Моё настоящее имя. Истории с биографией

и счастливейшие часы жизни

пролежал на телогрейке под автомобилем

починяя железные потроха москвича гаечным ключом

и мама жила не обременяя себя долгами

включая и супружеский

а я урод со своими списками дел обязательств

и обещаний

сны не перестали сниться

они перестали запоминаться

вот сейчас придет с никитой шкловским невролог

и пропишет волшебную таблетку для памяти

и я – глядишь – снова буду помнить сны

просмотрела файл всяких заготовок —

взять бы какой-нибудь взять и закончить

но нет

смысл остался только один-единственный —

перегонять ежедневную жизнь в текст

если этого не делать не останется ничего

один вопрос для страшного суда – для кого еще?

надо ли выбрасывать весь мусор, есть опасность что просто вообще ничего не останется

улетела с выправленными документами

в лигурию через рим

с ночевкой в аэропортовской гостинице

в номере где было столько углов

что я не смогла их пересчитать

и бо́льшая часть тупые и острые

угадать невозможно

как меня зовут и как тебя зовут

сколько вокруг людей ходят под чужими именами

псевдонимами никами кликухами

и не догадываются об этом

но иногда встречаются люди с подлинными именами

и сразу это чувствуешь – настоящее имя

скоро скоро уже совсем скоро

мне откроют мое настоящее имя

прием надоел. дальше все по правилам.

О теле

Не забыть про оболочки. Их для начала три.

Первая записана на лице новорожденного – нос, рот, линия лба и ноздрей. Эту первую оболочку, со временем меняющуюся,

носим до самого конца. Когда подрастает ребенок,

на него надевают первые штаны и платье. А потом он, взрослея,

вторую тряпочную оболочку выбирает себе сам. И тут я выступаю как эксперт – эта вторая оболочка говорит

и про отношение к себе самому и к миру. Личные качества проявляются

в выборе цвета, кроя, цены, уместности и удобства-неудобства.

Пренебрежительно-безразличное отношение

столь же много говорит,

что и капризные предпочтения,

и тонкости выбора галстука, чулок, косметики,

старья или модной новинки.

Третья оболочка – дом,

который выбран, построен

продуманно и чутко или вообще без внимания:

это решение космических задач пространства

и точки в этом пространстве, плоскостей и объемов. Это героизм стояния в обороне дома-крепости,

охраны тайны гнезда и гроба.

В этих оболочках есть послание и признание

и есть запирание дверей.

Распахнутый ворот рубашки и туго стянутый галстук,

зеркальный блеск ботинок и мягкость стоптанных сандалий, разгороженная криво комната и стоящий неуместно буфет —

все это знаки личности, ее приметы.

Я читаю эту книгу, я великий шифровальщик и дешифровщик —

дама в брильянтах и мужчина

с заклеенной газетным клочком царапиной от бритья,

ненавистные модные джинсы с искусственными дырами и демонстративные заплаты на новеньких рубахах,

лейблы споротые и предъявленные.

Гордость, скромность, тщеславие, наглость, смирение —

я узнаю их по сумкам, кепкам, рваным шнуркам и полированным ногтям. Оболочки опасно прозрачны,

и со мной поосторожнее —

я их вижу.

Про другие оболочки знаю только, что они есть,

но пока не вижу и не читаю.

Тело – первая оболочка, в которой заключено

это самое люся улицкая. Это у всех и каждого – и надо узнать себя,

свое тело как материальную вещь,

научиться к нему хорошо относиться

и наладить хорошие отношения души и тела. У меня ушло на это много лет, но не могу сказать, что научилась.

Чего мне в себе самой не нравится – длинный список.

Начну с короткого – что мне нравится.

Нравится мне в оболочке не так много:

во-первых, кисти рук —

их я унаследовала от бабушки Маруси,

но у нее кисть была поуже.

Руки у меня хорошие, пальцы

длинные, суставы не разбухшие,

но стали очень рельефны синие вены,

сейчас они видны только на правой,

потому что как раз после того,

как я написала слова, что руки мои мне нравятся,

произошла большая неприятность с левой рукой —

неприятность странная и настойчивая:

в первый же день, когда я спустилась к морю