Трактат о хорошей работе

После этих вступительных замечаний, имеющих принципиальное значение, можно перейти к детальному рассмотрению рекомендаций экономизации действий. На первом месте отметим форму совершенствования действий, которую позволим себе назвать минимизацией интервенции (вмешательства). Вот ее содержание: как можно меньше вторгаться в ход событий или процессов, достигать своей цели при минимальном вторжении, а в оптимальном случае — вовсе без вмешательства. Вот интересный отрывок из «Логики» Гегеля: «Разум столь же хитер, сколь могуществен. Хитрость состоит вообще в опосредствующей деятельности, которая, обусловливая взаимное воздействие и взаимную обработку предметов соответственно их природе, без непосредственного вмешательства в этот процесс, осуществляет свою цель»[25]. Из уст одного искушенного наблюдателя человеческих начинаний мы однажды услышали вот такое афористическое, до комизма парадоксальное, но по сути замысла удачно выраженное толкование обсуждаемого постулата: «Хороший организатор ничего не делает сам, он только ничего не упускает из своего поля зрения».

В соответствии с этой директивой поступают, например, когда для обработки подбирают материал, практически наиболее близкий к намечаемому изделию, т.е. такой, над которым нужно меньше трудиться, чтобы получить именно такое изделие. Так, эксплуатируются прежде всего те месторождения минералов, которые ближе залегают к поверхности земли. Подобным образом поступают при работе с общественным материалом. Говорят, что недостатки наличного персонала лучше, чем достоинства нового. Когда у нас стала актуальной проблема планирования науки в государственном масштабе, многие сочли более рациональным вместо создания новых учреждений для планирования науки использовать уже существующие, приспособив их к выполнению указанного задания.

Мы всегда стремимся к тому, чтобы дело в наибольшей мере делалось само по себе, хотя бы начиная с определенной точки определенного процесса. Например, вместо того чтобы свозить со склона горы стволы срубленных деревьев, дровосеки сбрасывают древесину в водный поток, который сам ее несет и доставляет к месту назначения. Вместо того чтобы грести веслами, древний мореплаватель поставил паруса, и воздушный поток стал передвигать лодку. Ясно, что вершиной пренебрежения директивой минимизации интервенции было бы использование собственных резервов для достижения того, что и без нашего действия должно было бы свершиться с некоторой лишь модификацией, например с некоторым запозданием. Нерациональность такого поведения клеймит одна итальянская сказка, где сказано о путнике, который, рассердившись на стрекотание сверчков, решил перебить их. В результате он все больше отклонялся от дороги и сбился с пути.

Создаются инструменты, которые производят все необходимые перемещения и трансформации материала, так что остается лишь принять sit venia verbo (с позволения сказать) из «рук» аппаратуры готовое изделие. Разве не таким инструментом являются часы? Достаточно их завести и сверить время, а затем они уже сами будут равномерно передвигать стрелки не слишком быстро и не слишком медленно и сами будут бить определенный час в соответствующее время. А различного рода автоматы, такие, например, как автомат, заменяющий продавца билетов в железнодорожной кассе или официанта: в соответствующее отверстие опускается соответствующая монета, и машина сама выдает билет или продукты питания. В отопительных системах, инкубаторах имеются печи и термостаты, автоматически регулирующие температуру. Существуют сложные промышленные агрегаты, которые принимают сырье, а выдают продукт его преобразования, например печатная машина принимает чистые листы бумаги, а выдает экземпляры газеты. Впрочем, таких примеров можно привести великое множество, нам же нужно только представить определенного вида минимизацию интервенции. Здесь мы уже не ограничиваемся поиском имеющихся в природе практически самых близких к нужному изделию материалов, не ограничиваемся также использованием определенных врожденных способностей к постановке на службу человеку сил природы. Стремление к минимизации интервенции зачастую было причиной создания аппаратуры.

Постулат минимизации интервенции ведет к постулату чистой инвигиляции (т.е. чистого наблюдения), когда мы стремимся только наблюдать за автоматическим процессом, вместо того чтобы участвовать в нем. Машина выполняет данную работу вместо человека: замена собственной работы работой машины — это прогресс на пути минимизации интервенции. Однако за машиной необходимо присматривать, а присматривание, или инвигиляция, состоит в том, что ведется наблюдение за работой машины и вводятся поправки каждый раз, когда нарушается ее функционирование. Не следует вполне верить часам среднего качества, время от времени следует сопоставлять их показания с информацией из первоисточника о точном времени. Если, например, часы отстают, необходимо или передвинуть стрелки, или отрегулировать ход часов, или почистить их, или подвинтить соответствующий винтик. Заменив весло парусом, мы достигли того, что сила ветра стала передвигать лодку и заменила силу мускулов. Это очевидное уменьшение интервенции все же не является полным освобождением от нее, ибо за парусом необходимо присматривать, менять его угол в зависимости от направления и силы ветра. Такое наблюдение, прерываемое некоторым образом актами интервенции, не будет чистой инвигиляцией. Когда же однако положение парусов и кормила (руля) соответствует намеченному направлению движения лодки, а сила ветра не вынуждает принимать какие-либо меры, тогда мореплаватель ограничивается в своем присмотре за аппаратурой лишь наблюдением и пребыванием в состоянии готовности к интервенции, если она станет необходимой. В этом именно и заключается чистая инвигиляция. Стремление к ней составляет одно из главных направлений сведения к минимуму участия в событиях, происходящих по линии наших целей, а следовательно, — одно из направлений минимизации интервенции.

Как часто мы слышим это из уст представителей медицины, педагогики, социальной техники. Иоган Мак Кунн говорил, что работа учителя — это сооружение лесов, учитель работает с мыслью, чтобы стать ненужным («Формирование характера»). Очевидно, не для того опытные врачи нередко рекомендуют воздерживаться от всевозможных процедур для больного, чтобы сберечь силы обслуживающего персонала, чтобы сделать поведение этого персонала возможно более экономичным, возможно более бережливым в расходовании запаса собственных сил (хотя и это следует принимать во внимание, особенно в принудительных ситуациях с точки зрения сбережения сил). Причиной этого может быть либо уверенность врача в том, что у предоставленного самому себе живого организма достаточно сил для преодоления недуга, либо врач хочет, чтобы у пациента на будущее выработалась сопротивляемость данной болезни. Однако независимо от тех или других мотивов нижеследующая директива остается выражением девиза довольствования инвигиляцией: не досаждать больному процедурами, дать ему полную возможность отдыхать, не будить его. Конечно, такое указание далеко не всегда можно выполнить путем чистого наблюдения, хотя именно его имеют в виду в том идеальном случае, когда не нужно отгонять от лица больного надоедливых мух, не возникает необходимость закрывать неосмотрительно раскрытые двери, ведущие в шумное помещение, и т.д. Тогда медицинская сестра может сидеть без движения и только наблюдать, не нужно ли в какой-то момент выполнить какое-либо внешнее действие, она может только сохранять бдительность, находиться в готовности. И тогда она осуществляет чистую инвигиляцию не потому, что подопечный больной не подвергается никаким преобразующим его состояние воздействиям, оставаясь в состоянии неподвижности и покоя, но потому, что ухаживающая за больным особа находится в таком именно состоянии, как мы сказали выше.

Здесь уместно разрешить одно возможное сомнение. Можно ли именно чистую инвигиляцию относить к числу активных позиций, особенно по отношению к наблюдаемому объекту? По нашему мнению — определенно можно. Неподвижный, но наблюдающий сторож чем-то существенным отличается от сторожа, который спит на посту. Первый активен по отношению к объекту, над которым осуществляет опеку, второй вообще бездействует, не занимает активной позиции ни к какому объекту. Кто внимателен и готов к внешнему движению, в том играют внутренние направленные напряжения, тормозимые сознанием их избыточности. Такой индивид в принципе не отличается с этой точки зрения от того, кто сдерживает в себе желание нанести коварный удар по оппоненту в горячей дискуссии. А то, что, например, в случае с медицинской сестрой мотивировка поведения доброжелательная, а в случае яростного спора — злорадная, не имеет существенного значения. В обоих случаях субъект внутренне активен, направленно напряжен по отношению к определенному внешнему объекту, настроен динамично к предпринятию внешней акции по отношению к этому объекту, и если так не происходит, то лишь потому, что одновременно действует внутренний тормоз.

Необходимо отличать интервенцию от ингеренции (ingerencji)[26]. Под интервенцией мы понимаем вмешательство в ход данного события или принятие участия в этом событии, оказывая влияние на его ход с помощью внешнего импульса. Ингеренция же — это вообще непосредственное (практическое) участие в данном событии, хотя бы в форме внутреннего напряжения, внутренне тормозимого. Поэтому каждая интервенция, несомненно, является ингеренцией, но не наоборот. Произвести ли интервенцию или ее не производить — это в каждой ситуации зависит от субъекта, который решает судьбу данного объекта. Ингерируем же мы независимо от собственной воли, когда наши действия вплетаются в такую зависимость.

Чтобы представить это себе, достаточно вспомнить пример о поведении артиста на сцене. Он принимал бы участие в спектакле даже в том случае, если бы перестал выполнять внешние движения в соответствии с указаниями режиссера и остановился неподвижно. Бывают такие ситуации, в которых qui tacet, clamant (молчание является криком), например когда молчит свидетель после заданного ему вопроса судьи, а его молчания достаточно для свидетельствования. Добавим, наконец, что ингеренция по отношению к данному объекту нередко проявляется даже в то время, когда вмешивающийся индивид не переживает никаких напряжений, сознательно направленных к тому объекту. Допустим, что свидетель молчанием ответил на вопрос судьи, затаив таким образом информацию, а это утаивание повлекло за собой определенные правовые последствия для третьей личности, неизвестной свидетелю и безразличной для него, личности, о которой свидетель не думал. Разумеется, не может быть никакого сомнения в том, что в подобном случае этот свидетель своим поведением вмешался в ход событий, касающихся третьей личности. Вот и все, что, пользуясь случаем, следовало сказать для разъяснения различия понятий интервенции и ингеренции.

Возвращаясь к основной нити наших рассуждений, повторим несколько точнее то, о чем мы едва лишь упомянули, а именно: что стремление к минимизации интервенции в форме рекомендации инвигиляции (насколько возможно чистой) налицо на поприще педагогики. Ибо как же иначе охарактеризовать, например, девизы Руссо, Кандиллака, Сежана и его ученицы Монтессори, которые требуют от учителя и воспитателя, чтобы они в максимальной мере предоставляли воспитанника самому себе и не препятствовали ему своим, как правило слишком настойчивым, руководством. И здесь мотивом является не бережливость, но ведет это к девизу бережливости, добивающейся минимизации, довольствования инвигиляцией.

Та же мысль часто встречается в тех произведениях, где разрабатываются проекты руководства общественными делами. Надо стараться, говорится в них, так воспитывать общество с помощью закона, чтобы закон оказался ненужным, чтобы закону не нужно было вмешиваться. Пусть люди станут такими, чтобы можно было рассчитывать, что они сами будут поступать в соответствии с законом, без внешнего давления. В этом сказываются как призыв к полному обобществлению, так и забота об освобождении правящих кругов от необходимости обременяющих интервенций.

Еще более отчетливо выраженный экономический подход велит многим личностям, ввергнутым в конфликты других личностей, занимать нейтральную позицию. Нейтральность же является ни чем иным, как только воздержанием от интервенции, от вмешательства в ход борьбы других. Разумеется, не всегда индивид сохраняет нейтралитет потому, что думает, что эта борьба ведется даже без его участия. Неизбежным злом для него часто бывает сама борьба или такой, а не иной, ее оборот, а перенос чаши победы на ту или иную сторону бывает при этом весьма важным при сопоставлении с издержками интервенции. Тогда минимизация интервенции также имеет обоснование, но иное, чем в рассматривавшихся до сих пор примерах. Однако порой бывает ясно, что в этой борьбе определенный перевес имеет та, а не иная сторона, что весьма кстати для третьей стороны, которая, отдавая себе в этом отчет, воздерживается от интервенции и достигает своей цели с минимальными затратами.

Так или иначе, по тому или иному замыслу, достаточно, что нейтральный индивид не принимает участия в борьбе. Так ли это в действительности? Правильно ли так говорить? Вышеизложенные рассуждения позволяют ответить на этот вопрос. Интервенции со стороны индивида нет, но ингеренция налицо уже потому только, что он решил не вмешиваться, ибо его решение, его торможение порыва вмешаться, является произвольным импульсом.

Это сдерживание себя играет роль нарочитой постановки преграды, ибо мы считаем, что уже осознание возможности вмешаться, независимо от симпатии субъекта, обдумывающего вопрос, создает определенное направленное напряжение, определенный порыв к акции во вне, к интервенции. Поэтому ингеренция налицо в каждом случае, когда принято постановление воздержаться от интервенции, лишь бы имелись условия возможности ее осуществления. Ибо если тот, кто решил остаться нейтральным, не мог повлиять на ход боя, то, разумеется, это не является какой-либо формой активного участия в данном столкновении.

Возможно, лучше было бы говорить о фактическом практическом участии в борьбе, или о действительном практическом участии, в том случае, когда имеет место ингеренция, хотя бы и без интервенции; в том же случае, когда имеет место также и интервенция, можно, кроме того, говорить о действенном участии (или активном, или динамичном, или эффективном, кто как пожелает). Во всяком случае эти две ситуации следует отличать терминологически, поскольку они различаются по существу и по смыслу. Вмешивающийся без интервенции принимает в борьбе практическое участие de facto, иными словами принимает действительное практическое участие, но это участие пассивное. Пассивное же участие следует отличать от отсутствия всякого практического участия. Не принимает практического участия в борьбе (хотя может кому-то сочувствовать, болеть за определенный исход борьбы) тот, от кого не зависит развитие соперничества, например в связи с удаленностью или физической скованностью движений. Такой субъект не является нейтральным, хотя подобно нейтральному не принимает в борьбе активного участия. Однако нейтральный субъект принимает в борьбе практическое, действительное участие, хотя и пассивное, между тем как индивид, физически лишенный возможности участвовать, не принимает в борьбе даже такой доли участия. Скажем так: он лишен не только привилегии нанесения удара, но и привилегии пассивности.

Стоит спросить попутно, каждый ли субъект участвует в борьбе, если имеет возможность в ней участвовать, а следовательно, при условии, когда от его действия в данный момент зависит развитие борьбы? Исключает ли, скажем в наиболее обобщенном смысле, неучастие возможность вмешательства? Ответ на этот вопрос, по нашему мнению, будет отрицательным. Ведь случается, что данный субъект именно в тот момент не выполняет никаких произвольных импульсов, ни внешних, ни внутренних, например спит в это время, ни о чем не подозревая. Следовательно, он не производит никакого произвольного импульса, а без этого нет активного поведения. Не является нейтральным в данный момент тот, кто вообще в этот момент бездействует, даже если верно то, что от происходящего с ним в этот момент зависит результат борьбы. Не является участником борьбы, по-видимому, тот, кто в данный момент занят чем-то другим, а его импульс ни непосредственно, ни косвенно не оказывает давления на предмет спора, а также не выполняет роль преграды, защищающей этот предмет от давления из какого-либо другого места.

Вышеизложенное рассмотрение темы чистой инвигиляции нуждается в одном заключительном замечании. Мы постоянно делали ударение на том, что преднамеренное событие автоматически завершается результатом без внешнего импульса виновника. То же самое можно отнести к субъекту, которого мы представляем в модифицированном виде, когда в качестве действующего субъекта рассматривается совокупность (виновник и его аппаратура или позитивно взаимодействующий коллектив вместе с аппаратурой, а следовательно, и вся институция). Тогда постулат чистой инвигиляции по отношению к тому, что происходит с материалом, включает следующую рекомендацию. Институция как целое ограничивается наблюдением и не оказывает на материал никакого воздействия путем внешней акции: пусть аппаратура не оказывает никаких давлений, влияющих на перемены или пребывание материала без изменений, если эти преднамеренные перемены или пребывание материала без изменений могут совершаться автоматически. Институция же пусть будет только готова к интервенции в случае отклонений в развитии событий от надлежащей линии.

Таким способом на протяжении всей викторианской эпохи флот Британской Империи доминировал на морях как fleet in being, просто «по самому своему существованию», точнее, он осуществлял чистую инвигиляцию океанов. Безусловно, подобное расширение концепции действующего субъекта и его внешнего импульса можно применить не только к чистой инвигиляции, но и к инвигиляции вообще, и не только к какой-либо инвигиляции, но вообще к минимизации интервенции во всех ее видах.

Пора уже перейти к тому виду минимизации интервенции, который мы называем созданием свершившихся фактов. Одним из его основных положений является правильный, по нашему мнению, взгляд, что охранительные и предупредительные действия требуют вообще менее издержек, чем пермутационные действия (конструктивные или деструктивные).

В наиболее обобщенной форме директива создания свершившихся фактов такова: если стремишься получить в определенный момент желаемое состояние вещей с возможно меньшим расходом ресурсов, старайся заранее, когда это сравнительно легко, установить такое состояние вещей, которое бы, насколько это возможно автоматически, привело в определенный момент к такому преднамеренному состоянию вещей, чтобы для его сохранения достаточно было чистой инвигиляции или по крайней мере только предупредительной акции (например, обороны) и не нужно было бы предпринимать более дорогостоящей конструктивной акции (например, захватнической).

Мы сформулировали положение, которое можно назвать принципом антиципации. Упомянутыми в нем условно автоматическими процессами мы постоянно пользуемся также и за пределами создания свершившихся фактов. Здесь можно смело привести также пример, когда мы опускаем письма в почтовый ящик и пользуемся закономерностями работы почты так, как будто бы они являются автоматическими процессами. Несмотря на то, что работа почты слагается из ряда действий, этот процесс является автоматическим с точки зрения клиента, который опустил письмо, так как относительно его он является автоматическим процессом физических явлений вне области его действий. Еще небольшой пример. Хозяйка ставит порцию свежего молока, чтобы после определенного промежутка времени получить порцию кислого молока, преобразованного путем автоматического относительно хозяйки процесса закисания.

Нередко применяется изложенная здесь точка зрения при создании инструментов. Так, например, зачастую двери снабжаются устройством, которое возвращает дверь в исходное положение (закрывает ее после того, как мы открыли). Когда такое положение окажется именно преднамеренным состоянием, оно уже будет господствовать, и нужно будет только присматривать, чтобы закрытых дверей не открыли, а не стараться закрыть их. Наконец, в связи с этим припоминается устройство садовых ножниц для обрезания веток. Они сконструированы так, что из закрытой позиции благодаря пружинному устройству сами переходят в открытую позицию, так что садовник не затрачивает усилий на раскрытие ножниц. В частном случае этот автоматический процесс состоит просто в сохранении неподвижного (инертного) исходного состояния, например при хранении чего-то постоянного (книг в библиотеке). Эти же случаи иллюстрируют технику свершившихся фактов. В достаточно ранний период можно легко добыть какую-либо вещь (сформировать, приобрести, выработать отношение к чему-либо и т.д.). Инерция сохраняет состояние вещи, и нам остается всего лишь препятствовать изменению этого состояния. В таком случае мы говорим, что состояние вещи, о которой идет речь, находится в положительной позиции относительно наших намерений или что мы находимся по отношению к этим намерениям в положительной позиции. Ясно, что это положительное качество подлежит градации в зависимости от степени трудности поддержания ситуации. Каждый, наверное, получал письма примерно такого содержания: «Предлагаем то-то, и если Вы до такого-то числа не дадите отрицательного ответа, мы позволим себе считать наше предложение принятым». Письма такого содержания, раздражительные и причиняющие хлопоты, представляют, увы, хорошую иллюстрацию применения принципа свершившихся фактов. Их авторы правильно рассчитывают на следствия инерции. Они придают своему предложению положительную позицию и пользуются ею, если адресат не решится утруждать себя отрицательным ответом.

Техника свершившихся фактов имеет широкое применение. Ею пользуется каждый, кто, например, в период снижения цен приобретает товары определенного рода, чтобы располагать ими позже, когда приобретение их будет весьма затруднительным. Особенно же ярким примером является различного рода борьба. Кто первый — тот лучший. Кто заблаговременно и потихоньку, без выстрела, занял спорную территорию, создал свершившийся факт, тот в споре о принадлежности данной территории находится в положительной позиции. Ему достаточно в случае нападения обороняться, а оборона, как известно, требует во много раз меньше затрат энергии и материалов, чем наступление. Beatus possidens! Счастлив, кто владеет! Так же и в спорах, которые тоже являются борьбой определенного вида. К наиболее сильным приемам относится умение поставить дело с самого начала так (например с помощью невинной на первый взгляд порядковой или формальной процедуры), чтобы тяжесть доказательств легла на плечи противника, чтобы ему пришлось доказывать свою правоту, чтобы данное дело представлялось правильным без усилий со стороны его поборника (либо как понятное само по себе, либо как выражение, соответствующее общим принципам решающей спор инстанции, или, наконец, по каким-либо иным соображениям, которые сумел в самом его начале подчеркнуть ловкий участник спора). Часто мнения о том, какое содержание или какую форму должна иметь резолюция данного собрания или отчет о нем, заметно расходятся. Человек, поленившийся принять участие в составлении проекта текста, впоследствии, быть может, будет пытаться изменить в нем не одну формулировку, но ему придется преодолевать при этом сопротивление коллег. Находчивый же человек сам возьмется за составление проекта резолюции или протокола, и потом он будет только защищать этот вариант от возможных нападок. Пусть же, наконец, послужит нам в качестве дополнительного примера молодая пара, одна из многих таких пар, которые, борясь с сопротивлением родителей, прибегают к созданию свершившегося факта, вступая в брак без их разрешения, ставя их в известность, когда вопрос уже решен и когда эффективное сопротивление потребовало бы от оппонентов слишком больших усилий.

В проведенных до сих пор исследованиях форм минимизации интервенции мы исходили из того, что вообще сдержать внутренний импульс дешевле с точки зрения расходования энергии индивида, чем направить его во вне. Мы исходили также из того, что оборона вообще требует меньше издержек, чем нападение. Теперь рассмотрим такую форму экономизации действий, которая исходит из принципа, что действие является более дорогостоящим, чем проявление готовности к нему. На этом основана, например, замена наступления угрозой его проведения. Нередко противник отступает перед угрозой, не дожидаясь атаки. Иной раз достаточно обойти фланги противника и создать таким образом для него угрозу окружения и подавления, чтобы заставить его отступить с занимаемых позиций. Проявление готовности к наступлению в данном случае имело не худший результат, чем само наступление, которое стало благодаря этому ненужным. Очевидно, мы попадем в точку, если назовем такой прием потенциализацией. В таком случае правильнее всего будет дать дефиницию потенциализации как приема, основанного на замене данного действия (как средства к достижению данной цели) выражением готовности выполнения такого именно действия. Рассмотрим внимательнее этот пример. Ведь в этом случае была не только проявлена возможность действия, но и создана в действительности, при этом была проявлена не только возможность, но и готовность. Однако в других случаях достаточно проявить только готовность, даже без фактического создания возможности, чтобы одержать желаемый результат. Так, например, отгоняют птиц, выставив в поле куклу, называемую «пугалом для воробьев». При дуновении ветра она шевелится подобно человеку, размахивающему руками и намеревающемуся нанести удар. Таким образом, иногда действенным становится сама видимость готовности к действию, и ее достаточно, чтобы заменить само это действие.

Однако бывают случаи иного порядка, например при поставках кому-либо материальных ценностей. Вместо поставки этих ценностей в натуре выплачиваются деньги, и такая замена в технике передачи ценностей является шагом необыкновенной важности. А чем же является денежная оплата, если не возможностью для получателя приобретения определенной ценности, в частном же случае — уведомлением со стороны плательщика, что по требованию получателя он готов будет выделить определенную ценность. Например, государственный банк выдает получателю бумаги, имеющие определенное золотое содержание, которое в этом случае является именно той материальной ценностью. В принципе при этом безразлично, заметил ли такую готовность тот, кто получил оплату. Оплата была произведена, как только банкноты оказались в кассе, как только кассиру предоставлена возможность приобретения на них тех или иных материальных ценностей. Такого рода потенциализация подвержена некоторым образом нагромождению. Вместо определенной первичной материальной ценности (продовольствия, одежды и т.п.) — оплата металлом (золото, серебро), вместо металла — банкнот, вместо банкнота — чек и т.д. А каждый такой шаг делает технику обмена намного экономичнее. Поэтому присоединим этот, взятый из экономической жизни, тип потенциализации к тому предыдущему, взятому из сферы борьбы, и несколько расширим запроектированную дефиницию. Определим потенциализацию как либо замену данного действия проявлением возможности его выполнения, либо предоставление кому-то возможности получения чего-нибудь вместо самой поставки.

Стоит отметить, что потенциализация привлекательна не только тем, что действие вообще бывает более дорогостоящим, чем создание возможности его выполнения или проявление готовности к нему. Важно уже следующее: тот, кто реализует возможность данного действия, одновременно теряет эту возможность, и нереализованная возможность действия является до определенного времени эффективным способом ее сохранения. С праксеологической точки зрения прав тот, кто ценит сохранение для себя возможности действия, и люди обычно предпочитают тот из двух вариантов (в равной степени привлекательных), при котором сохраняется возможность данного действия. Поэтому мы предпочитаем недосолить, чем пересолить, недосластить, чем пересластить. Ведь недосоленную или недослащенную пищу можно довести до надлежащей степени солености или сладости, а пересоленная или переслащенная пища с этой точки зрения уже неизлечима. К советам так называемой житейской смекалки относится также рекомендация следующего содержания: если тебе необходимо что-либо обсудить с кем-нибудь и ты дорожишь временем, иди сам к этому человеку и избегай прихода его к тебе, ибо в гостях, ты можешь после исчерпания темы распоряжаться временем, как пожелаешь, принимая же у себя гостя, ты стеснен в этом отношении.

Добавим, что потенциализация первого рода не связана специально с негативной кооперацией. Основным способом убеждения контролера является показательное исполнение той или иной деятельности, например решение математической задачи определенного рода в присутствии экзаменатора. Вместо этого порой достаточно показать лишь способ подхода к делу и, отыскав возможность решения задачи этого рода, удовлетворить контролера, экономизируя собственные усилия методом потенциализации. То же относится и к потенциализации второго рода. И она специально не связана с обменом материальных ценностей. Нечто подобное встречается в преподавательской практике и вообще в области информации. Вместо того, чтобы сообщить кому-либо отдельные сведения, мы можем назвать метод их получения. Это может быть, например, методика библиотечных поисков или же переданные в руки информационная брошюра, расписание движения поездов. Подобным способом мы потенциализируем свое поведение.

Возможно, читателя заинтересует достоверный случай из области рекламы. В одной капиталистической стране, где радиостанции содержатся за счет доходов их владельцев, и прежде всего за счет доходов от объявлений, об увеличении числа слушателей рекламы позаботились таким образом. В ходе передачи объявлений стали читать отрывки из литературных произведений. Затем из телефонной книги по методу жеребьевки выбирается номер телефона и его владельцу предлагается ответить на вопросы: как называется это произведение и кто его автор. За правильный ответ выдается высокое вознаграждение (и даже тот, кто дает неправильные ответы, получает определенную компенсацию за то, что его побеспокоили). Поскольку жребий может пасть на любого абонента телефона, объявления слушают широкие массы.

Определенные приемы потенциализации можно применять и к самому себе, о чем свидетельствует следующий подлинный случай: врачи порекомендовали одному страстному курильщику ограничить потребление никотина. Он прекратил курение до 17 часов, а с 17 часов до ночи курил столько же, сколько он курил обычно в то же самое время. При этом курильщик утверждал, что получает такое же возбуждение, как и раньше, так как для него достаточно сознание возможности закурить после 17 часов. Возможно, здесь будет уместным еще следующий пример, который свидетельствует о применимости потенциализации при построении дедуктивных систем. Виллард Кун писал, что исследование обнаруживает бесконечное разнообразие общих условий, при которых суждения будут теоремами. Регистрируя такие условия раз и навсегда, мы избегаем выписывания специальных продолжений квантификаторовых аксиом и потенциалов в целях установления индивидуальных теорем, подпадающих под эти условия. Устанавливаем теоремы огулом с помощью аргументов, доказывающих, что соответствующие продолжения можно было бы найти для каждого отдельного случая («Mathematical Logic»). Вот и все о потенциализации как об определенной форме минимизации интервенции. Добавим только, что хорошим примером потенциализации является всякое вынесение приговора с последующей отменой наказания.

Одним из наиболее распространенных способов экономизации действий является их автоматизация, состоящая в том, что интенсивные действия человека заменяются механическими действиями. То, что раньше делалось сознательно и для чего прилагались значительные усилия, теперь можно делать, почти не думая о том, с такой легкостью, что подчас даже невозможно заметить собственных усилий. Об этом уже шел разговор при анализе понятий манипуляционной исправности и навыка. Так как с приобретением навыка достигается именно такая манипуляционная исправность, это же приобретение навыка в результате частого выполнения действий определенного рода либо также попыток их выполнения, бесспорно, относится к рубрике препарации, подготовительных мероприятий. Именно с приобретением навыка мы приобретаем умение ходить, разговаривать, читать, писать, печатать на пишущей машинке, играть на музыкальных инструментах, кататься на коньках, ездить на велосипеде и т.д. Как правило, труд, затраченный на приобретение автоматизации путем тренировок, окупается. Это происходит в результате экономии усилий и времени, а часто и материала, полученной благодаря автоматизации.

Однако автоматизация приобретает такую форму не всегда. В иной форме она проявляется при замене собственной интенсивной деятельности подражательной деятельностью. Мастер приложил большие усилия, разработал новый метод, а ученики освоили его (что несравненно легче, чем сама разработка). Так происходит, например, когда творческий математик находит доказательство новой теоремы, а последователи повторяют это доказательство каждый раз, когда это бывает необходимо. На последующих страницах нашего исследования пойдет речь о минусах небрежного автоматизма, здесь же мы останавливаемся на формах рациональной автоматизации.

Отметим попутно случай, когда именно подражательство, а не новаторство, следует признать преимуществом. Молодая особа приступила к систематическим занятиям по физике. Получив в лаборатории темы экспериментальных семинарских заданий, она начала с размышлений о точности терминов, употребляемых в формулировке темы, и с индивидуальных мероприятий, чтобы указанный опыт выполнить с максимальной точностью при помощи полученной аппаратуры.

Работа шла медленно, практикантка вместо того, чтобы проводить опыты, постоянно добивалась разъяснений и мастерила вспомогательные устройства, пока, наконец, не услышала от руководителя такой совет: «Не резонерствуйте с самого начала, делайте так, как все; прежде всего надо овладеть элементарной техникой, а для этого следует вначале просто… обезьянничать». Опуская вопрос о неподходящем выражении, трудно не признать, что инструкция руководителя содержала ценную мысль. В самом деле, в процессе приобретения знаний мы неизбежно проходим фазу подражательства. Только чудак может пренебречь тем, что достигнуто человечеством и вновь «открывать Америки».

И наконец, мы хотим здесь отметить еще одну форму автоматизации: подчинение собственных или чужих действий правилами определенной системы поведения, например определенному расписанию занятий в течение дня. Приложив раз усилия на обдумывание плана, мы затем повторяем его в форме подражательства, при этом вопрос о распорядке дня уже не забивает нам голову. Не только по этой причине, но и (о чем будет сказано ниже) учитывая необходимую синхронизацию и предварительную договоренность относительно ее, во всяком случае и в связи с этим современный цивилизованный человек живет «по часам», и, в частности, именно поэтому не один творческий умственный работник навлекает на себя незаслуженные обвинения в нудном педантизме. А между тем подобная автоматизация образа жизни нужна творческим людям именно для того, чтобы они могли посвятить максимум собственной энергии делам, которые главным образом их занимают, а не растрачивать ее по мелочам. Примером может служить поведение Канта, который до такой степени жил «по часам», что соседи, кажется, проверяли свои часы во время его прогулок.

Мы поступили бы неэкономично, если бы отошли от темы автоматизации, не извлекая из нее определенных, не принятых до этого во внимание поучений для освещения разнообразия форм экономизации действий. Это, впрочем, касается также потенциализации и чистой инвигиляции. Ведь во всех этих случаях польза часто заключается в том, что становится возможным делать сразу по меньшей мере два дела. Например, при чистке картофеля, собирания ягод можно что-нибудь обдумывать, пользуясь тем, что машинальные действия не требуют с нашей стороны концентрации внимания на них. Чистая инвигиляция требует, правда, внимания, но если в области событий, за ходом которых мы присматриваем, все делается в соответствии с нашим замыслом и ничто не предвещает нежелательных изменений, то наше внимание настолько мало занято, что становится возможным выполнять несколько действий одновременно. Сельский пастушок в школьном возрасте может выполнять свои школьные задания, одновременно присматривая, чтобы стадо не забрело в посевы. В случае инвигиляции, а также в случае потенциализации часто экономизация действия реализуется благодаря тому, что, например, можно одновременно обслуживать несколько механических ткацких станков; охранять покой многих больных; играя в шахматы, можно одним ходом поставить под удар две фигуры; одновременно угрожать выстрелом по нескольким объектам в нескольких различных направлениях.

Все это были приемы экономии в результате того, что два дела делаются «одним махом». Рассматривая сущность этого приема в наиболее общей форме, скажем: совмещение по крайней мере двух дел возле данного средства происходит тогда (и только тогда), когда в результате применения данного средства достигаются две цели, получаемые в отдельности в результате применения по крайней мере двух различных средств. Большая экономия получается в том случае, когда строят два объекта на основе одной документации. Стоимость всего строительства выражается формулой ax+b, где x — число строящихся объектов, a — средняя стоимость объекта, b — стоимость документации. Такое свершение «одним махом» может основываться на потреблении того же объема материалов, на введении в действие тех же элементов аппаратуры, на выполнении одного импульса вместо нескольких и т.п. Так, например, совмещаются дела, а следовательно, косвенно — и изделия, когда при пользовании копировальной бумагой получают несколько экземпляров текста, вместо того чтобы писать каждый экземпляр в отдельности. Можно было бы привести множество примеров экономизации, достигнутой таким путем. Франц Пикавт говорил, что, поместив примечание в конце, мы даем таким способом одно примечание к нескольким местам текста (Вступление к Discours préliminaire Даламбера). Давнишний способ оповещения населения о распоряжении властей путем многократного устного объявления его содержания на площадях города был примитивен. Гораздо экономнее делается то же самое при вывешивании текста распоряжения в местах, доступных всеобщему обозрению. Вместо того чтобы перевозить каждый объект транспортировки в отдельности, их погружают в общую повозку и перевозят вместе. Часто при перевозках древесины возами вместо погрузки ствола на воз приделывают оси колес прямо к стволу, который как бы сам себе служит возом. Читателю, вероятно, случалось покупать коробку английских булавок, уложенных так, что одна из них служила связкой для остальных. Цехотинские солеварни одновременно выполняют две технологические задачи: повышают насыщенность солью природной солянки перед ее перекачкой в варочный цех, где из нее добывается соль, а также функционируют как ингаляторы, распыляя вокруг частицы йодистых солей. Экономичнее говорить «20 часов», а не «8 часов вечера» и т.п. Это экономичней хотя бы потому, что, вместо того чтобы информировать при помощи цифры и дополнения, дается информация при помощи только цифры.

Здесь мы встречаемся с разновидностью экономизации действия, которая достигается путем известного рода совмещения, но иного совмещения, чем то, о котором упоминалось несколько раньше. Это не сосредоточение двух дел около общего средства, а упрощение, основанное на достижении с помощью одного усилия того, что потребовало бы при ином методе двух различных усилий. А если же пошла речь об этих разных формах совмещения, стоит также отметить, что рационализация нередко основана на чем-то обратном. Ибо зачастую недостатки в управлении порождаются именно тем, что одновременно делается несколько дел: заполняется бланк, даются ответы на вопросы посетителей, а если зазвонил телефон, в ходе этих действий нужно еще снять телефонную трубку и вести спокойный разговор. И нет ничего удивительного, что при таком совмещении действий множатся упущения: что поделаешь, нередко стечение обстоятельств требует подобного исполнения многих дел одновременно. Но этого мы все же должны избегать. Служебные обязанности исполняются лучше, если действия удается расположить в порядке линейной последовательности, чтобы иметь возможность выполнять каждое из них сосредоточенно, думая только об этом. Подтверждают это и учителя, которые стараются искоренить у некоторых учеников плохую привычку говорить одновременно о многих вещах и приучают их говорить отдельно и в определенной последовательности по каждому затронутому вопросу.

Когда упрощается работа? Когда что-то делается более просто, чем в ином случае? Пожалуй, тогда (и только тогда), когда это делается менее косвенно или с помощью менее сложной системы элементов действия. В обоих случаях кое-что экономится из собственной энергии, или из той, которая расходуется для выполнения данной деятельности, или из той, которая нужна для того, чтобы разобраться в запутанной системе. Мат в два хода проще, чем мат в три хода. Процедура A проще процедуры B. Процедура B заключается в следующем: вращаем рукоятку телефонного аппарата, снимаем трубку, ожидаем сигнала, опускаем монету, ожидаем ответа телефонной станции, после чего называем нужный нам номер, ожидаем ответа «готово», наконец, начинаем разговор. Процедура A: снимаем телефонную трубку, ожидаем сигнала, набираем номер и начинаем разговор. Новичок обычно теряется при первых попытках проведения процедуры типа B. Хорошо понимает различия, о которых идет речь, тот, кто однажды приобретал железнодорожные билеты в кассе, где выдают заблаговременно отпечатанные картонки, а другой раз — в кассе, где кассир сам каждый раз заполняет бланк, заглядывая в справочники тарифов и расстояний в километрах между станциями, затем производит умножение, ошибается, перечеркивает, ищет штемпель для компостирования на билете даты выезда и т.д.

Дефекты второго метода не сводятся лишь к тому, что он сложнее, чем первый метод, но и этот элемент играет роль при сравнении их исправности. Позволим себе в конце привести еще один пример преимущества простоты над сложностью. При простой конструкции колонки в ванной комнате достаточно отвернуть кран — это повлечет за собой и вытекание воды, и разгорание пламени подогревателя воды. Наоборот, завертывание крана приостанавливает как вытекание воды, так и горение газа. Попадаются, однако, в ваннах газовые колонки такой конструкции, при которой обязательно нужно помнить, что сначала следует пустить воду, затем зажечь газ, а прекращая пользование устройством — сначала погасить газ, затем завернуть кран подачи воды. В этом случае клиентов приучают помнить формулу «вода-газ, газ-вода». И все же горький опыт показывает, что даже эта формула не предохраняет от катастрофических взрывов газа, вызванных излишней сложностью аппаратуры.

О большей или меньшей простоте процедуры в области умственного труда можно, например, говорить, анализируя деятельность ученого при обдумывании гипотез, объясняющих данные факты. Не является ли действие более простым, если множество фактов мы объясняем путем подбора какой-либо общей гипотезы, чем если для каждого факта подбирать иную гипотезу? Оказывается, что большая простота привлекательна еще большей правдоподобностью гипотезы. Вот что говорит об этом один из наших поборников логики в заключительной части вывода. «Правдоподобность общего основания различных следствий с точки зрения этих следствий является большей, чем суммарная правдоподобность отдельных доводов, отдельных следствий. Другими словами: более правдоподобным является одно утверждение, совокупно объясняющее определенное число следствий, чем несколько утверждений, каждое из которых объясняет отдельное следствие. Постулат отбора как можно меньшего числа гипотез (доводов) для выяснения данных следствий, сформулированный в известном положении entia non sunt multiplicanda (противоречие между определяемым словом и определением), обоснован не только принципом экономии, но прежде всего большей правдоподобностью единого доказательства по сравнению с большим их числом»[27].

Рационализаторы в лице теоретиков научной организации труда, руководителей предприятий и учреждений, инженеров предлагают все новые и новые пути превращения труда в более экономный и более производительный. В этих детальных предложениях повторяются общие схемы. Мы хотели бы здесь обратить внимание на одну из них: имеется в виду то, что французы назвали l’art d’utiliser les restes — искусством использования отходов. Отходы данного производства весьма часто могут быть использованы как сырье или полуфабрикаты для другого производства. Таким путем достигается большая экономия материалов. У нас организован перемол макулатуры, ведется борьба со сжиганием ее, т.е. с превращением в дым ценного сырья.

Обзор форм экономизации действий близится к концу. Остается рассмотреть лишь форму минимизации интервенции, которую называем имманентизацией, или некоторым образом перенесением во внутрь. Мы имеем в виду замену внешних действий действиями в форме наблюдения и соображения. Стремясь выбраться из помещения, животное натыкается па его стены в многочисленных пробных движениях, производимых расточительно, животное теряет много сил, прежде чем попадает в избавительное отверстие. Мыслящий человек присматривается к обстановке, обдумывает поочередно, систематически, чтобы не пропустить никакой возможности, оценивает тщетность возможных стараний найти выход в том или другом месте, замечает место, свободное от преграды, и направляется туда. Наталкивание на стены он заменил внутренней работой. В данном случае (и в большинстве случаев) она была более легкой, но мы не утверждаем, что всегда такие внутренние усилия стоят менее, чем внешние.

Вот достоверный пример имманентизации, почерпнутой из области мелких дел повседневной жизни. X хотел вынуть блокнот из кармана и обнаружил, что вместо блокнота у него в кармане лишь его обложка. Куда мог подеваться сам блокнот? Вместо того, чтобы ходить там и сям, искать блокнот по углам и ящикам, X произвел определенную предварительную умственную работу, и ход его мысли был следующим: «С момента выхода из дома я не вынимал блокнота, да и карман цел. Поэтому, пожалуй, я оставил его дома. А если я взял его, то когда и где мог выпасть он из кармана? Пожалуй, только при каких-то особых движениях пиджака. Я прикрылся им, когда прилег после обеда, чтобы вздремнуть. Если так, то блокнот наверняка лежит на тахте или соскользнул с нее и упал на пол». Придя к такому заключению и воочию убедившись, что на тахте нет блокнота, X отодвинул тахту от стены. Блокнот действительно лежал на полу.

Другой пример. Необходимо вспомнить дату собрания, проходившего уже довольно давно. Это можно сделать так: подойти к шкафу с документами, вынуть из него различные связки, найти папку с протоколами собраний и т.д. Но вместо этого можно минуту подумать и, констатировав, что это было в соответствии с принятым порядком в первый понедельник месяца, подсчитать в уме дату по отношению к дате сегодняшнего дня.

Затронув вопрос имманентизации, мы вышли на широкую дорогу. Ведь частным ее случаем является обдумывание плана действий, планирование. Это опять же составляет частный случай приготовления, препарации. Препарация, в свою очередь, является одним из решающих способов экономизации действий и повышения их исправности. Прогресс препарационного характера принимает столь разнообразные формы и имеет столь огромное значение, что стоит посвятить ему специальный раздел.

Однако, прежде чем приступить к этой теме, необходимо прокомментировать наши замечания относительно экономизации действий и повторить в несколько иной формулировке то, что мы сказали в начале этого раздела. Ибо могло бы показаться, что забота об экономизации средств, в особенности же забота о минимизации интервенции, обоснована какой-то общей директивой воздержания от расходования энергии, в особенности же от личного напряжения каждого виновника. Но тот, кто так подумал бы, оказался бы в глубоком заблуждении. Исправность означает минимизацию необходимых затрат, жертв, потерь, вложений. Однако та же самая исправность требует всей необходимой меры экспансии.

Постулату экономии сопутствует постулат активности. А под активностью мы здесь понимаем стремление и готовность произвести импульсы, в частном случае выраженную действием готовность взяться за дела и готовность к расходованию резервов, которые необходимы для осуществления предпринимаемых действий, хотя бы и наиболее трудоемких. Поэтому небрежное отношение к обязанности приложить необходимые усилия было бы погрешностью против праксеологии, а эта погрешность с праксеологической точки зрения не меньшая, чем расточительство сил, чем, например, забивание гвоздя часами или расходование ресурсов, имеющих редкие достоинства, для целей, которых можно достичь, используя легко заменимые резервы.

Типичным примером расточительства, соединенного со стремлением идти по линии наименьшего сопротивления, как говорят инженеры, является незавершение начатой работы — столь частый грех неустойчивых индивидов, постоянно начинающих что-либо новое и не доводящих начатое дело до конца. В этом случае препарационный вклад пропадает даром. Наконец, к расточительству можно отнести всякого рода излишний вклад, расходование материала, аппаратуры, энергии сверх действительной потребности для данной цели, любой, я бы сказал, предпринимательский плеоназм, всякое расходование внимания на то, что не существенно. Вот одно из применений этой последней истины: «Наказание должно быть экономичным или никогда не быть более тяжелым, чем это необходимо для достижения намеченной цели» (Мак Кунн, «Формирование характера», с. 155).

Трудно в самом деле доказать, какой из пороков неисправного действия является худшим с точки зрения эффективной работы: расточительство ли, рассмотрением которого мы заканчиваем анализ экономизации действий, или же легковесный подход к делу, с порицания которого мы начали в качестве вступления настоящий раздел. Ибо порой только через узкие ворота максимального и наиболее тяжелого усилия ведет путь из ситуации, имеющей единственный выход. И, по нашему мнению, только этим путем можно прийти к вершинам творчества и мастерства.

X. Препарация (подготовка) действий

Удачно сказано, что секрет хорошей импровизации — в хорошей подготовке. Этот парадокс выражает трезвую и простую по своей сути истину. Действительно, легко приходят в голову удачные мысли только тому, кто к ним в общем-то подготовлен. И, наверняка, только тот гладко говорит стихами, всегда имея их в запасе, кто заранее практиковался в произношении многих рифм. Смысл этого высказывания сводится к утверждению, что непременным условием осуществления чего-то без спешного приготовления является заблаговременная подготовка. Может быть, это слишком смелое обобщение и, возможно, бывают случаи абсолютной импровизации. Однако, вне всякого сомнения, такие случаи составляют весьма редкие исключения. Обычная практика подтверждает преобладающую долю подготовки в развитии всякого рода усовершенствования и позволяет сформулировать следующую общую рекомендацию (которая, впрочем, является применением принципа антиципации). Пусть к началу данного действия оно будет полностью подготовлено: поздно браться за упаковку чемоданов, когда пора уже уезжать. Так не будем же жалеть ни времени, ни труда на выполнение подготовительных действий, за исключением, разумеется, таких, которые заведомо были бы невыполнимыми или в выполнении которых нет особой надобности. «Не натягивай тетиву лука, если колчан пуст»,— говорится в корейской поговорке.

Подготовительными действиями по отношению к данному действию являются такие, которые делают возможным или облегчают его выполнение, либо такие, которые делают возможным или облегчают более успешное его проведение. Попытаемся выделить среди них устранение препятствий, предварительное формирование материала и аппаратуры, подготовку действующего субъекта и выработку плана действия.

Примером устранения препятствия послужит хотя бы расчистка территории, на которой предстоит воздвигнуть здание. А раз уж мы затронули эту тему, воспользуемся случаем, чтобы отметить весьма распространенный недостаток в поведении с точки зрения экономизации действия. Как часто, расчищая территорию для предстоящего действия, мы уничтожаем нечто, что могло бы нам пригодиться. Зачастую повинен в этом автоматизм в форме бездумности, лени или рутинерства. Порой ошибочно полагают, что при генеральной расчистке территории слишком дорого обходится забота о сохранении каких-то деталей. Иногда мы поступаем так, ибо не умеем совместить удаление отходов и мусора с сохранением того, что может нам пригодиться. Но бывает, что мы допускаем ошибку, уничтожая весь сложный объект вместо того, чтобы убрать лишь те его элементы, которые препятствуют нашему действию. Скажем, не удался проект — мы выбрасываем его в корзину вместе со всеми приложениями; плохо разместился на классной доске материал — мы широким взмахом стираем с нее все, хотя кое-что следовало бы сохранить. История общественных отношений знает примеры, когда задача ликвидации подстрекательской организации как способа сплочения определенных людей подменялась задачей ликвидации ее составных частей, т.е. людей.

Относительно подготовки материала можно сказать, что, во-первых, он должен быть доставлен в надлежащее место: кирпичи для стройки следует подвезти на площадку и разместить таким образом, чтобы каменщику нетрудно было доставать их при кладке. Во-вторых, материал до обработки его в данной фазе должен пройти определенные фазы предварительной обработки, стать полуфабрикатом. В некоторых городах цивилизованного мира задачи домашних хозяек весьма облегчены тем, что им на дом доставляют продукты, в значительной мере уже подготовленными к употреблению в пищу, например мясо в виде котлет, готовых для того, чтобы положить их на сковороду, молоко — пастеризованное, готовое к употреблению без предварительного кипячения, и т.д.

Подготовка аппаратуры означает, что ее следует доставить на место. Но прежде чем доставить, надо ее произвести, а затем приспособить к использованию. Некоторые действия, входящие в приспособление аппаратуры к использованию, имеют общее наименование — монтаж. К монтажным работам относятся, в частности, сборка аппарата из доставленных на место частей и оперативная его установка, т.е. такая установка, которая облегчает его использование (например, для исправного исполнения служебных обязанностей секретаря очень важно удобное размещение телефона). Необходимо выполнить также ряд действий из области, которую позволим себе назвать гигиеной аппарата (устранение запыленности, смазка и т.д.), и из области терапии аппарата, охватывающей всякого рода ремонты.

Доставку на место, т.е. транспортировку как материала, так и аппаратуры можно выполнить лучше или хуже, в зависимости от того, была ли она более экономичной, в частности более быстрой (т.е. более экономной в отношении затрат времени), и в зависимости от того, насколько серьезные повреждения объекта произошли за время его перевозки. Например, рыбаки заботятся о том, чтобы сохранить продукт улова в свежем состоянии.

Однако подготовка сырья, орудий и помещений — это еще не все необходимое для осуществления данного действия. Действующий субъект должен также подготовиться сам, приобрести необходимые силы, знания, манипуляционную исправность. В момент, когда нужно произвести импульс для достижения определенной цели, он должен быть в полной готовности (по-английски это звучит весьма лаконично: to be fit). Такого рода внутренняя готовность в случаях, требующих внутренней борьбы, а также в случаях, требующих предварительной ориентации, неизбежно охватывает, кроме перечисленных элементов подготовки, еще принятие виновником решения в соответствующий момент осуществить нужный импульс. Так, солдат должен настроить себя и приготовиться к тому, чтобы по команде подняться с места в атаку, охотник в засаде — к немедленному выстрелу по зверю, спортсмен на старте — к быстрому рывку с места, помощник хирурга — к тому, чтобы в момент получения задания без промедления давать наркоз.

Мы рассматриваем здесь прежде всего условия приобретения исправности. Рекомендации в этом отношении можно, пожалуй, свести к трем основным пунктам: многократно повторять тренировки данного рода, постепенно их усложнять, в данной фазе подготовленности ставить перед тренирующимися задачи, превышающие компетенцию достигнутой исправности, однако достижимые при условии приложения новых усилий. Нужно, наконец, обратить внимание, что в ходе тренировок очень важны перерывы для отдыха, во время которых происходят внутренние процессы подсознательного созревания и закрепления приобретенных исправностей. Одним словом, как говорится, «учись плавать зимой, а кататься на льду — летом».

Попутно упомянем, что постановка перед собой и другими задач, требующих преодоления определенных трудностей, рекомендуется не только потому, что она ведет к повышению исправности как постоянного предрасположения. Это полезно также и потому, что она повышает временную исправность, активизируя действующего субъекта в результате увеличения усилий, повышения сосредоточенности и напряжения внимания. Так, нередко можно заметить, что машинистка лучше переписывает более трудные тексты, чем более легкие.

Это звучит парадоксально, но можно сказать, что выполнять более легкую работу не всегда легче. Это, например, подтверждает передовая ткачиха. В течение многих лет она обслуживала 16 станков. Когда же однажды, в связи с ремонтом, ей пришлось на несколько дней перейти к работе на 8 станках, работать ей было гораздо труднее. Девиз Адама Мицкевича — «Mierz siły na zamiary» («Измеряй свои силы замыслами») вполне подходит в качестве руководящей идеи действий, формирующих все более высокую исправность (только нельзя забывать при этом, что, как бы там пи было, нужно также «измерять замыслы своими силами»). Слова поэта подхватывает мыслитель Джон Стюарт Милль. Он говорит следующее: «Ученик, от которого никогда не требуют ничего такого, чего он не в состоянии сделать, никогда не сделает всего, что он может»[28].

Указанные выше девизы — мы еще к ним вернемся — хорошо известны педагогам-практикам, например тем, кто обучает игре на музыкальных инструментах или преподает иностранные языки. В развитии техники совершенствования нетрудно заметить переход от рекомендации обычного подражания тем, кто умеет действовать лучшим образом, к обучению при посредстве своеобразных тренировочных заданий. Так происходит, например, в обучении иностранному языку. Естественный способ изучения языка заключается в попытках говорить так, как говорят люди, хорошо владеющие данным языком. В школах изучаются собрания специально подобранных текстов для перевода, требуется изучение на память образцов склонения и спряжения, применение знаний грамматики при выполнении подготовленных для этих целей заданий по языку. Такой переход за пределы обычного подражания к технике изучения и обучения, несомненно, является важным шагом вперед. Но он, к сожалению, нередко становится поводом для возникновения школьной рутины, сохраняющей изжившие себя формы под предлогом их необходимости для упражнений. Пример тому — гипертрофия тренировочной казуистики традиционного силлогизма при изучении логики или же сохранение огромного количества упражнений по латинскому языку, хотя он давно уже потерял свое былое значение.

Препарационные тренировки весьма часто требуют специальной аппаратуры, например так называемых учебных пособий, в том числе классной доски, приборов для показательных экспериментов и т.п. Они имеют характер оборудования, облегчающего достижение учебных целей. Когда при обучении используются заменяющие материалы, достигается определенная экономизация действий. Начинающие портные учатся кроить платья не на тканях, а на бумаге. Прежде чем приступить к обработке мрамора, ваятели приобретают навык формирования глыб, оперируя глиной. Подобным же образом дантисты практикуются в исправности удаления зубов на манекенах, а хирурги приобретают навык разрезания тканей человеческого тела, тренируясь на трупах.

То, что сказано выше о способах приобретения исправности, можно смело отнести также к мероприятиям, цель которых — развить у действующего субъекта соответствующую силу, например мускульную. Кто желает достичь успеха в подъеме больших тяжестей, тот должен много тренироваться, поднимая с каждым разом все больший вес.

Переходим к формам препарации в виде подготовки действующего субъекта в отношении приобретения необходимых знаний. Это весьма обширная область. Пословица гласит, что перед тем как вступить на дорогу, надо ее осмотреть. Вначале мы рассмотрим обдумывание плана действия как один из видов формирования знаний действующего субъекта. Если создается план, понимаемый как график или текст, тогда планирование как создание плана, или, другими словами, программирование действия, является вместе с тем препарацией в виде обработки аппаратуры. Тогда мы получаем наглядный и осязаемый образец действия. Однако до того как он возникнет, в голове планирующего должен зародиться образ такого плана, а поэтому и сам составитель плана должен как-то психически сформироваться. Сформируется же он должным образом в том случае, если будет исходить из надлежащей концепции плана, если обдумает хороший план, если удачно продумает, каким должен быть чертеж или другой наглядный и осязаемый проект. Следовательно, изучение условий хорошей препарации приводит нас к тому, чтобы осознать признаки хорошего плана в смысле сформированного доходчивого образца, а косвенно — хорошей его концепции.

План прежде всего должен быть целеустремленным, пригодным для достижения той цели, ради которой создан. Например, хорош план путешествия (маршрут), если, совершая в соответствии с ним путешествие, можно прибыть туда и тогда, куда и в какое время имели намерение прибыть. Плохим оказался бы маршрут поездки, если бы он, например, предусматривал хотя и выгодный путь к месту проведения конгресса, однако таким транспортом, что, пользуясь им, можно было прибыть к месту только после окончания конгресса; или такой маршрут, который бы предусматривал пересадку с поезда, приходящего на данную станцию позже, на поезд, отходящий раньше.

В последнем случае план не отвечал бы и другому необходимому условию: он был бы невыполним. Этим страдают всякого рода утопические концепции улучшения общественных отношений, не имеющие научного обоснования, например наивные проекты всеобщего обогащения путем… выпуска большого количества банкнот и раздачи их каждому в изобилии, или путем убеждения всех богатых людей ревностно заняться филантропией. По причине своей невыполнимости терпят фиаско также фантастические замыслы, осуществление которых невозможно в условиях действия объективных законов, например идея пресловутого perpetuum mobile.

Выполнимый план может быть более или менее экономичным с трех точек зрения. Во-первых, более или менее экономичным может быть само его составление. Во-вторых, может оказаться более или менее легким пользование им. В-третьих, те факторы, подбор и действие которых он предлагает, могут быть подобраны и размещены по-разному, так что их действие при определенных подборе и систематизации было бы более экономичным, чем при других подборе и систематизации; а в другом случае изделие, образец которого представляет план (например, здание в случае плана строительства), может оказаться в эксплуатации более или менее экономичным.

Вот примеры более и менее экономичного метода проектирования маршрута путешествия по железной дороге из населенного пункта A через узловую станцию B в населенный пункт C. Худший способ: поочередно, в соответствии с расписанием, прослеживаются линии движения пяти поездов (все они отправляются из пункта A в направлении пункта B), при этом устанавливается, что первые четыре не имеют в пункте B соединения с пунктом C, и только пятый поезд имеет такое соединение. Лучший способ: ведется поиск поездов, приходящих в пункт C из пункта B. Устанавливают, что имеется только один такой поезд. Тем самым уже определен тот поезд, идущий из пункта A в пункт B через пункт C. Можно привести еще пример: составление расписания занятий данного учебного заведения на предстоящий учебный год. Эта работа была бы очень длительной, если бы стали собирать предложения о часах занятий по каждому предмету обучения от отдельных преподавателей в различных вариантах и проверять поочередно возможность их синтеза, приходя, в конце концов, к утверждению той возможности, при которой было бы меньше всего противоречий, затем попытались преодолеть эти противоречия путем совещаний. Вне всякого сомнения, проще поступит тот, кто возьмет за исходную точку расписание занятий последнего года, запроектирует в нем те поправки, необходимость которых диктуется внесенными предложениями, и устранит выявленные таким путем противоречия. Нет ничего удивительного в том, что второй метод более практичен, чем первый. Ведь он сообразуется с упомянутым ранее указанием экономизации действий, относящимся не только к разработке плана, но и имеющим важное значение в применении к самым разнообразным действиям. Мы имеем в виду директиву подбора для данного материала вещества, требующего возможно меньшей переработки.

Однако рассматриваемый нами метод планирования рекомендует не только это. Чтобы полностью осознать его преимущества, мы должны вернуться к постулату выполнимости плана. Обдумывая план, мы берем за исходный образец тот, который оказался выполнимым. Воплощение в жизнь является убедительным доказательством возможности определенного состояния вещей. Со всей уверенностью признать выполнимым можно только такой проект, попытка выполнения которого хотя бы раз увенчалась успехом. Такой подход к планированию следует отнести к признакам практического реализма. Отсюда исходит рациональное отношение к делу при реалистическом планировании. Идеалистически-романтически-утопически-фантастическое отношение к делу проявляется в стремлении разрабатывать проекты, не учитывая степень реальности их выполнения. Это зачастую приводит к рискованным, дорогостоящим и неудачным пробам, которые заканчиваются отклонением проекта как невыполнимого после обнаружения его внутренних противоречий или несоответствия условиям, в которых он должен быть реализован. При реалистическом же подходе к делу за образец берут то, что уже было реализовано, или то, что реализуется, при этом возможны модификации, возможность их реализации подвергается проверке. Здесь мы добавим несколько слов об одном виде экономизации в разработке планов последовательности действий. Вместо того чтобы излагать каждый отрезок сложного действия в отдельности, в плане определяют общую установку относительно стабильного способа перехода от данного составного действия планируемого хода работ к следующему действию. Например, иногда можно обозначить маршрут движения не поочередным перечислением названий улиц, которыми следует идти, а просто указанием, что можно прийти к цели, каждый раз сворачивая направо (или налево) в первые встречные улицы.

Далее: следует обеспечить возможно большую легкость пользования планом, а значит, и его максимальную ясность. Это очень важно для повседневного руководства при разработке разного рода инструкций, ориентировочных таблиц, бланков для заполнения и т.д. Не будем здесь распространяться о постулате экономичности полосы действий, которые предусматривает план. Пришлось бы, пожалуй, повторить все то, что уже говорилось об экономичности действий вообще. Заканчивая рассмотрение достоинств плана с точки зрения экономичности, следовало бы, пожалуй, применительно к плану раскрыть смысл термина «оперативность». Эта оценка по своему характеру одновременно и конспективная и детализирующая. План может быть более или менее оперативным в зависимости от того, насколько легко будет — в границах выполнимости — по нему ориентироваться и предлагает ли он более экономичное ведение дела именно потому, что оно легче выполнимо. Если план ведет в тупик невыполнимости, тогда он просто неоперативен.

В числе признаков хорошего плана часто отмечают его единство, сочетая этот постулат с постулатом непрерывности. Что же может дать нам такое сочетание? Говоря языком логиков — последовательность. Единство — это последовательность, понимаемая как внутреннее соответствие, отсутствие противоречий. Непрерывность — это последовательность, понимаемая как целесообразное следование очередных действий, направленных на достижение поставленной цели и расположенных таким образом, что не только одно действие не препятствует другому, но также определенные предшествующие действия являются подготовительными для определенных последующих действий. Оба эти постулата последовательности действий, подобно тому, как и выполнимость плана, являющаяся обязательным условием, столь выразительно характеризуют любой план, что не требуют специального разъяснения. Не лишним будет все же обратить здесь внимание на то, что на практике встречаются непоследовательные планы, которые либо содержат противоречивые положения, либо лишены единства, либо предлагают нецелесообразную очередность действий и поэтому лишены непрерывности.

Оба эти порока в утрированном виде можно показать на таком фиктивном примере. Учреждение X получило 14.VI.1952 г. распоряжение о том, чтобы в течение трех дней с момента его поступления, но не позже… 10.VI.1952 г., представило учреждению Y отчет, который нужен для подготовки конференции, назначенной на 11.VI.1952 г.

Кроме перечисленного выше, от плана требуется также точность. Правильно ли такое требование? А вернее: в какой мере оно правильно? В данном случае вопрос уже не представляется таким безоговорочно ясным, как, например, при требовании выполнимости плана. Прежде всего точность подлежит градации, и сказать, что требуется просто точность, — это еще ничего не сказать. Пожалуй, задачу следовало бы сформулировать таким образом, чтобы рекомендовалось составлять планы, возможно более точные, а при оценке лучшим признается более точный план по сравнению с менее точным при прочих равных условиях. Однако так вопрос ставить нельзя, если под точностью понимать детальность разработки плана. Ведь только в ходе действия обнаруживаются не известные до этого обстоятельства, которые должен учитывать действующий субъект, приспосабливая к ним свои поступки. Он должен суметь справиться со своими задачами, не теряясь в той обстановке, в которой оказался и которую невозможно было предусмотреть в деталях заранее.

Если для данной фазы в полосе проектируемых действий план указывает однозначно предписанный шаг, в то время как этот шаг должен быть тем либо иным в зависимости от обстоятельств, которые могут обнаружиться только впоследствии, тогда детальность плана, а следовательно, и точность предписания являются его недостатком, а не достоинством. План становится недостаточно гибким, недостаточно пластичным. «Типовой проект как таковой, — наставляет нас инженер-архитектор Адам Котарбинский, — должен задерживаться на определенной, как мы сказали бы, незавершенной стадии архитектурной отработки, оставляя возможности доработки в конкретных условиях». Если дать медицинской сестре инструкцию: «Производите уколы точно по часам, каждый час», — это было бы весьма точным указанием. Но такая точность могла бы оказаться вредной для здоровья пациента, если дозировка уколов должна зависеть от состояния сил больного в данный момент, от температуры его тела, от давления, интенсивности пульса, короче говоря — от различных факторов, которые невозможно знать в момент получения инструктажа. И в то же время ясно, что план будет тем лучше, чем точнее определяется в нем запланированный ход действий (в пределах того, что известно в момент составления плана), например если он предусматривает использование определенного количества электроэнергии для освещения города в каком-либо месяце, потому что моменты восхода и заката солнца известны заранее с точностью до одной секунды.

Кроме того, точный план должен в определенных случаях предусматривать вероятные модификации действия на случай тех либо иных обстоятельств, если можно предвидеть их полный или хотя бы частичный перечень. Однако подчеркиваем: в определенных случаях. Ибо зачастую экономичность требует не загружать себя прогнозами самых разнообразных обстоятельств, а оставить задачу обдумывания соответствующего шага до того момента, когда станет известно, какое из этих обстоятельств наступит.

Пример первой ситуации: известно, что пассажирский поезд Познань — Варшава задерживается на станции Кутно всего лишь на две минуты в ожидании пассажирского поезда Торунь — Лодзь. Последний иногда опаздывает на несколько минут, и тогда пассажиры, едущие из Торуни в Варшаву через Кутно, теряют возможность немедленной пересадки. Поэтому было бы вполне разумно в плане поездки заблаговременно предусмотреть и такую деталь: что делать в том случае, если произойдет именно такое опоздание (ибо, когда это случится, на обдумывание данного вопроса останется мало времени): ожидать следующего поезда из Кутно в Варшаву или лучше не делать пересадки, ехать дальше до Лодзи и добраться до Варшавы более длинным путем. Но врач перед выездом на участок поступит как раз рационально, если не станет забивать себе голову размышлениями о том, что его там ждет. Ведь он растерялся бы в неподдающемся учету множестве вариантов. Что поделаешь: он вынужден будет обдумывать свои действия, когда в том возникнет потребность.

Итак, план должен быть гибким, пластичным, а под этим подразумеваются две взаимосвязанные вещи. Во-первых, план не должен жестко предписывать определенный шаг там, где этот шаг будет зависеть от неизвестных пока обстоятельств. Во-вторых, он не должен предписывать хода более ранних фаз полосы действий, так как это слишком сузило бы последующие возможности. Следовательно, план не должен предлагать даже в косвенном эффекте суживания или дальнейшего суживания полноты возможностей действий в более поздних фазах. Лучшим в этом отношении, при прочих равных условиях, будет маршрут, предусматривающий выход на линию железной дороги в том пункте, откуда отправляется несколько поездов в направлении населенного пункта — цели нашего путешествия, чем такой маршрут, который намечает выход на железнодорожную линию в пункте, с которого в нужном направлении отправляется только один поезд.

Наконец, проблема долгосрочности плана. Здесь в особенности должно почитаться аристотелево правило избирать нечто среднее между крайностями. С одной стороны, стоит стремиться охватить планом возможно более отдаленный период, так как разумный выбор более ранних действий зависит и от того, что произойдет позже; а то, что произойдет позже, окажется неопределенным, если не предусмотреть ход событий на этом отрезке времени. Однако, с другой стороны, чем более отдален период, на который составляется план, тем труднее становится разумное планирование поступков, поскольку в момент планирования количество неизвестных факторов, обусловливающих поведение, все возрастает. Таким образом, в каждом конкретном случае следует искать какой-то оптимальный период времени. Решая такого рода задачу, необходимо считаться с уже достигнутым к началу разработки плана состоянием предыдущего планирования собственных действий, а также с необходимостью и возможностью приспособления их к действиям других субъектов.

К сказанному выше об уже достигнутом уровне планирования собственных действий к моменту составления плана мы хотели бы добавить еще то, что общие директивы экономичности требуют в такой ситуации иного планирования, чем в другой, теоретически возможной, практически, пожалуй, исключенной. Под другой ситуацией мы подразумеваем такую, при которой планирование осуществлялось бы в момент отсутствия какого-либо плана реализации. Именно тот план, который мы уже имеем, а тем более тот план, в соответствии с которым мы уже действуем, находится в положительной позиции как уже существующий, в связи с чем следует делать то, что он предусматривает, если только не найдется достаточно веских оснований, чтобы отступить от этого плана.

До сих пор во всех рассуждениях мы представляли планирование как своего рода препарацию действующего субъекта с точки зрения приобретения им определенных подготовительных знаний, так как обладание принятым нами планом действия является обладанием знаниями о том, по какому образцу должно проходить это действие. Однако, чтобы составить план действий, необходимы знания о действительности за пределами целей виновника, к которой план действия следует приспособить лучшим образом (он должен быть и выполнимым, и возможно более экономичным). Такие знания сводятся к ознакомлению с фактами действительности и к познанию объективных зависимостей между фактами, а также условий и пределов этих зависимостей. Нам приходится считаться с объективными зависимостями и в форме естественных закономерностей совмещения и последовательности событий, и в форме правил совмещения и последовательности, установленных человеком, в соответствии с которыми развиваются события в области планируемого нами действия.

Если назвать рационализацией действия его совершенствование при планировании действия, тогда следует подыскать какой-то соответствующий термин именно для такого вида совершенствования препарации, о котором идет речь. А речь идет о совершенствовании путем обоснования плана на базе лучшего познания окружающей действительности. Это же познание тем лучше, тем богаче, тем точнее и глубже, чем менее искажено ошибками. Может быть, назвать это документацией плана? Нет, не следует, так как под документацией плана мы обычно понимаем защиту перед оценивающей инстанцией, точнее — сумму элементов обоснования плана, заключающихся в представлении компетентному лицу важных данных о действительности, в условиях которой предстоит выполнить план.

Для выражения нашего понятия мы не нашли ничего лучшего, чем сложный термин «познавательное обоснование». План может быть познавательно обоснован хуже или лучше. Частным же случаем познавательного обоснования плана является его базирование на результатах научных исследований, т.е. его научное обоснование. Оно подлежит градации в двух направлениях, ибо, во-первых, научно обосновано может быть большее или меньшее количество элементов познавательного обоснования; во-вторых, в большей или меньшей степени может быть научно обоснован каждый отдельный элемент. Трудно делить случаи обоснования суждений просто на научные и ненаучные. Научность тоже подлежит градации. В исследовании и обосновании суждений можно поступать более или менее научно в зависимости от того, насколько при этом мы приближаемся к образцу методов, наиболее надежно предохраняющих от допущения ошибки, например методов полного доказательства в математике или показательных образцовых методов физического эксперимента.

Зачастую само изменение последовательности действий рационализирует всю их полосу. Вот простой пример. Человек стоит на углу пересекающихся улиц и желает перейти на находящийся наискось противоположный угол, соблюдая правила уличного движения по сигналам: зеленому, открывающему переход, и красному, закрывающему переход. Наш пешеход имеет на выбор две возможные последовательности действий: либо сначала пересечь ту улицу, через которую переход разрешен, что он может совершить немедленно, а затем ту улицу, которую в настоящее время блокирует красный свет, или же ожидать переключения светофора с красного сигнала на зеленый, а затем пересечь сначала улицу, блокированную в настоящее время, как только будет разрешен ее переход, и только после этого перейти другую улицу. Ясно, что при одновременной перемене сигналов для обеих улиц первая очередность движения обеспечит более быстрый переход, чем вторая. Но это и составляет различие в технике препарации, различие в том, какое из действий является подготовительным для другого. В данном случае оказалось, что вся акция протекает быстрее, когда в качестве подготовительного действия мы избираем действие, которое можно осуществить немедленно, впрочем, нет оснований распространять это на все случаи.

Представим себе, например, что кто-то желает разрешить два вопроса в двух окошках почтового учреждения. У первого окошка нет посетителей, возле второго кто-то уже стоит. Тогда наш посетитель начинает с первого окошка, и пока он занят решением вопроса, возле второго окошка выстроилась длинная очередь. Если бы он начал свои действия со второго окошка, то завершил бы все дела значительно быстрее. При осведомленности об обычном наплыве и скоплении посетителей у отдельных окошек можно подчас заблаговременно и с достаточной точностью предвидеть и сопоставить различные результаты в отношении потери времени при выборе той либо иной очередности действий.

Еще несколько примеров. Часто обстоятельства складываются так, что нужно быстро записать информацию о содержании какого-либо вопроса, а также фамилии и адреса, названия публикаций, дословные цитаты, номера. В таких случаях неисправно поступает тот, кто записывает все в соответствии с порядком изложения, т.е. в таком порядке, в каком бы он сам повторял эту информацию в связном изложении кому-либо другому. При таком методе фиксирования информации можно легко перепутать номера, дословные цитаты и тому подобные части информации, отдельные мелкие детали которых являются весьма существенными (достаточно перепутать одну цифру в номере телефона, и вся информация уже непригодна). А путаница вносится в эти детали потому, что подробная запись отвлекает внимание от самых важных деталей и приводит к их деформации. В таких случаях исправно поступает тот, кто немедленно записывает номера и дословные цитаты, фамилии и адреса, а описательное содержание вопроса добавляет к этому позже.

Почтальон получает на почте пачку писем, из которых примерно половина адресована людям, проживающим рядом с почтой, а остальные — в довольно отдаленный санаторий. Разумеется, с точки зрения затрат труда, он поступит экономичней, если прежде раздаст местные письма, а затем с облегченной сумкой направится в санаторий. А вот свидетельство служащего-рационализатора. Он обрабатывал бланки объявлений о браках, рождении и смерти. В учреждении скопилось много необработанных объявлений. Служащий хотел ликвидировать запущенность, чтобы, наконец, можно было взяться за текущие дела. «Я начал, — рассказывает он, — подбирать приходящие письма в соответствии с местностью, откуда они поступали. В связи с этим у меня стало меньше работы. Я писал название местности лишь один раз, а в следующих графах проставлял только отметку тождественности. Это было первое мое изобретение. Применив его, я выполнил норму на 314,3 процента».

Опыт показывает, что сверять чужой перевод с иностранного языка несравненно быстрее, если вначале читать перевод, а затем — соответствующее место оригинала, чем если поступать в обратной очередности. В завершение данной главы уясним себе различия двух крайне противоположных методов обработки определенного изделия с точки зрения очередности фаз, из которых более ранняя является препарацией последующей. Один из этих методов — аналитический, например формирование скульптурного произведения путем высекания его деталей в глыбе материала. Второй метод — синтетический, например сборка целого здания из кирпичей и других его составных частей. Какой же из этих методов лучше? Вот поразительный пример плохо поставленного вопроса. Можно так, а можно иначе. Стремясь к некоторым целям и работая над некоторыми материалами, лучше поступать аналитически. Другие же цели и другие материалы требуют синтетической техники. А в пределах каждого из этих методов есть место и на лучшее, и на худшее, при этом важны как подбор, так и последовательность составных элементов действия.

Часто говорят об анализе и синтезе применительно к умственной работе. В этом случае под анализом понимают какое-то выделение из данной совокупности ее составных частей или выделение отдельных черт из комплекса черт, свойственных данному объекту, или выделение отдельных логических следствий, вытекающих из данного тезиса (а следовательно, некоторым образом потенциально содержащихся в нем). На этом последнем понимании анализа основано понятие аналитического (регрессивного) метода рассуждения в математике. Рассуждают аналитически, если из данной для доказательства теоремы выводят эквивалентные ей очередные следствия, приводя, в конце концов, к такому следствию, которое является уже признанной теоремой, и достигая таким способом обоснования теоремы, которая дана для доказательства. Этому способу рассуждения противостоит синтетический (прогрессивный) метод, когда, имея для доказательства данную теорему, исходят из какой-то другой, уже доказанной теоремы, и выводят из нее данную теорему как следствие, доказывая ее таким путем. Первый метод считается способом инвенции исследования, второй — способом интерпретации достигнутых результатов.

XI. Инструментализация действий

Обилие производимой аппаратуры и ошеломляюще быстрое ее совершенствование составляют наряду с владением речью главную функциональную особенность рода homo sapiens, доступную внешнему наблюдению. Тем же функциональным особенностям этот род обязан своей ролью покорителя и владыки природы на нашей планете. Какие же достижения в области совершенствования действий приносит с собой их непрерывно прогрессирующая инструментализация, т.е. все более активное участие аппаратуры и повышение значимости ее участия в человеческой деятельности? Этим вопросом мы намерены теперь заняться, в надежде что, отвечая на него, сможем попутно произвести обзор главных рекомендаций, касающихся повышения эффективности действий путем инструментализации.

Отметим прежде всего, что таким путем создаются изделия и продукты труда, которых без инструментов и без соответствующего их улучшения не удалось бы получить. Куда бы мы не взглянули — всюду видны плоды инструментализации. Доски для производства мебели, бетонные плиты для тротуаров, пошивочные материалы для изготовления одежды — все это рядовые предметы нашего повседневного окружения, изготовленные с помощью инструментов. А дела, свершения? Их множество, и среди них, например, потребление электрического тока для накаливания ламп или для приведения в движение транспортных средств.

Рядом с примерами такого рода поставим несколько других, которые показывают, насколько инструментализация расширила сферу человеческого действия, а особенно то, в какой мере она способствовала появлению все новых достижений. С помощью блоков и кранов переносятся с одного места на другое глыбы, по своей гигантской массе несравнимые с массой, которую в состоянии сдвинуть только с помощью мускулов очень сильное животное или хорошо подобранный коллектив людей-силачей. Современные ракетные установки переносят снаряды на сотни километров (а чем же по сравнению с мощностью таких устройств является мускульная энергия сильнейшего олимпийского дискометателя!). Самолеты перевозят грузы на фантастически далекие расстояния за фантастически короткое время, если сравнить эти дистанции во времени и пространстве с теми, которые преодолевают самые быстрые бегуны среди людей и животных. Информационные сигналы передаются телеграфом или по радио на максимальные в пределах нашей планеты расстояния с огромной скоростью, тогда как без участия аппаратуры с помощью жеста можно передать знак лишь на расстояние непосредственной видимости или голосом — на расстояние непосредственной слышимости.

Человек воспринимает зрительные возбудители, посылаемые небесными телами, удаленными от нас на расстояния в тысячи световых лет. Инструментализация необычайно усиливает доступную невооруженному глазу исправность приема сигналов из Вселенной. Здесь мы прежде всего имеем в виду не телескопы, позволяющие нам познавать далекие тела, хотя и это тоже замечательное завоевание инструментализации. Нас интересует прежде всего соединение фотоаппарата с телескопом. Один инструмент в соединении с другим инструментом проникает своим «зрением» в бесконечность Вселенной несравненно дальше, чем наиболее чувствительная сетчатка самого зоркого глаза какого-либо живого существа на Земле. Наряду с функцией «приближения» далеких тел упомянутые оптические линзы выполняют и другую функцию (на этот раз в микроскопах) — делают зримыми неизмеримо малые тела. Рентгеновский аппарат показывает пулю, которая застряла во внутренних органах. Следовательно, аппаратура делает возможным чувственное восприятие объектов, без нее недоступных.

И это вполне естественно, ибо некоторые инструменты отлично реагируют на такие мелкие элементы объектов, которые органы чувств человека не различают. Работа с помощью такого рода инструментов обеспечивает несравненно большую точность по сравнению с работой без них. Какими же неточными, грубо округленными являются наши оценки расстояния «на глаз», наши оценки тяжести данного груза с помощью ощущения, наши интуитивные оценки времени! И до какой же степени точны по сравнению с ними измерения этих величин с помощью приборов, точных весов, превосходных хронометров!

С помощью некоторых инструментов работа протекает несравненно экономичней, чем без них. Есть инструменты для усиления нашего импульса. Так, обыкновенный рычаг способствует тому, что сила, приложенная к концу длинного плеча, дает на конце короткого плеча эффект, во столько раз больший, во сколько раз первое плечо длиннее второго. Другие инструменты еще больше экономизируют действия, помогая нам высвобождать колоссальную энергию. Например, ничтожный по затратам мускульной энергии нажим электрической кнопки вызывает мощный взрыв, разрушающий гору.

Различного рода орудия и технические устройства позволяют нам минимизировать интервенцию. Пишущий эти строки наблюдал однажды на пограничной железнодорожной станции, как в разных странах по-разному оберегали пешеходов от возможных несчастных случаев при неожиданном появлении поездов. По одну сторону границы стоял блюститель порядка, в обязанности которого входило наблюдать за тем, чтобы при приближении поезда никто не переходил через железнодорожные пути по мосткам, которые были там единственным переходом. В соседней стране было иначе. Там под железнодорожным полотном построили подземный туннель и при переходе путей пешеходы совершенно не подвергались опасности попасть под поезд. Поэтому за пешеходами никому не нужно было присматривать. Это яркий пример экономизации действия путем минимизации интервенции благодаря соответствующему инженерному устройству, на этот раз в форме сооружения.

Применение аппаратуры позволяет нам «одним махом» делать многое. Пущенный в обращение рукописный или печатный текст или же текст, переданный по радио, уведомляет о своем содержании многочисленных читателей и слушателей. Если бы мы были вынуждены делать это устно, непосредственно, пришлось бы передавать эту информацию каждому в отдельности, а печатная машина делает огромное количество оттисков после одноразового набора текста наборщиком или линотипистом. При этом печатный текст по сравнению с рукописным читается намного легче благодаря точности, с которой в печати воспроизводится форма каждой буквы. Суда, поезда и вообще транспортные средства позволяют одновременно перемещать с одного места на другое множество предметов, неизмеримо больше, чем в состоянии перенести отдельный индивид.

Очень часто при пользовании хорошими инструментами надежность, а вместе с тем и точность наших действий несравненно больше, чем когда мы обходимся без инструментов. Пользуясь циркулем, можно с несравненно большей надежностью рассчитывать на то, что удастся начертить правильную окружность, чем тогда, когда то же самое пытаются сделать без циркуля. Орудие, как уже давно подметил Франсис Бекон, в известной мере выравнивает таланты. Если кто-то желает проснуться в довольно ранний час, то пользование будильником более надежно, чем уговор с работниками гостиницы о том, чтобы его разбудили. Фотография — более надежное средство для точного отображения характерных черт лица, чем ручное портретирование и т.д.

Мнение о том, что инструменты бывают более оперативны, чем органы живого существа, представляется парадоксальным, ибо, казалось бы, что может быть оперативнее собственной руки, своих челюстей, своего языка? Рассмотрим следующий пример. Певец полностью зависит от своих голосовых связок. И даже кратковременный катар дыхательных путей выводит его из строя. Для певца также катастрофой является приближение его к определенному возрасту… А инструмент не столь капризен и не стареет так быстро. При более общем подходе к последней проблеме можно констатировать, что инструментализация как производство и использование всякого рода аппаратуры в значительной мере устраняет зависимость нашего действия от препятствий, которые без нее затрудняли бы эти действия либо делали их совсем невозможными. Так, например, строительство жилых домов, отопительных систем, а также изготовление одежды (следовательно, обеспечение себя определенной аппаратурой), устраняет нашу зависимость от климатических колебаний. Искусственное освещение ликвидирует нашу зависимость от ночной темноты.

Следует указать еще на одно достоинство инструментализации действий. На этот раз отметим ее пользу, особо важную при согласовании действий многих субъектов. Мы имеем в виду то, что с помощью инструментов можно производить много изделий, настолько похожих друг на друга, что они вполне пригодны для взаимной замены. Кроме того, такое сходство позволяет создавать подготовительное оборудование, рассчитывая при этом на его пригодность, в связи с необходимостью производить такие, например, стандартные изделия, как оборудование в виде патронов для ввинчивания электрических ламп, колесные диски для автопокрышек и т.д.