Помраченный Свет

— Вот и сразились со светлыми, — ухмыльнулся одержимый и продолжил: — Если что-то пойдет не так, то мы оповестим Мионая и незаметно уйдем. Понял? Еще раз повторяю — уйдем. Уйдем.

— Ерунда какая-то, — буркнул сонзера. — Фипу ты отвел дельную роль, а мне — стоять рядом и убегать от драки.

— Вы оба очень поможете мне. И не только мне.

— Да? Будем сидеть на стене квартала фей и глядеть, как другие творят историю? Неоценимая помощь! Как бы не перетрудиться! Наверное, надо потренироваться ничего не делать, да? — съязвил Биалот.

— Думаешь, наша роль незначительна? Это не… Сейчас, подожди, — Ахин попытался вспомнить слова Киатора, которые услышал от старика, когда узнал о своей тривиальной задаче и состроил примерно такую же кислую мину, с какой сейчас сидел подвыпивший сонзера. — Ладно, допустим. Наше дело и правда как бы мелочь. Но эта мелочь спасет весь темный род. Восстание должно быть быстрым и бесшумным. Никакого геройства, мы наносим подлый, слабый, но точный удар в самое сердце Света. Потом начнутся беспорядки, когда светлая сущность исчезнет, но мы выживем и… И все будет хорошо, в общем. Такая вот общая победа. В том числе благодаря нам.

«Я что-то перепутал. Или забыл. Похоже, винишко и меня малость накрыло», — поморщился одержимый.

Однако Биалота эта бессвязная речь впечатлила. Наверное, из-за алкогольного тумана в голове.

— Я понял, — важно кивнул сонзера. — Можешь положиться на меня.

— Спасибо, — улыбнулся Ахин. — Я рад, что вы будете рядом со мной. Изменим мир вместе, да?

— Конечно, — захрипел Биалот, вновь изображая смех. — Мы же друзья, мы тебя не бросим, какой бы ты там чепухой ни занимался!

— К слову, о друзьях, — пробормотал Фип. — Где Аели?

Саалея до сих пор не вернулась на смотровую площадку. Впрочем, Ахин все равно не хотел втягивать ее в опасное мероприятие, задуманное стариком Киатором, поэтому если она ничего не узнает, то будет даже лучше. Одержимый, конечно, доверял подруге, но, во-первых, она была довольно разговорчивой девушкой, а во-вторых, работала в борделе, где даже государственные тайны становятся общественным достоянием. Неведение пойдет на пользу и ей самой, и всем порождениям Тьмы.

— Вышла воздухом подышать, кажется, — припомнил Биалот.

Обеспокоенные пропажей Аели друзья поспешили выбраться из-под навеса, но тут же облегченно выдохнули, увидев саалею, мирно спящую на камнях стены. Видимо, ночная прохлада склонила ко сну холоднокровную девушку, одетую лишь в легкое платье.

Ветер лениво поигрывал локонами ее распущенных темных волос с зеленоватым отливом, чешуя на бедрах, плечах и шее поблескивала в лунном свете, а на лице застыла легкая полуулыбка. Тело Аели изогнулось каким-то невообразимым образом, начиная плавный изгиб с изящно закинутых за голову рук, продолжая перекрученной талией, которая эффектно демонстрировала соблазнительные бедра, и заканчивая полусогнутыми стройными ногами. Завораживающее зрелище. И немного жутковатое — ночь, тишина и неподвижная бледная девушка…

— Надо бы привести ее в чувство, — опомнился Ахин, с некоторым усилием отведя взгляд в сторону.

Полноценной спячкой это, конечно, не было, но друзьям так и не удалось разбудить Аели. Возможно, сказывалась изрядная доля алкоголя в ее крови, хотя, по идее, спиртное должно согревать. Но кто же разберется в особенностях организма змеиной саалеи?

— Мне уже пора, — вздохнул Фип, поправив ремень сумки с письмами. — И так задержался.

— Хорошо, — кивнул Ахин. — Надеюсь, ты не изменишь свое решение.

— Конечно. Меня убьют, если не доставлю все к утру.

— Я имел в виду поручение Киатора и мою просьбу.

— А… — силгрим помрачнел. — Нет, не передумаю. Скажешь, когда там оно начнется.

Оттолкнувшись тощими ногами от края стены, Фип прыгнул в омут ночного города. Ветер с гулким хлопком ударил в перепончатые крылья, подхватив тщедушное создание, и без особых церемоний швырнул его в сторону рабочего квартала.

— Биалот, иди сюда. Надо спустить Аели вниз, — сказал Ахин, аккуратно приподнимая спящую саалею.

— Да просто сбрось ее. Быстрее будет, — пробормотал сонзера, кинувшись помогать ему.

Лестничный подъем на почерневшую от времени стену, огораживающую Темный квартал, разрушен уже очень давно, однако взобраться на нее все же возможно, если знать как. Но вот обратный путь из тайного убежища четырех друзей представлял собой длительное и опасное путешествие с прыжками по скользким камням, попытками нащупать в темноте что-нибудь более-менее устойчивое под ногами и отчаянной руганью во время коротких падений с одного полуразрушенного уступа на другой. В такие моменты можно было только позавидовать силгриму, который обычно перелетал со всяких пристроек и крыш домов, следил за мучающимися друзьями и беззлобно посмеивался над ними.

Впрочем, у гибкой саалеи тоже никогда не возникало особых трудностей со спуском — она спокойно слезала по отвесной стене, на которой даже не было за что зацепиться, и протискивалась практически в любую щель, поддразнивая по пути неловких сонзера и одержимого. К сожалению, сегодня она висела пьяным грузом на плечах юношей, дополнительно усложнив и без того нелегкий путь.

Аели, конечно, весила мало, но аккуратно передавать ее из рук в руки над глубокими трещинами, переносить на себе, шагая по руинам фортификаций, и спускать с высоты в два человеческих роста — испытание даже для сильных и выносливых мужчин, не говоря уж про подвыпивших исхудавших парней, уставших за день от рабского труда. Одно утешение — пока они спускали саалею со стены, им довелось перещупать девушку везде, где только можно. И где нельзя тоже.

— Фух, — выдохнул сонзера, наконец ступив на грязную мостовую Темного квартала. — Я аж протрезвел.

— Было не так уж и сложно, — заметил Ахин, пытаясь унять тяжелую отдышку.

— Потому что большую часть пути ее нес я.

Биалот посмотрел на бледнеющее небо и негромко выругался. Юноши не заметили, как ночная темнота растаяла в предрассветном белесом тумане, и вот уже бодрящая влажная прохлада коснулась разгоряченных тел, высасывая остатки сонливости. Спуск занял слишком много времени — спать рабы сегодня уже не будут.

— Ладно, надо пойти домой и успеть съесть что-нибудь до работы, — буркнул Биалот, бросив завистливый взгляд на мирно спящую саалею. — Дотащишь ее сам?

— Дотащу, — Ахин хлопнул друга по плечу. — Иди, а не то опоздаешь.

— Угу. Было бы обидно подохнуть от голода или побоев до того, как мы совершим наш подвиг, — пробормотал сонзера, буквально выплюнув последнее слово.

Он повернулся и торопливо зашагал по улице, обходя кучи вонючего мусора и груды обломков осыпающейся стены.

Одержимый долго смотрел ему вслед, изо всех сил стараясь радоваться тому, что друг будет рядом в ответственный момент. Однако на душе стало как-то погано. Ахин окончательно убедился, что его роль в судьбе мира ничтожна, а жизнь незначительна. Уникальное порождение Тьмы вынуждено влачить самое обычное существование и в конце концов бесследно исчезнуть.

— Обидно. Вот вроде и стою рядом, а дотянуться никак не могу, — печально усмехнулся одержимый. — Мелочь, которая восстановит вселенский баланс и убережет от гибели все сущее… Да уж…

«Ну хотя бы о ней я могу позаботиться, — Ахин осторожно поднял саалею на руки и направился к ее дому. — Это ведь важно? Пожалуй, для меня — важно. Мы же друзья. Правда, немного жаль, что всего лишь друзья».

И снова путь предстоял неблизкий. Но теперь хотя бы не приходилось прыгать с камня на камень и нащупывать ногами опору в непроглядной темноте, поэтому нести Аели сквозь туманную прохладу было в каком-то смысле приятно. Шагать по пустынной улице, смотреть, как первые лучи солнца растворяют ночное небо, вдыхать по-утреннему влажный воздух — порой даже такие мелочи позволяют на время отвлечься от жестокой реальности.

«Мелочи. Вот ведь привязалось словечко… Но если мелочь может сделать жизнь одного существа чуточку лучше, то почему бы она не могла изменить и весь мир? Да нет… Капля вина не превратит бочку воды в вино. Хотя и прежней вода уже не будет. Фактически получится очень-очень-очень разбавленное вино. То есть капля вина делает бочку воды вином? Хм… Сам себя переспорил… Однако кто я? Капля вина? Или всего лишь капля воды из той бочки?..»

Саалея поежилась в руках одержимого и еще сильнее прильнула к нему. Кажется, теплота человеческого тела немного привела Аели в чувство, но, очевидно, идти самостоятельно она не собиралась.

— Проснулась?

— Угу…

— Давно?

— Нет. Твое сопение меня разбудило, — пожаловалась Аели. — К тому же ты меня так стиснул, что конечности онемели.

— Пришлось. Ты начала выскальзывать, — соврал Ахин.

— И поэтому ты ухватился за мою грудь?

— Мне так удобнее.

— Да-да, — хихикнула саалея. — Одними руками не удержать, так решил еще подпорку посередине приспособить?

— Ну, знаешь, оно как-то само.

— Ага, конечно.

— Мне отпустить тебя?

— Да неси уж.

На улицах Темного квартала стали попадаться первые порождения Тьмы, выползающие из покосившихся домов и гнилых лачуг, чтобы отправиться на ненавистную работу. Устав от косых взглядов, одержимый свернул на пустынные переулки, но и там им время от времени встречались трясущиеся от ломки силгримы, стайки измученных вонючих бесов и старухи сонзера с гноящимися глазами, осыпающие проклятиями каждого встречного.

— Я вот что заметила, — прошептала саалея. — Многие темные рабы умирают в молодости, а эти дряхлые старухи умудряются выживать, хотя хозяева выгнали их уже давным-давно. У них нет денег, они не работают и, по идее, почти ничего не едят, но все равно продолжают жить. Как им это удается?

«Может быть, им кто-то помогает. Например, дети или просто неравнодушные порождения Тьмы. Хотя о чем это я… Они никому не нужны. Как и мы… Конечно, старик Киатор всегда готов поддержать других по мере сил и возможностей. Но он не всемогущ».

Ахин только пожал плечами. А что еще можно было ответить на вопрос Аели?

В любом случае с этих мрачных переулков надо выбираться, пока не встретилась какая-нибудь нездоровая компания из опустившихся темных, которые без особых раздумий могли пырнуть заточкой одержимого и надругаться над беззащитной саалеей. Ведь рабскую жизнь способны выдержать далеко не все, многие ломаются, сбегают от хозяев, скрываются в самых грязных углах Темного квартала, где и умирают от болезней, голода и холода, сходят с ума, совершают самоубийство или даже становятся пищей для других отчаявшихся порождений Тьмы.

Ахин с Аели на руках вышел на одну из центральных улиц, если так можно назвать длинный неширокий проход между убогими хибарами с частично разобранной мостовой и кучами гниющего мусора в канавах, по которым текли мутные зловонные ручейки. Вечерами здесь обычно не протолкнуться, но сейчас большая часть порождений Тьмы уже разбрелась по Камиену и пригороду, поэтому на пути одержимого и саалеи практически никто не встречался.

В принципе, в том, что Ахин нес подругу на руках, не было ничего предосудительного, но слухи в Темном квартале имели обыкновение обрастать весьма неожиданными подробностями, которые могли бы вызвать зависть или откровенную злобу по отношению к юноше, якобы силой тащившему по улице молящую о помощи саалею.

Можно, конечно, просто поставить Аели на землю и отправить домой, но этот вариант одержимый сразу же отбросил. Когда еще выдастся возможность вполне оправданно потискать молодую красивую девушку?

— Ослабь хватку-то, — попросила саалея и лукаво заглянула в лицо Ахина: — Что, в личной жизни все так печально? Давненько не было тесного общения с женщиной?

— Работа на фею считается?

— Нет.

— Тогда давно, — вздохнул одержимый.

Аели хихикнула и опустила голову ему на плечо, щекоча шею юноши прохладным дыханием.

«Хочет подразнить меня?»

— Знаешь, а я могла бы тебе помочь с этим, — томно прошептала саалея.

— По старой дружбе, как в былые времена? — с надеждой спросил одержимый.

— К сожалению, на старую дружбу новую одежду не купишь. Эту я уже умудрилась где-то изодрать.

Она оттянула платье, чтобы продемонстрировать на нем большую дыру сбоку. При этом движении грудь и бедра Аели как бы невзначай оголились еще больше.

«Точно дразнится… — юноша с большим трудом перевел взгляд на дорогу. — Кстати, кажется, это мы с Биалотом порвали ее тряпки, спуская со стены».

— Да, испортила ты платье, — покачал головой Ахин. — Осторожнее надо быть.

Саалеи, по меркам Темного квартала, жили весьма комфортно и в относительной безопасности — пару раз откуда-то из-за углов, уже на подходе к жилищам саалей, выходили вышибалы и телохранители из числа сонзера и демонов, которые хоть и выглядели изможденными, но все равно внушали страх, однако Аели достаточно было помахать им рукой, мол, все в порядке, и они вновь исчезали в тени. Хозяева борделей заботятся о состоянии товара. Правда, только до определенной поры — сломанные и старые вещи обычно выбрасываются. А о судьбе оказавшейся на улице куртизанки лучше не знать.

— Ну что? — Аели встала на пороге своего дома и игриво накрутила на палец локон зеленоватых волос. — Мне нужно новое платье, ты изголодался по женской компании. Пяток монет удивительным образом решит обе наши проблемы. Поможем друг другу?

— Боюсь, что у меня не хватит денег, — вздохнул Ахин.

— А если я немного сбавлю цену? Естественно, на качестве услуг это не скажется.

— Даже если сбавишь. Как бы тебе поярче описать, насколько велико мое «не хватает денег»… — одержимый на секунду задумался. — Помнишь тех старух сонзера с вытекающими глазами?

— Не продолжай, я поняла, — поморщилась саалея. — М-м-м, жаль… Ладно. Может, тогда просто так зайдешь в гости?

— В гости? — переспросил Ахин. — Просто так?

— Пожалуй, да, — как бы нехотя подтвердила Аели. — Я, наверное, не совсем справедлива по отношению к тебе. Все-таки нес меня до дома, старался, да и вообще… Надо тебя отблагодарить. Так отблагодарить, как умеют только саалеи.

«Совсем другое дело!» — по лицу юноши расползлась идиотская улыбка, которая тем не менее быстро испарилась, слившись с последними клубами бледного утреннего тумана. Рабочий день неумолимо вступал в силу, подготовив несчастным темным рабам целый ворох испытаний и лишений. И первое из них за сегодня Ахин уже ощутил на себе.

— Сейчас мне надо идти, — сквозь сжатые зубы произнес юноша. — Иначе меня отблагодарит Элеро. Так отблагодарит, как умеют только разъяренные феи.

— А-а-а, утро ведь, — Аели бросила немного рассеянный взгляд на солнце, неторопливо выползающее из-за стены Темного квартала. — Прости, я и забыла. Мне самой-то на работу только ближе к вечеру, сам понимаешь, специфика деятельности… Погоди, а ты разве уже не опаздываешь?

— Ничего страшного, — отмахнулся Ахин. — Когда Элеро придет в себя, я уже буду сидеть за столом и переписывать бесчисленные документы. Еще и домой по дороге успею заскочить.

— Так, может, все-таки ко мне заскочишь, а не к себе?

— Я же сказал, что у меня не очень много времени, — одержимый бросил подозрительный взгляд на подругу. — Или твоя благодарность будет такой быстрой?

— Я же тебя знаю, — хихикнула саалея.

— Это было давно, — нахмурился Ахин. — С тех пор многое изменилось.

— Так ведь и я тоже многому научилась, — дразнящий блеск в глазах Аели стал еще ярче. — Ну что?

«Проклятая работа, проклятые бумажки, проклятая Элеро!»

— Извини, — скрипя зубами, произнес одержимый. — Мне действительно надо идти. Может быть, позже?

— Не знаю, не знаю… Как бы настроение не пропало.

«Я убью Элеро. Обязательно убью. Сам помру, но ее точно убью».

Ахин повернулся и, нервно подергиваясь, пошел по направлению к своему дому. Оглянулся. Бросил полный отчаяния взгляд на посмеивающуюся саалею. Попятился назад. Остановился. Шагнул к Аели, к дому, к выходу из Темного квартала, снова вернулся на прежнее место…

Сложно быть молодым парнем, разрывающимся между желаниями и обязанностями, — не хватает ни ума, ни смелости, чтобы выбрать что-то одно.

— Иди уже, — Аели смахнула слезы, выступившие на глазах от смеха. Она вдоволь потешилась, глядя на мечущегося друга. — Приходи потом. И если появятся деньги, то и их прихвати. Тогда настроение точно не пропадет.

— Хорошо, — облегченно выдохнул Ахин, радуясь, что не надо самостоятельно принимать решение. — Только не забывай, ладно? Договорились?

Саалея лукаво повела плечом и ловко проскользнула в дверной проем, оставив одержимого в компании легкого недоумения и греющей душу надежды.