Помоги проекту - поделись книгой:
У неё нет мужа. Дети выросли, потому она и сидит тридцать первого декабря на работе. Видит смысл жизни в карьере. Ещё раз провёл параллель между этой железной леди, руководящей подчинёнными – мужчинами в большей степени, – и нежной девочкой, домашней кошечкой Лизой, и понял, что Гуфи будет выигрывать всегда перед такими карьеристками.
Не нравится мне это. Лиза хоть и занимается своей студией, но вовсе не ставит её выше меня или дочки. Главное для неё, чтобы в доме был уют, приготовлен ужин. Она предпочитает проводить вечера дома втроём, нежели бегать по подружкам или сидеть на работе. Успевает за день все служебные обязанности переделать, даже когда нянчила маленькую Сонечку, всё равно успевала. Мы девочку взяли совсем малышкой, несколько месяцев от роду. Лиза хотела ухаживать за малышом с самого раннего возраста, чтобы почувствовать себя мамой.
Наталья старше меня. Стройная брюнетка, ухоженная, и если бы не было в моей жизни такой сильной любви, которая досталась мне нелегко, может быть, я даже и закрутил бы с ней роман. Она неплохая, строгая, но справедливая. Но слишком много личного внимания уделяет мне. Уже коллеги все в курсе, посмеиваются за спиной, и чтобы что-то попросить для экипажа, пытаются заслать меня: мол, иди, тебе она всё позволит, течёт от тебя.
Отказываюсь. Не нужны её привилегии лично мне. За всё нужно в этой жизни платить.
– Наташ, что там за сюрприз, о котором ты говорила? – не стал ходить вокруг да около.
– Выбила для тебя отпуск. Три дня к твоим двум выходным. Ты же у нас трудяга,– улыбнулась она мне.
– Спасибо. Очень кстати. Соскучился по жене.
Лицо начальницы немного помрачнело.
– Ты, Кирюша, прямо семьянин такой?
– Кирюша? – поднял я брови и завертел головой в поисках «Кирюши». – Это ты меня так зовёшь? Не стоит, я – Кирилл.
– Учту, – хмыкнула она. – А как же «Кир»?
Ну почему ей так хочется влезать в моё личное пространство? Посмотрел на неё равнодушно и холодно.
– Это только для близких и друзей. Не обессудь.
– Может быть, подойдёт Кирилл Павлович?
– Нет, это слишком. Мне ведь пока не пятьдесят.
– Ладно. Кирилл. После рейса, начиная с третьего числа, в твоём распоряжении пять дней отдыха. Поедешь куда-нибудь?
– Пока не знаю. Может быть, к отцу в гости.
– Что ж… приятного отдыха.
– Всё на этом?
– Да. Можешь идти, готовиться к рейсу, Кирилл.
– Хотелось бы попросить тебя ещё кое о чём, – кинул взгляд на неё.
– Слушаю? – подняла Наташа вверх свои идеальные брови.
– Не пиши мне, пожалуйста, в личные сообщения. Все дела давай решать в рабочее время, на работе. Хорошо?
Она откинулась на спинку кресла и сощурила глаза:
– Жена увидела? По ушам тебе дала?
– Да. Не хочу из-за этого ссориться. Ведь это же ничего не значит. Верно?
Её немного перекосили мои слова. Она на что-то рассчитывала? Странно, я никогда даже не флиртовал с ней.
– Верно, – ответила она, твёрдо глядя мне в глаза.
– Тогда я пошёл. Очень надеюсь, что мы друг друга поняли.
– Конечно. Иди.
Встал и с чувством выполненного долга пошёл к двери. В спину услышал:
– Везёт же твоей жене. Непробиваемый…
Лиза.
Кирилл улетел. Перед тем, как зайти на борт, звонил ещё раз. Сказал, что всё объяснил Наташе, что любит жену, и она вроде как поняла. Я верю. Очень хочу в это верить. Ведь он обещал, еще до нашей свадьбы, что больше никогда не будет лгать. Надеюсь, он держит своё слово. На моей памяти, он не сдержал его лишь один раз – когда захотел вернуться ко мне.
Долго за столом не сидели. Под бой курантов мы выпили еще немного шампанского, и я пошла укладывать Соню в кровать. Родители были с дороги, тоже пожелали отдыхать.
Я ушла в нашу с Кириллом спальню и ещё какое-то время думала о нас с ним, перечитывала нежные сообщения от него за сегодняшний вечер. Наши шутки и нежности в диалогах всегда греют меня и поддерживают, когда мой пилот парит в небе.
Люблю их перечитывать. До сих пор не верится, что через столько времени наша любовь не только не погасла, но даже трансформировалась во что-то более глубокое. Дружба, смех, смайлики с сердечками, порой бубнёж недовольного Кирилла, если я забыла пообедать – всё это и есть мой мир. Свою семью я очень люблю и не устаю благодарить небеса за то, что позволили мне иметь именно такого мужа – иногда вредного и заносчивого, язву, «папашу», но такого ласкового и любимого, любящего.
С волнением ждала утра, плохо спала. Часто просыпалась и смотрела на часы – три часа ночи.
Ещё рано. Нужно подождать еще.
Четыре. Полпятого. Ладно, пойду уже сделаю, не могу больше ждать!
Передо мной лежали две тонкие полоски теста на беременность. Я использовала оба. На них уже проявился результат. Я смотрела широко распахнутыми глазами на них уже минут десять и никак не могла поверить, что это не сон.
Полоски две. На обоих тестах. Не блёклые, а очень чёткие. Не может быть…
Господи, неужели??
Врач ещё должен это подтвердить, но два теста вряд ли врут. Я вижу две полоски впервые. В первый раз в жизни. Спустя столько лет лечения и бесполезных попыток я вижу две полоски.
Меня начало трясти, руки дрожали, из глаз сами собой полились слезы. Я обнимала эти полоски, будто это самая большая в мире драгоценность.
Я буду мамой. Буду. Рожу малыша. Маленького. Моего. От меня и Кирилла. Какое счастье…
Не знаю даже, как описать всё то, что творилось во мне.
Ой, что же я сижу на полу ванной, пусть и на пушистом коврике? Задумалась сильно. Мне ведь нельзя теперь, нужно себя беречь.
Когда сказать Киру? Скинуть фотку обоих тестов?
Нет. Я скажу ему лично. Хочу видеть его глаза в этот момент. Он будет рад, знаю. Хочу разделить с ним эту радость. Скажу только маме, а Павлу расскажет сам Кирилл.
Теперь с ещё большим предвкушением жду домой мужа и будущего папу уже второй раз.
ГЛАВА 5.
Кирилл.
2 января.
Хорошо лететь обратно. Хочется уже домой. К Гуфи, к маленькой Соне. Осталось совсем немного, уже скоро нужно будет снижаться, внизу уже показались поля перед аэропортом.
– Там стая чаек летит навстречу, – обратился ко мне Степан, второй пилот.
– Облетят, будем надеяться. Не можем же мы их облетать.
На панели загорелся красный цвет. На мониторе появился двигатель с изображением птицы внутри.
– Чёрт… Всё-такие попала, прямо в двигатель.
– И что теперь?
– Двигатель откажет. А остальные не вытянут самолёт. Таня, – позвал я.
Главная стюардесса тут же подошла ближе:
– Кирилл Павлович, что случилось? Самолёт дёрнуло.
– Экстренная ситуация, Татьяна. Предупреди всех, что сейчас будет экстренная посадка.
– Где?
– В поле. Идите, занимайтесь людьми. Постарайтесь донести, что посадка пройдет хорошо, но всем необходимо оставаться на своих местах и пристегнуться.
Татьяна побелела, но лишь кивнула и, приняв как можно более спокойный вид, отправилась в салон.
– В поле?! – воскликнул Степан. – Ты с ума сошел? Мы ведь даже шасси там не достанем.
– Не сошёл пока. Предложи другие варианты. Сейчас откажет двигатель. Птица попала в самое пекло.
В подтверждение моих слов система сообщила, что один из двигателей выдал отказ в работе.
– Борт 137, что у вас случилось? У нас информация об отказе двигателя, – послышался на всю кабину голос взволнованной Наташи из рации.
– Верно. Птица залетела.
– Что собираетесь делать?
– Сейчас все остальные двигатели тоже откажут. Не долетим. Буду сажать самолёт.
– Где? В поле?
– Да, в поле.
– Других вариантов нет?
– Нет. Идём на снижение, Степан.
Постепенно пришёл отказ и от остальных двигателей. Те, что остались, не могли вытянуть весь лайнер, и постепенно он стал терять высоту.
– Самолёт падает, – сообщила Наташа.
– Я в курсе, – ответил я.
– Кирилл, ты сможешь посадить в поле?
– У меня выбора нет.
– Делай. Другого варианта действительно не существует.
– Хорошо, что не вода внизу, – сказал я Степану, и тот нервно кивнул.
На лбу у него проступила испарина, он изо всех сил вцепился в штурвал. Да и я сам был в огромном напряжении. Самолёт в поле мне сажать не приходилось еще, да еще и на мёрзлой земле, без шасси. Но сегодня день, когда я либо всех спасу – хотя бы попытаюсь, либо умру вместе с экипажем и пассажирами. В салоне стояла полная тишина. Люди пребывали в шоке, так как падать мы начали уже весьма открыто. Огромных усилий стоило направить самолёт в более-менее подходящее место для посадки.
Самолёт сильно тряхнуло при соприкосновении с землёй, и он на пузе проехал по мерзлой траве еще какое-то расстояние по инерции, потом остановился вовсе.
Выдохнул. Земля. Мы живы. Мы не разбились. Возможно, кто-то ранен сейчас из-за слишком жёсткой посадки, но больших жертв удалось избежать.
Мы посмотрели со Степаном друг на друга. Он так и продолжал сидеть с белыми губами и испариной на лбу.
Вдруг в салоне раздался взрыв аплодисментов и крики людей:
– Спасибо, пилоты!
– Мы сели! Мы не упали!!
– Мы живы, ребята! Храни вас Бог, пилоты.
– Кирюх, – позвал меня Стёпа. – У тебя половина головы седая.
Поделиться книгой: