Помоги проекту - поделись книгой:
И вот, когда я уже почти смирился с ещё сутками “увлекательной жизни Жоры-древоточца”, выносит меня на поляну. Вырубился я на неё, сквозь совершенно зверские заросли. И поляны в этом лесу, вообще-то, редкость. В основном вообще всё заросло. Ну вырубился и хорошо, стал прикидывать, а не присесть ли мне, отдохнуть минут десять-двадцать.
И тут на поляну выносит здоровенную такую животину. Метра полтора в холке, серую. со складчатой, покрытой редкими толстыми волосками шкурой. Кило на двести, не меньше. Но главное — рыло. Самое натуральное свиное рыло с пятаком, не менее свиными ушами и внимательно-настороженным опять-таки свиным взглядом.
— Еда, — почти неслышно прошептал я, раздувая ноздри и активируя Химерецептор. — Точно — еда, — обрадовался я, плавно поднимая пистолет, пока свинина тупила.
Поднял, выстрелил… и промазал! Эта сволочь просто… села на двойной шпагат, пропуская пулю над башкой! Ехидно хрюкнула, и с места сиганула в кусты!
— Стоять, сволочь! — возмутился я нетоварищескому поведению моего ужина и кинулся за свининой.
Сволочь стоять не пожелала, хотя в скорости у нас нарисовался паритет: свин протискивался между малиной-клубникой, двигаясь зигзагами, а я прорубался. Но, при этом, я не мог перезарядиться — на ходу хрен выйдет, рука занята СЛУшкой, а если остановлюсь — свинота убежит, оставив меня в печали и древоточестве!
Ну, в принципе, лопаткой зарублю скотину. Только догнать бы. И отбивная, сглотнул слюнку я, на что ЗЖКТУ согласно пискнул. Тоже не против вкусной и полезной свинины.
Вот только вкусная и полезная свинина вела себя совершенно безобразно! Мало того, что толком не ловилась, так ещё хрюкала вот просто слышалась — вредно и обзывательски! Но это бы ладно. Она, подлюка такая, драпала не по прямой! Выбирала заросли, через которые её пробраться легче, а мне — наоборот. Вела через какие-то ямищи, упавшие деревья…
В общем, в совокупе с зловредным хрюкотанием — точно глумилась и издевалась над голодным советским человеком! Свинья такая, просто слов других нет!
Но расстояние постепенно сокращалось, а у меня, помимо возмущения и даже некоторой усталости, стало появлятся закономерное злорадство. И предвкушение отбивных на СЛУшке в режиме жаровни…
И вот, когда я уже занёс руку со СЛУшкой… эта серая тварина просто упала на брюхо, вынуждая меня споткнуться!
— Убью, скотина свинская!!! — рявкнул я, кубарем катясь по кустам.
Наткнулся в падении на что-то живое, взмелькнули несколько развесистых ушей, а что-то вроде зайца влетело в дерево, причем насмерть, судя по всему.
— Прости, косой, — пожалел зайчатину я. — Но этой свиноте — точно пи…ц! — посулил я, рванув назад.
Свинота опять начала убегать, но я уже натурально озверел, порыкивал, пехотная лопата летала в моих руках, прорубая дорогу. И вот, догоняю я свинотину по новой, вот почти…
И тут она, с победным визгом, прыгает. А через секунду я вижу, что не просто, а в этакое лесное озеро-пруд. Чуть не сиганул за ней, но включил мозги. И Часового: в озере была какая-то здоровая живность, знакомиться с которой я внезапно и очень резко не захотел. Свинину оно, почему-то не трогает, но может свинина и невкусная, для тварюки этой озёрной. А сидит она на лечебной диете из комсомольцев и коммунистов, хмыкнул я, оглядываясь.
Картина была, конечно… В общем, в лучах заходящего солнца, рассекая пятаком воду, аж оставляя за собой пару бурунов, по озеру плыла серая свинина. Победно и злорадно похрюкивая. Причём плыла чертовски быстро, оценил я. Могу и не догнать, даже если тварь в озере к коммунистам ничего плохого не имеет. И… да, могу успеть перезарядить, еле-еле, но успею… Только пусть живёт, свинотина, заслужила, оскалился я, признавая временное поражение перед достойным противником.
— Я тебя как-нибудь потом поймаю, — с усмешкой посулил я вслед уплывающей свинине.
В ответ раздался совершенно различимо ржущий и издевательский хрюк. А может — и хорошо, что не догнал, рассуждал я, трусцой двигая по оставленной за собой просеке. Может и разумна даже… хотя нет: для разума нужны инструменты тонкого оперирования материей, это советские ученые установили точно. А у свинины их не было. Но умная, заррраза, уже ржал я.
Заяц мой, как приложился об дерево, так и валялся. Никто его не спёр — видимо, наши со свининой догонялки распугали всё на километры. Обычный. хоть и здоровый русак, вот только… восемь ушей аж, два на голове, а остальные по хребту идут. Ну, не самая страшная мутация, а Химанализатор пригодность зайчатины в пищу признаёт.
Так что поужинал я жаренной на СЛУшке зайчатиной. Соли было немного — АН не ресторан, но всё равно — вкусно. По сравнению с березятиной — так и просто пир. И тварь в озерце, к которому я вернулся, вела себя мирно.
Совсем наглеть и лезть в озерцо я не стал. Но на бережку ополоснулся осторожно, почистился, напился: водичка, конечно, фонила. Но уже терпимо, даже без ассистента.
Так что разбил я гнездо на побережном дереве, и заснул сытый, довольный. В общем — хорошо. Но свинина, конечно, той еще зверюгой оказалась, засыпая, хихикнул я.
Глава 7. Грязные подступы
Проснулся я довольный и отдохнувший. Солнышко светило, суслики свистели, обитатель озера на меня не прельстился — совсем хорошо.
И кусок зайчатины на завтрак припрятанный был в наличии на погрызть, вот только послушаем-посмотрим сначала отчёт ассистента. И, всё таки, надо бы наконец с этой СУДОРОГой, которая Система Улучшения, Дополнения, Оптимизации Организма программы "Глобальная Адаптация", разобраться. А то всё как-то судорожно выходит. В техдокументации ассистента — бардак, больше теоретически-биологическая часть. Это, конечно, интересно, но когда будет время в безопасности посидеть, желательно — с Атомным Сердцем, если я его вообще найду. Но звучит очень интересно, так что хочу, да. Но именно с развитием, которым меня принудительно развивают всякие бионические сволочи — куча непоняток, в практическом и прикладных спектрах. А ассистент, гад такой, достал уже! Чуть что — так “сеанс закончен” и всё. Сиди Жора, играй в угадайку, не вырастет ли у тебя на лбу дополнительный член, которым ты будешь принюхиваться к светлому будущему. И с сусликами им пересвистываться.
Так что надо эту НВМ, которая УСЧ прихватить и, наконец, растрясти на вменяемые данные. Те же “физические параметры”, например. Замечательное описание, с кучей данных. Только я нихрена не знаю, что даст мне 40 % увеличение пропускной способности “плазмолеммы”! Я даже что такое эта плазмолемма-то не знаю!
А “интеллектуальные параметры”? Что за фиговина, с чем её есть и с какой стороны разбираться? В общем, если не для биолога-медика (причём высококвалифицированного, кандидата наук, не меньше!) — то все эти инструкции больше на издевательство смахивают.
Через пару минут после пробуждения окружающее пространство стало уже привычно бесцветным, а перед глазами заплясали красные буквы:
— Да ты в конец охренел, железяка чёртова! — взбесился я. — Какое “завершена”?! Кто врал про 38 % и “снижение скорости улучшения”?!
И начал мне клевать мозг, как я должен уважительно относится к НВМ, которая меня радостно гробит! И ведь возмущаться смысла никакого! Всё равно продолжит нудеть, причём текстом, а не голосом. Знаю я эту программу: “повышение уровня культуры советского гражданина при взаимодействии с Электронными Вычислительными Машинами”. Руки бы оборвать программисту… Хотя он умер уже, одёрнул я себя. Но из всех советских граждан, эту сволочь — меньше всего жалко!
— Закончил? — устало помыслил я через четверть часа этого наставительного нудежа.
— СТОЯТЬ!!! — чуть не схлопотал я инсульт от натуги. — Какое закончен?! Мне нужна информация! Какого чёрта ты прерываешь отчёт?! И сам дурак, кстати, — уже несколько подуспокоившись ответил я сволочному ассистенту на “интеллектуальные параметры”.
После чего появился таймер обратного отсчёта, с одиннадцати с копейками минут. Я бегло вник в написанное, мысленно поёжился, на тему, что может нафабричить биофабриатор без присмотра. И что от меня может остаться, если ему “расходников не хватит”. Сволочизма ассистента это, конечно, не отменяло. Но меру, степень и глубину вины снижало, тут уж никуда не деться. Против логики не попрёшь.
— Так, то что ты лишнего времени не имеешь — я понял, — бегло отмыслил я. — Но я не имею нужного образования чтобы понять особенности и принципы работы системы СУДОРОГи. А это критически важно!
— Понял. Напоминаю — работа улучшений должна быть максимально возможно замедлена и энергосберегающа, — напомнил я, желающий остаться в живых коммунистах.
— До хрена, но жить хочется сильнее, — честно признал я. — Разрывай связь.
— Сволочь, — констатировал я, уже сидя в позе гордого орла под деревом. — Ну, хоть не опилками гажу, уже неплохо. И не двадцатью килограммами, — фыркнул я.
Так, в принципе — ситуация понятна. И всё не так плохо, то есть ассистент сволочь не по жизни (а то жизни бы мне не дал!). А в силу непреодолимых обстоятельств: некомплекта системы, её экспериментальности и кривых протоколов. Причём, он учится, это даже сейчас заметно. Жалко, что нормальной связи с ним, кроме как в этом своеобразном… ну в общем состоянии изменённого восприятия, хотя на язык просится “сознания”. В общем, жаль что вне этой серости нормальной связи не будет — только заранее прописанные в рамках расширений и протоколов таблички и предупреждения. Но ничего не поделать, по крайней мере — до добычи атомного сердца.
А несколько дней — можно и подождать, не годы, всё-таки.
Так что перекусил я и начал собираться. И рацию на сканирование радиодиапазона настроил — может что-то интересное услышу. Да и пеленг на УКВ передатчик не лишний: триангуляцию, конечно, не построишь. Но пока я только “примерную сторону” знаю. А с второй точкой взятия направления — всё будет точнее.
Собрался, пошёл через лес. Уже приходилось корректировать движение гирокомпасом: лес раздавался в стороны и ориентира, в виде пустыни, уже не наблюдалось.
Кроме того, понижался радиационный фон, так что живности становилось всё больше. Пугливой, на глаза, кроме сусликов и птиц не попадающейся, но уже отрадно много. А я подготовился к возможному противостоянию: чем крупнее организм, тем ему опаснее излучение, это, практически, закон. Были исключения, но редкие и, обычно, сочетающиеся с негативными мутациями.
Так что уже сейчас встреча с какими-нибудь волчарами или ведьмедями— вполне возможны. Да и лоси-мясоеды под тунгуской водились, припомнил я. Здоровые, слепые, с термочувствительностью, на шести ногах. Даже кого-то из научных экспедиций сожрали, если память не подводит.
Однако, несмотря на опасения, никаких хищных сволочей не появлялось. Правда и рация молчала, а я задумался о том, что наверное зря не постирался в озере. Ну, обитатель не шевелился, а мне бы помешало не только ополоснуться, но и полноценно отстирать пропитанный застывшей слизью и потом комбез. Впрочем — я не к девчонкам на свиданку иду… хотя не помешали бы и девчонки. Я — точно не против, аж повеселел я, диагностируя у своего организма полный возврат к жизни. И это после камеры холодного сна, операции на мозгах, потрошения, аварийного спуска на Землю, драки с многоножкой, а самое главное — вулканического высирания двух пудов опилок!
И тут послышались странные звуки. На всякие крики, писки и стоны животных в отдалении я перестал обращать внимание: что они есть и Часовой видит, но орут постоянно, на всех внимания не напасёшься. А тут такой, технический: пощёлкивание, даже вроде скрежет.
Заинтересовался, стал медленно и аккуратно подбираться к источнику звуков. По мере приближения становился отчётливо различим металлический лязг, скрип, завывания не слишком исправных приводов. А ещё через какое-то время я остановился и попробовал понять. Дело вот в чём: Часовой чётко и понятно обозначал антропоморфный силуэт. Но странно: живые им отображались как этакие полуразмытые облачка красных точек, а тут — чёткий, яркий контур. И не силуэт, а именно контур. Палка-палка огуречик, почти так. И явно дальше, чем обозначенные ассистентом “десять метров уверенного обнаружения”. Пятьдесят-не пятьдесят, но тридцать-сорок метров мне до силуэта точно топать.
Поделиться книгой: