Помоги проекту - поделись книгой:
Вячеслав Макарцев
Этногенез сквозь призму Откровения
Введение
Автор данного исследования хотя и человек верующий, но далекий от того, чтобы все достижения ученых в области антропологии считать «масонским заговором». Он согласен с теми христианскими богословами, которые заявляют: есть все основания предполагать, что Бог творил животный мир и человека методом «направленной» или творческой эволюции, то есть эволюционного креационизма. Исключение, на взгляд автора, составляет лишь создание Адама: это был, вне всякого сомнения, непосредственный творческий акт. И здесь нет противоречия: Адам создан в день седьмой Творения, а о сотворении людей говорится там, где идёт речь о шестом дне. Конечно же, автор знает о том, что существует богословское мнение, объясняющее это «возвращением, чтобы показать». Но об этом несколько ниже.
Сложность темы состоит в том, что мы не можем в полной мере опереться на святых отцов, на церковное Предание, ибо очень многое, связанное с толкованием книги Бытие, осталось в ветхозаветной «богословской корпорации» иудейских книжников: после победы христианства и отвержения ими его они скрыли это знание в массиве талмудических текстов и в тайных учениях, ревниво наблюдая за тем, чтобы оно не попало к «посторонним». Святые отцы Церкви в подавляющем большинстве случаев выступают как богословы, а не как свидетели Предания, когда размышляют и рассуждают на тему Творения мира и человека. Такова, как мы можем сделать вывод, воля Небес, воля Иисуса Христа. В этом плане представляется закономерным появление науки, раскрывающей тайны природы, в том числе и тайну появления человечества с его особенностями. Другими словами, наука в определённой мере позволяет увидеть то, что ветхозаветные книжники скрыли от христиан.
Эволюционный креационизм, думается, нисколько не умаляет роль Бога как «Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым», в чем пытаются обвинить его оппоненты. Есть что-то детское1 в нападках на эволюционный креационизм: как подметил один исследователь, из логики обскурантов вытекает, что, мол, если бы процесс Творения длился намного более шести календарных суток, то мы бы и сами смогли… Обскуранты, доказывая свою правоту, ссылаются на святых отцов Церкви: мол, нет ни одного из них, кто бы высказал мнение, будто мир сотворен не в шесть календарных суток. Это, конечно же, не так. По крайней мере, святой Ириней епископ Лионский, как представляется, прямо говорит о том, что Божий день, по меньшей мере, — тысяча лет: «…Во сколько дней создан этот мир, столько тысяч лет он просуществует. И поэтому книга Бытия говорит: "и совершилось небо и земля все украшение их. И совершил Бог в шестой день все дела Свои, которые сделал, и в день седьмой почил от всех дел Своих, которые создал" (Быт. 2:1–2). А это есть и сказание о прежде бывшем, как оно совершилось, и пророчество о будущем. Ибо день Господний как тысяча лет, а как в шесть дней совершилось творение, то очевидно, что оно окончится в шеститысячный год»2. Правда, обскуранты пытаются истолковать эти слова св. Иринея на собственный лад: он, мол, здесь, наоборот, говорит о том, что Творение совершилось в шесть календарных дней. Но что уж здесь может быть яснее: святитель Ириней епископ Лионский считал, что день Господень равен тысяче лет. Не двадцать четыре часа он длится, но — тысячу лет. То есть он полагал, что Творение продолжалось шесть тысяч лет, и мир просуществует от Адама ровно шесть тысяч лет. Откуда он взял, что день Господень равен тысяче лет? Об этом говорит Священное Писание: «Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи» (Пс. 89:5); «Одно то не должно быть сокрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет. 3:8). Поскольку мнение, что день Господень равен двадцати четырём земным часам, противоречит Апостольскому преданию, постольку оно является лишь теологуменом и никак не может претендовать на «согласие отцов». Другой вопрос, как понимать эту «тысячу лет»: точный срок или какое-то символическое число «полноты времени»? Вот здесь и возможно «богословское согласие» через борьбу богословских мнений. Блаженный Августин склонялся к тому, чтобы понимать этот срок символически. И автор присоединяется к его мнению: этот вопрос не является принципиальным, поскольку Тот, у Которого в руках весь наш космос, является и Господином времени.
Существует, казалось бы, явное противоречие между данными науки и богословия: ученое сообщество утверждает, что вид Нomo Sapiens окончательно сформировался около 40 тысяч лет тому назад, а богословы упорно стоят на цифре 7500 лет3. Но ученые не могут убедительно объяснить зарождение цивилизации, которое произошло около семи тысяч лет тому назад. Если к данным науки относиться серьезно и, в то же время, не ставить под сомнение время создания Адама, то можно говорить о двух этапах творения человека. Постановке такого рода вопроса способствует и Библия: вначале рассказывается о сотворении человека в шестой день, а затем, после сообщения о наступлении седьмого дня творения, вновь разговор идет о создании человека, но уже называется его имя: Адам. Уточним: о создании Адама речь идет в главе второй книги Бытие, когда рассказывается о событиях седьмого дня Творения. Это, на первый взгляд, противоречие — рассказ о творении человека в шестой и седьмой день — давно уже подметили критики Библии. Пытаясь разрешить его, большинство толкователей Шестоднева придерживаются следующего богословского мнения: мол, после начала повествования о седьмом дне Творения в начале второй главы книги Бытие составители Библии решили «вернуться» к творению человека, «чтобы рассказать» более подробно об этом. Но здесь выявляется масса неувязок, чем и по сию пору пользуются критики. Тем более что речь идёт уже не о всей планете Земля, а о рае «в Едеме на востоке», который насадил Бог, куда и был помещён человек, сотворенный, если строго придерживаться последовательности библейского повествования, не в шестой, а в седьмой день и названный Адамом. К тому же процесс его появления назван «созданием».
Вопрос о «двух творениях» давно уже поднимался в христианской среде. Имеется в виду так называемая «теория преадамизма», основоположником которой был французский теолог Исаак Пейрер. Несмотря на то, что «теория преадамизма» у части исследователей трансформировалась в полигенизм, ставший теоретической основой расизма, как представляется, нет оснований для того, чтобы сходу полностью отвергать её. Во всяком случае, ряд аргументов оппонентов, высказанных в том числе и православными богословами4, с позиции нашего времени видятся не вполне убедительными. Скажем, хотя и моногенизм не может быть подвергнут сомнению, поскольку вытекает из православного учения, не учитывался следующий момент: если для современной науки уже нет проблемы клонировать млекопитающее из его же клетки, то какие основания полагать, что Всемогущий Бог не может из клетки преадамита (а клетка — это для людей Древнего Мира «прах земной») сотворить Адама, внеся в его генотип ряд не принципиальных, но важных «уточнений»? В этом случае моногенизм соблюдается в полном объеме, однако же и преадамит остается преадамитом, по крайней мере, до определенного времени: скажем, до вкушения Плоти и Крови Христа, что, безусловно, преображает природу преадамита. Что касается самого термина «преадамит», то он представляется неверным, поскольку и «человек шестого дня» Творения несёт в себе образ Божий. Но предметно об этом несколько далее.
Следующий момент касается благословения «плодите и размножайтесь» (Быт. 1:28): оно даётся чете людей, сотворенных в день шестой Творения, то есть сразу же. Потомки Адама в лице Ноя и его сыновей получают его лишь после потопа (Быт. 9:1). Опять-таки, с помощью сложных богословских конструкций это препятствие обойти можно, но это не будет выглядеть убедительно. Каким «возвращением, чтобы уточнить» здесь можно это объяснить? Подобным образом обстоят дела и с «сынами Божьими» и «дочерьми человеческими»: да, высказывали святые отцы свои мнения по поводу этих «двух типов» людей, вплоть до того, что «сынами Божьими» предлагали считать падших ангелов. Но все это, скажем вновь, представляется крайне неубедительным.
Вот что пишет о «двух типах» людей христианский исследователь Лев Регельсон в книге «Земля Адама»: «Следующий текст: "И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их" (1:27); ВАЙИБРА ЭЛОХИМ ЭТ ХААДАМ ВЕЦАЛМУ ВЕЦЭЛЭМ ЭЛОХИМ БАРА ОТО ЗАХАР ВЕНКЭЙВА БАРА ОТА. Заметим, что здесь ДМУТАН отсутствует, и вместо этого дважды повторено ЦАЛМ: образ, отсутствие упоминания о "крови" может указывать только на сходство внешнего вида, но не сущности, т. е. речь здесь идет о преадамите, адама (ударение на последнем слоге — В.М.). В пользу этого также очень грубый характер слов ЗАХАР ВЕНКЭЙВА: букв. "самец и самка", применимые к тем полуживотным существам, какими были адама. Пророческим подтверждением существования Божественного прообраза животных адама служит образ "керубов" у Иезекиилия: "Подобие лиц их — лицо человека и лицо льва с правой стороны у всех четырех; а с левой стороны — лицо тельца у всех четырех и лицо орла у всех четырех" (Иез. 1:10); аналогичный образ повторен у Иоанна (Откр. 4:7). Было бы несообразным со всем духом Библии, — замечает Регельсон, — ставить Божьего человека в один ряд с животными: орлом, львом и тельцом; но вполне уместно в один ряд с ними поставить преадамита адама. Если АДАМ сотворен по образу Единокровного, то адама — по образу небесного херувима, керуба, одного из множества нетварных первообразов, пребывающих "окрест Божества". Итак, текст Быт. 1:27 приобретает вид: И СОТВОРИЛ ЭЛОХИМ АДАМА, ПО ОБРАЗУ ОБРАЗА СВОЕГО СОТВОРИЛ ЭЛОХИМ ЕГО, САМЦА И САМКУ СОТВОРИЛ ИХ»5, — заключает Регельсон. Выскажем здесь замечание по поводу «нетварных первообразов, пребывающих "окрест Божества"»: как представляется, нет ни малейших оснований для подобного утверждения, но подробнее об этом в первой главе.
Далеко от истины утверждение, будто бы в Церкви вопрос о «двух творениях» никогда не поднимался. Греческий богослов Панайотис Неллас пишет: «В этой перспективе (применение апофатического метода в антропологии — В.М.) несколько проясняются два столь оживленно обсуждавшихся современными богословами вопроса, связанные с сотворением человека. Я имею в виду гипотезы, высказанные святым Григорием Нисским по поводу так называемого а) "первоначального человека" (ἀϱχέγονο ἄηθϱωπο), а точнее, "первого творения" (πρώτη δημιουϱγία) человека без разделения на два пола, и б) "второго творения" (δεύτεϱη δημιουϱγία), в котором это разделение, по выражению святого Григория, уже было устроено” (επιτεχνάομαι) Богом в предведении падения, чтобы в биологических условиях обеспечить возможность приращения человеческого рода, который, если бы не падение, умножался бы "тем способом, которым ангелы размножаются до множества"»6.
Вне всякого сомнения, человек, появившийся на свет в седьмой день, создан из генотипа «человека шестого дня», то есть «от одной крови» (Деян. 17:26). Материалом для создания Адама послужил «прах земной», чем собрание генов и выглядит для человека непосвященного. Единство и родство человеческого рода подтверждается и данными современной науки…
Глава I. Антропология Херувимов
В закрытой для непосвященных части Божественной Литургии православных христиан — Литургии верных — церковным хором от лица молящихся поётся многозначительная Херувимская песнь: «Мы, таинственно изображающие Херувимов и воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь…»7. Во многих приходах Русской Православной Церкви существует обычай: во время пения Херувимской песни миряне стоят, сложив крестообразно руки на груди, как Херувимы крылья на иконах… Особенно поражает эта сцена тогда, когда узнаёшь, кто такие Херувимы: «Посреди престола и вокруг престола четыре животных, исполненных очей спереди и сзади. И первое животное было подобно льву, второе животное подобно тельцу, и третье животное имело лице как человек, и четвертое животное подобно орлу летящему. И каждое из четырех животных имело по шести крыл вокруг, а внутри они исполнены очей; и ни днем, ни ночью не имеют покоя, взывая: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет» (Ин. 4:7,8.). Зачем верующие «таинственно изображают» «животных»? Почему эти «животные» «исполнены очей»? Как понимать то, что «животные» «ни днем, ни ночью не имеют покоя»? Попробуем более внимательно прочитать Апокалипсис святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова и в нем найти ответы на эти и многие другие вопросы8.
Буквально чуть ли ни в первых строках мы находим искомое: «И когда он взял книгу, тогда четыре животных… пали пред Агнцем… И поют новую песнь, говоря:… Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени, и соделал нас Царями и священниками Богу нашему, и мы будем царствовать на земле» (Ин. 5:8-10). Текст по смыслу совершенно прозрачный и недвусмысленный: верующие во Христа всех племен и народов и есть эти удивительные «животные». Отсюда понятно, почему они «исполнены очей», «ни днем, ни ночью не имеют покоя»: на всех часовых поясах планеты живут христиане, их молитвы образуют непрерывный круг славословий.
Именно этот херувимский человек, не совсем верно называемый некоторыми исследователями преадамитом, наречённый учёным сообществом неоантропом, и был сотворен около 40 тысяч лет тому назад, в шестой день Творения, методом эволюционного креационизма. В течение относительно короткого времени неоантроп заселяет «четыре крыла» (стороны) Земли: Европу, Азию, Австралию, Африку. А затем еще «два крыла» (две стороны) Нового Света — Северную и Южную Америку. Богом этот человек был благословлен на главенство в животном мире: «И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» (Быт. 1:28.). Но вместе с тем Бог дал в снедь херувимскому «человеку шестого дня» только растительную пищу: «всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя; — вам [сие] будет в пищу» (Быт. 1:29).
Кто-то, быть может, попытается здесь возразить: нигде, мол, ни у одного святого отца нет и намёка на каких-то «людей-животных». Это не так. По крайней мере, святитель Ириней Лионский пишет в книге «Против ересей», что такого рода представления у древних христиан имели место: «Об этих временах и Исаия, пророчествуя, говорит: "И будет пастись волк вместе с агнцем, и барс будет покоиться вместе с козлом, и теленок, и вол, и лев будут пастись вместе, и малый отрок будет водить их. И вол и медведь будут пастись вместе, и дети их будут вместе, и лев, как вол, будет есть плевы; и малый отрок возложит руку на пещеру аспидов и на ложе детей аспидовых, и они не сделают зла, и не могут погубить кого-либо на Святой горе Моей" (Ис. 11:6–9). И еще, повторяя, говорит: "Тогда волки и агнцы будут пастись вместе, и лев, как вол, будет питаться плевами, и змей будет есть землю, как хлеб; и они не будут вредить и делать зла на Святой горе Моей, говорит Господь" (Ис. 65:25). Знаю, — пишет далее святитель Ириней, — что некоторые пытаются относить это к диким людям, принадлежащим к различным народам и разных занятий, которые уверуют и, уверовав, сойдутся с праведными. Но хотя ныне это и (справедливо) в отношении к некоторым людям, из различных племен приходящим в единомыслие веры, тем не менее в воскресение праведных сбудется и относительно тех животных, как сказано, ибо Бог богат всем. И надлежит, чтобы с обновлением творения все животные покорились и повиновались человеку, и возвратились к первоначальной, Богом данной пище, — как они (первоначально) покорены были Адаму, — т. е. произрастениям земли. На иное, а не настоящее время указывает то, что лев будет питаться плевами. Это означает обилие и питательность плодов; ибо, если лев питается плевами, то какова будет самая пшеница, от которой плева годна будет в пищу львов?»9, — пишет святитель Ириней епископ Лионский.
Библия говорит о том, что и все другие животные питались в первоначальное время растительной пищей: «а всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся по земле, в котором душа живая, [дал] Я всю зелень травную в пищу. И стало так» (Быт. 1:30). Таким образом, ни о каком поедании друг друга, хищничестве в природе того времени говорить не приходится, во всяком случае, с позиции веры. Можно сказать, что это был какой-то праздник жизни, и соответственно настрою этого праздника была и роль человека. Что он делал: усмирял буйство крупных животных, водворял мир между ними, регулировал порядок на пастбищах согласно своему устремлению к божественной мудрости? Мы не знаем. Но роль «человека шестого дня», вероятнее всего, была весьма близка к этому. Невозможно допустить мысли, что в таких условиях могла царствовать смерть. Жизнь торжествовала победу.
Но чем могли различаться друг от друга люди «шестого дня», когда их становилось все больше и больше? В психологическом плане «человек шестого дня» сразу после сотворения был подобен вулканической лаве, охватывающей землю, но и с течением времени остывающей, входящей в какие-то жесткие рамки. Этому, вероятнее всего, способствовало определенное различие в климатических зонах, природных ландшафтах, зоологических сообществах. Совершенно очевидно, что поведенческий рисунок животных и человека в экваториальных (тропических) лесах, саваннах, евразийских степях, в лиственных лесах умеренного пояса был различный. Экваториальные (тропические) леса требуют постоянного бодрствования, повышенной чуткости, внимательности, то есть определенного крена в темпераменте в меланхолическую сторону. Нет, речь не идет о невозможности существования других видов темперамента в этих условиях, но именно об определенном крене в их природе. Другой вид темперамента требовали саванна и степи Передней Азии: периодически накапливать энергию для совершения мощного усилия, для выброса её в необходимый момент времени. Остывающая «вулканическая лава» Творения закрепила здесь холерический крен в темпераментах. Евразийские степи и аналогичные им места остудили «вулканический жар» «человека шестого дня» своей безбрежностью: они затребовали темперамент подвижный, относительно легко возбуждающийся, теребящий, постоянно готовый «бежать в другую сторону». Здесь неизбежно появление крена в сангвиническую сторону. Совершенно другой тип темперамента должен был складываться у людей, заселяющих леса умеренного пояса: терпеть, стойко переносить холод, ждать, копить энергию, но в определённый момент времени срывать плотину перед ней, бурным её потоком всё сметая на своём пути. Охлаждение «вулканической лавы» породило здесь флегматический крен в племенах людей-херувимов, сотворенных в шестой день Творения.
Численность людей «шестого дня» росла. Различие в темпераментах стало столь значительным, что появилась нужда в творческом человеке, который умел ладить со всеми четырьмя группами «человека шестого дня», устраивать их жизнь, способен был объединять, служить им, и, самое главное, возводить их к Богу — своему Создателю. Именно для этого и был сотворён Адам, и возрастал в Раю — особом месте Земли10, чтобы быть готовым вступить в служение объединения и обожения уже живущего на Земле рода человеческого. Но произошло грехопадение. В мир «человека шестого дня» пришли смерть, голод, жажда, страх, убийство. Изменилась и природа животного царства: появились хищники, выстроились близкие к современным пищевые цепи… «Человек шестого дня» на какое-то время перестал быть владыкою зверей земных и вынужден был искать своё место в экологической системе, для чего надо было вписаться в «биоценоз своего ландшафта»11, найти свое место — «профессию» — в экологической нише. В связи с этим произошло определенное самостоятельное перепрограммирование херувимского человека: в поведении стали явственно проступать черты тех животных, что занимали высшую ступень в определенной экологической нише, которых он теснил, борясь, так сказать, за место под солнцем. Таким образом после грехопадения и продолжилось углубление крена в темпераментах четырех групп людей «шестого дня».
I.1. Меланхолический херувимский крен
Часть неоантропов, обитавшая в лесах близ экватора, без особого труда освоила свою «родную» экологическую нишу, несколько потеснив здесь отдаленных «родственников» — обезьян. Тропический лес, наполненный не только плодами, промысловыми животными, но и опасностями, подстерегающими на каждом шагу, в течение столетий отшлифовывал темперамент людей, поселившихся в нем. Известно, что темперамент — это основа поведения, поведенческого рисунка человека, животного. В обстановке постоянного ожидания опасности, требующей чрезвычайной чувствительности, способности уловить малейшие подозрительные шорохи, запахи, востребовался в полной мере меланхолический — «обезьяний» — темперамент. Представители этого вида темперамента заняли доминирующее положение в группах племен, обживших лесные тропические биоценозы. Естественно, что не исчезли и холерики, сангвиники, флегматики, но их темперамент, посредством естественного отбора, давления сигнальной наследственности, оформившейся с течением времени в первобытную культуру, дал еще больший, в сравнении с существовавшим до грехопадения, крен в сторону меланхолического темперамента — темперамента «обезьяны»: «Темпераменты имеют для всего того, что называется индивидуальностью, или личностью, для отличия одного человека от другого, гораздо большее значение, чем все структурные различия в душевных аппаратах»12.
Не осталось без изменения и тело людей из «обезьяньих» племен, поскольку «темпераменты составляют ту часть психического, которая… стоит в корреляции со строением тела»13. Легкие, прыгучие, чрезвычайно подвижные, в любую секунду готовые задать стрекача или застыть, «окаменеть», но и в то же время очень смелые, бойкие, задиристые в группе, когда отражают натиск врагов, — таков психологический облик людей-«обезьян» — «животного, имевшего лице как человек». Единственное животное, имеющее похожее на человеческое «лицо» — обезьяна.
Здесь не может быть и речи о трусости, малодушии людей племени «обезьяны», поскольку это «форма адаптации вида Нomo Sapiens в биоценозе своего ландшафта, причем не столько в структуре, сколько в поведении»14. Одним словом, если бы не было меланхолического крена в темпераменте людей, заселивших тропические леса, соответствующей корреляции тела, что закрепилось в их генотипе, то информацию сигнальной наследственности — традиции, обряды, обычаи — некому было бы передавать: после грехопадения Адама тропический лес поглотил бы неоантропа без остатка. Правда, справедливости ради, надо особо подчеркнуть, что у человека, в отличие от животных, сигнальная наследственность давила на естественный отбор, значительно ускоряя его.
Само собой разумеется, что такое положение человека-«обезьяны» в экологической нише не могло пройти незаметно мимо его сознания: обезьяна, ставшая после грехопадения Адама по существу естественным «учебником» от Бога для Херувима, обитавшего в экваториальных лесах, стала почитаться как тотем, как «брат», что нашло позднее отражение в мифологии, в религии. Так, мифология народов Южной и Восточной Азии фиксирует особое почитание обезьяны: «Хануман — в индийской мифологии божественная обезьяна… <…> Культ Ханумана… один из самых популярных в современном индуизме. Хануман чтится как наставник в науках и покровитель деревенской жизни. <…> Из Индии культ Ханумана (и культ обезьян вообще) распространился на всю Восточную Азию вплоть до Китая»15. Нет сомнения в том, что аналогичные следы тотемических воззрений существуют в мифах народов, населяющих африканские тропические леса.
I.2. Холерический херувимский крен
По иному, после грехопадения Адама, складывалась судьба людей «шестого дня», занимавших биоценозы тропических степей, каковыми были, согласно данным исторической географии, когда-то районы Сахары, Аравийского полуострова. Относительный недостаток растительной пищи в этих местах сполна компенсировался избытком мясной: огромное количество стад разнообразных копытных паслось на этих равнинах. Основным хищником биоценозов тропических степных равнин издавна является лев. Именно его «попросил потесниться» в экологической нише, после грехопадения Адама, неоантроп, чему помогло копье: подкрадываясь в высокой траве близко к промысловому животному, группа из четырех-пяти человек охотников, выбрав удачный момент, неожиданно поднималась и совершала «прыжок льва» — ударяя с расстояния десятка шагов «копьистой пятерней» условленное животное. Частенько организовывалась и загонная охота, чему херувимского человека «обучали» львы, охотившиеся и группами: в этом случае отдельным «львом» становилась группа охотников из 3–5 человек.
Прошли столетия, прежде чем неоантроп в биоценозах тропических степей укоренился в экологической нише рядом со львом — на планете Земля появилось новое «животное», «подобное льву». Отталкиваясь от того остова, что сформировался до грехопадения Адама, и под действием естественного отбора, направляемого и ускоряемого традициями, обрядами, обычаями, у людей, «прописавшихся» в нише льва, продолжал закрепляться в генотипе крен в сторону «львиного», то есть холерического, темперамента: «Вплоть до 17 в. распространены… изображения льва в качестве атрибута гордыни, гнева, холерического темперамента…»16. Спокойный, выдержанный, пока сытый, человек-«лев» через определенный цикл, связанный с усвоением пищи, взрывается: его энергия бьет фонтаном, все органы чувств работают в интенсивном режиме, его мускулы готовы «вцепиться» в добычу яростным ударом копья. В этот момент он не укротим. Неудача не может остановить его, он вновь и вновь, пока не достигнет успеха, будет делать попытки добыть пищу. Когда же цель достигнута, херувимский человек-«лев» приходит в состояние спокойствия и невозмутимости — наступает цикл подготовки к следующему «прыжку».
Естественно, не могли не возникнуть и некоторые особенности в строении тел людей-«львов»: они отличаются высоким ростом, мускулистым торсом, длинными прыгучими ногами — словом, атлетическим телосложением. Традиции, обряды, обычаи племен-«львов» закрепляли в первую очередь те стороны культуры, социальной жизни, которые позволяли сохранить и упрочить холерический крен в темпераментах, ибо от этого зависела жизнь людей-«львов». Само собой разумеется, что в «львином» племени продолжали рождаться и жить люди с темпераментами сангвиников, флегматиков, меланхоликов, но у всех у них имело место генетически закрепленное смещение в темпераментах в «львиную», то есть холерическую сторону.
Древнейшие тотемические верования возникли не на пустом месте: вжившись, после грехопадения Адама, в биоценоз, человек-«лев» вдруг осознал, что он занимает со львом одну ступеньку в экологической нише, что лев стал ему «коллегой» по экологической «профессии», «братом» не по родству, а по жизни. Но и в то же время человеческое сознание сохраняло память о том, что человек пришел ко льву, что лев первым занял эту нишу, что он принял, пустил, «позволил» стать «братом» человеку. А отсюда благоговение, которое испытывал человек к своему тотему, ставшему, после грехопадения Адама, Божьим «учебником» для него. Память о племенах-«львах», о льве-тотеме зафиксирована в фольклоре, сказаниях, мифах народов Северной Африки, Аравийского полуострова, Иранского нагорья и территорий, прилегающих к ним: «Мифологические существа с головой льва и телом человека характерны для обширного ареала к югу от Египта [бог
I.3. Сангвинический херувимский крен
Но не только на равнинах, в тропических лесах живет «человек шестого дня». Значительная часть неоантропов адаптировалась к жизни в более суровых, чем тропики, условиях — в горах Европы, Азии, Северной Америки. Здесь сыграла свою роль высотная зональность. В зоне горных степей, лугов, альпийских лугов основным хищником является волк. Именно его теснили неоантропы, обживавшие эти биогеоценозы после грехопадения Адама. Относительное низкотравье лугов, степей затрудняет скрытное приближение к добыче. А потому люди, «братавшиеся» с волками, чаще всего охотились «стаей» — группой из 8-12 человек, в которой выделялись загонщики и охотники, сидевшие в засаде. Когда промысловое животное приближалось на расстояние броска копья, люди, находящиеся в засаде (чаще всего два-три человека) наносили удары в «прыжке» «клыками» — копьями.
Через столетия у людей племен-«волков» в темпераментах произошло окончательное закрепление крена в «волчью», то есть в сангвиническую сторону. Открытое пространство, длительные пробеги в поисках пищи, «стайная» охота — все это потребовало соответствующей перестройки «химизма крови», то есть природы темперамента, выразившейся внешне в умении ладить в «стае», скоро ориентироваться на местности, в способности прилагать большие усилия, настойчивость при преследовании добычи, но и, в то же время, довольно быстро «гасить» выход энергетического заряда в случае, если попытка не удалась, молниеносно переключаясь на поиск нового варианта охоты.
И здесь сигнальная наследственность направляла и ускоряла процесс естественного отбора, закрепления генотипических изменений. Естественно, и тело стало несколько иным. Человек-«волк» внешне несколько похож на человека-«обезьяну»: среднего роста, поджарый, стройный, но чуть с более длинными ногами — этакий прирожденный стайер. Подобным образом шло шлифование темпераментов людей-«волков» в биоценозах степей Причерноморья, Прикаспия, Западной и Центральной Азии, Северной Америки, где «волчьи» племена стали кочевать со стадами копытных.
Довольно скоро, после грехопадения Адама, люди-«волки» осознали свое экологическое родство с «братом»-волком, что дало начало тотемическим верованиям. Но одной характерной особенностью тотемических верований является табу (запрет) на произношение имени тотема. И если у холерических — «львиных» — племен этот запрет был рано нарушен из-за их неукротимого темперамента, то у более сдержанных племен-«волков» он держался довольно долго. На вопрос об имени тотема человек-«волк» мог с чистой совестью, не боясь «нанести вред тотему», ответить, что он «подобен орлу летящему»: орел — это «брат» волка по экологической нише, потому как у волка-одиночки и орла один объект охоты: мелкие копытные, зайцы, грызуны и т. д. И «волчьи» племена предстали перед миром Херувимом, «подобным орлу летящему».
Поскольку горные системы с лугами, степи существуют во многих регионах мира (за исключением тропиков), постольку люди-«волки», «подобные орлу летящему», появились в соответствующих биоценозах, вплоть до экосистем полярной степи — тундры, что и зафиксировала мифология различных народов мира: «В мифологических представлениях многих народов Евразии и Северной Америки образ волка был преимущественно связан с культом предводителя боевой дружины (или бога войны) и родоначальника племени. Общим для многих мифологий Северо-западной и Центральной Евразии является сюжет о воспитании родоначальника племени… волчицей… Тотемические истоки подобных мифов особенно отчетливы в типологически сходном предании рода кагвантанов у североамериканского индейского племени тлинкитов. <…> В качестве бога войны волк выступал, в частности, в индоевропейских мифологических традициях, что отразилось в той роли, которая отводилась волку в культе Марса в Риме и в представлении о двух волках, сопровождавших германского бога войны Одина в качестве его «псов»… Соответственно и сами воины или члены племени именовались волками (в хеттской, иранской, греческой, германской и других индоевропейских традициях)»18. Обратимся теперь к последнему «животному», «подобному тельцу».
I.4. Флегматический херувимский крен
Не только естественными пастбищами — степными, луговыми ландшафтами — богаты горы: редкие горные системы не имеют лесов. «Хозяином» горных лесов умеренного пояса во все времена был медведь. Именно его стали теснить в этих экосистемах неоантропы. Известно, что медведь всеяден: он не брезгует плодами, ягодами, поедает мелких животных, ловит рыбу, охотится на крупный рогатый скот, любит мед…
После столетий экологического «братания» неоантропа с медведем в некоторых горных системах мира появились племена людей-«медведей»: неторопливый, основательный, инертный увалень, человек-«медведь» в какой-то момент, не связанный с определенным циклом, взрывается — это производит ощущение бешеного потока воды из прорванной плотины. Этот дикий выход энергии необыкновенным образом преображает «медведя»: движения становятся энергичными, быстрыми, ловкими, решения принимаются с молниеносной быстротой — типичная ситуация аврала. Именно в момент близкого «прорыва плотины» у «медведей» появлялось непреодолимое желание «уложить» кого-нибудь из крупного рогатого скота: маскируясь за стволами деревьев, на деревьях, за камнями, люди-«медведи» терпеливо поджидали появление крупного рогатого, когда же он подходил на наиболее благоприятное для поражения расстояние, эта группа из 3–5 охотников набегала на животное, раздирая его «когтями»-копьями.
Традиции, обряды, обычаи быстро закрепили доминирующее положение «медвежьего» — флегматического — темперамента. И с течением веков у множества племен умеренного пояса горно-лесной зоны сформировалось обличье «медведя»: холерики, сангвиники, меланхолики «утяжелили» себя основательным зарядом флегмы. У селившихся в лесах Европы, Азии, Северной Америки неоантропов появление «медвежьего вида» происходило аналогичным образом. Но имя тотема должно быть надежно скрыто — этот запрет инертные люди-«медведи» будут соблюдать терпеливо, в соответствии со своей флегматической природой. Для ответа на вопрос об имени своего тотема люди-«медведи» прибегали к обычной для этого явления практике сравнения: он могуч, неустрашим, яростен как телец, то есть бык. И действительно, бык — это мощное, флегматичное, неторопливое животное, но в ярости он наводит ужас на людей и зверей. Для описания тотема люди-«медведи» прибегали не к помощи «брата» по экологической нише, как у «волков», а к животному, которое по темпераменту было похоже на медведя, и на которое избегал нападать даже медведь. Безусловно, что в связи с переходом к скотоводству и земледелию и принятием истинной веры в Бога Всевышнего отталкивающие «хищнические» черты людей-«львов, людей-«волков» и людей-«медведей» в значительной мере ушли в прошлое: «львы» приобрели статус «благородной силы», «волки» навсегда стали «орлами летящими», а «медведи» — «травоядными» «тельцами»…
Отметим еще один момент. Люди-«обезьяны» и люди-«волки» держались в «стае» несколько обособленно, в отличие от людей-«львов» и людей-«медведей», где группа из трех-пяти человек по сути «сливалась» в одно существо: как представляется, именно здесь находится исток интровертности и экстравертности… Или возьмем, например, спортивные игры: совершенно очевидно, что потомки людей-«волков» будут непревзойденными мастерами игры в футбол, требующей умения действовать «стаей»; напротив, потомки людей-«медведей» — дадут фору любому другому (разве что за исключением «львов») херувимскому виду в хоккее, поскольку пятерка хоккеистов — это «бегущий» «медведь», у которого «четыре лапы и пасть»… Но возвратимся к прерванному изложению.
Мифология народов гор, лесных областей Европы, Азии, Северной Америки содержит богатейший материал, подтверждающий «медвежьи», «подобно тельцу», корни большого числа этносов: «В мифологических представлениях и ритуале медведь может выступать как… предок, родоначальник, тотем… <…> Сведения о людях-"медведях" имеются в древневосточных (в частности, в хеттских) текстах. <…> Тему родства (хозяина леса) отражают табуистические названия медведя — "отец", "дед", "дедушка"… "лесовой человек"… "хозяин"… Известны и другие принципы табуирования названий медведя: русское "медведь", то есть "едящий мед"; немецкое Вar, английское bеаr, то есть "бурый". <…> …Знаменательно отождествление… в медвежьем культе в Заволжье скотьего бога Велеса… с медведем»19.
К толкованию мифов народов мира, в которых присутствует телец, необходимо подходить очень осторожно: возможно наложение древнейших тотемических верований, связанных со львом, поскольку табуистическое описание льва в первые тысячелетия существования племен-«львов», вне всякого сомнения, включало в себя и сравнение его с быком, на тотемические верования племен-«медведей».
На севере европейской части России, в Литве, Белоруссии, то есть в местах обитания «медвежьего» Херувима, краеведами найдены и описаны сотни валунов с выбитыми следами стоп человека (реже каких-либо животных). Один из первых исследователей этих загадочных камней шуйский краевед Сергей Николаевич Ильин полагал, что следы животных, выбитые в соседстве со ступней, это — знаки тотемизма, памятники первобытного культа тех животных, которых люди считали своими священными предками. Непонятно, почему краевед вывел из класса тотемов сам след ступни человека, поскольку совершенно очевидно, что такое большое количество валунов-следовиков — это материальное свидетельство тотемического культа медведя, который в тотемических верованиях сливался с первопредком в одно целое. К тому же след медведя напоминает человеческий: человеческий след — это своеобразная табу-маскировка: нельзя явно называть имя тотема, рисовать, изготавливать его изображение — это закон тотемических верований.
Но самое главное, пожалуй, почему здесь надо видеть тотемический культ медведя, заключается в следующем: валун по очертаниям напоминает затаившегося в траве, среди деревьев медведя. Камни-следовики севера Руси — это, как представляется, живая летопись тотемических верований, зафиксированное в камне поклонение мифическому первопредку людей-«медведей». Позднее, в момент разрушения первобытнообщинного строя, тотемические воззрения претерпели изменения: тотемами стали признаваться лисы, рыси, лоси и др. животные, что и было отражено на некоторых камнях (экзотические следы типа обутой ноги — это позднейшие художества, к тотемическим верованиям, конечно же, не имеющие ни малейшего отношения). И, безусловно, прав С. Ильин, утверждавший, что камни-следовики были одновременно и знаком собственности родов и племен, рубежным знаком, поскольку в каждом «медвежьем» племени существовал свой валун-«медведь» — памятник предку-тотему, которому племя поклонялось.
Естественно, что установилась и определенная корреляция между флегматическим характером и телом людей-«медведей»: чуть выше среднего — рост, несколько бочкообразное туловище, кажущиеся коротковатыми на фоне мощного торса ноги.
Проходили столетия, численность племен «обезьяны», «льва», «орла» и «тельца», росла и к третьему тысячелетию до н. э. из-за этого в ряде регионов стала складываться неблагоприятная обстановка, грозящая необратимым нарушением экологического равновесия. И тогда на мировую арену вышли адамиты.
Глава II. «Двадцать четыре старца»
В приводимом выше из Апокалипсиса символе человечества намеренно был удержан один элемент: «…И вокруг престола двадцать четыре престола, а на престолах видел я сидевших двадцать четыре старца, которые облечены были в белые одежды» (Откр. 4:4); «И когда Он взял книгу, тогда четыре животных и двадцать четыре старца пали пред Агнцем… И поют новую песнь, говоря: достоин Ты взять книгу… ибо Ты был заклан, и кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени…» (Откр. 5:8,9). Одним словом, «четыре животных» и «двадцать четыре старца» разъединены лишь в символе, а в жизни они слиты в одно, составляют единство «всякого колена и языка, и народа и племени». И все же они резко отличаются друг от друга: «двадцать четыре старца» — как «сыны Божьи», а «четыре животных» имеют звериные черты.
В первых главах Библии содержится разгадка этой тайны: люди-херувимы были сотворены в шестой день Творения, а в седьмой день был создан Адам, поскольку «не было человека для возделывания земли» (Быт. 2:5). В главе шестой Библии мы видим, что вместе с «сынами Божьими» существуют и «люди», у которых «дочери человеческие»: «Когда же люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали
Что это за «сыны Божьи»? Кто такие «люди», чьих дочерей стали брать «сыны Божьи» себе в жены? Сразу же отбросим мнение насчет браков людей с падшими ангелами: Бог не допустит такого извращения. Многими современными богословами единственно верным признается следующее толкование: «люди» — потомки Каина, «сыны Божьи» — Сифа. Но здесь противоречие: родители — Адам и Ева — совершили смертный грех, но, однако же, у одного сына (тоже согрешившего) потомки «люди», а у другого — «сыны Божьи», хотя про Каина сказано: «…приобрела я человека от Господа» (Быт. 4:1). Здесь частное мнение пусть и великого святого возводится в ранг догмы.
Мы помним упрямство западных богословов по вопросу о строении солнечной системы, повторяется то же самое: наука утверждает, что человек современного вида сформировался около 50 тысяч лет тому назад, а богословы опровергают это, не вникая в суть вопроса, слепо отстаивая общепринятую между собою точку зрения, прозрачно намекая на то, что доказательства ученых — «заговор против веры в Бога». Не будем спорить: в мире, в том числе и в научной среде, есть силы, жаждущие уничтожения истинной веры в Бога и возведение на её место «веры в науку», но и зерна от плевел нужно отделять… Не Священному Писанию противоречат данные современной науки о происхождении человека, а некоторым частным богословским мнениям, которые обскуранты пытаются выдать за «согласие отцов». Когда же мы, не отвергая основательные положения современной науки, верим в истинность Священного Писания, не ставим под сомнение ход изложения, внимательно изучаем его, то все сразу же становится на свои места: Адам был создан в седьмой день Творения, когда люди «шестого дня» — «четыре животных» Херувима — уже жили на земле. И когда люди «шестого дня» «стали умножаться на земле» и пришли в соприкосновение с «сынами Божьими» — потомками Адама, — тогда «сыны Божьи» увидели дочерей людей «шестого дня», что они красивы, и, соблазняясь их красотой, «брали себе в жены, какую кто избрал».
II.1. Адамитский темперамент
Однако чем отличается адамит от потомков «четырех животных», помимо пребывания в Раю и непосредственного общения там с Богом? В Библии об этом сказано так перед созданием Адама: «и не было человека для возделывания земли» (Быт. 2:5). После же грехопадения вновь повторяется: «И выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят» (Быт. 3:23). Стало быть, одно из главных отличий Адама в умении «возделывать землю», преобразовывать её. Известно, что землю возделывают для того, чтобы получать пищу, которая является источником энергии для человека. Выходит, основное отличие адамитов — умение находить новые источники энергии, окультуривать землю. Но на земле уже жили люди — «четыре животных» Херувима, — умевшие в своей экологической нише добывать энергию, то есть пищу. Правда, со временем, когда из-за перенаселенности в биогеоценозах возникла угроза экологическому равновесию, генотип «льва», «тельца», «обезьяны», «орла» и порожденные сигнальной наследственностью традиции, обряды, обычаи оказались для их носителей ловушкой, как в песне известного барда: «Мы, волчата, сосали волчицу и всосали: нельзя за флажки!»
Необходим был человек с новым темпераментом, носитель которого, в зависимости от экологической ситуации, мог изменить рисунок поведения, традицию, обряд, обычай в сторону выживаемости, сосредоточившись на поиске путей к стабилизации пошатнувшегося экологического равновесия, при этом наставляя племя на путь веры в Бога. Лев Гумилев назвал такого человека пассионарием. Он предполагал, что пассионарность возникает в результате «вредной» мутации, начало которой дает излучение из космоса20. Резкое уменьшение пассионариев после фазы «пассионарного перегрева» Гумилев Л. Н. объяснял гибелью пассионариев из-за их строптивого характера, а также рецессивностью пассионарного признака. Вроде бы все логично, но возникает одно «маленькое» но: одна и та же «вредная мутация» у сотен тысяч людей на протяжении тысяч лет?
Гораздо более непротиворечивым, естественным, плодотворным было бы предположение следующего рода. Около семи с половиною тысяч лет тому назад на Земле, от «одной крови» людей «шестого дня», из «праха земного», создан новый человек, названный Адамом, отличающийся от уже живущих людей «шестого дня» новым темпераментом, гибким, растяжимым, подвижным, — темпераментом актера, темпераментом «глины», темпераментом чрезвычайно отзывчивого сердца, темпераментом необыкновенно чуткой души, позволяющим его носителям приноравливаться к темпераментам людей «львов», «тельцов», «обезьян», «орлов». Носители этого темперамента после потопа расселились по лицу всей земли, они слились с племенами-«животными», то есть «растворились», «спрятались» в среде четырех суперэтносов. Человек с темпераментом адамита (пассионария), поселившийся, скажем, среди людей-«львов», через дни, недели «вживается в образ», подстраивается под «львиный» темперамент: в его нервной и гормональной системах процессы начинают протекать подобным «львиному» образом. У его потомства произойдет соответствующая корреляция тела, а в случае, если мать ребенка из «львиного» племени, — процесс пойдет ещё быстрее. Это и есть, как представляется, причина «исчезновения» пассионариев.
Признак пассионарности может дремать столетия, до того момента, когда в результате каких-либо причин — того же космического излучения, например, — в биоценозе не произойдет нарушение экологического равновесия. И здесь пассионарий, уже столетия назад ставший, к примеру, «львом», проявит себя незамедлительно: он хочет жить, его существо подсказывает ему, что можно обновить традицию, обряд, обычай, то есть выйти «за красные флажки», изменить рисунок поведения племени, создать новую культуру21. Таких скрытых адамитов (пассионариев), как правило, в каждом крупном этносе оказывается довольно много, они «срывают» с себя прежнюю «шкуру» «животного» и активно ищут выход из положения: именно скрытые адамиты перевели множество охотничьих племен земли, задыхавшихся от перенаселенности в своих биоценозах, к занятию скотоводством и земледелием: в этот момент, помимо прочего, изживались отталкивающие «хищнические» черты и Херувимы приобретали благородную стать: могучего тельца, орла летящего…
Процесс вхождения адамитов в «тело» Херувимов четко зафиксировала мифология многих народов мира: мифы, в которых главное действующее лицо так называемый «культурный герой», — это древние народные сказания, отразившие это явление. Ну, а далее роль адамитов (пассионариев) постепенно сходила на нет: костяк племени устраивал свою жизнь в новом этноценозе в соответствии со своим «животным», то есть херувимским, темпераментом. Пассионариям приходилось смиряться, и вновь жизнь племени возвращалась в свое родное русло «льва, «тельца», «обезьяны» или «орла летящего».
Как представляется, совершенно очевидно и то, что появление новых языков и языковых групп, творческое их развитие, чаще всего, непосредственно связаны с адамитами: пассионарный темперамент, естественно, имеет проекцию и в сферу языка как орудия общения и взаимного понимания: «…Племенные особенности, какова бы ни была их первоначальная причина, выражаются в языке… в мифическом мировоззрении, в эпических преданиях, в основных формах быта, то есть в отношениях как ко внешней природе, источнику материального существования, так и к себе подобным. Если бы в племени не выработалась особенность психологического строя, то каким бы образом могли произойти столь существенные различия в логическом построении языков? Отчего один народ так заботится об отличении всех оттенков времени, а другой (как славянский) почти вовсе опускает их из виду, но обращает внимание на качества действия; один употребляет как вспомогательное средство при спряжении глагол иметь, другой же — глагол быть и т. д. Сравнительная филология могла бы служить основанием для сравнительной психологии племен, если бы кто успел прочесть в различии грамматических форм различия в психических процессах и в воззрениях на мир, от которых первые получили свое начало»22.
Первые адамиты, до расселения по народам, жили компактно, вероятнее всего, в районе южного Двуречья, о чем повествуют некоторые археологические находки, древность которых совпадает со временем сотворения Адама — около 4 тыс. лет до н. э., а также предания арабских племён, сохранившие в своей среде память об этом. Адамиты строили города, занимались разведением скота и земледелием, различными ремеслами. После потопа — гигантского наводнения в этом районе (о чём, помимо арабских преданий, свидетельствует и археология), погубившего почти всех адамитов, — потомство оставшихся в живых расселилось по всем континентам, племенам и народам. Пассионарная «закваска», за исключением небольшого корня, «растворилась» и «тесто» человечества стало быстро «подниматься», осваивая новые способы добычи энергии — скотоводство и земледелие.
II.2. Имперская поступь адамитов
И очень скоро численность людей достигла такого уровня, что племена «львов», «орлов», «тельцов» и «обезьян» стали входить в тесное соприкосновение друг с другом, грозившем взаимоистреблением. Но и здесь скрытые адамиты сумели найти выход, организовав жизнь племен в местах контактов — возникли города-государства, империи. В большинстве этих древнейших государств явственно проступает деление общества на четыре группы: жречество, воины, земледельцы, слуги, что вписывается в представление о человечестве как о «четырех животных»: жрецы — «львы», воины — «орлы», земледельцы (торговцы) — «тельцы», шудры — «обезьяны». Города-государства Древнего Востока представляют собой первые попытки человечества организовать жизнь различных херувимских племен в едином социуме. Это стало возможным лишь после того, как пассионарная «закваска» достаточно прочно укоренилась в «четырех животных». Города-государства, империи стали «повивальной бабкой» зарождения и развития «самобытных культурно-исторических типов», то есть цивилизаций23.
Но адамиты отличаются друг от друга нравственными качествами: среди них есть «пшеница» и «плевелы», «сыны Царствия» и «сыны лукавого». «Пшеница» адамитов во времена экологических нарушений, опираясь на свой положительный пассионарный заряд и с верой в Творца, самоотверженно осваивает новые источники энергии, создает новые традиции, обряды, обычаи, чтобы найти точку опоры этноса, спасти его от вымирания. Как правило, в эти времена, взнузданные инстинктом самосохранения, пассионарии-«плевелы» не проявляют слишком уж явно свое лукавое нутро. Но, выждав момент, они пытаются овладеть энергетическими потоками этноса, замкнуть их на себя, «купаясь» в энергии, расходуя её на удовлетворение своих эгоистических желаний, услаждая свои порочные страсти. Они превращаются в пожирателей энергии этноса — субпассионариев, то есть в «плевел», в «козлища». Думается, что не в последнюю очередь из-за угрозы распространения «плевел» среди людей «шестого дня» осуждались первые браки с «дочерями человеческими». Гумилев утверждал, что субпассионарии не могут поглощать из окружающей среды достаточное количество энергии, вследствие чего не могут приспособиться к окружающей среде. Но и в то же время он говорит о том, что они скапливаются в больших городах, чтобы «жить, не работая, паразитируя и развлекаться». В этих суждениях ряд противоречивых моментов: 1) за счет чего пассионарии живут как паразиты и развлекаются?; 2) как они могут жить и даже развлекаться, если не умеют поглощать достаточное количество энергии?; 3) разве паразиты не приспосабливаются к среде? Чтобы найти истину в этом вопросе необходимо, во-первых, исключить из числа субпассионариев душевнобольных и людей с тяжелыми заболеваниями и врожденными телесными недостатками, поскольку это, действительно, затрудняет усвоение энергии, адаптацию к жизни; во-вторых, не считать субпассионариями тех, кто покинул свою нишу из-за жестоких условий социального плана: вспомним сотни тысяч нищих в Англии во времена экспроприации земли у сельского населения — это была самая настоящая искусственно организованная «этническая катастрофа», то есть геноцид.
Субпассионарии — это люди, культивирующие в себе нравственные пороки и отвергающие путь спасения. На расчесывание своих моральных язв эти люди тратят гигантское количество энергии, они «дырявят» общество насаждением пьянства, наркомании, разврата, систем преступных сообществ и через эти «дыры» крадут энергию этноса. Это «черные дыры» общества, затягивающие в бездну своих пороков и страстей общественный труд, общественное богатство. Это целый антимир! Хотя, естественно, искреннее покаяние любому человеку и в любой момент открывает путь ко спасению.
Очень серьезная ошибка видеть среди субпассионариев лишь «дно общества»: «Финансовая аристократия, как по способу своего обогащения, так и по характеру своих наслаждений есть не что иное, как
Именно стараниями субпассионариев благая идея человеческого общежития превратилась в древних империях в кошмар для племен «обезьяны»: адамиты-«плевелы» «хищных» племен — «льва», «орла», «тельца» — увидели в людях-«обезьянах» огромный источник управляемой энергии для услаждения своих низменных страстей. В этот порочный круг, из-за явления пассионарной индукции, стали втягиваться и не адамиты: истинные «львы», «орлы», «тельцы». Гигантские силы, возникшие в древних империях — эпицентрах этого этногенетического котла, разорвали первобытные общинные отношения, что повлекло за собой возникновение неравенства, частной собственности и в однородных суперэтнических или херувимских средах.
Конечно, государства быстрее возникали там, где в наличии было несколько херувимских субстратов: южные отроги Кавказа, горы Ближнего востока, Иранское нагорье. Именно отсюда арии — союз племен «льва», «орла», «тельца» — двинулись в Индию, в область обитания племен «обезьяны». По пути движения ариев возникали города-государства. Дабы не раствориться в огромном океане «обезьяньих» племен, традиции, обряды, обычаи ариев не в последнюю очередь были ориентированы на то, чтобы законсервировать свой херувимский дух, пресечь половые связи между представителями разных суперэтносов. Индийские варны — это «окаменелые» формы, отпечатки племен «льва» — брахманы, «орла» — кшатрии, «тельца» — вайшьи, «обезьяны» — шудры. Лишь презрение к чандалам и другим потомкам смешанных браков уберегло «хищнические» варны от растворения в индийском херувимском океане. Но относительный недостаток адамитской «закваски» препятствовал возникновению в районе Индии обширной империи. Он же, вероятнее всего, явился причиной консервации «хищнического» духа племен «льва», «орла» и «тельца», закреплению кастового строя.
Отображая данный процесс в древних империях, человеческое сознание породило образы крылатых драконов, сфинксов, кентавров, химер: на территории империй, из-за частых браков, половых связей между представителями различных суперэтносов, появлялись люди с головой, скажем, «тельца», туловищем «льва», ногами «орла»… Однако, несмотря на это, суперэтническая «молекула» — темперамент, то есть особое устройство нервной и гормональной системы, — в любом случае будет передана потомкам по мужской линии, хотя признаки тела другого суперэтноса, человеческая среда будут давить на унаследованный темперамент, смазывая его природные черты. Ну, а подвижный адамитский темперамент будет и вовсе преподносить сюрпризы в потомстве. Отсюда и невероятное количество оттенков темпераментов, причем в столицах классических империй это разнообразие достигает своего пика. Эта психологическая палитра была отображена и позднейшими тотемическими верованиями, когда тотемами стали признаваться различные животные не из разряда «четырех», насекомые, деревья и т. д.
«Четыре животные» — это «тело» человечества. Единство человеческого рода в таком духе осознано, например, в индуизме: «фантастическое отражение внешнего мира» в сознании индусов породило веру в Брахму (Пурушу) — фантастического человека. Из уст Брахмы порождены брахманы, из рук — кшатрии, из бедер — вайшьи, из стоп — шудры. То есть индийское общество представляет собой, согласно индуизму, клон фантастического существа, похожего на человека. Но этот «земной Брахма» пока «спит»: он не может активно двигаться к социальному преображению. Причину мы указывали выше: в Индии, по всей вероятности, проживает относительно небольшой процент потомков Адама.
Кто такой Христос — Небесный Адам? Это, прежде всего, любовь к Богу и к людям. Адамиты предназначены быть проводниками этой любви. Только такого рода любовь может пробудить к вечной жизни «земного Брахму», умиротворить Африку, освободить из цепких рук мафии Латинскую Америку… Адамиты призваны быть «нервом любви» человечества. Именно при непосредственном участии обратившихся к Богу адамитов произойдет всеобщее воскресение рода человеческого. Об этом пишет Апостол Павел: «Ибо если отвержение их — примирение мира, то что [будет] принятие, как не жизнь из мертвых?» (Рим. 11:15).
От вхождения в херувимские среды была освобождена лишь малая часть адамитов в лице двенадцати патриархов — родоначальников двенадцати Израильских колен. Эта «закваска» затем, по Пришествии Христа, сыграла главную роль в деле христианизации мира: двенадцать патриархов и двенадцать Апостолов Христа — символ адамитов, вошедших в «воды» херувимских «океанов», чтобы быть «ловцами человеков» и споспешествовать Христу. Это и есть, как представляется, «двадцать четыре старца». Ещё шире, двадцать четыре старца — это символ всех уверовавших во Христа потомков Адама: «да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых» (Быт. 9:27). Но вернёмся к имперской поступи адамитов.
Мощнейшая пассионарная «закваска», наличие суперэтнических компонентов — альпийский «волчий» и «медвежий» на севере, на юге «львиный» и «обезьяний» — всё это стало пружинами механизма Римской империи. Но поскольку «обезьяний» суперэтнос к моменту возникновения Римской империи был в этом районе довольно сильно израсходован Египтом, Вавилоном и прочими древними государствами, вход пошли «суррогаты»: пленники из «львиных», «волчьих» и «медвежьих» племен, что потребовало ужесточения рабства, дабы сломать их природу. Последнее, естественно, порождало лютую ненависть свободных народов и племен к Римской империи.
Аналогичные процессы протекали и в Юго-Восточной Азии, но здесь место льва заняла другая кошка — тигр, в ареале распространения которого сформировались племена людей-«тигров»: в районе северо-востока нынешнего Китая (район Маньчжурии), в области умеренного пояса, часть неоантропов, после грехопадения Адама, вынуждена была адаптироваться в экологической нише тигра. А в монгольских степях произошло формирование «животного подобного орлу летящему», племена которого со временем заселяли и местности будущей империи: в Китайской империи этот суперэтнический компонент был задействован посредством социальной сепарации через сословие мандаринов (управляющих). Поскольку в Китайской империи всегда был в избытке «обезьяний» суперэтнос, постольку жестоких форм рабства она не знала: имперскому государству не было особой нужды в ломке человеческой природы.
Доплыла пассионарная «закваска» через Индонезию, Тихий океан и до Центральной, Южной Америки, где в горной местности сложились подходящие суперэтнические условия для возникновения цивилизации. Однако сколько-нибудь заметного числа адамитов не успело прижиться в Северной Америке, что сыграло трагическую роль во времена её колонизации: индейские племена «волков» и «медведей», лишенные пассионарной «закваски», следуя зову своей природы, традициям, обрядам, обычаям, стояли насмерть. И здесь алчность адамитов-субпассионариев — переселенцев из Старого Света — сыграла свою роковую роль: были уничтожены сотни тысяч представителей двух основных суперэтносов, плоть от плоти североамериканской земли. Но классические империи не могут существовать без опоры на «четыре ноги» — четыре суперэтноса — и поэтому в североамериканскую империю хлынул поток рабов: работорговцы толпами ринулись в тропическую Африку за живым товаром. Позднее, посредством эмиграции, североамериканская «варна шудр» стала пополняться выходцами из Латинской Америки, Индии и Юго-Восточной Азии. США — классическая империя-дракон, поскольку все суперэтнические компоненты присутствуют в них.
II.3. Адамиты и Российская империя
Как известно, в девятом веке до н. э., во времена царствования Ровоама — сына Соломона, Израильское царство раскололось на два: собственно Израильское, в которое вошли 10 колен, и Иудейское — с двумя коленами: Вениаминовым и Иудиным, потомки которых и именуются сегодня евреями. Вплоть до захвата Израильского царства десяти колен Ассирией, между ними не прекращалась ожесточенная непримиримая вражда. Подавляющее число захваченных израильтян ассирийцы увели в полон, а освободившееся место заселили другими народами. Лишь немногие представители десяти колен когда-то вернулись на родину, большинство же израильтян без особого труда «растворились» среди обитавших в Ассирии и за ее северными пределами народами как своеобразная этногенетическая «закваска». Продвижение десяти колен израильских на север, в сторону европейской части сегодняшней России, отмечено возникновением новых государств, этносов, народов. Их путь можно проследить по топонимам, языковым и культурным заимствованиям, генетическим вкраплениям. В начале первого тысячелетия нашей эры эта «закваска» достигла протославянского «медвежьего» суперэтноса и через несколько столетий на этническом небосклоне Европы, после очередного пассионарного толчка, вспыхнуло созвездие славянских этносов. Но подробнее об этом в следующей главе.
В России империя возникла позже: в ней было поначалу лишь два херувимских (суперэтнических) компонента: преобладающий «медвежий» и незначительный «волчий» (южные степи и Прикарпатье). Но запустить механизм возникновения империи помогли, как представляется, несколько моментов: 1) мощнейшая диффузия римской государственности; 2) принятие православной веры, призывающей, если существуют обстоятельства непреодолимого характера, рассматривать рабство как служение ближнему; 3) приглашение варягов25 на княжение; 4) два «волчьих» урагана: нашествие монголо-татар и натиск тевтонов; 5) множество адамитов, откуда формировался костяк духовного («львиного») сословия. Складывающаяся царская власть быстро втянула в свое окружение представителей «волчьего» суперэтноса с южных и западных окраин России и из германских племен, потому что «волки»-сангвиники являются костяком команды любой государственной машины. Это прирожденные управленцы, умеющие великолепно работать в «стае», то есть в команде. Существенная подпитка «орлиного» дворянского начала Российской империи поступала из казачьего сословия: эта этническая подгруппа, вне всякого сомнения, имеет в себе значительную частицу степного, то есть «орлиного» («волчьего») суперэтноса. Несмотря на христианское исповедование, российские субпассионарии, используя технологии социальной сегрегации, довольно быстро осуществили мероприятия по опущению части «медведей» и «волков» на рабскую ступень крепостных, создавая искусственный «обезьяний» суперэтнический массив. Недостаток того или иного суперэтнического компонента в империях, в крупных государствах преодолевался (преодолевается) за счет социальной сепарации или социальной сегрегации. Хотя, вне всякого сомнения, Православие значительно смягчало отрицательное воздействие «плевел» на внутреннюю политику имперской власти.
Есть в России уникальный этнический феномен — чечено-ингушский. Из Библии известно, что седьмой от Адама человек — Енох, живший в допотопные времена, исчез: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Быт. 5:24). Или в другом месте: «Верою Енох переселен был так, что не видел смерти; и не стало его, потому что Бог переселил его. Ибо прежде переселения своего получил он свидетельство, что угодил Богу» (Евр. 11:5). Енох был взят, конечно же, на Небо, но это не исключает его поселения затем на земле. Думается, что мы можем предполагать связь Еноха с тем, что за Большим Кавказским хребтом появилось племя, называющее себя вайнахи — [е]нахи (буквально «мы — нахи») — самоназвание предков нынешних чеченцев и ингушей. Затем в этом монолите оформилась этническая глыба «нохчи» — люди (народ) Ноха — самоназвание чеченцев.
Правда, здесь нужно заметить, что большинство исследователей придерживается такой точки зрения: вайнахи — это народ Ноя, потому что в исламской традиции принято, что Нух — это Ной. Но мусульманская религия Еноха отождествляет с Идрисом. То есть, учитывая сходство в звучании имени, исламская традиция, естественно, будет отождествлять Ноха народа нохчи с именем Нух, потому что она не знает имени Енох. Но если Нох как прародитель вайнахов действительно является великим праведником Енохом, тогда можно говорить о необыкновенном явлении: [е]нохи как подлинные адамиты являются, в таком случае, пассионарной закваской народов Северного Кавказа и прилегающих к нему территорий, где обитают горные херувимские племена людей-«волков» и людей-«медведей».
В новейшей истории России этот пришедший «с неба» — с гор Кавказа — этнос, сыграл одну из главных ролей: а) главой и лидером непокоренного, расстрелянного из танковых орудий 4 октября 1993 года Верховного Совета Российской Федерации был [е]нах ([е]нох) — Руслан Хасбулатов; б) в Чечне в девяностые годы пролито крови «даже до узд конских», что, в условиях существующего обычая кровной мести, не знающего времен и сроков, позволяет отождествить её с «точилом гнева Божьего» (Откр. 14:17–20).
Удивительный народ вайнахи (нохчи): у значительной его части просто невероятная тяга к праведности. Как представляется, в самом этом народе, после того как Ахаматом Кадыровым было положено отторжение от чеченского общества шайтанов, как называет их Рамзан Кадыров, проступают черты коллективного Имама Махди. К слову, через пророков Всевышний называет племена, колена Израиля так, как будто бы это единый человек: смотрите, например, благословение Моисея коленам Израиля. Или вот здесь: «Мой Галаад, Мой Манассия, Ефрем крепость главы Моей, Иуда скипетр Мой» (Пс. 59:9); «И прекратится зависть Ефрема, и враждующие против Иуды будут истреблены. Ефрем не будет завидовать Иуде, и Иуда не будет притеснять Ефрема» (Ис. 11:13).
Согласно православной эсхатологии, в конце времен явятся Енох и Илия, чтобы противостоять Антихристу (по другим толкованиям — Енох и Моисей). Енох выступает как «вождь ветхозаветных сил». В Исламе же, по крайней мере его значительной части, ожидают явления Имама Махди. Представляется, что Енох и Имам Махди — это одна и та же эсхатологическая фигура. На взгляд автора этих строк, вайнахи (нохчи) и есть в лице своих достойных сынов ожидаемый Имам Махди, он же глава ветхозаветных праведников Енох.
В беседе с корреспондентом «Комсомольской правды» Александром Коцем командир сводного отряда спецназа «Ахмат» Апти Алаудинов сказал: «Всю свою жизнь я себя готовил к тому, что, когда придет пророк Иса — Иисус, я буду в его войске. Да, этому будут предшествовать определенные события. До появления Иисуса появится Имам Махди, предводитель всех мусульман. Он будет находиться в мечети, когда туда войдет Иисус. Они узнают друг друга и будут вместе молиться. Этот день ознаменует объединение войска мусульман и христиан в битве против дьявола, против антихриста. Поэтому нет ничего сверхъестественного в том, что я говорю, что мы — войско Иисуса. Мы воюем против сатанистов. И победа, которую мы сегодня одерживаем — это победа над темными силами»26.
В связи с последними событиями можно сказать, что эсхатологические прозрения витают в воздухе, но лишь со стороны, противоположной Коллективному Западу, хотя понимание того, что произошёл колоссальный раскол в человечестве присутствует и там…
Глава III. Славяне и Древний Израиль
Много написано о «загадке русской души», о необычной судьбе русского народа. Русский народ в сонме своих святых возносится до небес, а в грехах и пороках опускается до пасти ада. Это роднит его с еврейским народом: «Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое, во-первых, Иудея, [потом] и Еллина! Напротив, слава и честь и мир всякому, делающему доброе, во-первых, Иудею, [потом] и Еллину!» (Рим. 2:9-10).
Отсутствие у русского народа выраженной тяги к мамоне буквально выводит из себя многих деловых англичан, японцев, янки: это несправедливо, что русским принадлежат такие большие территории и огромные природные богатства, — жалуются они на Провидение. Так почему же именно русский народ, подобно Херувиму и пламенному мечу обращающемуся, стоит на пороге земного рая по-вавилонски, прикрывая собою от жаждущих обогащения одну из самых богатейших кладовых планеты? Случайность, скажет атеист: на месте русских мог бы оказаться какой-то другой народ. Мог, но почему не оказался?
III.1. Пророческая логика
В Русской Православной Церкви существует церковное предание, приподнимающее завесу над тайной славянства, русского народа, Русского мира: «Евреи и славяне суть два народа судеб Божиих, сосуды и свидетели Его, ковчеги нерушимые…»27. В примечании к этим словам один из составителей книги «Угодник Божий Серафим» игумен Андроник (Трубачев) пишет: «Евреи и славяне выделены как хранители истины Божией в Ветхом (ветхозаветный Моисеев закон) и в Новом Завете (Православная вера)»28. Как полагают исследователи, эти пророческие утверждения церковного предания о России и славянах принадлежат святителю Антонию (Смирницому), с которым был дружен преподобный Серафим Саровский.
Существует логика веры: назовем её «пророческой логикой». Она опирается на пророчества ветхозаветные и новозаветные. Так вот, в ветхозаветных пророчествах, там, где идет речь о «двух народах судеб Божиих», они называются совершенно четко: «И было ко мне слово Господне: ты же, сын человеческий, возьми себе один жезл и напиши на нем: "Иуде и сынам Израилевым, союзным с ним"; и еще возьми жезл и напиши на нем: "Иосифу"; это жезл Ефрема и всего дома Израилева, союзного с ним. И сложи их у себя один с другим в один жезл, чтобы они в руке твоей были одно. И когда спросят у тебя сыны народа твоего: "не объяснишь ли нам, что это у тебя?", тогда скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму жезл Иосифов, который в руке Ефрема и союзных с ним колен Израилевых, и приложу их к нему, к жезлу Иуды, и сделаю их одним жезлом, и будут одно в руке Моей. Когда же оба жезла, на которых ты напишешь, будут в руке твоей перед глазами их, то скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я возьму сынов Израилевых из среды народов, между которыми они находятся, и соберу их отовсюду и приведу их в землю их. На этой земле, на горах Израиля Я сделаю их одним народом, и один Царь будет царем у всех их, и не будут более двумя народами, и уже не будут вперед разделяться на два царства» (Иез. 37:15–22).
Если славяне — это народ «судеб Божиих», который стоит в одном ряду с другим народом «судеб Божиих» — евреями, то есть «Иудой и сынами Израилевыми, союзными с ним», — то они не могут быть никем иным, как «Ефремом и всем домом Израилевым». Этого требует логика веры, пророческая логика. Но и в рукописи Мотовилова, откуда мы узнали об упомянутом выше церковном предании, этот момент раскрыт: на «…территории России и внутренней Азии… живут 10 колен царства Израильского»29.
Из истории известно, что десять колен Израильских отложились от колен Иуды и Вениамина в десятом веке до нашей эры: «Когда весь Израиль увидел, что не слушает его царь, то отвечал народ царю, говоря: какая нам часть в Давиде? Нет нам доли в сыне Иессеевом; по шатрам своим, Израиль! Теперь знай свой дом, Давид. И разошлись все Израильтяне по шатрам своим» (2 Пар. 10:16).
В восьмом веке до нашей эры Израильское царство десяти колен было завоевано Ассирией (722–720 год до н. э.). Все десять колен были уведены в плен. После этого их след в истории затерялся. Лишь очень незначительная часть людей из десяти колен вернулась на родину. То есть никакого отношения к тому, что происходило во времена Первого Пришествия Христа, плененные ассирийцами десять колен не имеют.
Но через пророков Бог говорит о том, что в «конце времен» пропавшие десять колен обнаружатся и соединятся с двумя коленами, то есть с теми, которых сегодня называют евреями, воедино. Естественно, десять колен оставят язычество, уклонением в которое они и отложились от «Израиля Божия»: «Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое. И с сим согласны слова пророков, как написано: Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам, и исправлю ее» (Деян. 15:14–16).
А так это звучит у пророка Амоса: «Ибо вот, Я повелю и рассыплю дом Израилев по всем народам, как рассыпают зерна в решете, и ни одно не падает на землю. От меча умрут все грешники из народа Моего, которые говорят: "не постигнет нас и не придет к нам это бедствие!" В тот день Я восстановлю скинию Давидову падшую, заделаю трещины в ней и разрушенное восстановлю, и устрою ее, как в дни древние, чтобы они овладели остатком Едома и всеми народами, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие. Вот, наступят дни, говорит Господь, когда пахарь застанет еще жнеца, а топчущий виноград — сеятеля; и горы источать будут виноградный сок, и все холмы потекут. И возвращу из плена народ Мой, Израиля, и застроят опустевшие города и поселятся в них, насадят виноградники и будут пить вино из них, разведут сады и станут есть плоды из них» (Ам. 9:9-14). Христианизация мира — это, не в последнюю очередь, «воссоздание скинии Давидовой падшей», то есть возвращение десяти колен из языческого пленения.
Здесь кто-то, быть может, возразит: для таких выводов нужны, мол, серьезные исторические, этногенетические, лингвистические исследования. Но судьба десяти колен Израиля — это, в первую очередь, предмет веры, а не науки. Здесь вера задает ориентиры науке, а не наоборот.
III.2. Православие — метка колен Израиля
Где только ни «находили» пропавшие десять колен Израильских: в Индии, в Великобритании, в США, в Японии… Но искали не народы «судеб Божиих», а народы «судеб мирских». Десять же колен непременно должны себя проявить как народ «судеб Божиих». Они всегда, даже в язычестве, остаются в центре мировой истории. И именно они, согласно пророческой логике, должны стать твердыней христианского мира, которая есть Православие. И сегодня ещё верно замечание: «Смело можно сказать, что самая живая вера во всей своей беззаветности господствует теперь в Европе лишь у славян: какому бы вероисповеданию ни отдались они, — это самые ревностные чтители и поборники. Вспомним, что самые горячие последователи ислама в Европе — потуречившиеся сербы, босняки, так что там возникла всеобщая пословица — "нет турка без потурченика"; поляки, конечно, самые ревностные католики; даже в протестантизме многие чехи опередили немцев. <…> …Беспристрастно следует признать, что всего более славянам сродно Православие, для которого они, как будто, прямо созданы: не даром оно с самого начала распространялось у всех них, не даром оно везде, где только сохранено, благоприятствует полному развитию их народного творчества, и не даром за утрату его или искажение везде платятся славяне утратою или искажением своих народных произведений»30.
Можно в связи со всем этим сказать определенно: где имеет место Православие — там и живут потомки колен Израиля. Православие Греции — это проявившее себя «Еллинское рассеяние» израильтян, давно уже ставших греками. Только этот «магнит» позволяет не только вытянуть потомков десяти колен и «Еллинского рассеяния» из тьмы язычества, но и полностью восстановить их в «израильском достоинстве». Естественно, что потомки десяти колен в силу творческого темперамента будут первыми кандидатами в священство. Во всяком случае, наиболее активные и ревностные прихожане по большей части будут из их числа. Здесь нетрудно увидеть и следующую проблему: ослабление веры будет сопровождаться резким всплеском творческой активности адамитов (наука, искусство), которых, как уже говорилось, в каждом народе, так скажем, достаточное количество, но и в то же время станет стремительно набирать обороты духовная и нравственная деградация общества, разрушение традиционных устоев, поскольку, увы, вопрос с «плевелами» в этих условиях резко осложняется. Но вернемся к прерванной нити изложения.
Если бы искали «народы судеб Божиих», то кто бы прошел мимо того факта, что славяне, прежде всего русские, стали ядром могучей империи, а затем сверхдержавы — СССР? Кто бы не заметил, что у советского общества в 1945 году «крепость… как первородного тельца, и роги…, как роги буйвола; ими избодет… народы все до пределов земли…» (Втор. 33:17)? А уж об огромных территориях, природных богатствах и говорить не приходится: ничего подобного не было ни у одного народа Земли. Совершенно очевидно, что утверждения о десяти коленах и «двух народах судеб Божиих» в бумагах «служки Божией Матери и Серафимова» Николая Мотовилова неслучайны. Они заставляют задуматься о соединении Израильских колен в «конце времен», и побуждают присмотреться к славянским племенам более внимательно.
Собственно говоря, миру славянские народы предстали во всей своей полноте после развала Югославии и СССР. До этого времени, как правило, лишь специалисты могли точно назвать их количество. Мир после разрушения Югославии и СССР, как бы «вдруг», в одночасье, увидел, что славянских народов десять31: русские — великороссы, малороссы и белорусы, — поляки, болгары, чехи, словаки, сербы, черногорцы, македонцы, словенцы, хорваты. Это, как представляется, можно рассматривать в качестве явного «знака исполнения пророчеств». Особняком стоят боснийцы, явившие черты колена Данова…
Поделиться книгой: