Милослав Стингл

Индейцы без томагавков

Предлагаемое вниманию читателя издание книги чешского американиста Милослава Стингла рисует широкую панораму прошлого, настоящего и будущего индейцев Америки. Она как бы служит откликом на тот живой интерес и сочувствие к судьбам современных индейцев Америки, которые ныне проявляются в широких кругах прогрессивной общественности всего мира.

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Предлагаемое вниманию советского читателя третье, дополненное издание книги чешского американиста Милослава Стингла «Индейцы без томагавков» рисует широкую панораму прошлого, настоящего и будущего индейцев Америки. Она как бы служит откликом на тот живой интерес и сочувствие к судьбам современных индейцев Америки, которые ныне проявляются в широких кругах прогрессивной общественности всего мира.

Индейцы уже давно привлекают к себе внимание. Писатели романтической школы посвящали им свои произведения, идеализируя в них жизнь индейцев, изображая их «детьми природы». Философы, например Жан-Жак Руссо, видели в индейцах людей, пребывающих в «естественном состоянии». С другой стороны, различные мракобесы уже начиная с XVI века изображали индейцев «детьми сатаны», «исчадиями ада», «животными».

С середины XIX века начинает делать первые шаги американистика - наука, главным предметом изучения которой становятся индейцы, их образ жизни и культура. Исследования одного из основоположников этой науки - выдающегося американского ученого Л. Г. Моргана - в области общественной жизни индейцев, и прежде всего его главный труд «Древнее общество» (1877), выводы общеисторического значения, к которым он пришел, привлекли внимание К. Маркса и Ф. Энгельса и получили их высокую оценку. Индейцы заняли заметное место на страницах их трудов, посвященных выявлению основных черт первобытной эпохи.

За последние пятьдесят лет собраны богатейшие материалы по истории индейских обществ, позволяющие более точно оценить как уровень, достигнутый в различных областях культуры аборигенным населением Америки, так и его вклад в сокровищницу мировой культуры.

Книга М. Стингла основана на широком круге научных исследований и открытий в области современной американистики. Сам автор много путешествовал по странам обеих Америк и имел возможность непосредственно изучать как современную жизнь индейцев, так и следы их ушедших в прошлое цивилизаций, что придало убедительность и живость его повествованию.

М. Стингл знакомит читателя с гипотезами о происхождении индейцев, критически оценивая выдвигавшиеся в свое время теории (порой весьма фантастические) о путях заселения Нового Света; он излагает этногенетические легенды и предания самих индейцев и наконец подводит читателя к общепризнанному сейчас, обосновываемому данными археологии, антропологии и лингвистики выводу об азиатском происхождении американского человека (одним из первых эту мысль в качестве догадки высказал в середине XIX века Л. Г. Морган).

Важное значение для решения этой проблемы, как справедливо подчеркивает М. Стингл, имели антропологические исследования А. Грдлички. В настоящее время между учеными идут споры о времени появления первого человека в Америке, об уровне его общественного развития, о значении азиатских традиций в развитии ранних американских культур. Возраст американского человека ныне определяется в 25-30 тысяч лет. М. Стингл приводит убедительные данные различных исторических дисциплин, указывающие на Азию как на прародину индейцев. Однако, на наш взгляд, автор несколько переоценивает доказательность этнографических данных в этом вопросе. Устанавливаемые на основе этнографических исследований конца XIX - начала XX века некоторые параллели и сходства в элементах материальной, социальной и особенно духовной культуры индейцев и народов Северо-Восточной Азии - явление, скорее, стадиального порядка, результат независимого развития человеческих обществ в сходных условиях. Ведь сходства, параллели можно установить и между отдельными элементами культуры индейцев и некоторых народов Африки.

Широкими мазками рисует М. Стингл основные этапы истории индейских обществ и созданных ими культур в доколониальный период, их судьбы в колониальный и неоколониальный периоды, а также становление современных индейских общностей и жизнь «индейцев без томагавков».

В истории индейских культур доколумбовой Америки (так называемых археологических культур) М. Стингл определяет два этапа: культуры с азиатской традицией (сандиа) и американские индейские культуры, в свою очередь подразделяющиеся на простейшие, средние и высокие.

Книга даст читателю представление о широком диапазоне уровней развития индейцев аборигенной Америки: от примитивных охотников-собирателей, рыболовов-охотников и ранних земледельцев на стадии родового строя до развитых раннеклассовых цивилизаций (ацтеки, майя, инки, чибча) так называемой древней Америки (в которой исследователи справедливо видят американскую аналогию Древнего Востока Старого Света).

Наибольшее внимание М. Стингл уделяет древней Америке, очагам высоких индейских цивилизаций Месоамерики и области Анд. Именно здесь ко времени открытия Америки, ее завоевания и колонизации европейцами индейцы достигли наивысшей в их аборигенной истории ступени общественно-экономического и культурного развития.

Автор характеризует имеющиеся первоисточники по истории этих обществ: археологические данные; немногие уцелевшие памятники индейской литературы («Пополь-Вух» майя-киче, «Апу-Ольянтай» инков); индейские предания, записанные уже после конкисты; сообщения ранних испанских хронистов. Широко пользуясь толкованиями этих источников европейскими и американскими учеными, автор, к сожалению, не всегда дает им должную критическую оценку. Справедливо замечая, что в западной американистике есть тенденция замалчивать исследования американистов СССР и других социалистических стран, М. Стингл говорит о большом вкладе в изучение индейской Америки чешских американистов. Сам автор также имеет ряд работ по проблемам этнографии индейцев; в 1969 году в Праге вышла книга М. Стингла о майя - результат его исследований в Мексике.

Значительный вклад в изучение этих цивилизаций за последние годы внесли советские американисты. Особо следует отметить монументальный труд Ю.В.Кнорозова «Письменность индейцев майя» (М. - Л., 1963), в котором изложены принципы чтения иероглифического письма древних майя. Большое значение для изучения памятников древнего искусства и архитектуры индейцев древней Америки имеют работы Р. В. Кинжалова. Проблемами происхождения цивилизации майя и общественного строя древних майя занимается советский археолог В. И. Гуляев. Исследованию истории кечуа посвящен ряд работ Ю. А. Зубрицкого. Анализ общественного строя древних чибча содержит работа С. Ф. Созиной. Крупным вкладом в развитие советской американистики явился перевод на русский язык важнейших источников по истории древней Америки. Древние цивилизации, созданные индейцами Америки, приковывали к себе внимание ряда советских ученых (В. К. Никольского, Б. В. Шаревской, А. А. Сидорова, И. Ф. Хорошаевой и др.).

Следовательно, можно с полным основанием говорить о значительности вклада советской американистики в изучение культуры создателей древних цивилизаций Америки и жизни их современных потомков. Чтобы ориентировать читателя, в конце книги приводится библиография основных советских и иностранных работ по истории индейцев Америки, составленная В. Е. Баглай.

В книге М. Стингла увлекательно описаны изумительные достижения индейцев древней Месоамерики в области архитектуры, искусства, математики, медицины, древней цивилизации империи инков с ее совершенными монументальными сооружениями, прекрасными дорогами, дамбами и оросительными системами, а также древних культур народов чибча в Колумбии.

Достижения индейцев этих районов Америки в области культуры и науки, как справедливо замечает автор, во многом опередили достижения европейцев того же времени.

М. Стингл так же, как советские ученые и большинство других прогрессивных исследователей, рассматривает древние цивилизации Америки как результат самостоятельного развития индейских обществ Америки. Чешский ученый стремится, насколько позволяют имеющиеся научные данные, проследить преемственность местных культурных традиций в каждом из очагов высоких американских цивилизаций. М. Стингл дает классовый анализ структуры каждого из описываемых им обществ древней Америки, общая направленность и внутренняя закономерность развития этих цивилизаций анализируется им с позиций материалистического понимания основных законов истории.

Индейцам доколумбовой Северной Америки М. Стингл уделил меньше внимания. Признавая фрагментарность приводимых им данных об индейцах Северной Америки, автор справедливо замечает, что для более или менее полного освещения жизни и культуры всех индейцев Америки нужны тома, а не одна книга. Свое внимание главным образом к Латинской Америке он объясняет тем, что там жило и живет более 90 процентов всех индейцев, что именно там ко времени открытия Америки европейцами они достигли кульминации своего независимого развития. Между тем сравнительное изучение истории индейских племен Северной Америки, их хозяйства и общественного строя могло бы послужить основой для понимания исходных, ранних этапов в истории развитых обществ Месоамерики и области Анд.

Доколумбова Северная Америка (как и доколумбова Южная) ко времени открытия ее европейцами была заселена множеством индейских племен, являя собой пеструю картину племенных культур, находившихся, как правильно отмечает М. Стингл, на различных ступенях развития родового общества. Общие закономерности развития первобытнообщинной формации проявлялись здесь во множестве местных вариантов и форм.

В Северной Америке ко времени колонизации наивысшего социально-экономического и культурного развития достигли племена, жившие в бассейнах рек Миссисипи, Огайо и Иллинойс. Именно этим племенам М. Стингл и уделил наибольшее внимание. До последнего времени большинство американистов в культуре этих племен (как и в культуре юго-востока Северной Америки) видели «периферию» высоких цивилизаций Месоамерики. Однако за последние годы вопрос о связях между индейцами Северной Америки и месоамериканскими цивилизациями ставится несколько иначе. Ряду ученых удалось (благодаря интенсивным археологическим исследованиям на территории юго-восточной, лесной, части Северной Америки) установить три последовательных периода в истории индейского населения этого района:

1. Архаический период (период присваивающего хозяйства). Развитый культ умерших дает основание предполагать наличие в этот период зачатков социальной дифференциации. Высшей точки развитие этой культуры в восточной, лесной зоне достигло к началу II тысячелетия до н. э. Характерно, что и на Юкатане в это время развиваются сходные доземледельческие культуры.

2. Средний период (И век до н. э. - VII век н. э.) представляется как продолжение развития культуры архаического периода, но к охоте, рыболовству и собирательству - главным видам занятий - добавляется земледелие (культура маиса) как подсобный род занятий. В долинах рек Миссисипи, Огайо, Иллинойс возникают региональные центры так называемой хоупвеллской культуры. Большие могильные курганы и сложный погребальный обряд этого периода отражают наличие социальной дифференциации.

3. Лишь на третьем, позднем этапе развития в этой области Северной Америки (VII-XV века н. э.) ученые устанавливают влияния месоамериканских культур. Но экзотические элементы, заимствованные из последних, здесь видоизменялись и приспосабливались к местным традициям. Основой развития общества на этом этапе было земледелие. Апогея оно достигло в так называемой культуре Средней Миссисипи, которая просуществовала до XV века. Памятниками ее являются пирамиды, искуснообработанные металлические изделия, художественная керамика. Все это говорит о высоком уровне развития культуры. Исследователи ее допускают наличие здесь процесса сложения городов-государств. Пожалуй, вернее было бы охарактеризовать эту культуру как предгородскую. М. Стингл вполне обоснованно видит в этой культуре среднюю ступень развития индейских цивилизаций Америки. Несомненно, она не достигла того самого высокого уровня индейской культуры, о котором свидетельствуют исторические памятники Месоамерики, Колумбии и Перу. Но в пределах Северной Америки, к северу от Мексики, это, конечно, высший рубеж.

Из разделов книги, посвященных этому периоду истории индейцев Северной Америки, читатель узнает о существовании множества загадок и нерешенных до конца проблем. Так, например, каковы причины исчезновения культуры Средней Миссисипи, предками каких из известных этнографической науке индейских племен были создатели высоких культур на востоке Северной Америки?

Не исключено, что одним из создателей культуры Средней Миссисипи был сиуязычный народ, покинувший в начале XVI века свои поселения и города-государства и распавшийся на несколько языковых групп: 1) дхегиа - омаха, понка, оседжи, канза и куапо; 2) шивера - айова, ото, вин-небаго, и 3) дакота - ассинобойны.

Все три группы сиуязычных племен ко времени их первых описаний в XIX веке сохранили лишь некоторые из достижений своих предков, например, в области земледелия, строительной техники, в элементах социальной и духовной жизни, в культе племен, живших тогда на реке Миссури. Как потомки создателей высокой культуры на востоке Северной Америки эти племена еще слабо изучены.

Американские этнографы, изучавшие эти племена в конце XIX-начале XX века, но не учитывавшие их предысторию, их этногенез, с удивлением отмечали наличие в их жизни многих элементов, не соответствовавших уже первобытнообщинным нормам эпохи родового общества.

Не менее загадочен связанный с этой же проблемой вопрос о строителях маундов (курганов). Маунды строились и хоупвеллцами, и в эпоху Средней Миссисипи, Археологи США установили многообразие форм маундов. Это многообразие говорит, несомненно, о невозможности однозначного решения загадки об этническом лице их созидателей. М. Стингл склоняется к мысли, что строителями маундов были выходцы из Месоамерики, ассимилировавшиеся затем с местным населением. Примером такой ассимиляции он считает племя натчей (натчезов). Однако вопрос о происхождении и сущности социального устройства натчезов до сих пор не решен американистами. Вероятнее всего, различные по времени, по форме и соответственно, видимо, по назначению маунды строили различные группы индейцев. Например, благодаря работам американских археологов Дж. Гриффина, Р. Ритчи, Дж. Мак-Ниша теперь можно считать уже доказанным, что строителями некоторых маундов были отдаленные предки ирокезских и алгонкинских племен. Во всяком случае, теперь ясно, что индейское население Северной Америки ко времени открытия и колонизации материка европейцами прошло большой и сложный путь культурного развития, больших перемещений и освоения новых территорий, что без учета этногенеза отдельных племен нельзя решать вопрос о характере их социальной организации.

Из книги М. Стингла читатель в полной мере узнает о вандализме, которым сопровождалась испанская конкиста, и об «особых заслугах» церкви в уничтожении древних индейских культур и ревностном стремлении превратить индейцев в «добрых христиан», то есть покорных рабов.

О колонизации европейцами Северной Америки и ее последствиях для судеб индейцев автор пишет менее подробно. В связи с этим хотелось бы подчеркнуть значение ранней колонизации французами северо-востока Северной Америки, ибо именно она положила начало меховой торговле, сыгравшей роковую роль в жизни индейских звероловов канадского Севера, до сих пор находящихся в кабале у скупщиков пушнины. На протяжении XVII-XVIII веков погоня за пушниной-«мягким золотом» - была движущим мотивом колонизации Северной Америки европейскими державами, причиной соперничества между ними и инспирируемых ими межплеменных братоубийственных войн индейцев. На ограблении и спаивании индейских охотников создавались огромные состояния первых торговых компаний в Северной Америке, в том числе пресловутой и поныне здравствующей Компании Гудзонова залива.

Сельскохозяйственная колонизация, сопровождающаяся жесточайшими формами экспроприации индейских земель, - это уже следующий этап колонизации Североамериканского материка.

Индейские культуры послеколониальной Северной Америки описаны автором достаточно полно. Особое внимание чешского ученого привлекла оригинальная культура племен степной полосы Северной Америки, сложившаяся уже после открытия Нового Света. В этом районе на основе коневодства и верховой охоты на бизонов возникла и на протяжении более 200 лет развивалась яркая культура индейских кочевников, напоминавших скифов и сарматов. Она привлекала восхищенные взоры писателей XIX века, в их культуре видели собирательный тип индейской культуры. Для этнографов и историков культура степных индейцев дает почти лабораторный пример раннекочевого общества, восстанавливаемого в Старом Свете лишь по данным археологии.

С восхищением повествует автор о героическом сопротивлении индейцев колонизаторам, об их славных мужественных вождях - Понтиаке, Сидящем Быке, Текумсе, Винету и многих других индейских борцах. С гневом пишет Милослав Стингл об изуверской жестокости колонизаторов Северной Америки. Вооруженные по последнему слову тогдашней военной техники, войска колонизаторов сломили сопротивление индейцев, разбили их, согнали на бесплодные земли или заключили в резервации - эти концентрационные лагеря американского образца. С болью и глубоким пониманием рассказывает он о трагедии народа, у которого захватчики отняли все - землю, свободу, отчизну, - народа, оказавшегося лишним на своей родине.

В течение XIX века индейцы были превращены в бесправных подопечных правительств США и Канады, низведены до положения колониального народа внутри метрополии.

На большом фактическом материале автор раскрывает сущность так называемой «индейской политики» правительств США и Канады, направленной на уничтожение индейского населения и его культуры. Геноцид, жесточайшая эксплуатация, ставка на «естественное» вымирание в резервациях от голода, нищеты, болезней, ускоренная насильственная ассимиляция - таков лишь краткий перечень средств из арсенала этой «индейской политики».

В XIX веке при правительствах США и Канады были созданы пресловутые Индейские бюро, задачей которых объявлялось проведение в жизнь правительственной «опеки» над индейцами.

Чиновники бюро - опекуны индейцев - путем самого подлого обмана обирали своих подопечных, отдавали их земли и естественные богатства на откуп разного рода предпринимателям. На захват индейских земель был направлен и принятый правительством США Закон Дауэса, о котором пишет автор (см. с. 347). В результате действия только этого закона за сорок лет - с 1890 по 1930 год - у индейцев США было отнято 90 миллионов акров земли. Обезземеливание индейцев стало настолько катастрофическим, что администрация Франклина Д. Рузвельта была вынуждена отменить этот закон. Но в 50-х годах XX века правительство США изобрело новые законы: так называемые Терминационный и Релокационный акты (см. с. 352 данной книги). Этими актами правительство США надеялось покончить с индейским вопросом, захватить индейские земли и снять с себя всякие обязательства перед индейцами. Однако протест индейского населения против этих актов, поддержанный широкими кругами прогрессивной общественности США, в том числе многими выдающимися американскими этнографами, заставил администрацию Джона Кеннеди приостановить действие этих актов.

«Индейская политика» правительства Канады, как и правительства США, характеризуется истребительными войнами против индейских племен, эксплуатацией индейцев-звероловов, захватом индейских земель насильственным и «мирным» путем - путем заключения грабительских договоров, переселением индейцев в резервации и превращением их в «подопечных» правительства и, наконец, попытками лишить индейцев их резервационных земель и тех немногих прав, которые зафиксированы в договорах.

Современные индейцы Северной Америки - индейцы без томагавков - самые бесправные и обездоленные граждане двух самых богатых капиталистических стран мира - США и Канады; они - самая нищая, наиболее дискриминируемая этническая группа среди всех этнических компонентов американской и канадской наций. По данным 60-х годов, детская смертность у индейцев составляла 53,7 на тысячу новорожденных (у белых - 25); смертность от туберкулеза - на 400 процентов выше, чем среди неиндейского населения; 90-95 процентов жилищ индейцев ниже стандартного уровня. Даже по правительственным данным в 1962- 1963 годах из 3400 взрослых дакотов (резервация Пайн-Радж) 2175 не имели работы; у племен сиу (резервация Розбуд) 1720 человек (из 2996) были безработными; у племени черноногих процент безработных достигал 72,5, у чокто (штат Миссисипи) - 86,1, у пуэбло - до 89 процентов и т. д. Средний годовой доход индейской семьи колебался от 105 до 1200 долларов (для сравнения: средний годовой доход белой семьи составлял 7170 долларов). В послании президента Никсона конгрессу в июле 1970 года говорилось, что самый низкий уровень жизни в США - у индейского населения, что продолжительность жизни индейцев на треть меньше, чем белых американцев, детская смертность - на 50% выше, а заболеваемость туберкулезом в 8 раз больше, «Многие инфекционные болезни, такие, как трахома, дизентерия, - говорилось в послании, - почти исчезнувшие в Америке, по-прежнему поражают индейцев».

Индейцы никогда не мирились со своим бесправием и нищетой. Все активнее выступают они на политической арене США и Канады. Все громче звучат голоса индейцев в защиту своих прав. В ряды индейского движения становятся все новые борцы, появляются талантливые руководители и организаторы индейского единства. События последних лет убедительно говорят о том, что индейцы осознают общность целей своего движения с задачами борьбы всех трудящихся - белых и черных. Вместе с белыми и неграми индейцы протестовали против войны в Юго-Восточной Азии, против политики расизма и дискриминации, проводимой правительством США.

Индейцы в странах Северной Америки - США и Канаде - составляют около 2 процентов населения, но благодаря их чрезвычайно возросшей политической активности за последнее десятилетие индейский вопрос стал одним из злободневных в политической жизни этих стран. Наряду со статьями о бурных антивоенных демонстрациях и выступлениях негритянского населения против расизма в газетах США и Канады стали появляться сообщения о деятельности «красной силы», то есть о выступлениях индейцев. Одним из таких выступлений был нашумевший в печати захват индейцами острова Алькатрас, предпринятый ими с целью привлечь внимание общественности к своей тяжелой участи.

Современные индейцы Северной Америки - это народ с национальным самосознанием, борющийся за свои экономические и национальные права.

В странах Латинской Америки, где живет почти 95 процентов современных индейцев обеих Америк, их исторические судьбы сложились несколько иначе. По-разному они складывались и внутри каждой из этих стран. В ряде их индейское население было почти полностью истреблено (в Аргентине, Уругвае, на Антильских островах). Но даже в этих странах память об индейцах сохранилась до наших дней в географических названиях, народных преданиях, языке. Например, в литературном и общенародном языке аргентинцев встречается много индейских корней и слов. «Многие провинциальные говоры испанского языка Аргентины, - пишет советская исследовательница М. И. Былинкина, - продолжают существовать на основе некогда господствовавших в данных областях индейских языков» 2. Во многих латиноамериканских странах индейцы пережили жестокости колониального рабства и крепостничества и стали крупнейшим компонентом современных наций Латинской Америки3. Например, индейцы и индейские метисы составляют девять десятых населения Боливии, в Гватемале - 99 процентов, в Мексике, Перу, Парагвае, Эквадоре - более половины населения.

В историю - колониальную и послеколониальную - стран Латинской Америки вписаны тысячи индейских восстаний и мятежей против колонизаторов, а затем против пришедших им на смену правящих классов своих стран. В книге М. Стингла читатель найдет немало подробностей об этой важной стороне индейской истории Америки, которую обычно замалчивают западные американисты. Особенно интересны две главы книги, в которых автором собран большой материал по истории революционной борьбы индейцев Латинской Америки за свои экономические и национальные права, против всякого рода угнетателей и эксплуататоров.

Сам факт появления официального индигенизма говорит, несомненно, о том, что возрастающая революционность индейских масс, составляющих основную часть трудящегося населения большинства стран Латинской Америки (например, 85 процентов горняков Боливии - индейцы), вызывает тревогу у правящих классов этих стран, и через индигенизм они стремятся направить эту революционность в русло реформизма.

Чешский исследователь критически анализирует программы индигенизма в Мексике и Перу. Подчеркивая революционизирующее воздействие на индейские массы идей Великой Октябрьской социалистической революции - «социалистических идей свободной России», автор отмечает и раскол под их воздействием среди лидеров индигенизма. Он восторженно пишет о «социалистическом, марксистском индигенизме» Хосе Карлоса Мариатеги и осуждает антимарксизм вожаков реформистской, так называемой индейской, партии в Перу (АПРА), как и проповедь насильственной ассимиляции основателя мексиканского официального индигенизма Мануэля Гамио. Огромное воздействие на движение индейских масс оказывает ныне, по словам автора, опыт социалистического строительства на Кубе. Говоря о будущем индейских народов, М. Стингл приводит интересные материалы, свидетельствующие о процессах формирования индейских народностей и наций, о росте индейского пролетариата и его революционности. Взяв на вооружение социалистические идеи, подчеркивает Стингл, индейцы сами будут решать свою судьбу.

Коммунисты стран как Латинской, так и Северной Америки уделяют огромное внимание индейскому вопросу и ведут большую работу по развитию политического сознания индейских масс. Они всемерно поддерживают борьбу индейцев за экономические, политические и национальные права. В программных документах компартий этих стран справедливо подчеркивается мысль, что индейские народы смогут добиться равноправия и свободного национального развития только в тесном союзе со всеми прогрессивными силами стран Американского континента.

Книга Милослава Стингла «Индейцы без томагавков» написана ученым-марксистом, истинным другом угнетенных индейских масс, который по достоинству оценивает вклад индейцев в общечеловеческую культуру и значение борьбы современных индейских народов за будущее Американского континента.

ИНДЕЙЦЫ БЕЗ ТОМАГАВКОВ

Индейцы - неизменные спутники наших школьных лет, герои самых романтичных мальчишеских мечтаний. Они знакомы нам по увлекательным и растрепанным книгам, прочитанным тайком, под партой. Мы восхищались бесстрашием наших краснокожих братьев, когда с томагавками в руках они вступали в бой с белолицыми завоевателями. Но томагавком едва ли и не исчерпываются наши знания об индейцах. А между тем, если не считать эскимосов севера, индейцы - единственные исконные обитатели всей западной половины нашей планеты. Когда в 1492 году в Новом Свете появились первые европейцы, этот гигантский континент отнюдь не был необитаемым. Его населяли своеобразные, удивительные люди.

Но со времен Христофора Колумба прошло уже почти полтысячелетия. Этническая карта Америки существенно изменилась. Если в любой из других частей света преобладает какая-то одна раса, то на Американском континенте дело обстоит иначе. Так, Антильские острова у его восточного побережья населены сейчас по преимуществу людьми черной расы (а на некоторых островах - Ямайке, Гаити, Тринидаде - они составляют абсолютное большинство). Много миллионов негров и мулатов мы находим также в крупнейшей латиноамериканской стране - Бразилии. На большей части территории США, в Канаде, Аргентине и Уругвае преобладают белые. Узкую полосу на севере Америки заселяют эскимосы. И наконец, обширные области Центральной и Южной Америки (особенно в Мексике, Гватемале, Перу, Боливии, Эквадоре, Парагвае) в основном заселены индейцами и метисами.

Объектом нашего интереса в этой мозаике рас и народов, живущих на Американском континенте, будут лишь индейцы, с которыми связана вся древнейшая история западной половины света. И не только прошлое.

Изучение жизни этого народа поможет нам взглянуть по-новому на настоящее и будущее Америки. Потому что именно у индейцев самое далекое прошлое встречается с наиболее примечательным и радужным будущим континента.

Каков же облик этих исконных жителей Америки? Хотя различные природные условия отдельных областей континента оставили свой отпечаток на тех или иных группах населения, мы без труда обнаружим множество общих, присущих всем индейцам отличительных черт, сближающих их с монголоидными народами Азии. Коренастая фигура, короткие ноги и довольно длинные руки, небольшие кисти рук и ступни, высокий и обычно широкий лоб, слабо развитые надбровные дуги. Крупный, сильно выступающий нос (нередко, особенно на севере, так называемый орлиный). Довольно большой рот. Глаза чаще всего темно-карие. Волосы черные, прямые, густые. Рост преобладает средний, но в некоторых районах он значительно ниже среднего (например, у индейцев пуэбло и у большинства племен Огненной Земли).

Однако, как и в Азии, на Американском континенте сложилось множество вариаций этого основного монголоидного типа. Этому основному типу американского индейца нередко не соответствуют не только отдельные индивидуумы, но и большие этнические группы. Например, индейцы юга Аргентины и степной зоны Северной Америки значительно выше среднего роста, а в джунглях Венесуэлы обитают карликовые племена. Заметно отличаются от основной массы индейцев представители так называемой староамериканской группы (например, ботокуды). У этих «палео-американцев» цвет кожи значительно темнее, чем у других групп индейцев. Кстати, о цвете кожи. Мы привыкли слышать, что индейцы краснокожие. На самом же деле кожа у них не красная, а, скорее, желто-коричневая. У североамериканских индейцев когда-то был распространен обычай в торжественных случаях натирать себе лицо и тело красной охрой. Поэтому, видимо, первые белые поселенцы и прозвали их краснокожими! Антропологи выделяют три основные группы индейцев: североамериканскую, южноамериканскую и центральноамериканскую, различающиеся по росту, цвету кожи и другим признакам.

Если в общем-то по физическому облику представители разных индейских племен незначительно отличаются друг от друга, то по уровню культуры между ними еще и в доколумбову эпоху существовали очень большие различия. Гениальный математик из племен майя - и едва умеющий считать представитель племен из джунглей восточной Бразилии. Философ и поэт ацтек - и примитивный охотник. Современный индеец - промышленный рабочий (а в США - даже индеец-капиталист) - и индеец-крестьянин, возделывающий землю в точности так, как ее возделывали его предки три тысячелетия назад. Когда появились первые европейцы, индейская Америка была необычайно разнолика.

Уже вскоре после того, как европейцы впервые пришли в соприкосновение с индейцами, ими стала интересоваться наука. Сначала лишь поверхностно. Но примерно с середины XIX столетия зарождается новая научная дисциплина - американистика. В общем это наука об истории, а также о материальной и духовной культуре индейцев. Некоторые считают американистику разделом этнографии. Однако американистика не ограничивается сферой этнографии, она включает также исследования антропологические, лингвистические, археологические и особенно широко - исторические. Еще первые американисты попытались внести в свою исследовательскую работу известную систему. Прежде всего они попытались осуществить классификацию исконных обитателей Америки, взяв за основу принцип языковой принадлежности. Вскоре стало ясно, что это сизифов труд.

Систематически индейские языки начинают изучаться в Соединенных Штатах. Классификация их, как основная задача, была «преподнесена» в качестве подарка «новорожденному»: одному из наиболее значительных (и поныне) исследовательских учреждений, занимающихся американистикой, - институту Смитсона в Вашингтоне при его основании в 1879 году. Ею и занялся первый директор этого института Джон Пауэлл, опубликовавший после пятнадцати лет исследований свой труд «Языковые семьи индейцев Америки к северу от Мексики» («Indian linguistic families of America north of Mexico»).

Классификацией индейских языков занималось не одно поколение американистов. Особенно следует отметить Франца Боаса и великого французского ученого Поля Риве, а также ряд североамериканцев (из наших современников М. Свадеша и М. Гринберга).

В Чехословакии классификацией южноамериканских языков занимался лингвист Честмир Лоукотка. Трудность задачи нагляднее всего характеризуется фактом, который Лоукотка констатировал в 1935 году в своей работе «Классификация языков Южной Америки» («Clasificacion de las lenguas Sudamericanas»). Он насчитал на Южноамериканском континенте 558 языков, составляющих 94 языковые группы. Общее же число индейских языков, очевидно, перешагнет за тысячу! Среди них есть такие, на которых ныне говорят всего лишь пять - десять человек и которые завтра, возможно, канут в Лету. (Такой процесс наблюдается среди малочисленных индейских племен, живущих в глубине Бразилии.) Наряду с этим существуют языки, которыми пользуются миллионы индейцев (например, язык кечуа). Даже если допустить, что некоторые из этих языков правильнее считать диалектами, все же такое множество наречий ошеломляет. Ведь во всей Европе, от Атлантики до Волги (правда, без Кавказа), мы насчитаем сегодня лишь несколько десятков языков. Причем языков в большинстве случаев весьма родственных, объединяемых в немногочисленные основные группы: славянскую, романскую, германскую и т. п. Индейские языки мы, разумеется, тоже можем объединить в несколько основных групп - семейств. Но при этом мы не сможем отыскать ни единого общего признака для всех индейских языков Америки! Правда, долгое время все лингвисты были убеждены, что индейские языки имеют полисинтетический характер. Вместо объяснения приведем пример. Мы взяли его из языка микмаков, обитающих на северо-востоке Северной Америки и принадлежащих к алгонкинской языковой семье. Если, к примеру, мик-мак хочет сказать вам: «Они собираются съесть свою пищу совместно», ему достаточно для этого одного слова: «Najdejemouweoolowgooddullaolteedissuneega».

С языком связана и письменность. Сейчас, собственно, все имеющие свою письменность индейские племена пользуются латиницей. В том числе и те, особенностям языка которых она не слишком соответствует. (Примером может служить основанный на различии тонов язык мексиканских сапотеков, где высоту тона отдельных слогов приходится обозначать различными дополнительными знаками перед слогом или после него, или слоговое письмо североамериканских чероков, в котором большинство из 80 с лишним слогов азбуки обозначается латинскими буквами; так, буквой «а» обозначается слог «го».)

Но проблема языковой принадлежности отдельных индейских племен - это лишь один из первых вопросов, которые напрашиваются сами собой, когда мы начинаем изучать индейцев. А ведь таких «индейских проблем» множество. Проблем сложных и увлекательных. Их-то и пытается осветить эта книга. И осветить в соответствии с истиной. Рассказать, как жили и живут индейцы - индейцы без томагавков.

ОТКУДА ОНИ ПРИШЛИ?

Вопросы, вопросы, вопросы… Некогда Поль Гоген написал под одной из самых прославленных своих картин: «Откуда мы? Кто мы? Куда мы идем?» Индейцы, хотя, возможно, и без столь глубокого философского подтекста, тоже ставили перед собой эти три основных вопроса. На вопрос «Кто мы?» они отвечали: «Мы люди». Некоторые индейские племена именно так и называли себя - «люди». Например, знаменитые чилийские арауканы называют себя мапуче, что значит «люди земли».

На другой кардинальный вопрос - куда идут индейцы? - мы попытаемся дать ответ в заключительных главах этой книги. А сейчас нас больше всего интересует третий вопрос: откуда они пришли? Итак, откуда же пришли индейцы? Сами они находили ответ на этот вопрос в дорогих их сердцу преданиях и легендах, вот хотя бы в той, где рассказывается, откуда пришло в Америку (или, точнее, как явилось на землю) большое индейское племя варрау, живущее в центральной Гвиане.

А было это так…

Давным-давно, в начале существования человеческого рода, жили варрау в прекрасной стране, высоко над небесами. Кроме варрау, эту райскую землю населяли только птицы, на которых охотились юноши племени. И вот один из них, по имени Оконоте, преследовал как-то птичку. Выстрелил из лука, но стрела пролетела мимо цели. И исчезла…

Искал, искал Оконоте стрелу и наткнулся на отверстие, в которое она провалилась. Заглянул он туда и увидел внизу нашу землю. Мир, изобилующий стадами диких кабанов, несчетным множеством ланей и иных животных: никем не тревожимые, они паслись и бродили по зеленым лесам и просторам саванн. Отверстие в небе оказалось достаточно широким, и Оконоте решил сплести из волокон хлопка лестницу, чтобы спуститься вниз. Друзья помогли ему, и вскоре лестница была готова. Но из райского птичьего царства варрау до земли оказалось довольно далеко, лесенки не хватило. Тогда друзья Оконоте удлинили лесенку и крепко-накрепко привязали ее наверху. И вот смелый Оконоте стал спускаться по ней, хотя это было и небезопасно. Ветер раскачивал лесенку, и юноша каждую минуту мог сорваться. Но отважному не страшны никакие преграды. Вот наконец он ступил на землю. И от изумления остолбенел. Сколько тут было всего! Какая богатая и удивительная жизнь! Сколько невиданных животных! У каждого по четыре ноги! И какие же они большущие! Все казалось юноше чудом. Он видел, как крупные животные пожирают свою добычу, и сказал себе: попытаюсь и я умертвить одно из этих больших животных, а затем съесть. И застрелил из лука молодую лань. Развел костер, сварил мясо, а затем… затем отведал его. О, как вкусно! Наевшись, он вернулся по лесенке домой. Подъем, разумеется, был еще тяжелее, чем спуск. С собой Оконоте прихватил кусок мяса, чтобы дома похвастать добычей. Вкус мяса и яркий рассказ Оконоте воодушевили всех. «Не хотим больше тут оставаться! Много ли толку от здешних крошечных пташек! Пойдем туда, вниз, на изобилующую зверьем землю, которую открыл для нас, для племени варрау, Оконоте. Там столько пищи! Идем!» И они пошли. Спустились по плетеной лесенке в этот полный жизни мир. Все они были очень молоды: никто из людей тогда еще не успел состариться. Через отверстие в небесах протащили варрау и своих малышей. И вот наконец все они в целости и сохранности оказались на земле. Все, кроме одного, последнего. Вернее, одной, последней, потому что это была женщина. Слишком толстая, она не смогла пролезть через отверстие в небе и застряла. Ее муж, спускавшийся предпоследним, хотел ее протащить, но голова у него закружилась, и он поспешил спуститься на твердую почву. На земле варрау возбужденно обсуждали случившееся. Женщины громко роптали, заступаясь перед мужчинами за свою подругу: «Виданное ли это дело, чтобы муж бросил свою жену? Пускай тогда поднимется наверх кто-нибудь другой из мужчин, лучше всего доблестный Оконоте. Ведь он уже взбирался по этой лесенке. Пусть возьмет себе в помощь одного или двух юношей поотважней и вызволит эту несчастную». Но мужчины боялись взбираться наверх. И вождь варрау решил так: «Даже если вы силой вытащите эту женщину, сами вы все равно погибнете, разбившись о землю. Ведь она вас сшибет при падении. И варрау потеряют лучших своих мужчин». Вскоре лесенка оборвалась, а толстая женщина так и осталась наверху. И останется торчать в этом отверстии на веки вечные.

А мы, варрау, никогда больше не увидим свою утраченную птичью родину там, на небесах, потому что толстая женщина наглухо закрыла своим телом отверстие в небе…

Вот как пришло на землю племя варрау.

Такого объяснения было для племени вполне достаточно. Но над вопросом о происхождении индейцев задумывались не только они сами. По поводу этой кардинальной проблемы американистики,- как ее правильно охарактеризовал аргентинский американист Хосе Имбельони, существовали десятки научных теорий вплоть до начала XX века, преимущественно псевдонаучных, а подчас и совершенно фантастических.

В колониальный период господствовало мнение, что индейцы не жили в Америке «испокон веков», что Америка - не исконная их родина и что в Новый Свет они откуда-то переселились. Прародину индейцев эти первые американисты, естественно, пытались найти с помощью библии. Еще в первой половине XVI века в библии искал ответа на вопрос: «Откуда пришли в Америку индейцы?» - восторженный почитатель и друг индейцев епископ Бартоломе де Лас Касас. У него на этот счет никаких сомнений не было. Разве не говорится в писании, что после завоевания Палестины из Израиля было изгнано десять племен? Вскоре гипотеза об израильском происхождении американских индейцев нашла сотни поборников. В XVI веке в их числе были Диего Дуран и Гонсалес Фернандес де Овьедо, в XVII - Хуан де Торкемада, Грегорио Гарсиа и другие. Пожалуй, наиболее яростным сторонником теории израильского происхождения индейцев был раввин Менас ибн Израэль, автор известного труда «Происхождение американцев», вышедшего в 1650 году в Амстердаме и переведенного на десятки языков. Христианская Европа XVII века нещадно преследовала евреев. Погром следовал за погромом, и потому неудивительно, что исследование раввина о вновь открытой части света и ее обитателях было снабжено выразительным подзаголовком «Вот надежда Израиля». Надо сказать, что теорию, утверждавшую, будто нынешние индейцы - потомки десяти изгнанных еврейских племен, еще не так давно отстаивали многие уважаемые и весьма заслуженные исследователи. Упомянем хотя бы об одном из них - англичанине лорде Кингсборо. В середине XIX века он на собственные средства издал едва ли не все известные в ту пору индейские рукописи древней Мексики, составившие огромное многотомное собрание, и все это с целью доказать, что ацтеки и остальные индейцы Мексики были прямыми потомками тех самых израильтян. Эти поиски дорого обошлись лорду: издание рукописей поглотило все его состояние - 32 тысячи фунтов стерлингов, а затем Кингсборо пришлось за свое увлечение поплатиться и жизнью (поставщик бумаги упек злосчастного лорда в дублинскую долговую тюрьму, где тот умер от тифа). Вместе с Кингсборо кануло в вечность и «учение» об иудейском происхождении индейцев. В нескольких американских деревнях действительно живут индейцы и метисы иудейского вероисповедания. Одну такую индейскую отомийскую деревню (Вента Приета в Центральной Мексике) посетил Эгон Эрвин Киш и интересно рассказал о ней в своей книге «Находки в Мексике» («Objevy v Mexiku»), в главе «Звезда Давида над индейской деревней». Индейцы, а еще чаще метисы (особенно в Мексике) воспринимали веру Моисееву от еврейских жителей латиноамериканских городов, когда те в пору антисемитских погромов укрывались в индейских деревнях. Итак, словно бы специально для того, чтобы подтвердить идеи лорда Кингсборо и других сторонников израильского происхождения индейцев, такие индейцы-иудаисты были найдены.

Упоминание о переселении десяти израильских племен было отнюдь не единственным местом Ветхого завета, которое заинтересовало ученых, искавших прародину индейцев. Так, еще в XVII веке внимание многих привлекло следующее место из Третьей книги царств (глава IX, стих 27 и 28): «…И послал Хирам на корабле своих подданных-корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми; и отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону».

Ну конечно же, эта легендарная земля Офир и есть прародина индейцев, сказочно богатая, прекрасная, далекая страна, где, по словам библии, растут редкостные деревья. Страна, расположенная где-то за морем. А где за морем нашли европейцы несметные сокровища золотых россыпей? В Америке, в особенности на земле инков. И вот уже один из первых историков Америки, Хуан де Акоста, делает вывод: «Многие полагают, что земля Офир, о которой сказано в священном писании, и есть наше Перу».

В это же время (в XVII веке) появились и другие версии о происхождении индейцев. Так, например, испанец Энрико Мартинес, посетивший Латвию, утверждал, что люди, живущие в окрестностях Риги, чрезвычайно похожи на индейцев, из чего явствует, что индейцы - выходцы из Латвии! В 1638 году патер Антонио Каланча сделал открытие: дескать, индейцы по происхождению татары. Многие утверждали, что индейцы - потомки лучших мореплавателей древности - финикийцев, ибо только финикийцы сумели бы переплыть море. Сторонники этой точки зрения считали даже индейцев прямыми потомками жителей славной финикийской метрополии - города Тира, бежавшими из него при приближении войска Александра Македонского и попавшими в Америку. Иные же доказывали, что индейцы - потомки беженцев из Карфагена, разрушенного римскими воинами. Как нам удалось выяснить, предками индейцев считались также и древние шумеры, и малайцы, и африканские берберы, и египтяне, и жители Молуккских островов. А по мнению знаменитого английского пирата Уолтера Рэли, первый инка Манко Капак был не кто иной, как британский корсар!

Шли годы. Развивалась наука. На смену библии приходит эволюционная теория Дарвина. Вместо Адама и Евы теперь ищут прародителей человека среди представителей животного мира. С этого времени и вопрос о происхождении индейцев ставится иначе: а не происходят ли американские индейцы от местных, характерных лишь для Америки животных - предков человека?

Человекообразные обезьяны, как известно, в Америке не водятся. В 20-е годы нашего столетия этот широко распространенный факт пыталась опровергнуть (кстати, это была первая и последняя попытка такого рода) одна французская экспедиция, заявившая, что обнаружила в джунглях Венесуэлы нескольких обезьян, передвигавшихся на задних конечностях. Был сделан также снимок убитой самки «американской человекообразной обезьяны». Это сообщение и «портрет» обезьяны вызвали ликование среди всех сторонников полигенизма. Но увы, вскоре выяснилось, что загадочная обезьяна - обыкновенная черная коата (Ateles paniscus). Сенсация лопнула как мыльный пузырь. Но это отнюдь не означало краха концепции «местного, американского происхождения индейцев». Ведь человек Американского континента мог произойди и от видов обезьян, давно уже исчезнувших с лица земли.

Значительно больший интерес вызвала в 80-е годы XIX века теория известного палеонтолога, аргентинца итальянского происхождения Флорентино Амегино. Амегино был сторонником полигенизма - учения, согласно которому отдельные группы людей возникали самостоятельно, независимо одна от другой. Таких «колыбелей» у человечества, по мнению профессора Агассиса, одного из ведущих представителей этой теории, на земном шаре было восемь, и Америка была «колыбелью» индейцев.

В 1884 году Амегино составил гипотетическую таблицу «американских предков» индейцев. Древнейшего из них он назвал тетрапротогомо, затем следовали: трипротогомо, дипротогомо и, наконец, непосредственный предшественник «американского человека» - протогомо. Верным последователем Амегино был известный чешский путешественник Альберто Войтех Фрич, который выступил даже с докладом о деятельности Амегино на международном конгрессе американистов в Вене. Чешский путешественник делает еще более смелые заключения. Он пишет: «Раскопки доказывают не только то, что часть индейцев автохтонна, но и то, что все человечество и все млекопитающие происходят из Южной Америки. Человек вместе с различными представителями животного мира вышел из Патагонии и Африки и, пройдя через Азию, Северную Америку, Панаму, а также через иные, ныне опустившиеся на дно океана континенты, вернулся назад уже в совершенно ином обличье» («А. В. Фрич среди индейцев» - «А. V. Fric mezi Indiany»). Но обратимся снова к Амегино. Правильность своей теории он пытался подтвердить несколькими своими находками (сделанными в селениях Мирамаро, Некочеа и других местах Аргентины). По примеру Амегино десятки его горячих последователей перекапывали почву Америки от Аляски до Огненной Земли, желая подкрепить новыми доказательствами «патриотическую», «стопроцентно американскую» теорию своего учителя. Амегино удалось найти лишь так называемых тетрапротогомо и дипротогомо. При более тщательном изучении этих находок оказалось, что скелет (найденный в 1907 году) принадлежал не примату амегиновского типа, а какому-то вымершему южноамериканскому хищнику. Лобная же кость дипротогомо (находка Амегино 1909 года) ничем не отличалась от лобной кости современного человека. Такого рода явные ошибки, а иной раз и просто курьезы случались и с другими учеными, искавшими следы протогомо. Так, американский геолог Херольд Кук в 1922 году нашел в Небраске зуб, по его мнению, принадлежавший амегиновскому прачеловеку. По имени его этот пращур индейцев был назван гесперопитекус Херольда Кука. А через несколько лет выяснилось, что зуб гесперопитекуса Кука не что иное, как зуб вымершей теперь североамериканской свиньи (Prosthenops).

Итак, с годами несостоятельность учения Амегино и его последователей обнаруживалась все более и более. Позже было окончательно доказано, что никогда никакие предки человека в Америке не жили. Американистам пришлось вернуться к своим первым предположениям относительно происхождения индейцев и вновь начать поиски прародины предков вне пределов Америки.

Ученые уже не руководствовались поверхностным сходством или словом библии. Но и в век науки неутомимо работает фантазия. Она-то и придала романтичность поискам прародины индейцев. На вопрос, откуда пришли индейцы, обычно давался ответ: из не существующих ныне стран или даже с не существующих ныне материков. Не раз такие фантазеры высказывали предположение, будто индейцы - последние потомки людей, населявших некогда Платонову Атлантиду, погрузившуюся в океан. Если «атлантические гипотезы» имели хоть видимую наукообразность, то гипотезы об иных «погибших материках» явились плодом чистейшей фантазии. Такова, например, «теория» о происхождении индейцев из страны My, якобы расположенной где-то в восточной части Тихого океана. Об этой стране My проведал некий Джеймс Черчвуд благодаря чудесным табличкам, которые дал ему какой-то индийский монах. Парагвайский писатель Моисее Бертони «обнаружил» в Тихом океане еще одну исчезнувшую землю, на которой якобы обитали предки индейцев. Он называл ее Аркинезией. Тихий океан вообще был облюбован такими «сторонниками погибших континентов». Один из последователей Бертони, некий Реджинелд Иноч даже написал об этом книгу «Тайна Тихого океана». Крупнейшим пропагандистом «научных» теорий такого рода стал Джордж Макмиллан Браун из Крайстчерчского университета в Новой Зеландии (например, в книге «Народы и проблема Тихого океана» - «Peoples and problem of the Pacific», 1927). Однако и Атлантида, и страна My, и другие тихоокеанские материки, и Аркинезия еще не исчерпали списка погибших континентов, которые назывались в качестве «родины индейцев». Так, Льюис Спенс, автор ряда работ об индейской культуре, издал в начале нашего столетия книгу еще об одном континенте - Антилии, якобы находившемся вблизи восточных берегов Америки, в районе Карибского моря.

Всех этих псевдоисследователей, безусловно, нельзя принимать всерьез. Ведь нет ни единого доказательства, что описанные ими «исчезнувшие континенты» вообще когда-либо существовали, в частности отсутствуют какие бы то ни было геологические свидетельства. Поэтому истинные ученые в поисках прародины индейцев должны были обратиться к уже известным частям света. В нашем веке прародину индейцев уже не искали ни в Европе, ни в Африке, ни на Ближнем Востоке. Следовательно, оставались Азия, Австралия, Океания и Антарктида. Из множества новейших гипотез внимания заслуживает предположение португальского антрополога Мендеса Корреа. Он считал, что предки нынешних индейцев пришли в Америку из Австралии. Но каким путем? Австралийцы, утверждал он, добрались до Америки не морем, а по суше! Вероятно, через Тасманию и через цепь антарктических островов, тогда необитаемых, они дошли до южной оконечности Америки - Огненной Земли. В научных кругах вновь вспомнили об этой оригинальной идее несколько лет назад, когда британская экспедиция во главе с сэром Вивианом Фачсом, прошедшая через всю Антарктиду, высказала предположение, что этот материк состоит в действительности из двух небольших, тесно соприкасающихся друг с другом континентов, один из которых является непосредственным продолжением американских Анд. Если бы данное предположение подтвердилось, можно было бы допустить, что австралийские эмигранты добрались до Америки по этому гипотетическому сухопутному мосту. Но против смелой и, безусловно, интересной гипотезы Мендеса Корреа выдвигаются два довода, которые решительно ее опровергают. Во-первых, во времена, когда «австралийские предки» индейцев должны были прийти на Огненную Землю, а оттуда распространиться по всей Америке, в Антарктиде, очевидно, уже господствовали те же климатические условия, что и сейчас. А во-вторых, что еще важнее, на всей этой трассе археологами не было обнаружено ничего, что могло бы служить археологическим подтверждением версии португальского профессора.

Заселению Южной Америки, проходившему якобы двумя волнами (одна из Австралии, другая из Океании), немало внимания уделил также один из крупнейших американистов мира - французский ученый Поль Риве, в частности, в серии работ «Малайополинезийцы в Америке» («Les Malayo-Polynesiansen Amerique»), и особенно в книге «Происхождение американского человека» («Les origines de l'Homme americain»). Риве обнаружил некоторые совпадения в словарном составе языков австралийских племен, с одной стороны, и патагонских и огненноземельских индейцев языкового семейства чон - с другой. Например, зуб в австралийских языках - уоrrа, уаrrа, в языках семейства чон - orr, horr.

Подобные же соответствия нашел Риве и между наречиями североамериканского языкового семейства хока и некоторыми языками Океании.

Однако все эти моменты сходства нельзя переоценивать. (Между прочим, десятки других американистов, например профессор Сэпир, с большей или меньшей обоснованностью говорили о чертах сходства между языками американских индейцев и языками тех или иных, чаще всего азиатских, племен.) Многие бесспорные совпадения были, к примеру, установлены между тунгусскими языками Северо-Восточной Азии и некоторыми индейскими, между тибетским и даже шумерским языками и некоторыми наречиями перуанских индейцев!

Так что и «океанийская теория» Поля Риве оказалась необоснованной. Прародиной индейцев, с территории которой они двинулись некогда в свой «американский поход», можно, таким образом, считать только один континент - Азию.

Неопровержимые доказательства азиатского происхождения индейцев представили нам одновременно несколько наук. Во-первых, антропология, установившая множество явственно выраженных монголоидных черт в строении тела индейцев. Помимо выступающих скул, особый интерес представляет так называемое «монгольское пятно» - небольшое, четко ограниченное скопление пигмента в области поясницы, типичное для большинства представителей племен желтой расы, населяющих Азию (особенно часто оно встречается у японских детей). Такое пятно и поныне можно наблюдать у большого числа только что появившихся на свет индейцев. Позднее, но еще в детском возрасте, это «монгольское пятно» у них пропадает.

Другая научная дисциплина, представившая нам немало ценных доказательств азиатского происхождения индейцев, - это этнография, которая обнаружила множество сходных черт в материальной культуре индейцев и обитателей Восточной Азии. И если отмеченные этнографические аналогии в области материальной культуры нынешних жителей Восточной и Северо-Восточной Азии и Америки можно считать достаточно убедительными, то аналогии в области духовной культуры, как справедливо подчеркивает немецкая американистка Ева Липе, буквально поразительны. Она приводит целый перечень таких черт сходства. Особенно наглядно эта близость проявляется в религиозных представлениях: например, жители Сибири и индейцы американского севера поклоняются одним и тем же животным и растениям, а шаманские обряды индейцев (даже у значительно более южных - чилийских арауканов) и поныне очень напоминают обряды сибирских шаманов - те и другие обожествляют число «четыре» и т. п.

Но самые важные и наиболее надежные доказательства представляет нам третья наука - археология. Именно она помогла найти и ответ на вопрос, когда пришли индейцы в Америку. В этом отношении американистике помогла еще одна наука - физика. Точнее, самая молодая из отраслей физики - ядерная физика. Она дала исследователям неоценимый археологический хронометр.