Помоги проекту - поделись книгой:
— Да?
— Да!
— Хорошо…
— Что, хорошо? — Не понял Пётр, услышав подвох моём голосе.
— Кидай меня в петуха, проживу как-нибудь все три свои жизни в нём, и всё.
Тишина… Я думал, он будет возмущаться или ругаться. Но мой «куратор» задумчиво молчал.
— Ты чего притих? — Не выдержал я. — Ну не уверую я в твоих Богов! Противны они мне! Если бы Боги существовали, на Земле не было бы всего того, что там творится. Грязь, голод, нищета, бедность, неравенство, предательство… А! — Я махнул рукой. — Я могу говорить об этом часами, только что это даст…
— Александр… — Тихо произнёс Пётр.
— Александром меня только мама называла…
— Алехандро… — Тут же исправился он. — Я тебя понимаю, но это не те вопросы… Вернее, для них сейчас не время. Сейчас мы говорим о другом… У тебя есть второй шанс, а ты от него отмахиваешься. — Пётр тяжело вздохнул, словно принимая какое-то решение и решаясь на что-то нестандартное, и на выдохе сказал: — Хорошо! Не хочешь другое тело… А если я тебя обратно верну в твоё?
Я остановился на месте, недоверчиво взглянул в лицо моего собеседника, задумался на секунду, и просто, без всяких изысков и расшаркиваний произнёс:
— Нахера? Чтобы я через пару дней снова издох? Мне, как-никак, под 90 годков. Да и мозги в том теле не работают уже от старости. Я как вспомню, какая в голове каша постоянно, аж в дрожь кидает.
— Нет, ты не понял. — Пётр снова искренне улыбнулся. — В твоё молодое тело. Ты же говорил — прожить жизнь заново…
— Серьёзно?
— Ну да.
— В чём подвох? Почему сразу нельзя было предложить? — Я снова нахмурился.
— Ну… Во-первых, ты будешь не так молод, как эти. — Пётр кивнул головой в сторону оставленного у нас за плечами экрана, на котором в основном были молодые люди, от пятнадцати до двадцати лет, если не ошибаюсь. — Я могу вернуть тебя в тело «тебя» тридцатилетнего, плюс-минус.
— Нормально. — Подтвердил я. — Я как раз из тюрьмы вышел…
— А во-вторых… Может там и не будет той тюрьмы… А может ты до сих пор в тюрьме… Всё может быть иначе…
— Это как?
— Альтернативная реальность. Слышал о таком?
— Слышал. — Легко согласился я. В моё время чего только я не слышал — в 21-м веке чего только люди не придумали, до чего только не смогла дотянуться их фантазия… — Я же был стариком, а не умственно отсталым.
— Ну вот! — Обрадовался Пётр, что я так всё легко схватываю и не нужно мне всё детально разжёвывать. — Точно в твою жизнь, в твоё время, и в твою реальность я тебя запихнуть не могу, а вот в одну из альтернативок, где на тебя совершили удачное покушение и где тот «ты» дал дуба, я тебя могу кинуть.
— В дохлый, остывший труп? — Хмыкнул я.
— Ну почему сразу в остывший? В момент смерти. Тот Алекс умер — мы запихнём твоё сознание в его тело, а тельце подлатаем. Будет как новенькое, даже лучше. — Пётр загадочно улыбнулся.
— Ну, воде ничего так предложение. — Я задумался на минуту, переваривая его предложение в поисках подводных камней. — Только это… А если меня через пять минут снова убьют?
Пётр тяжело вздохнул и поморщился.
— Ну вернёшься сюда, выберем тебе новое тело для перерождения.
— Э, нет! Так не пойдёт! — Помотал я головой, найдя в этой схеме слабое место. — Давай что-то придумаем сразу.
— Ладно. Давай. — Теперь задумался уже он, правда не надолго. Уже через несколько секунд Пётр выдал новый вариант, словно он был припасён у него в загашнике. — У тебя остаётся ещё два перерождения. Так? Я дам тебе их… на твой счёт. Если ты умрёшь, переродишься сразу, на том же месте и в том же теле. С одним условие — тело не должно сильно пострадать. Что-то такое лёгкое, например смертельное отравление, или даже незаметное смертельное ранение. Незаметное невооружённым взглядом.
— Я понял — то, что не сойдёт за чудо, а сойдёт за промах или недоработку убийцы. — Кивнул я и добавил: — Пуля в голову?
— Нет… Не перегибай палку. Пуля в голову тебя убьёт окончательно и отправит сюда. С пулей в голове можно что-то решить, это не проблема, но тогда объяснить твоё воскрешение так просто не выйдет. Понимаешь?
— Понимаю. — Согласился я и едва слышно пробормотал: — Чудеса нам не нужны. И как мне понять, убили меня или нет, потратил я одно из своих перерождений или нет? Может мне просто поплохело и я потерял сознание ненадолго, или организм сам справился с ядом, например?
— Ну чего ты такой нудный? — Мой куратор недовольно поморщился.
— Дотошный! — Поправил я его. — Хочу учесть все варианты.
— Я и забыл, что по образованию ты юрист. Ладно… Держи.
— Что это? Ролекс? — Я удивлённо уставился на протягиваемые Петром часы в серебряном корпусе с кожаным чёрным ремешком.
— Да. Ты же любишь Ролекс. На часах будет показываться количество твоих жизней тире перерождений, тире карма… Не люблю это слово — «карма»… — Поморщился Пётр. — Смотри, сейчас на них 12:02 — у тебя будет две жизни. Когда на циферблате стрелочки откатятся назад к двенадцати, когда потратишь свои жизни, обнулишь карму, ты не сможешь больше возрождаться.
— Бля! Прям какая-то Золушка…
Тяжёлый вздох был мне ответом.
— Ладно, молчу. — Я выставил ладони перед собой и виновато улыбнулся. — Пройдешь свой путь заново, проживёшь свою новую жизнь и вернёшься сюда ко мне. Будем решать снова, что с тобой делать. Возможно, к тому времени ты уже будешь глубоко верующим человеком — тогда нам с тобой будет проще. Так что поаккуратнее там — несколько раз умер, не успел определиться с Верой, и всё, душа твоя развеется окончательно и навсегда.
— А время то они показывают?
— Тю! Тебе нужно чтобы они ещё и время показывали?
— Ну это же Ролекс! — Пожал я плечами.
— В остальном всё понятно?
— Ну, более-менее понятно. — Согласился я. — У меня три жизни. Одну беру сейчас, две в остатке. Если испорчу карму за свою новую жизнь и умру — моя душа развеется в мировом Космосе, в бездонной пустоте. Если снова каким-то чудом буду в плюсе — мы с тобой после моей прожитой до конца жизни выберем мне новое воплощение. А если стану верующим, то меня будет судить мой Бог по моим деяниям, следуя моей вере и карме. Правильно?
— В общих чертах, если без всего этого пафоса про Космос и Пустоту. Не хочу вдаваться в детали, сам всё поймёшь на месте. Главное ты уяснил верно. Ладно. — Он махнул на меня рукой, как на совсем безнадёжного и тяжело вздохнул. — И нет, время они не показывают. Только твои жизни. Когда потратишь одну, минутная стрелка шагнёт на одно деление назад.
— Это тоже понятно. — Кивнул я, надевая часы на своё запястье. — Теперь придётся таскать двое часов.
— Зачем?
— Ну а как мне время то узнавать?
— Ладно. — Пётр пожал плечами. — Это твои проблемы. Делай что хочешь, хоть десять часов носи. И не забывай! — Он поднял указательный палец вверх, и сделал серьёзное выражение лица. — Это альтернативный мир, там может всё немного быть по-другому.
— Немого? Насколько немного? Гитлер стал художником, а не диктатором, Кеннеди не президент, Гагарин не первый человек в космосе? Ты знаешь, а я был знаком с Юрием лично.
— Знаю, конечно. — Пётр хмыкнул. — И не придирайся к словам, отличия не настолько глобальны. По крайней мере, насчёт фюрера, Кеннеди и твоего друга — без изменений. А с остальным сам разберёшься в процессе. Просто, будь аккуратен там, а вообще, лучше прикинься, что у тебя после покушения с памятью нелады.
— Спасибо! — Искренне поблагодарил я. — Если что — так и сделаю. Кстати, где он сейчас, не знаешь?
— Кто?
— Юра.
— А, Юра! — Пётр на секунду задумался. — Твой Юрий стал пилотом. Снова. Он был Героем, как и в своей первой и второй жизни. Таких людей ничего не изменит. И сейчас он путешествует к звёздам…
— Умер окончательно? Жаль…
— Нет, не в этом смысле. В прямом. В своей третьей жизни он попал в реальность, где люди давно вышли в дальний космос, и сейчас он пилот космического корабля, летит на первый контакт с внеземной гуманоидной цивилизацией. Он на своём месте.
— Ого! Я рад за него. Юра всегда был кремнем! Я горд, что был знаком с ним.
Моё сердце наполнилось теплотой за старого друга. Хорошим он был парнем, честным, чистым, открытым — настоящий Человек! Теперь он бороздит просторы Вселенной. Он этого достоин…
— Ладно, ты готов?
— Готов! — Согласился я.
— Тогда, когда как говорил твой друг — «Поехали»?
— Поехали. — Согласился я снова и улыбнулся.
— Ещё кое-что на прощание, Алехандро… — На мгновение Пётр помялся.
— Да?
— Рад был познакомиться с Вами! — Он приложил руку к виску, по-военному отсалютовал мне и улыбнулся. — Вива ля Куба, команданте Фидель!
— Вива… — Ответил я и растворился в пустоте…
Глава 2
Тиран
Первое воскрешение. Надеюсь, первое. А то с меня станется загнать себя в минус и умереть окончательно, развеяв свою бессмертную душу. Может этот русский прав? Нужно выбрать себе Бога и уверовать, пока не поздно? Ладно, время у меня есть. Как говорят русские — поживём-увидим…
Очнулся я рожей в тарелке с едой. Ну конечно, как же ещё! Кажется, меня траванули. Украдкой огляделся по сторонам, и в груди потеплело от нахлынувшей ностальгии. Мой старый обеденный зал в бывшей резиденции Батисты, в его бывшем дворце. Не помню точно, но я прожил здесь несколько лет, а потом отдал это здание то ли под детский клуб, то ли под какую-то школу, а потом здесь организовали музей…
Большая просторная комната, высокий куполообразный потолок с лепниной и красивыми фресками под старину — Батиста любил роскошь. Чего только стоил его позолоченный унитаз и телефон.
Посреди зала — огромный стол, заставленный самой простой едой. Никаких изысков — ни чёрной икры, ни фуа-гры, ни трюфелей. Салаты, фрукты, напитки, мясо и морепродукты. Даже такой стол для нас необычен, значит, прибыл кто-то из важных гостей. Надеюсь, мы смогли удивить их таким скромным обедом. Если это кто-то из Союза — то точно удивили. Те удивлялись и радовались как дети самым простым фруктам и лобстерам, которые у нас стоили сущие центы или копейки.
А вот обстановка вокруг была какой-то нездоровой. Бегали и суетились люди, кричали, ругались, истерили. Пару раз из коридора донеслись одиночные выстрелы. Повар Рикардо (надо же, я помню его имя!) в своём смешном белом поварском берете (наверное, специально надел для гостей, обычно его даже чистый фартук не заставишь натянуть, не то что шапочку) стоял на коленях возе стены и молился своим аргентинским богам. Напротив повара стоял хмурый парень из моей охраны и не сводил с толстяка-аргентинца дуло автомата, раздумывая, пристрелить его сразу или оставить до выяснения обстоятельств.
Я поднял голову повыше, кашлянул погромче и всё разом стихло.
— Мистер Алехандро! Вы живы?!
— Товарищ Кастро…
— Команданте…
— Братишка! Фиделе! Ну ты и испугал нас! Жив, чертяка! — Радостно воскликнул Рауль и медленно двинулся в мою сторону, с опаской поглядывая на меня, следя, не собираюсь ли я снова отбросить копыта.
Со стороны повара донеслось громкое всхлипывание, очередная порция громких молитв на испанском, и радостные возгласы незамутнённого искреннего счастья. Вот кто действительно радовался моему воскрешению из мира мёртвых. Хотя, все остальные тоже радовались. Вряд ли кто-то из присутствующих желал мне смерти.
— Та жив, жив. — Отмахнулся я сразу от всех и тихо добавил: — Теперь жив.
Только жрать хотелось неимоверно. Желудок просто требовал что-то срочно закинуть в него. Bruja! Или как ругаются русские — «блядь»! Столько еды за столом, что… Я протянул руку и отдёрнул её назад. А есть то и нельзя. Как раз из-за этой еды я и сдох. Вернее, сдох мой предшественник. Обидно!
Кроме как пожрать, ещё сильнее всего хотелось подмять под себя горячее податливое женское тело… Почему так, интересно? Даже не знаю, чтобы я выбрал, если бы мне предложили оба варианта сразу — еду или голую женщину. Наверное, всё-таки второе… Забавно. Давно я не испытывал это приятное чувство… Оно заставляло меня чувствовать себя живым. Не старым дряхлым стариком, а именно живым, молодым и сильным. Это очень приятно!
Maldito sea! Бля! Я — жив! Не просто жив. У меня молодое, здоровое тело, лёгкость, сила, ясность ума! Ничего не болит, не ноет, не скрипит и не хрустит. Руки работают отлично и не трясутся… Голова — варит! Мне кажется, всё работает даже лучше чем раньше. Может регенерация, которая воскресила это тело, повлияла на весь организм в целом? Хотя, может это мне только так кажется, может я просто забыл, что значит быть молодым.
Как же это прекрасно, словно я под каким-то допингом или выпил сразу ведро кофе. Как же приятно быть живым, молодым и здоровым!
В зал вбежал запыхавшийся доктор с чемоданчиком, и я небрежно махнул рукой в его сторону, отпуская его:
— Отбой!
— Отбой. — Повторил за мной один из охранников, развернул доктора и выпроводил его за двери.
Рауль подошёл, ещё раз внимательно осмотрел меня, кивнул сам себе и присел рядом на стул. Протянул мне салфетку и уставился на меня преданным, обеспокоенным взглядом.
— Всё нормально, Алехандро? Хорошо себя чувствуешь?
— Всё хорошо, братишка. — Подтвердил я, чувствуя, как на моём лице расплывается довольная улыбка. Так хорошо я давно себя не чувствовал. — Не переживай. Какая-то сволочь подсунула отраву в еду, но снова не рассчитала дозу. Не в первый раз.
— Не в первый. — Согласился Рауль, протянул слегка подрагивающую от нервов руку к бокалу с вином и тут же отдёрнул её обратно, тяжело вздохнув: — И не в последний… Что хоть отравлено было?
— Да хер его знает! — Я оглядел стол, пожал плечами и поморщился. — Но желудок печёт, словно его кислотой обожгли. — Не моргнув глазом соврал я, придерживаясь легенды случайно выжившего после неудачного покушения.
— Может, всё-таки вернём врача? — Снова обеспокоился братишка.
— Нет. Всё пройдёт и так, я чувствую. Уже гораздо легче.
— Ну ладно. — Он щёлкнул пальцами, подозвав двух солдат к себе, и строго скомандовал: — Еду всю убрать. Проверить, кто сегодня подавал, кто сервировал и кто… Проверьте всю цепочку.
— Будет сделано, команданте! — Кивнул тот, что постарше, и принялся бодро раздавать указания по цепочке.
— Какой сейчас год, Рауль? — Невзначай поинтересовался я, подловив момент, когда братик был в меру задумчив.
— Год? — Удивлённо переспросил Рауль.
Поделиться книгой: