Пыль под солнцем. Умирать не комильфо

— Сидеть сучары! Дёрнитесь, завалю к хуям!

— Вы, чо, мужики, — косясь глазами на гранату с выдернутой чекой в руке Дмитрия, прохрипел доселе крутой дядька — я же пошутил!

— А мы нет. — Спокойно ответил Дмитрий, освобождая мужика от своих объятий. Он вставил чеку гранаты на место. — Следующая шутка будет последней, помни это.

— Слыхивал, что ваша командирша отмороженная, так она себе ещё таких же подбирает. Ладно, пошли, гляньте, как мы с врагами трудового народа разбираемся.

Врагами оказались все, кто жил в богатом районе. Впереди по улице шла дюжины полторы разношёрстного сброда, вооружённых в основном охотничьим ружьями. Позади их медленно ехал грузовик, за ним держа дистанцию, вёл свой кабриолет Дмитрий. Рядом, с ним на переднем сидении примостился давешний шутник, который управлял идущей впереди толпой со смартфона. На заднем сидении сидел Антон.

— Лёха! Слышишь меня? Видишь впереди справа витрину? А ну пульни‑ка туда гранату!

От толпы отделился человек побежал вперёд. Он открыл дверь небольшого магазина и тут же отбежал назад. Раздался взрыв, стёкла витрины разлетелись, осыпая улицу осколками. Послышались крики, из магазина повалил дым, несколько человек, устремилось внутрь. Хлопнул выстрел, через минуту двое вытащили окровавленное человеческое тело. К ним подъехал грузовик, тело закинули в кузов, и процессия двинулась дальше.

— Ну и зачем? — поинтересовался Антон, снимавший всё на смартфон

— Как зачем? — в изумлении обернулся к нему мужик. — Революция же!

Меж тем идущая впереди толпа подошла к первым особнякам, огороженными коваными железными заборами. Зацепив тросом за грузовик, с корнем вырвали ворота. Впереди по улице были видны фигурки убегающих людей, спешно выезжали автомобили, резко с разворота неслись прочь. По ним стреляли, но безуспешно. От группы отделились шестеро человек, мимо выдранных ворот, направились к особняку справа. Бешено залаяла собака. Послышались выстрелы, визг, и лай прекратился. Зазвенели выбитые стёкла, через некоторое время раздались глухие хлопки выстрелов, звон разбитых стёкол. Было видно, как со второго этажа выкидывают вниз тела убитых, два взрослых, одно детское. Слева дом пустовал, его облили внутри бензином и подожгли для острастки. Откуда‑то приволокли избитого мужчину в пижаме, со связанными назад руками. Недолго посовещавшись, вздёрнули его на фонарном столбе. Тот, побрыкавшись, затих.

— Висит груша, нельзя скушать. А почему? Потому, что обосрался, — засмеялся над повешенным командир своры. Наблюдая, как в грузовик загружают трупы, выкинутые из окон, Дмитрий, не оборачиваясь, спросил у Антона:

— Ты всё снял?

— Да.

— Тогда поехали обратно, здесь нам больше делать нечего.

— Аль нагостились? — съехидничал мужик, вылезая из кабриолета. Да и то верно, все гниды разбежались.

Глава 7

Екатерину они отыскали на площади, где она руководила постройкой виселицы, в аккурат напротив зала заседаний. Из окон, сквозь стёкла, за возведением этого страшного сооружения, наблюдало множество людей, Екатерина приветливо махала им рукой и улыбалась.

— Ну как съездили? — поинтересовалась она.

— Лютуют! — кратко ответил Дмитрий. — Антон на видео снял, глянь.

Антон протянул ей свой смартфон. Катерина молча просмотрела съёмку.

— Пора с этим кончать. Хватит крови. Пошли, Антон, покажем это видео заседающим, — она кивнула в сторону думы.

— Хватит крови, а виселицу ставите, как понять? — поинтересовался Антон

— А потому, мин херц Антоша, — Катерина ласково посмотрела на его, — что, поглядывая на сиё сооружение, вот эти господа за стёклами, которые на нас пялятся, лучше будут принимать решения, а главное, — правильнее. Memento mori. Пусть помнят, что произошло с прошлой думой.

— А что с ней случилось?

— Вывели во двор и расстреляли к херам собачьим.

— Сурово. А как народ это воспринял?

— Народ? Это кто? Что есть народ? Девяносто процентов, которых сидят по норам и трусливо ждут, чем всё это закончится? Или малая часть, что пытается хоть что‑то изменить? Может тот мизер, которого всё и так устраивает? Сперва определись, что для тебя народ.

Солнце, разогнавшее утренний туман, заволокло серыми, тучами, заморосил мерзкий холодный дождь. Пришлось надеть плащ и шляпу, оружие оставили в машине, в здание думы входить, с оружием было запрещено. На входе их проверили металлодетектором охранники. Один из них что‑то шепнул на ухо Екатерине. Та в ответ кивнула. В коридоре к Екатерине подбежал посыльный, передал, что её ждут в зале заседаний. Покуда поднимались по мраморной лестнице, что вела в этот зал, к ним присоединилось с десяток людей. Коротко поздоровавшись, они шли вслед, так что организовалась небольшая процессия. Одному из подошедших Катерина протянула карту памяти с видео, что записал Антон. Человек стремительно убежал. Зайдя в зал, все разместились в гостевой ложе, а Екатерина проследовала к трибуне. Антон окинул взглядом, погружённый в полумрак зал. Половина кресел пустовало, присутствующие расположились группами, очевидно по фракциям, лица из‑за плохого освещения плохо проглядывались. Увидев Екатерину, одна из групп захлопала в ладоши, приветствуя её, другая же напротив принялась свистеть.

— Граждане, прошу соблюдать тишину! — в микрофон проговорил председательствующий, пожилой седой мужчина, солидной внешности. Когда зал утих, он обратился к Екатерине:

— Скажите‑ка нам уважаемая, что за цирк вы нам устроили под окнами? Здесь интересуются, зачем вы распорядились соорудить виселицу?

— Чтобы вы, уважаемые, принимая решения, не забывали о народе, который вас сюда выбрал, — в микрофон ответила Екатерина. — "Только ГИЛЬОТИНА под окнами правительства делает его другом народа". Это Дантон сказал. Гильотины не нашлось, так что извиняйте, обойдёмся виселицей.

— Надеюсь, вы помните, чем кончил Дантон. Не боитесь сами, в этой петле повиснуть?

— А вы? Впрочем, я здесь не за этим. Мой человек снял видео, в восточном секторе, где идёт тотальное уничтожение населения. Зачем эти зверства?

Включите экран, пожалуйста.

На большом мониторе, висящем сбоку, показали, то, что утром снял Антон. Когда экран погас, Екатерина продолжила:

— Людей убивают без суда, походя. Взрывают магазины, жгут дома, убивают детей. Это цель революции? Грабить и убивать? Пусть командир этой шайки головорезов выйдет сюда и отчитается. Екатерина направилась к группе, где ей хлопали.

Из глубины зала, к трибуне стремительно приблизился невысокий человек. Заняв место на трибуне, он щёлкнул по микрофону, откашлялся.

— Вот тут дамочка пеняет, что, мол, мы без суда утилизируем людей. Вопрос, где же то она увидела людей? Тех кровопийц, присосавшихся к трудовому народу, жирующих за счёт его, плюющих на него, издевающихся над ним? Возомнивших себя господами, а нас быдлом бессловесным, годным лишь копаться в говне? Построившим за нас счёт, для себя дворцы, а нас заставляющих подыхать от голода? Это люди? Это зверьё, которое нужно безжалостно стереть с лица земли, вырвать с корнем и уничтожить. Либо мы их, либо они нас, другого не дано. А те, кто будет мешать нам, пойдут вслед за ними.

— Но позвольте, — поинтересовался председательствующий, — если вы всех уничтожите, то кто же хозяйством, управлять будет, тут же образованные, знающие люди нужны.

— Новый мир, новые люди придут.

— Домохозяйка будет управлять финансовой системой? Вы это серьёзно?

— Наше дело подготовить почву, на котором вырастут новые всходы. Вы что, гражданин, не верите в свой народ?

— Верю. Объявляю перерыв.

Присутствующие потянулись к выходу.

— Играем на опережение! Все готовы? Я беру на себя их главаря, займитесь остальными. Вы! — кивнула она Антону и Дмитрию, в сторону и не мешайтесь!

Екатерина, в сопровождении двух десятков своих сторонников быстро направилась к выходу из зала.

— Что за херня? — пропуская их, спросил Дмитрий Антона.

— Не знаю, но думаю сейчас что‑то случится. Будь готов. — Через другие двери из зала заседаний в сопровождении дюжины людей вышел оппонент Катерины. Та, отделившись от своих, улыбаясь, в одиночку направилась навстречу. Оппонент приостановился, поджидая. Екатерина неторопливо подошла к нему, что‑то сказала, тот отрицательно покачал головой. Неожиданно Екатерина резко взмахнула рукой возле шеи главаря и стремительно отскочила в сторону. Тот схватился за горло, толпа сторонников Екатерины с рёвом бросилась на его сопровождающих. Замелькали ножи, заточки, послышались крики, стоны, через минуту всё было закончено. На лестнице в лужах крови корчились и умирали все сторонники нового мира, через утилизацию враждебного класса. Члены правительства, увидев эту бойню, в страхе вернулись в зал заседаний, снующие по коридору люди вдруг разом куда‑то исчезли. Ошалевшие от неожиданности Антон с Дмитрием подбежали к Екатерине. Та спокойно вытирала носовым платком лезвие опасной бритвы, поглядывая на зарезанного ею человека. Тот уже не храпел, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в потолок.

— Или ты, или тебя, вот так, мальчики! — спокойно проговорила Катерина. Поехали, дел много. — Выйдя на крыльцо, она присела прямо на лестнице. Невдалеке лениво размахивал метлой парень лет двадцати из бывших мажоров, отправленных на перевоспитание.

— Молодой человек, подойди‑ка сюда, — позвала его Екатерина

— Подгони мою машину к крыльцу, вон ту, красную, — протянула она ключи, опасливо подошедшему к ней бывшему мажору. — Ну а вы Антон и Дима, садитесь в свой тарантас и за мной следом.

— Что ты нам ничего не сказала? — с обидой в голосе спросил Дмитрий.

— Без вас справились. К тому же, а вдруг Антоша под раздачу попадёт? Он мне целый нужен. Я ещё с ним потрахаться хочу.

Прогремевший взрыв, заставил их невольно пригнуться. В небо, клубясь, поднимался огненный гриб, со скрежетом, на асфальт падали железные обломки, зазвенела сигнализация на соседних машинах. Густо дымя, ярко полыхала покорёженная взрывом машина Катерины.

Глава 8

— Вот же сука! — то ли восхитилась, то ли возмутилась Екатерина. Подорвать меня удумали! Взрывчатку к зажиганию приделали. И когда успели?

В воздухе запахло сладковато‑приторным запахом горелого мяса. Это обгорало то, что осталось от мажора во взорванной машине. Подкатила пожарная машина, и вскоре огонь залили пеной.

— Поехали отсюда, не могу этот запах переносить — поморщилась Екатерина.

— Человек вообще — то вместо тебя погиб, — заметил Антон.

— Туда ему и дорога — спокойно ответила Екатерина. — Поехали. Нужно добить этих гадёнышей, пока не очухались

Когда они подкатили на нескольких машинах к проходной в восточной зоне, то первое что разглядели, это лежащий ничком труп на крыльце. Когда приблизились, то увидели, что в затылке трупа зияет большая круглая дыра. Перевернули труп на спину — грудная клетка его была разодрана так, что торчали рёбра. В самой будке, обнаружили ещё два трупа, точно с такими же повреждениями. Стены, пол, даже потолок были заляпаны кровью, стол, стулья перевёрнуты. На стенах следы от пуль, оружие валялось рядом с трупами. Видимо люди перед смертью пытались оказать сопротивление. Зайдя за ограду, внутрь увидели, что всюду лежат в разных позах, покорёженные трупы. Объединяло их одно, все они были одинаково изуродованы.

— Кто‑то уже до нас сделал нашу работу, — произнесла Екатерина. — Причём исполнил её со зверским прилежанием. Нужно поискать свидетелей, может, кто что видел.

Люди разбрелись в поисках уцелевших. Антон направился к дому, подожжённому утром. Огонь уже погас, лишь дымились головешки от провалившейся крыши. Тучи в небе рассеялись, жарко палило солнце. Вокруг трупов роились жирные мухи, воздух пах смертью. Антона подташнивало, он старался не смотреть на изуродованные тела. За развалинами дома, в густом кустарнике он увидел, что кто‑то прячется. Скинув с плеча автомат, Антон передёрнул затвор и направил на притаившегося в кустах.

— Не стреляйте! — закричал человек, вылезая из кустов. Был он, не смотря на жару, бледен и дрожал. — Не стреляйте, не стреляйте! — лихорадочно повторял он, — я никого не убивал, я без оружия.

— Видел, что тут произошло?

— Да! Это было ужасно!

— Пошли, расскажешь.

Антон подвёл его к Екатерине, сидящей в кабриолете. Вокруг собралась толпа. Человек был шофёром того самого грузовика, в который загружали трупы. Участвовал он не по своей воле, пригрозили в случае отказа уничтожить его и его семью. Когда всё произошло, шофёр сидел в кабине. Впереди машины стояло несколько человек, курили и о чём‑то переговаривались. Услышал дикие вопли, выстрелы. Крики и то, что происходило, было настолько ужасно, что рассказчик, по его словам, обсосался. ОНО возникало перед людьми, из неоткуда. ОНО не имело чёткой формы, тёмная, клубящаяся масса вмиг охватывала жертве шею, чёрное вертящееся щупальце, словно сверло, впивалось в затылок, два отростка разрывали грудную клетку. И два огненно — кровавых огромных глаза, немигающе глядящее в лицо жертве. Мгновение и ОНО, уже безжалостно набрасывалось на следующего человека. Люди в ужасе пытались убежать, стреляли, но всё было тщетно. Через пару минут вокруг валялись одни трупы. Шофёра словно парализовало, он не мог пошевелиться, когда нечто заглянуло к нему в кабину. Секунду оно всматривалось в его лицо своим огнедышащими глазами, потом исчезло. Следующее что запомнил рассказчик, как он, поскуливая, прячется в кустах. Екатерина молча, не перебивая выслушала рассказ. В конце лишь один раз спросила:

— Ты точно никого не убивал?

— Нет, я бы в жизнь не смог.

— Хорошо, отпустите его. — Катерина оглядела присутствующих. — Дорогие мои граждане, все кто поддерживает меня. Я не знаю, что это. Опасаюсь, доберётся и до нас. Поэтому, все кто может, уезжайте из города, пока не разберёмся, что это за чудовище. Уезжайте и предупредите других. Добра вам!

На следующий день стали поступать сообщения, что в городе в разных местах находят развороченные трупы людей с вырванным сердцем и с дырой в черепе. Мозг в черепной коробке отсутствовал напрочь. В основном это были сторонники Екатерины, люди, активно участвовавшие в революции. Впрочем, революцией это было назвать трудно, так как народ в массе своей безучастно наблюдал со стороны. Он, конечно, поддержал и бесплатное образование, и бесплатное жильё, и национализацию предприятий. Поначалу даже походил на митинги в поддержку… Но, увидев, как, расправившись с богачами, революционеры принялись друг за друга, а потом появилось ОНО, энтузиазм у народа как‑то быстро рассосался. К тому же людей стала поражать странная болезнь. К примеру, идёт гражданин и вдруг замер, не шевелится. Подойдёшь к нему, глаза открыты, а сам спит стоя. Окликнешь, вздрогнет, очухается, а сам не помнит ничего. Учёные назвали этот феномен как усталость нации. Люди стали боятся выходить на улицу. Через неделю, незаметно, в городском совете, погибших людей, заменили какие‑то тёмные личности. Виселицу с площади убрали, новые постановления потихоньку начали менять на старые, во всех бедах обвиняли тех, кто свергал старые устои. Вокруг Екатерины сгущались тучи, тем более сторонники её или погибли, или по её совету покинули город.

Глава 9

— Факир был пьян, и фокус не удался. Сколько народу положили, всё впустую. Почему? — грустно произнесла Катерина. В последнее время она всё чаще впадала в уныние. Даже теперь, лёжа на кровати, после секса с Антоном, она не могла полностью отвлечься от тяжёлых дум.

— Народ вас не поддержал, не смогли достучаться до него, я так думаю — ответил ей Антон. Он лежал рядом, держа ладошку Катерины в своей.

— Народ? — презрительно фыркнула Екатерина — стадо баранов, которому нужен хороший пастух. Слышал про эффект Даннинга‑Крюгера?

— Это когда долбоёб не может понять, что он долбоёб, оттого что он долбоёб?

— Умница! Долбоёб — это состояние души.

— Зря ты так, каждый человек это вселенная — подзадорил её Антон.

— Вселенная!? — Екатерина повернулась на бок, подставив ладошку согнутой в локте руки под голову. — Какая на хер вселенная? Жрёт, срёт, водку херачит, да баб трахает, — вот твоя вселенная!

— Так зачем же всё затевать, жизнь гробить, если народ так плох? Ты же знаешь, толпа, если что, с радостью потащит тебя на виселицу и вздёрнут, ликуя, как борца за народное счастье.

— Знаю, — задумчиво проговорила Екатерина, — хочется, чтобы… Что это, почему так холодно?

Антон тоже вдруг почувствовал пронизывающий насквозь холод. Всё тело его оцепенело, он не в силах был пошевелиться. Воздух в комнате задрожал, из неоткуда возникло чёрное облако. Извиваясь, оно обволокло обездвиженное тело Екатерины и подняло её в воздух под самый потолок. Облако разделилось на щупальца, они струились по голому телу Екатерины, казалось, лаская его. Один из отростков оформился в нечто напоминающее голову, и там вспыхнули два огромных огненных глаза. Они в упор смотрели на лицо Екатерины. Нечто покачивало и слегка разворачивало бездвижно лежащую на щупальцах Катерину. Антон увидел Катино лицо, глаза её были полузакрыты, а на чуть приоткрытых губах играла улыбка блаженства. Это продолжалось ещё какое‑то время, затем нечто бережно уложило Екатерину на кровать и исчезло. В комнате стало опять тепло и Антон почувствовал, что может двигаться. Он осторожно потрогал руку Екатерины, по‑прежнему неподвижно лежащую с улыбкой блаженства на лице. Рука была тёплой.

— Ты ведьма? — тихо спросил Антон.

Екатерина открыла глаза, повернула голову к Антону. — Нет, я не ведьма, я — революционЭрка. — Она сладко потянулась и бодро добавила: — Антоша, тебе пора линять отсюда с Димкой. Место подсказали. Тут для вас время вышло. Здесь рано или поздно руки в крови испачкаете. И тогда оно придёт за вами.

— Отчего же тебя не трогает?

— А ты не понял?

— Догадываюсь. А как же ты? А мы? Или всё, аллес?

— Я чуть попозже к вам присоединюсь. А насчёт нас, не надейся, котёнок, я тебя не брошу. Ты мой.

На новое место уходить нужно было через канализацию. Только там обнаруживалась граница перехода. Ранним утром они втроём стояли возле люка канализации, поёживаясь от утреннего тумана.

— Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. — Дмитрий наклонился над люком. — Да, говнецом попахивает знатно. Ладно, Екатерина, с тобой не прощаюсь, надеюсь увидеться. Я полез, Антон, догоняй!

Антон крепко обнял Екатерину: " Я буду скучать! — шепнул он ей на ухо. — Я, то же. Жди!" — Катерина поцеловала Антона и оттолкнула от себя. — Да слазь ты уже, господи!

Они медленно брели по туннелю, освещая себе путь фонариками. Под ногами журчала сточная вода, тошнотворно пахло фекалиями. На сухих островках сидели крысы, они приподнимались в свете фонарей на задние лапки и принюхивались, шевеля усами. Кирпичные стены и потолок были покрыты зеленоватой слизью, с потолка капало.

— Как хорошо, что мы надели резиновые сапоги, — рассуждал впереди идущий Дмитрий. — Фонарики то же в тему. А то бы тыкались как крысы в стены. А ещё скажу тебе друг ты мой Антоха, что выпал тебе джокер. Катерина такая женщина, прямо слов нет! И почему ты, почему не я? Чем я хуже? Не успела тебя увидеть, так сразу к себе… Разве поймёшь баб этих?

Антон молча брёл сзади, на душе после расставания с Екатериной было муторно. Она подобно урагану ворвалась в его жизнь, привязала к себе, и без неё сделалось пусто и тоскливо. "Ведьма, точно ведьма" — раздумывал он, вспоминая, как бережно обращалось с нею тёмное чудовище. Другим же оно грудь разламывало, и сердце выдирало вживую. А ведь она то же убивала.

Впереди забрезжил свет. Чем ближе они подходили, тем ярче он становился.

— Кажется, пришли. — Дмитрий поправил рюкзак, закинул за спину автомат. — Ну, Антоха, рванём, где наша не пропадала! Твоя Катька говорила, что здесь клёво. Встретимся! — Дмитрий шагнул за светящую полосу и исчез. Вздохнув Антон шагнул вслед, его несильно ударило током. Сделав ещё шаг, он оглянулся, стена из света исчезла, пропал и сам тоннель сзади. Рюкзак и автомат были на месте, фонарик всё так же светил. Антон осмотрелся. Пятно света от фонаря высветило слева от него вмонтированную в стену железную лестницу, которая уходила вверх к закрытому крышкой люку. То, что надо, блуждание по канализации и вонь от фекалий, порядком поднадоели. Крышка люка была тяжёлой, Антон с трудом отодвинул её, по грудь вылез наружу и остановился передыхая. Когда глаза привыкли после темноты к дневному свету, Антон увидел перед своим лицом острую мордочку ёжика.

— Я дико извиняюсь — сказал ёжик, шевеля своим носиком, — вы случаем лошадку не видели? В пальтишке таком, сереньком?

— Ты что ёжик, какая лошадь? Не видишь, что ли, что я только из говна выбирался? — возмутился Антон. — Какие в канализации к чёрту лошади?

— Да, да, извините — тихо произнёс ёжик и проворно засеменил прочь.