренна не заметила, как накрыла его руку своей.

— Синяк? Наверное, Люси поставила во время спарринга. — Пусть Бренна и не годится в солдаты, но всё же должна уметь защищаться… особенно сейчас. Потому что правда, которую она скрыла ото всех, страшная тайна, которую она успешно хранила с того дня, как её спасли, состояла в том, что Энрике не просто повредил её разум. Травма, которую он ей нанёс, оказалась намного серьёзнее. И последствия грозили вовсе разрушить личность.

— Ты можешь разузнать больше про эти мои сны?

Его рука была намного больше её, пальцы длиннее. Бренна остро ощущала его прикосновение. Для Веров нет ничего естественнее прикосновения, но это не значит, что они позволяют всем подряд себя трогать. Это привилегия членов стаи, избранной пары или любовника. Джад не попадал ни в одну из категорий. Но и не оттолкнула его.

— Я прозондирую почву. — Он убрал руку, оцарапав её неожиданно грубой ладонью. — Но лучше заранее приготовиться к тому, что более-менее ясных ответов мы не получим. Ты особенная, единственная, кто выжил после экспериментов Энрике.

***

Скрывшись в тени, он проследил, как Бренна покинула комнату Джада Лоурена. Ему с большим трудом удалось сдержаться, не наброситься на неё прямо там, чтобы удушить. Эта тварь должна была умереть несколько месяцев назад, но выкарабкалась. А теперь ещё и вспомнила что-то. Иначе, зачем устраивать целое представление у трупа?

Он грубо выругался про себя.

Первое время после её спасения он был в панике, но, к счастью, оказалось, что она почти ничего не помнила. Однако если пробелы постепенно заполняются, скоро возникнут проблемы. Причём серьёзные. Ему конец, особенно если она привлечёт на свою сторону проклятого Пси. Стоило выдать этих Лоуренов, когда была возможность, но он всё выжидал, и, в конце концов, жадность вышла ему боком.

Хотя какая разница. Ему совсем не хочется, чтобы его преследовали, как бешеного пса. Он уставился на шприц-инъектор в руке. Он уже опробовал его на Тиме, ослабил парня, и тот стал лёгкой добычей. Можно и с Бренной использовать. Шлюха со странными глазами не сможет разрушить его жизнь.

***

Джад смотрел Бренне вслед, пока она не достигла дальнего конца длинного коридора, где повернула за угол и оказалась в толпе соплеменников. Тренированный разум уловил что-то подозрительное, когда они выходили. Джад не видел причин для беспокойства, однако не сошёл с места, пока не убедился, что Бренна в безопасности.

Закрыв дверь, Джад принялся сжимать и разжимать кулак — рука пылала с того момента, как он коснулся Бренны — действие абсолютно бессмысленное, подсказанное не рассудком, а каким-то глубоко погребённым инстинктом, который легко пробил броню «Безмолвия» в то мгновение, когда он увидел синяк у неё на шее.

Телефон пискнул, напоминая о работе, которую нужно было закончить. Нельзя отвлекаться от цели только из-за того, что маленькая волчица просит помочь ей избавиться от ночных кошмаров. Как будто бы он… хороший. Интересно, что сказала бы Бренна, признайся он, что сам кошмар?

Телефон пискнул во второй раз. Подобрав его, Джад отключил сигнал и пошёл в душ — смыть с себя пот. Ощущение прикосновения к нежной женской коже чуть щекотало ладонь, но он знал, что оно скоро рассеется — запах смерти имеет свойство перебивать любые ощущения.

«А я, — подумал Джад, упаковывая необходимое оборудование, — отлично умею убивать с десятилетнего возраста».

Сегодня в планах простая слежка, но через пару дней — основной удар. Бомбы почти готовы. Сейчас главное — улучить момент. И его руки вновь окрасятся кровью, которая распустится, будто алый цветок, и поведает его настоящую историю.

Глава 5

В бархатном сумраке ПсиНет захлопнулась дверь в комнату, куда никому, кроме посвящённых, не было доступа. Обширная ментальная сеть объединяла миллионы Пси по всему миру, хранила знания, накопленные поколениями, и ежедневно бессчётное количество раз пополнялась новыми данными. Сеть также позволяла разумам встретиться в любой момент, независимо от физического местоположения. Сегодня в самом тёмном её месте — ядре — ослепительно сияли семь разумов, и каждый из них был звездой столь яркой и холодной, что казалось, будто их свет может рассечь надвое.

Сегодня заседал Совет Пси.

Первым слово взял Калеб.

— О чём вы только думали? — Вопрос был адресован мощным разумам Генри и Шошанны Скотт, супружеской паре. — Семейной группе Лью очень не понравилось, что их архивы оказались взломаны, а некоторые личные дела определены в группу риска. — Все отлично знали, что от группы риска до реабилитации один шаг.

— Мы — члены Совета, — ответила от имени обоих Шошанна — в последнее время она говорила за двоих всё чаще. — Мы не обязаны отчитываться в своих действиях перед населением.

— Полагаю, — вмешалась Татьяна Рика-Смайт, — вы нацелились и на другие семейные группы. Для чего вы пометили личные дела?

— Чтобы отслеживать тех, кто склонен нарушить протокол.

— Для тех, кто склонен нарушить протокол, существует реабилитация, — перебила Татьяна непререкаемым тоном.

— Тогда объясните мне феномен Саши Дункан и Фейт НайтСтар. — Шошанна имела в виду двух Пси, не так давно сбежавших из сети. — Никита! Саша, в конце концов, твоя дочь.

— Два случая аномалии, — решительно вступился за Никиту Калеб. — И потом, вы начали заниматься незаконным взломом архивов задолго до происшествий с этими двумя. Какая же связь между вашими поступками и сбежавшими Пси?

— Мы, в отличие от вас всех, предвидели, что рано или поздно подобные аномалии проявят себя. — Шошанна не сочла нужным включать обаяние, которое щедро расточала на публике. — Вы знаете, какие разговоры идут в сети? Открыто обсуждается бунт!